Слизеринские рубежи

«...время наивно бежало в песок»

      Несмотря на распухшее внутри Драко желание переговорить с Забини, сделать это до начала урока так и не удалось. По иронии судьбы, Малфой встретил полусонного Блейза прямо на входе в Большой зал, поздоровался с ним, однако вновь возвращаться за стол к однокурсникам не решился, ровно как и лишать друга возможности позавтракать. Именно поэтому Малфой уверенно направился в родные подземелья, чтобы захватить свою сумку, а после пораньше прибыть в Северную башню, в которой находился злосчастный кабинет Трелони.       Летом их курс уже сдал СОВ по прорицаниям, но в этом году учебный состав зачем-то решил включить в программу семестровый специальный курс прорицаний, в который теперь входило по большей части изучение новых магических приёмов и частично применение полученных в прошлом теоретических знаний на практике, и от этого Малфою хотелось проблеваться. Он никогда не испытывал тягу к этому странному предмету. Гадания, астрологию, хиромантию и всю другую сходную чушь Малфой всегда считал высосанными из пальца и притянутыми за уши явлениями, которые в действительности ни коим образом не могут оставлять на судьбах людей какие-либо следы. Однако, преподавательский состав, похоже, так не считал, раз решил дать возможность шестикурсникам снова находиться с Трелони в одной комнате целый семестр. Более того, данная дисциплина теперь стала обязательной для всех, кто даже не посещал первую часть прорицаний раньше. Просто какое-то издевательство, не иначе.       Малфой тяжело вздохнул и запустил пятерню в волосы, заправляя их назад. Наверное, всё же нужно было подстричься перед шестым курсом для удобства: чёлка Драко уже доросла до бровей, хотя по бокам волосы оставались достаточно короткими. Но если бы Малфой подстригся, он бы лишился одной из своих самых излюбленных привычек — грациозно убирать волосы назад, а этого делать совсем не хотелось. Всё же стоило отметить, что такой, казалось бы, невинный жест чертовски привлекал девушек.       Драко в одиночестве сидел в круглой полуосвещённой комнате, занавешенной со всех сторон бордовыми занавесками, расположившись вдали от места, где обычно восседала Трелони, и наслаждался покоем и тишиной. До начала урока оставалось около пяти минут, а это означало, что совсем скоро сюда толпами повалят праведные гриффиндорцы, большая часть из которых скорее заавадит Макгонагалл, чем опоздает на занятие.       Зевнув, Драко подумал о том, что, возможно, поставить прорицания первым уроком было не такой уж плохой идеей. Поскольку Драко подобрал правильный стол, ему предоставится сладкая возможность удобно устроиться на коленях у Пэнси и вздремнуть кое-какое время. Жаль, что Астория на год младше, и дисциплины у них разные. Младшая Гринграсс была по душе Малфою гораздо больше, но и Паркинсон была очень даже недурна собой. По крайней мере, в отличии от Астории, Пэнс всегда делала всё, что ему хотелось. И, наверное, это было лучшим из всех её качеств.       Внезапно дверь заскрипела, что означало нового вошедшего.       — Не выспался, милый? — заботливо спросила Пэнси, показавшись в дверях кабинета, и приветственно улыбнулась. — Ты сегодня рано.       Драко лениво перевёл на неё взгляд, оценивая её сегодняшний образ. Распущенные чёрные волосы, идеально прямые и блестящие, доходят ей до ключиц; лицо украшает декоративная косметика; на тело надета школьная форма, с расслабленным воротником рубашки, но без галстука; обтягивающая широкие бёдра прямая юбка открывает вид на стройные ноги; и, наконец, чёрные туфли на высоком каблуке дополняют образ, провоцируя красочные эротические воспоминания в голове.       — Как и ты, — просто ответил Драко, наблюдая за тем, как к нему за стол садится Паркинсон, а затем перекидывает одну ногу на другую, обнажая взгляду коленку, обтянутую чёрным капроном. — У кого на этот раз забыла галстук? — усмехнувшись, спросил Драко, неотрывно наблюдая за её реакцией.       — Очень смешно, — фыркнула Пэнси и обиженно толкнула Драко локтем, — к чёрту его, — добавила она, а затем прикусила нижнюю губу. Это предательское движение не скрылось от глаз Малфоя.       — Ну да, ну да, — саркастически ответил Драко, а затем отвёл взгляд от сокурсницы, скрещивая в замок пальцы, и расслабленно опустил руки на стол.       Не прошло и нескольких секунд, как в класс дружной гурьбой посыпались гриффиндорцы, рассаживаясь по местам и постепенно занимая большую половину столов в классе. Драко это насторожило, поскольку чёртовы красно-золотые рассаживались чуть ли не по одиночке за стол, в то время как в класс ещё должны были прибыть слизеринцы. Не хватало, чтобы из-за их безмозглых голов Трелони додумалась рассадить студентов вперемешку. Малфой этого точно не вынесет. Однако, тревожная мысль о том, что раньше прорицания являлись для студентов выборной дисциплиной, а сейчас — обязательной, и потому теперь учеников в кабинете должно стать намного больше, никак не выходила из головы.       Только когда в класс вошли Нотт и Гойл, а затем Булстроуд и Крэбб с Монтегю, Драко стало несколько спокойнее на душе, и вся тревога рассеялась.       — Где Блейз? — сухо спросил Малфой, как только однокурсники заняли ближайшие к ним с Пэнси столы.       — Сказал, что, скорее всего, придёт уже на зелья, — ответил Нотт, вытряхивая на стол пергамент и перо с чернилами из сумки.       — Почему? — удивлённо поинтересовался Драко, мысленно ощущая целый шквал злости на друга за то, что так стремительно отдалялся от него.       В ответ на это Теодор лишь пожал плечами, а затем отвернулся от Драко и присел за стол, за которым также расположились Грегори и Винсент.       «Обижается за утренний инцидент», — понял Драко. Что ж, да и чёрт с ним. Будет знать, как совать нос не в свои дела. А с Блейзом их действительно ждёт очень долгий разговор.       Фыркнув, Драко откинулся на стуле, а затем лениво закинул руку Пэнси на плечо, от чего последняя расцвела в улыбке. Сдержавшись, чтобы не закатить глаза, Малфой посмотрел на часы, проверяя, сколько ещё времени остаётся до начала урока. Две минуты. Немного.       Тем временем, кабинет активно набивался студентами, из-за чего с каждой секундой в помещении становилось всё меньше и меньше воздуха.       Бурча, в класс вошли пустоголовый Уизли и поджигатель Финниган во главе с шрамированным Поттером. Драко прикрыл глаза, ощущая волну раздражения, захлестнувшую каждую клеточку его тела и немедленно разославшую по телу дрожь отвращения.       — Дурацкий предмет! — громко сетовал Уизли, корча недовольную мину и хмуря ярко-рыжие брови. — Дамблдор издевается, не иначе, заставляя нас ещё один семестр проводить бок о бок с этой сумасшедшей!       — Хватит ныть, Рон, — нервно проговорил Гарри и, поправив на носу очки, начал выискивать взглядом свободный стол, однако их в классе больше не было. Оставались только один пустой стул рядом с Дином, Парвати и Лавандой среди гриффиндорцев; и по два свободных стула с Малфоем и Паркинсон и, соответственно, Булстроуд с Монтегю.       Жалкое зрелище. Драко почувствовал, что скучает.       Посмотрев на пухлые губы Пэнси, ему немедленно захотелось впиться в них жадным поцелуем, для того, чтобы занять себя чем-то более полезным и приятным, нежели разглядывание красно-золотых идиотов. Резко схватив Пэнси за подбородок, которая сейчас активно переговаривались с Дафной Гринграсс через стол, Драко развернул её лицо к себе и заткнул её рот поцелуем, так что Пэнс протяжно выдохнула ему в губы. Паркинсон мгновенно ответила на поцелуй, позволив языку Драко скользнуть внутрь её рта, изученного слизеринцем уже вдоль и поперёк.       — Из-за тебя, Рон, мы пришли слишком поздно и теперь нам некуда сесть всем вместе, — раздражённо сказал Гарри. — Эй, Малфой, — вдруг громко позвал он, и разговоры в классе мгновенно поутихли, а Драко нехотя оторвался от губ Паркинсон, — не хочешь ли ты присоединиться за стол к Булстроуд и Монтегю, раз и вы, и они, сидите по двое? Освободите нам стол.       Услышав верещания Поттера, Драко прекратил поцелуй и медленно повернул голову в его сторону. Удивлённо изогнув одну бровь, смерил шрамоголового долгим, пристальным взглядом.       Что этот мудила вообще себе позволяет?       — Эй, Поттер, — на манер Гарри позвал Малфой, тут же отреагировав, — не хочешь ли ты прогуляться в задницу гиппогрифа? Освободишь место избранного и займёшь более привычную для тебя нишу, — саркастически ответил Драко, чем вызвал волну громкого гогота со стороны слизеринцев, по достоинству оценивших отпущенную Малфоем шутку. Пэнси смеялась громче всех, прикрывая рот рукой.       — Придурок, — покачав головой, прокомментировал Симус, и занял последнее место рядом с Парвати, увидев как его подзывает Томас и оставляя Гарри и Рону лишь два сомнительных выбора.       — Какой же ты урод, Малфой, — выплюнул в ответ Гарри, как только смех в кабинете стал на пол тона тише. Драко победно усмехнулся. — Пошли, Рон, — сказал он, направляясь к Милисенте и Грэхэму. — Мне всё равно, хотите ли вы сидеть с нами или нет, но ничего лучше этого варианта нам не остаётся, — сразу выплюнул Гарри, пока Рон с виноватым выражением лица располагался рядом с другом.       Не успел Грэхэм и рта открыть, как неожиданно в кабинете появилась Трелони. Её излюбленные очки с толстыми увеличительными стёклами делали её и без того испуганные глаза просто огромными, а в лохматой шевелюре стало больше седых прядей, чем обычно. Наверное, за это нужно было поблагодарить Амбридж с её тиранией по отношению к главной школьной прорицательнице. Вязанные платья в пол вкупе с шалью на худощавом теле делали Сивиллу похожей на мешок на палке, однако Драко не мог припомнить ни одного другого наряда на преподавательнице с самого начала третьего курса.       — И вновь я приветствую вас в этом кабинете, мои дорогие, — сказала профессор, широко расставляя руки и долго вглядываясь в каждого присутствующего, а затем медленно села в своё кресло. Бусы и браслеты на Трелони громко зазвенели. — К моему большому сожалению, специальный курс прорицаний для вас в этом году стал обязательной дисциплиной, хотя ещё в самом начале я говорила вам, что прорицания даются далеко не каждому волшебнику…       — К моему сожалению — тоже, — внезапно со стороны входа в кабинет послышался голос Гермионы Грейнджер, и все взгляды студентов мгновенно приковались к ней.       Грейнджер стояла не одна, а с идиотом-Лонгботтом, который, опустив голову, сейчас понуро разглядывал свои ботинки, спрятав руки за спиной.       — Извините за опоздание, — сказала грязнокровка, но в её тоне не было слышно и толики сожаления. — Мы с Невиллом задержались у профессора Макгонагалл. Вот от неё пояснительная записка, — Грейнджер подошла к Сивилле и резким движением руки протянула ей сложенный вдвое лист пергамента с печатью.       Несколько мгновений огромными глазами Трелони всматривалась в лицо гриффиндорки, видимо, вспоминая её.       — Ах, да, — наконец, произнесла она через некоторое время и, забрав протянутый ей пергамент, быстро прочла его содержимое и отложила в сторону. — Мисс Грейнджер, — скорее для себя, чем для Гермионы, произнесла преподавательница. — Моя дорогая, на моих занятиях вам придётся туго. Ваша аура по-прежнему сильно слаба…       — Мне всё равно, слаба моя аура или нет, — твёрдым, дерзким тоном произнесла Гермиона, ощущая каждым сантиметром тела неприязнь к прорицательнице и ошарашивая весь класс своим поведением. — Я пришла сюда только потому, что ваш предмет в этом году является обязательным по школьной программе. Где мы с Невиллом можем сесть?       Малфой почти шокировано смотрел на открывшуюся перед ним картину и поражался тому, насколько, оказывается, вызывающе может вести себя эта гордая гриффиндорка. Лонгботтом вёл себя, как полный тюфяк, прячась за спину гордой и сильно ядовитой на язык грязнокровки. За пеленой этих мыслей он даже и не подумал о том, рядом с кем именно в этом злосчастном классе остались свободные места. Два свободных места.       Профессору Трелони хватило секунды, чтобы осмотреть помещение и оценить сложившуюся ситуацию.       — Полагаю, мои дорогие, вы сможете разместиться только рядом с мистером Малфоем и мисс Паркинсон, — сказала она, а затем указала на пустые стулья, которые находились рядом со слизеринцами.       Лицо Драко практически посерело.       — Что? — спросил он так, будто ему только что сообщили, что ему необходимо попробовать на вкус корнуэльских пикси. — Профессор, полагаю, это не самая лучшая идея.       — Я тоже так считаю! — мгновенно присоединилась к Драко недовольная Паркинсон. В её планы явно не входили гриффиндорцы под боком, в то время как у неё были совершенно другие планы на Драко в течении следующих девяноста минут.       — Ровно как и я, — ошарашенно произнесла Гермиона, смотря на Трелони, как на сумасшедшую, и нервно переглядываясь с Невиллом.       — Мисс Грейнджер, я думаю, что в вашем положении вам не остаётся ничего другого, ровно как и мистеру Лонгботтому. Специальный курс прорицаний выносится на экзамен после пройденного семестрового курса, который, по велению составителей вашей школьной программы, является для вас обязательным.       Трелони говорила, казалось бы, самые очевидные вещи, однако для Гермионы всё это было чем-то из ряда вон выходящим. Мало того, что профессор Макгонагалл едва ли не силком заставила Гермиону вновь ступить ногой в этот чёртов класс прорицаний, который она возненавидела ещё на третьем курсе, так ещё и приходится садиться рядом с вражеским факультетом! Умереть и не встать. Что за ужасный день!       — Попрошу вас присесть на места поскорее, мои дорогие, у нас не так много времени, — сделала короткое замечание Сивилла.       За спиной Гермионы раздался короткий вздох.       — Пойдём, — положив на плечо Гермионы ладонь, мягко сказал Невилл и ободряюще улыбнулся. — Всего один урок.       Гермиона нервно прикусила губу и, заправив за ухо прядь каштановых волос, кивнула, а затем на ватных ногах направилась вместе с Невиллом в сторону слизеринского стола.       На пути к нему, Гермиона заметила, как натянуто ей улыбнулись Гарри и Рон, которые сидели вместе с Миллисентой и Грэхэмом, как бы поддерживая тем самым её и Невилла, который заметно ускорился и пошёл первым, наверное, чтобы подбодрить подругу.       Облизнув губы, Гермиона проглотила застрявший в горле ком.       Делая осторожные, опасливые шаги, будто вот-вот она наступит на капкан, Грейнджер дошла до нужного стола и отодвинула стул, находящийся слева от Малфоя, поскольку стул возле Паркинсон как назло занял Невилл. Максимально стараясь не смотреть на Драко, который с силой сжимал губы в тонкую, напряжённую линию и стискивал кулаки на столе до проступивших белых костяшех, Гермиона осторожно присела на стул и медленно выдохнула.       Вот чёрт. Это ужасно.       — Прекрасно, — словно назло проговорила Сивилла, всё это время ожидающая учеников, — а теперь мы, наконец, можем приступить к повторению изученного, поскольку не все из вас посещали первую часть курса. Тем самым те, кто не посещал мою дисциплину, смогут сразу же узнать нечто новое, а те, кто посещал — восполнят пробелы в своей памяти, если таковые есть!       Трелони начала произвольно расспрашивать у студентов, что они помнят из той или иной части первого этапа прорицаний, то даруя баллы, то делая замечания и поправляя учеников.       Драко же сидел, как громом поражённый, и не мог поверить в то, что слева от него, в каких-то считанных сантиметрах, сидела грязнокровка, касаясь их общего стола и выдыхая воздух, который Малфою приходилось вдыхать. То, что год обещал быть дерьмовым, он понял уже давно. Тем не менее, такие неприятные мелочи, как эта, были чем-то совсем из ряда вон выходящим. За первые пять минут занятия Малфой проклял Сивиллу уже четыре раза.       Драко с отвращением покосился на расположившуюся слева от него Грейнджер и сразу же пожалел об этом: как раз в этот момент грязнокровка облизывала пересохшие губы, пытаясь расправить помятые краешки своих конспектов.       Фу. Зачем он вообще туда посмотрел?       Мысленно чертыхнувшись, Драко повернул голову в сторону Пэнси, которая лениво слушала профессора и наматывала на палец чёрную прядку. Подловив его взгляд, она улыбнулась, чуть поморщив носик.       Драко тут же отвернулся, снова сцепив пальцы перед собой в замок. В этот момент грязнокровка вновь поправила свои пушистые волосы, так что от её телодвижений Малфой почувствовал на своей коже лёгкий, немного пощипывающий ветерок.       Малфой прикрыл глаза, мысленно отстраняясь от всего происходящего. Однако в голову по-прежнему продолжали беспорядочно лезть самые разные мысли.       Что бы сказал отец, если бы увидел всё это? Не нужно гадать — он был бы крайне разочарован. Отец наверняка бы сказал Драко, что подобными действиями он предаёт свою семью и всё, что ей дорого. Предаёт свою родословную, свою кровь.       Мерлин милостивый.       С каждой прошедшей минутой в классе становилось всё более и более душно. Драко казалось, что сидящая рядом Грейнджер забирала весь его воздух, постепенно превращая пространство в вакуум и заставляя Малфоя задыхаться.       — Ты можешь, блин, так часто не ёрзать, грязнокровка? — проскрипел он сквозь зубы, когда Гермиона в очередной раз одёрнула немного задравшуюся юбку. — Ты уже дважды коснулась меня, и поверь: это было одно из самых худших ощущений, что я испытывал за всю свою жизнь.       Реакция на его слова последовала практически моментально. Гермиона сверкнула глазами и одарила Малфоя взглядом, полным ненависти и злости:       — Если ты не заметил, Малфой, здесь достаточно тесно, — процедила Гермиона в ответ, ощущая невероятное желание столкнуть этого засранца с его чёртова стула. — Мало места — спихни с соседнего сидения свою подругу, — злостно прошептала она и поморщила нос.       — Гермиона, всё нормально? — вдруг спросил Невилл, выглянув из-за Паркинскон.       — Да, Невилл, всё хорошо, — улыбнулась Гермиона ему в ответ, немного нависнув над столом, а затем вернулась в первоначальное положение и снова заправила непослушную прядку за ухо.       Чёртовы слизеринцы, горите в аду!       — О, да, блять, просто прекрасно, — прокомментировал Драко, сильнее прижимаясь к бедру Паркинсон, из-за чего девушка довольно улыбнулась, а затем положила свою ладонь на ногу Драко и начала его нежно поглаживать.       — Тш-ш, сладкий, не обращай внимания на этих идиотов, — намеренно громко произнесла она и кинула пренебрежительный взгляд в сторону Гермионы. — Ещё не хватало тратить своё драгоценное время на грязнокровок, — фыркнула она, а затем гордо вскинула свой носик и грациозно откинула чёрные волосы назад.       — Лучше на пустоголовых, вероятно, тратить? — съязвила Грейнджер в ответ, сполна вернув Пэнси всю свою неприязнь. — Заткнитесь оба, ради Мерлина, Трелони уже доходит до нас.       Малфой скривился, слыша очередное верещание гриффиндорки, но отвечать ничего не стал. Он слишком устал от подобного общества, хотя прошло всего пятнадцать минут с начала занятий, и даже дразнящие пальцы Паркинсон не успокаивали его. Время текло бесконечно медленно: секунды превращались в часы. Грязнокровка постоянно вертелась, будто юла, и это заставляло Драко едва ли не выть от раздражения. Чёртова заносчивая дура. С таким набором язвительных оскорблений ей впору было поступать на Слизерин, будь она, конечно, чистокровная. Однако, эта идиотка была из маггловской семьи, и как бы странно это не звучало, Малфой был благодарен за это всем богам. Её общество на родном факультете он бы просто не вынес, убив в самый первый вечер и скормив фестралам.       Когда Трелони, прибегнув к магии, раздала каждому карты с передвигающимися по пространству бумаги планетами и звёздами, она сказала:       — Сегодня я научу вас распознавать вещие сны, мои дорогие, — туманным, почти загробным голосом произнесла Сивилла. — Сделать это совсем несложно, достаточно чётко следовать инструкции.       Внезапно Малфой одёрнулся, будто по его телу кто-то провёл электрический ток. Ему хватило всего одной секунды для того, чтобы вновь вернуться мыслями к воспоминаниям о сегодняшнем сне, живом и тревожном. Не выходящим из головы весь остаток ночи, с момента как Драко проснулся, и ещё целую часть утра.       — Итак, первое, что вам необходимо сделать: навести волшебную палочку на Луну, а затем с помощью заклинания Лунасомниус переместить Луну на знак зодиака, под которым вы родились, — туманным голосом поведала профессор Трелони. — Если в конечном итоге созвездие на бумаге загорится красным — значит, ваш сегодняшний сон был не вещим. Если же синим — вещим, — парировала Сивилла. — Вам всё понятно? — студенты неуверенно кивнули. — Тогда приступайте! На это задание я выделяю вам десять минут! Время пошло.       Салазар, какая чушь!       — Ничего тупее не слышал, — недовольно прорычал Драко, то ли обращаясь к Паркинсон, то ли к самому себе.       Вместо того, чтобы заниматься действительно полезным делом… приходится находиться здесь. Просто омерзительно. И совершенно глупо.       Драко скривился, осознавая, что подобной хернёй теперь придётся заниматься до начала следующего года. Стараясь не думать об этом, Малфой взял карту в руки и развернул её. Он был уверен на миллион, нет, миллиард процентов, что вещих снов априори не существует; и что сны, которые люди считают вещими, на самом деле представляют собой стечение обстоятельств и, конечно, подчиняются могущественной теории вероятности.       — Драко, милый, ты запомнил заклинание? — вдруг спросила его справа сидящая Пэнси. — Луна..?       — …сомниус, — пошевелившись, раздражённо подсказал ей Драко.       — Да, точно. Спасибо, — поблагодарила она.       Драко ничего не ответил и нашёл пристальным взглядом сверкающую мягким светом Луну на бумаге, а затем свой знак зодиака — близнецы. Краем глаза зачем-то посмотрел на Грейнджер, которая сейчас, поджав губы, сосредоточенно искала информацию о заклинании в учебнике.       Малфой закатил глаза и еле заметно покачал головой.       Как предсказуемо. Какая предсказуемая.       — Грязнокровка, ты всегда всё перепроверяешь? — не удержался Драко, убирая волосы с лица. — Почему ты такая зануда?       Мерлин, Драко. Что ты вообще несёшь?       Драко посмотрел на неё исподлобья, не понимая, зачем он это делает. Зачем спрашивает, зачем смотрит. Разве Грейнджер достойна этого? Нет и нет. Ему просто скучно. И именно скука сейчас заставила его сделать это.       — Ты такой предсказуемый, Малфой, — вздохнув, ответила Гермиона, поворачивая к нему голову и буравя его лицо пристальным взглядом. У них явно разные понятия этого слова. Её пышная, густая грива пошевелилась, и Драко поджал губы, осознавая то, насколько отталкивающе выглядела грязнокровка. — Не всем нужно верить на слово, — заключила она и снова уткнулась носом в книгу.       Малфой отвернулся сразу же, будто кто-то ударил его по лицу. Раздражение на неё и на себя в первую очередь утроилось в груди, из-за чего рёбра стали неприятно покалывать.       — Лунасомниус, — негромко, но отчётливо произнёс Драко, наставив волшебную палочку на бумагу и сконцентрировавшись на нарисованной Луне, которая сейчас активно подпрыгивала на своём месте. Мгновение — и Луна будто выросла с карты, отдавая сиянием и превращаясь в призрачную сферу, которую сейчас нужно было аккуратно принести к созвездию.       Начав медленно передвигать её по карте, в голову Драко лезло целое полчище самых разных мыслей, но Малфой сразу же обрубал их на корню, не позволяя себе сейчас заполнять черепную коробку всяким ненужным хламом.       Когда Луна была доведена до созвездия близнецов, карта снова впитала в себя нависшую над бумагой сферу, и запылала жёлтым светом.       Жёлтым? А это ещё что значит?       Нахмурившись, Драко повернулся к Паркинсон, чтобы на пару минут одолжить у неё том «Специальный курс прорицаний» и сверить с книгой проделанную им работу, но неожиданно за его спиной раздался голос грязнокровки:       — Созвездие синее, Малфой. Кажется, твой сегодняшний сон был вещим.       И сердце Драко будто остановилось.