Глава 3. В библиотеке
28 апреля 2020 г., 16:19
«…и всё с виду неслучайно и, моя судьба, я растворяю своё сердце тебе в чай»
Весь оставшийся день Драко провёл, как в тумане. Навязчивые воспоминания о том, что произошло на прорицаниях, обволакивали, как в скорлупу, не давая Малфою ни единой возможности расслабиться. Даже сейчас, когда он лежал в своей комнате, задрав руки за голову, и плевал в потолок, Малфою совершенно не удавалось позабыть о своём чёртовом сне и, конечно, о том, что он узнал на сегодняшнем первом уроке. В каждый раз, когда Драко закрывал глаза, перед ним ярко и отчётливо прорисовывалась картина, когда грязнокровка Грейнджер самым навязчивым образом позволила себе гавкнуть не по команде и с умным видом сообщила, что созвездие Драко окрасилось в синий цвет. — Кажется, твой сегодняшний сон был вещим, — её тошнотворный голос до сих пор шумел в голове Малфоя, отдавая громким набатом. Драко был готов задушить её прямо на месте только за один её дидактический тон. — Кажется, я, нахрен, не разрешал тебе заговаривать со мной без разрешения, — грубо ответил ей он, скривившись и бросив на Гермиону взгляд, полный злости и отвращения. — Хватит совать свой нос в чужие дела, грязнокровка. Несмотря на то, что в ответ Драко ожидал услышать целую тонну встречных оскорблений, этого так и не произошло. Гермиона несколько секунд долго и упрямо сверлила его испепеляющим взглядом, сжав губы в тонкую линию и гордо задрав подбородок, а после, ничего не ответив, она резко отвернулась и отбросила копну своих тяжёлых волос назад, стараясь отсесть от Малфоя, насколько это представлялось возможным. Такое поведение лишь позабавило Драко, потому что он знал, что пространства за их совместным столиком было крайне мало, и все попытки Грейнджер выглядели супер-жалко. В конце концов, Малфой не зря выбирал столик практически у самой стены: он, пусть и тщетно, всё же надеялся незаметно поспать на коленях Паркинсон. Конечно, ещё до того, как его идиотская мысль о нехватке мест для студентов вдруг превратилась в отвратительную реальность. Тяжёлый, протяжный выдох вырвался из лёгких, и Драко постарался вернуться в реальность из мира мыслей, а затем коснулся ладонями лица и начал тереть кожу, словно пытаясь избавиться от реалистичного изображения, которое даже к концу дня стойко стояло перед глазами. Но, как назло, в голове то и дело вспыхивали вопросы, которые Малфой никак не мог утихомирить, например, такие как: «действительно ли его сон окажется вещим?», «если да, то когда он сбудется?», «стоит ли ему на всякий случай узнать подробнее о механизме работы Гремучей ивы?». От их бесконечного потока постепенно закипал мозг, превращаясь в кашу, и Драко мысленно выл от того, что не может этим ни с кем поделиться, облегчив своё положение хотя бы на йоту. Даже с Забини, с которым сегодня так и не удалось поговорить, потому что друг всякий раз то и дело выскальзывал из поля зрения Драко, как только Малфой собирался к нему подойти. На третий такой раз Драко понял, что Блейз поступает так неспроста и решил оставить все свои попытки, чтобы дать ему возможность подойти, когда он сам того захочет. В конце концов, не будет же Малфой за ним гоняться по всему замку, как пчела. У него и без того много дел, требующих разрешения. Среди которых, на первом месте, сейчас стояла неопределённость с Тёмным лордом, который до сих пор так и не сообщил Драко, какое именно из наказаний он получит за оплошность своего отца, разбившего летом дурацкое Пророчество, хранившееся в Отделе Тайн. Даже несмотря на то, что сейчас отец Драко находился в Азкабане, Волан-де-Морту этого было слишком мало, а потому он лично пообещал Малфою расплатиться с ним в полной мере, из-за чего Нарцисса постоянно плакала и говорила, что теперь Лорд захочет Драко в свою свиту. Однако, своим чередом уже в полной мере шёл сентябрь, а Волан-де-Морт так и не объявился с наказанием, ровно как и не подарил младшему Малфою свою отвратительную метку. С одной стороны, Драко был этому чертовски рад, а, с другой, он опасался внезапного нападения, атаки, которым он мог быть подвергнут в самый уязвимый момент. Он или его мама. Это было самое страшное. Единственным лучом света в этой ситуации, как бы то странно не звучало, сейчас был факт нахождения Драко в Хогвартсе, среди преподавателей, которые, в принципе, могли сойти за помощь в случае чего. За окном раздался очередной раскат грома, из-за чего стёкла вновь задрожали. Драко прикрыл глаза и ощутил волну дикого раздражения, накатывающую с неимоверной скоростью, из-за чего в кончиках пальцев вдруг стало покалывать. В гости снова хочет нагрянуть чёртов дождь. Малфой никогда его не любил, поскольку он ассоциировался у него со слезами, болью, слабостью. С мамой, в какой-то мере. И с сегодняшнего дня — со сном, этим дурацким сном, который, если верить Трелони, вскоре окажется вещим. Мерлин, как же глупо и самонадеянно было верить в это, но всякий раз, когда Драко одёргивал собственный поток мыслей и пытался внушить себе, что всё хорошо, что это бред, полная чепуха, в груди что-то болезненно щёлкало и холодели руки. Вспоминались крик несчастной девушки, оказавшейся в ловушке, и собственная нерешительность, которую Малфой до сих пор никак не мог оправдать. Покусав изнутри щеку, Драко начал ворочаться. Завтра у Дафны Гринграсс день рождения. Намечается грандиозная вечеринка в слизеринской гостиной, когда все младшие курсы дружной гурьбой повалят спать. Там Драко действительно сможет нормально расслабиться. Под воздействием обаяния Астории (а может, и Пэнси) и под градусом алкоголя Малфой сможет забыть всё то, что сегодня так крепко и прочно засело в его голове. А сегодня, раз у него выдался свободный вечер, Драко должен подробнее разузнать об этой чёртовой Гремучей иве, или, в противном случае, он никогда себе этого не простит.***
— Гермиона, нам действительно жаль… — Ну хватит, Гарри. — Нет, Герм, правда… Нам очень стыдно за то, что мы не предусмотрели всё наперёд… — Прекрати, Рональд, я же сказала, что всё в порядке. Вечер в гриффиндорской гостиной проходил, слава Мерлину, относительно спокойно. Огонь мягко потрескивал в камине, младшие курсы уже разбрелись по своим комнатам, а старшие — негромко играли в волшебные шахматы или исчезающие карты; болтали о пустяках и в целом создавали мирную атмосферу в комнате. Единственными людьми, отвлекающими Гермиону, сейчас были Рон и Гарри, которые постоянно вспоминали о том, что произошло утром на прорицаниях, и тем самым мешали Гермионе осилить пятый параграф книги по Нумерологии, который она упорно пыталась прочесть вот уже в третий раз. — Малфой поступил, как настоящий засранец, — не успокаивался Рон, ударяя время от времени кулаком по ладони и хмуря рыжие брови. — Ух, я бы ему… — Что за чушь, Рон? Он всегда себя так вёл, — Гермиона перевела взгляд на Рона и пожала плечами. — А сейчас и подавно: этим летом его отца усадили в Азкабан. За весь сегодняшний день Грейнджер пожалела уже сотню раз, что вообще рассказала мальчишкам об её стычке с Малфоем на уроке. Кто же знал, что Гарри и Рон воспримут его, казалось бы, уже вполне привычную невежливость настолько серьёзно? — Гм… это неважно, — раздражённо отмахнулся Уизли. — Это всё равно не даёт ему никакого права быть таким придурком. — Тебе напомнить, из-за кого мы оказались в такой ситуации? — наконец, сердито вмешался Гарри, весь день бросающий на Рона недовольные взгляды, и поправил очки на носу. — Что ты ответил, когда я попросил тебя поскорее покончить с завтраком, чтобы успеть занять свободный стол, Рон? — вопрошал Гарри, который никак не мог успокоиться. Малфой задел его сегодня, и Гарри сделал правильно, что не стал устраивать перепалку перед приходом преподавателя, однако, чувство его собственного достоинство было разрушено вдребезги, и Гермиона это чувствовала, но не имела никакого понятия, как его теперь можно было успокоить. — Ну, так что? Рон нервно сглотнул, притупив взгляд. — Ну… я… — начал мямлить он, потирая шею, пока его щёки не стали напоминать своим видом спелые помидоры. — «Гаффи, подофди, пока я доем эти дфа пирофных», — передразнил Гарри Рона, делая серьёзное выражение лица и демонстрируя якобы набитые щёки. — Ну, фто, оно того стоило? — спросил он его, намеренно коверкая слова и строго, хотя и с усмешкой, смотря из-под своих очков. Гермиона не смогла сдержать улыбки, глядя на то, как смешно выглядел Гарри, пародирующий их лучшего друга. Мальчишки — что с них взять: всегда ведут какие-то дискуссии; вечно о чём-то спорят и влезают в какие-то передряги. Когда Рон покраснел до самых кончиков ушей, Гермиона решила разрядить обстановку и, улыбнувшись, сказала: — Но сейчас всё же хорошо, правда? Я не обижаюсь ни на кого из вас, вы вообще ни в чём не виноваты, — сказала она и снова мягко пожала плечами. — В следующий раз мы будем более осмотрительными, прежде чем давать кому-нибудь из слизеринцев возможность нас разъединить, — засмеялась она, и мальчики тут же поддержали её умиротворенными улыбками. — А теперь не мешайте, мне нужно дочитать параграф до восьми вечера, потому что в восемь десять я уже должна буду быть… — В библиотеке, — вместе закончили за неё Гарри и Рон. Бросив на них шутливо-сердитый взгляд, Гермиона скрестила руки на груди. Одновременно подняв ладони вверх в жесте «сдаюсь», Гарри и Рон поспешили удалиться и отсели поближе к Дину и Симусу, чтобы сыграть с ними в исчезающие карты. Оставшись в одиночестве, Гермиона расслабленно выдохнула и поудобнее устроилась на своём кресле, пододвинув к себе книгу чуточку ближе. Бегло глянув на часы, она обнаружила, что до похода в библиотеку у неё оставалось ещё сорок минут. Это было прекрасно, поскольку за такое количество времени запомнить содержимое параграфа по Нумерологии представлялось совсем нетрудным. Главное, чтобы больше её никто не отвлекал. Заправив за ухо длинную прядь волос, Гермиона облизнула губы и приступила к прочтению первого абзаца, максимально стараясь абстрагироваться от мыслей о том, что произошло на первом уроке, и о Малфое, навязчивый образ которого то и дело всплывал у Гермионы в голове. Если бы не мальчишки — Гермиона и вовсе бы не вспоминала сейчас всё это, но разве можно было забыть об утреннем инциденте, когда Гарри и Рон извинялись перед ней сегодня за произошедшее уже тысячу раз?.. Хотя это была вовсе не их вина. Чёртова Трелони со своим чёртовым предметом. Вот, кто был действительно виноват. Когда Гермиона услышала о том, что «специальный курс прорицаний» в этом году стал обязательной дисциплиной, она незамедлительно отправилась к Макгонагалл, чтобы любимый декан, как и всегда, смогла помочь Гермионе, отправив её на какой-либо другой предмет. Но, к глубочайшему сожалению гриффиндорки, на все её просьбы Минерва лишь отрицательно покачала головой и пояснила Гермионе, что несмотря на её взаимоотношения с профессором Трелони, ей всё-таки придётся посещать её занятия. Только потому, что Министерство Магии в этом году решило внести некоторые коррективы в школьную программу — какая глупая причина. Также Минерва настоятельно попросила Гермиону поладить с Сивиллой, как трудно это бы ни было, напомнив о том, что данный предмет будет выноситься зимой на экзамен. Мысли о том, чтобы найти общий язык с Трелони, совсем не радовали гриффиндорку и даже напротив — сильно отталкивали, потому что она так и не смогла простить сказанных о ней слов о том, какая Гермиона «чёрствая и сухая», «не обладающая нужной аурой» и «не способная полюбить» девушка. Да кто она вообще, чёрт возьми, такая, чтобы так унижать её перед всеми однокурсниками? Она даже не знала её и до сих пор не знает! Воспоминания произошедшего на третьем курсе, словно фейерверки, то и дело вспыхивали в голове, а затем потухали, оставляя после себя небольшую серебряную дымку. Несмотря на то, как сильно Гермиона не хотела посещать занятия недопредсказательницы Трелони, делать было нечего. Она не могла просто взять и отказаться от этой дисциплины, поскольку знала, что на зимней сессии её ожидает экзамен вместе с ней. Именно поэтому ей нужно как можно скорее прекратить сокрушаться над этим и, наконец, взять себя в руки, чтобы прекратить напрасно тратить нервы. В конце концов, если подумать, уроки с Трелони для Гермионы были далеко не самой худшей вещью в этом порой таком странном мире. За всю свою жизнь, к счастью или к сожалению, она встречала вещи и пострашнее, о чём никогда не следовало забывать.***
Воздух в библиотеке всегда был для Гермионы особенно приятным. Вокруг стоял запах книжных страниц, новых и старых, от которого кружилась голова и который заставлял чувствовать себя на порядок лучше, в каком бы состоянии Гермиона не приходила сюда. Половина десятого вечера было слишком поздним временем для большинства студентов, и потому сейчас в библиотеке находилось всего четверо человек: школьный библиотекарь — мадам Пинс, сама Гермиона и парочка когтевранцев, спрятавшихся, кажется, от всего мира, в дальнем углу помещения и кряхтевших над кипой учебников. Сейчас в библиотеке было особенно уютно: за окном стояла кромешная темнота, из-за чего по всей территории помещения были зажжены настольные лампы и свечи, создавая приятную атмосферу и погружая Гермиону в поистине комфортную, мирную обстановку. Если Гарри и Рон всегда думали, что библиотека была любимым местом для Гермионы только из-за наличия в ней целого шквала книг — они чертовски ошибались, поскольку, в первую очередь, именно покой, текущий по венам всякий раз, как только Гермиона приходила сюда, заставлял вновь и вновь возвращаться, словно за новой дозой, в попытке очистить голову ото всех ненужных мыслей и постичь дзен. До момента, как уже сонная мадам Пинс прохрипит, что до закрытия библиотеки остаётся всего полчаса, оставалось не так много времени, но Гермиона надеялась, что ей его хватит, чтобы как следует привести ум в порядок перед сном, а заодно просмотреть дополнительную информацию по первому блоку прорицаний. В конце концов, больше всего на свете Грейнджер не хотелось выглядеть глупо, если вдруг на следующем занятии Трелони снова захочет её опозорить перед всем классом, задав свой очередной глупый вопрос. Вместо того, чтобы снова и снова возвращаться мыслями к профессору, которую Гермиона просто не выносила, Грейнджер готовилась к завтрашнему зельеварению с новым преподавателем этой дисциплины — Горацием Слизнортом. С приходом нового учителя в Хогвартс нельзя было ударить в грязь лицом, а, наоборот, необходимо будет проявить себя с самой лучшей стороны. Первые два занятия на прошлых неделях прошли достаточно интересно, и профессор Слизнорт пообещал, что и каждый другой урок для студентов будет особенным. Такой подход к обучению Гермионе, конечно, симпатизировал, но по большей части профессор предлагал студентам заниматься практической частью, а потому теоретическую часть в полной мере гриффиндорка осваивала вот так, самостоятельно, сидя в библиотеке. Зевнув, Гермиона прикрыла рот кулачком, а затем перевернула страницу, переходя к третьему разделу учебника. — «Противоядия», — неожиданно услышала Гермиона прямо позади себя чей-то мелодичный голос. Резко обернувшись, так что собственные тяжёлые волосы хлестнули девушку по правой щеке, она мгновенно обомлела, выпучив от удивления глаза. — Забини? — ошарашенно спросила Гермиона, смотря на Блейза так, будто он был Гигантским кальмаром, выпрыгнувшим из Чёрного озера и бившим своими огромными щупальцами по книжным стеллажам. — Что ты… что ты здесь делаешь? — настороженно добавила она, откладывая учебник и наблюдая за тем, как на лице Забини появляется загадочная ухмылка. — Искал «Расширенный курс зельеварения» на книжных полках, чтобы не тащиться за своим в подземелья, а последний экземпляр, как оказалось, оказался на руках именно у тебя, — не прекращая странно улыбаться, просто сказал он, а затем развёл руками. — Так быстро перешла к третьему разделу? — заинтересованно спросил он. — Противоядия у нас по плану только через полтора месяца. Галстук, туго завязанный вокруг воротничка рубашки под мантией, внезапно стал душить. Гермиона несколько раз моргнула, пытаясь поверить в то, что происходящее в библиотеке было реальностью, а не галлюцинацией. Разве мог Забини, этот прихвостень Малфоя, пребывая в здравом уме, общаться с ней просто так? Он? С ней. Просто так. Да быть такого не может. Гермиона отсела на сидение справа, чтобы больше не смотреть на Блейза из-за плеча. Скрестив на груди руки, Грейнджер вскинула подбородок, осматривая слизеринца, стоящего перед её столом. — Что тебе нужно, Забини? — сдвинув брови, строго спросила она, из-за чего Блейз снова заулыбался и повторил за ней, сложив на груди руки. Воздух в библиотеке, до этого приятный и прохладный, внезапно стал горячим и отталкивающим, и Гермиона поджала губы. В горле заклокотало. — «Расширенный курс зельеварения», Грейнджер, — с бравадой в голосе ответил Блейз, кивая на томик, оставленный Гермионой на библиотечном столе. — Я бы хотел забрать его у тебя. Забини стоял перед Гермионой во всей красе, словно только что сошёл с картинки, как и полагается настоящему аристократу. Кристально-белая, накрахмаленная рубашка, застёгнутая на все пуговицы, сильно контрастировала со смуглой кожей слизеринца. Чёрные брюки и лаковые туфли удачно дополняли образ, а ямочки на щеках делали Блейза похожим на одного из тех парней, которых обычно Гермиона видела на обложках маггловских журналов, особенно любимых её двоюродной сестрой. Неожиданно Гермиона вдруг поймала себя на мысли, что пялится на Блейза, и он однозначно заметил это, о чём сейчас кричали его глаза. Нервно сглотнув, Гермиона поспешила отвести от них взгляд, и перевела его на книгу, мирно лежащую на письменном столе. — Как ты мог заметить, я ещё занимаюсь, — твёрдым голосом произнесла Гермиона, бережно придвигая «Расширенный курс зельеварения» поближе к себе. — Я взяла его первая, — добавила Гермиона, убирая выпавший из хвоста локон за ухо и ощущая себя, как в детском саду. «Он первый начал». «Я взяла первая». Годрик, скорее бы он ушёл и дал ей спокойно дочитать. Блейз сделал на пути к столу Гермионы пару мягких шагов, и Грейнджер, опустив руки, тут же нащупала в кармане своей мантии волшебную палочку. В общении со слизеринцами быть наготове, чтобы суметь отразить любую атаку, было главным правилом для любого гриффиндорца. Несколько секунд лицо Блейза было холодным и ничего не выражающим, но затем он слегка наклонился, сощурив глаза, и медленно поднял вверх правый уголок рта. — Хорошо, Грейнджер, — загадочным тоном произнёс он, не отрывая от больших глаз Гермионы своего впивающегося взгляда. — Я подожду этот экземпляр ещё немного, но только немного, — улыбаясь, добавил он, наклоняясь сильнее, из-за чего Гермионе практически пришлось вжаться головой в стеллаж позади неё. — Будь хорошей девочкой, — завершил он, а затем повёл бровями. Развернувшись, Блейз направился прочь от её стола. Как только Грейнджер увидела, как его фигура потерялась из виду, она прикрыла глаза, слушая сердце, которое сейчас отыгрывало в груди марш. Сегодняшний день выдался поистине тяжёлым, если за какие-то сутки Гермионе уже дважды пришлось так близко взаимодействовать сразу с двумя слизеринцами. И не просто слизеринцами. А двумя лучшими друзьями, королями своего факультета, которым всё было ни по чём, которым на всё плевать. Особенно — на таких, как она. Бросив почти небрежный взгляд на учебник, находящийся на столе, Грейнджер впервые за долгое время поняла, что читать сегодня она точно больше не хочет. Захлопнув книгу, Гермиона поспешно начала собирать свои вещи, чтобы поскорее убраться отсюда, даже не подозревая, что из разных концов библиотеки за ней сейчас наблюдали две пары глаз.
