Dark Knight

Хотя бой без Кисаме и был интересным, быть брошенным в тюрьму — нет. У Итачи было такое чувство, что при его поимке были приняты все необходимые меры, и он не сможет просто так выпутаться из этой проблемы. Что, честно говоря, скорее всего было не такой уж тревожной мыслью, какой следовало быть. В отличие от большинства других Акацуки, он не полагался на настоящее оружие, которое можно отобрать; когда Учиха лишался всего оружия, которое у него было, кроме того, что действительно имело значение, его это нисколько не волновало. Кунаи и сюрикены были сущими пустяками по сравнению с его настоящей силой. Но хотя Коноха — ещё — не отняла эту реальную силу, они сделали всё возможное, чтобы остановить её. Он готов был поклясться на чём угодно и во всём святом, что ему наложили свинцовую повязку на глаза. Свинцовую. Она, безусловно, была довольно тяжёлой. Если бы Итачи был более выразительным человеком, он бы закатил глаза. Старший Учиха как раз дремал, когда кто-то открыл дверь его камеры. Это было не совсем тихое событие; на его двери было так много замков и засовов, что он мог быть заперт в хранилище Хокаге. Насколько он знал, так оно и было. Итачи насчитал тринадцать замков, которые открывались разными ключами, два засова, и по меньшей мере пять охранных дзюцу, которые должны быть открыты, прежде чем кто-то вошёл в его большую камеру, эхом отдаваясь от каблуков сапог. — Учиха Итачи. Итачи не ответил, хотя сразу понял, кто это был. Морино Ибики. Конечно, он будет первым, кого допросят, но Ибики явно переоценивает интересы Учихи. Его не слишком интересовали планы Акацуки. А это означало, что парень обычно не пытался узнать о них, если только ему не сообщал об этом сам лидер. Ибики больше ничего не сказал, но щёлкающие каблуки сапог приблизились и окружили звуком члена Акацуки. Итачи был связан настолько, насколько они только могли связать шиноби, что, удивительно, оказалось не слишком многим. Запястья в каком-то чрезвычайно плотном металле — он уже пытался сломать его — и опустошающим чакру дзюцу. Лодыжки тоже связаны. Свинцовая повязка на глазах, и ещё Учиха висел почти на коленях, подвешенный за руки на такой же прочной цепи. С другой стороны, Итачи слишком устал, чтобы даже предпринять подобающую попытку побега. Вместо этого пленённый член Акацуки зевнул, закрыв глаза от темноты повязки. Ибики не слишком мягко толкнул его в ногу. — Устал, а? Ну так просыпайся же, чёрт возьми. В ближайшее время ты больше не сможешь спать, Учиха. Именно поэтому я и хочу спать, уныло подумал он, держа рот на замке. Если Ибики хотел выпытать из него хоть кроху информации, то ему придётся потрудиться. Итачи был обучен как АНБУ, так и Коноха джонин, поэтому мог противостоять методам пыток. Более того, он был Акацуки. Парень сомневался, что большинство из многочисленных вещей, которые Ибики мог вытащить из своей шляпы, смогут хоть немного быть похожими на те, что делал Пейн во время дебрифинга. Говоря о Пейне, можно было не сомневаться, что прославленный лидер уже разрабатывал план побега. Потому что жестокий или нет, Пейн был абсолютно предан своей организации.

***

— Итак, из-за этого роя движения мы держали заключенных в минимуме, верно? — спросил Пейн, и его серые глаза на мгновение обратились к напарнику. Конан многозначительно посмотрела в другую сторону. — Да, сэр. — Мидори серьезно кивнула. — Мы захватили в плен шесть их ниндзя. Коноха захватила четверых наших. — Неплохо… — Ну, неплохо, учитывая, что это была полномасштабная война. Но особо плохо, учитывая, насколько истощены были его силы. И в отличие от Конохи, на стороне Аме не было никаких настоящих тюрем. Но, в то же время, у них и не было никакой необходимости в допросе. У них уже была вся нужная информация. Так что шестерых захваченных ниндзя просто связали вместе, а нескольких джонинов поставили их охранять, и в остальном все были целы и невредимы. — Да, сэр. — Она снова наклонила голову, её волосы цвета корицы закачались влажными от пота прядями вокруг лица. — Но есть ещё вопрос, как мы собираемся их вернуть… — Да, я знаю. — Он вздохнул и сел на траву. Мужчина заметил по виду одного из своих других — оставшихся — тел, что большинство ниндзя поблизости восприняли это как знак расслабиться, и почти половина присутствующих тоже устало присела. — Они не захотят торговать, если только не получат Итачи… — Похоже, они получили именно то, что хотели. — Легко ответил Дайсуке, постукивая пальцами по рукояти своего меча. — Один член Акацуки из Конохи, их бывшая наследница Хьюга, единственный шпион, который не раз оставлял их с носом, и твой командир джонин. Совсем неплохой улов. — Я была бы тебе очень признательна, если бы ты заткнулся, Икари. — Рявкнула на него Конан, переминаясь с ноги на ногу. Большинство Акацуки были такими же; они нервничали из-за того, что одного из них так легко схватили. — …Знаете, вот почему Вам не следовало выводить меня из боя, — невинно заметил Кисаме. — Вы создали эту группу, чтобы действовать парами. Без меня Итачи, вероятно, был ослеплён каким-нибудь джонином и был утащен за свой конский хвост. — Нет, всё произошло совсем не так. — Заговорил Дейдара, скрестив руки на груди. — Он вышел, чтобы попытаться убрать Копирующего Ниндзя от Бья-тян, и тогда улей АНБУ с жужжанием вылетел из своего гнезда. — О, ещё лучше. Теперь он решил вырастить себе сердце. — Пейн застонал и решил, что сидеть здесь недостаточно. Он лёг на траву, закрыл глаза и вздохнул. — Я не сомневаюсь, что он выдержит допрос, но всё равно не хочу, чтобы он попадал в руки Конохи. — И Бья-тян тоже! — раздражённо добавил Дейдара, с негодованием глядя на лидера. — Все четверо. Но Итачи оказался в самом худшем положении. Он ушел после резни. Я сомневаюсь, что кто-то был доволен теми убийствами, которые он оставил позади, не говоря уже о том, что он присоединился к нам после этого случая. Так что он просто стал для них ещё большим врагом… — Мы все знаем о подвигах Учихи. — Лениво сказал Сасори, усаживаясь на Хируко. — Просто скажите нам, что Вы собираетесь сделать, чтобы освободить его. Все присутствующие согласно закивали головами. Он создал организацию гениев, и на него всё ещё смотрели как на того, кто придумывает все планы. Неважно. — На самом деле, я уже знаю, что собираюсь сделать, дабы освободить их. Мы доведем это до полного вторжения. — О? — Какузу склонил голову набок и скрестил руки на груди. — И что же Вы собираетесь делать, Лидер-сама? Я готов поспорить на целое состояние, что прямо сейчас эту тюрьму охраняют абсолютно все, за исключением, разве что, Хокаге. — Ну, тогда ты потеряешь целое состояние. — Самодовольно ответил Пейн, снова открывая глаза. Он ухмыльнулся, глядя на лица, которые мог видеть перед собой. — Цунаде, наверное, думает, что мы впадём в отчаяние или разозлимся. Ни то, ни другое не пойдет ей на пользу. Она, вероятно, думает, что в отместку мы нападём на деревню или попытаемся захватить Кьюби. Половина её сил будет охранять эту башню. — Значит, она ждет, что мы отомстим, и затем начнем спасать? — спросила Мидори, приподняв бровь. — Скорее всего. Мы просто поменяем всё местами. В конце концов, это работа Итачи — захватить Кьюби.

***

Хината уже задыхалась, когда с неё сняли повязку и поставили на ноги. — Ты переезжаешь из клетки, Хьюга. — Ей так сказали. Хината даже не слышала охранника. Всю свою жизнь она была одной из самых «хороших» девушек. Да, она никогда не оправдывала ожиданий своего отца, но и во многих других отношениях не вызывала у него особого неудовольствия. Её никогда не наказывали и не отчитывали так, как других девочек. У неё никогда не было настоящих проблем ни в академии, ни на заданиях. Она могла сосчитать на пальцах одной руки, сколько раз она проклинала или искренне желала зла тому, кто этого не заслужил. Она не была ни мстительной, ни жестокой. Она не сплетничала и никогда не заводила мальчишек. Она была настолько близка к определению «хорошей девочки», насколько это вообще возможно. И всё же, девушка была здесь, в тюрьме. О боже, меня здесь убьют, внезапно поняла она. Меня собираются пытать и убить. Она почувствовала, как по её спине пробежала дрожь. Хината даже не смогла защитить Кабуто, так что теперь он оказался в таком же затруднительном положении. О, Хьюга надеялась, что Итачи уже ушёл… Её отец, вероятно, тоже придёт навестить её. Это было почти также страшно, как мысль о том, что придётся столкнуться с пытками Ибики. Он будет кричать на неё, может быть, даже ударит её, скажет ей, каким позором она оказалась, как опозорен клан Хьюга, и всё его обычное словесное оружие. Если бы куноичи была членом побочной ветви, он, вероятно, приказал бы казнить её, не задумываясь. Так или иначе, это было бы проще. Хинату подняли на ноги, почти не осознавая, что с ней происходит. Её чакра, несмотря на оковы, была в некоторой безопасности. Будучи Хьюгой, она прекрасно владела собой, и главное применение кандалов заключалось в том, чтобы не дать чакре попасть в руки для применения печати. Ей просто нужно было собрать её в свои глаза для активации Бьякугана. Кабуто… Кабуто не так уж повезло. Хината не знала, насколько хорошо он может контролировать свою собственную чакру, но у него и так её было не много. Более того, он был полностью зависим от чакры. Оставалось надеяться, что у кого-то хватило предусмотрительности проверить его уровень, и, возможно, если ему повезёт, они не захотят тратить на него пару лишних часов… Наследница повернула за угол, и дверь камеры перед ней открылась. Она услышала шаги, приближающиеся к ним по коридору, и тупо оглянулась, чтобы посмотреть, кто бы это мог быть. Кабуто выглядел таким же удивлённым, увидев её, как и она. Глаза Хинаты тут же опустились к его рукам — кандалам, высасывающим чакру. О боже, нет. — …Нет… — прошептала она, широко раскрыв глаза. Охранник, державший её, толкнул в сторону камеры, но девушка уперлась пятками и снова отступила. — Нет, нет! Снимите с него эти кандалы! Стражники удивлённо переглянулись. До сих пор Хината не произнесла ни единого слова, и вдруг куноичи закричала на них. Пара, охранявшая Кабуто, выглядела несколько удивлённой. Хината покачала головой, крича: — СНИМИТЕ ЭТИ КАНДАЛЫ ПРЯМО СЕЙЧАС! — Кабуто виновато посмотрел на наручники на своих запястьях, но ничего не ответил, дабы остановить её или подбодрить. Хьюга восприняла это как знак покорности судьбе; нехорошо. Он не мог просто так сдаться! — Он умрёт! Он сейчас умрёт, ублюдки, СНИМИТЕ ИХ! Охрана уже заметно нервничала, вероятно, из-за того, как громко звучал её голос. — Ну же, давай… — её собственный охранник попытался успокоить её, но она лишь сделала ещё один шаг назад, упираясь медику в грудь. Хината толкнула его так сильно, как только могла, но этой силы хватило лишь на то, чтобы заставить его сделать шаг назад. — Прекрати это! — Снимите их, снимите их с него! — она зарычала, повернувшись лицом к нему, а не к Кабуто. — Снимите их, или помоги мне снять их, или я убью тебя! — Хината уже пыталась собрать чакру в свои руки, но собственные кандалы просто съедали её. Мужчина прищурился и схватил её за плечи. — А теперь заткнись! — рявкнул он и попытался силой затащить её обратно в открытую камеру. — Нет! Нет, не заткнусь, пока ты не снимешь эти чёртовы кандалы! Он собирается умереть из-за вас-ммпф! — ещё одна рука зажала ей рот; появился ещё один охранник. Девушка почувствовала, как что-то укололо её голую руку, и снова мысленно выругалась. Нет, они накачивают меня, это нехорошо, лихорадочно подумала куноичи и вместо этого переместила оставшуюся чакру в руку, где та онемела. И с этими словами Хината была брошена в свою новую камеру, приземлившись на холодный бетон онемевшей рукой. Она сонно посмотрела на потолок. Её жалкое количество чакры не могло даже замедлить продвижение успокоительного через её кровоток. Хьюга, вероятно, будет находиться в ступоре в течение добрых нескольких минут, если не уснёт полностью. Оставалось надеяться, что они не хотели полностью вырубить её. Но они не станут этого делать, если захотят допросить её... потому что Ибики наверняка знает, что она — самое слабое звено.… Хината ненавидела шиноби. Особенно ниндзя Конохи.

***

Хьюга Ханаби сделала глубокий вдох и беззвучно выдохнула. Рядом с ней её отец стоически смотрел вперёд. Они молча прошли по тюремному коридору и Ханаби, стараясь не поддаваться любопытству, не стала приводить в действие свой Бьякуган. Неизвестно, кто мог находиться в этих комнатах, но её сестра была где-то здесь. Хиаши собирался навестить Ибики по поводу его старшей дочери. Ханаби уже была объявлена официальным наследником, примерно через полгода после исчезновения Хинаты. Она почти думала, что её сестра умерла, и была немного счастлива, что та всё ещё жива. Не счастлива, что Хината попала в плен, но всё же. Счастлива, что та всё ещё жива. Ханаби хотела задать своей сестре так много вопросов о прошедшем годе. Неужели она действительно присоединилась к Акацуки? Знала ли она членов? А какие они были? Как они впустили в свои ряды такую слабую куноичи? Был ли с ней Неджи? А как же Саске? Но, идя рядом с разъярённым отцом, Ханаби сомневалась, что ей удастся задать сестре такие вопросы. По крайней мере, в течение долгого, долгого времени, после того, как её выпустят из тюрьмы. — Ханаби, подожди здесь. Я собираюсь поговорить с Морино-саном наедине. — Да, отец. — Она послушно ответила, всё ещё оглядываясь на тусклый, холодный бетон и отсутствие должного освещения. В каком-то смысле это место было очень захватывающим. Вся война была такой. В ней даже было что-то вроде романтического трепета. Сколько ещё генинов могли сказать, что они были в тюрьме Конохи во время войны? Ну что ж, любопытство взяло верх над её силой воли. Ханаби активировала свой Бьякуган, оглядывая все чакры вокруг. По краям она заметила кого-то в особо охраняемом помещении и ещё несколько человек в менее защищённых камерах. Почти на всех из них были надеты оковы, высасывающие чакру, что, конечно же, сокращало множество попыток побега. Но тут что-то привлекло её внимание. Ханаби бессознательно повернулась, склонив голову набок. Она узнала эту подпись — это была Хината! Та была всего в одном коридоре отсюда. Гораздо ближе, чем предполагала девушка. Любопытство было ужасной, ужасной вещью. Ханаби скользнула на другую сторону коридора и огляделась в поисках отца. Он был в другом конце коридора, где всё ещё громко ругался с тем, кого наследница приняла за Морино Ибики. Во всяком случае, вид у него был жуткий. Темноволосая генин сделала несколько шагов в сторону ближайшего перекрестка коридоров. Если бы ей это казалось правдоподобным, она бы, наверное, невинно насвистывала. Её родная сестра… спустя больше года она была так близка. Неужели все слухи о ней были правдой? Ханаби повернула за угол и пошла по коридору к следующему перекрёстку, глядя на всё так, словно девочка просто немного прогуливалась, пока ждала. Технически, так оно и было. Она просто также хотела увидеть свою сестру… быстро навестить её, вот и всё. Она вернётся ещё до того, как отец перестанет кричать на краю её поля зрения. Выключив на время Бьякуган, Ханаби нетерпеливо побежала к двери на углу. Запирающее дзюцу на нём было не очень сложным, просто отнимало много времени. После нескольких разочаровывающих минут куноичи просто перегрузила его, заставив свою собственную чакру войти, чтобы уравновесить физический замок. Техника удовлетворительно щёлкнула и открылась. Ханаби тихо и осторожно открыла дверь и заглянула внутрь. Хината лежала на полу, подложив руку под голову и слегка прикрыв глаза. Она вполне могла спать. Но когда Ханаби сделала шаг вперёд, чтобы полностью открыть дверь и войти внутрь, один белый глаз скользнул в сторону, чтобы посмотреть на неё. Тут же её старшая сестра села, слегка остекленев, но всё ещё выглядя настороженной. — Ха… Ханаби? — недоверие сделало её голос хриплым. Может быть, она всё-таки спала. Ханаби улыбнулась, поспешно открыла дверь и тихо закрыла ту за собой, оставив незапертой. — …Привет, онэ-сан. — Ханаби-тян, ты… ты не должна быть здесь. — Хината рассеянно потёрла глаза и слегка покачала головой. — …Что ты здесь делаешь? — Я-Я хотела увидеть свою старшую сестру. — Внезапно до молодой девушки дошло, что это действительно может навлечь на неё серьёзные неприятности. Но это не было похоже на то, что она помогала Хинате сбежать… — И я хотела посмотреть, как у тебя дела… — Ты выросла, — дипломатично заметила Хината, кивая ей. Ханаби улыбнулась. — Так ты теперь генин? — Да. У меня есть своя команда и всё такое. Сенсей тоже замечательный, но отец его не очень любит… — сказала куноичи почти самодовольно. — Но… онэ-сан. Неужели это правда? — Мм, что правда? — Ханаби видела, что её сестра теперь настороже, чересчур осторожна. Хината отвернулась, делая вид, что изучает дальнюю стену. Младшая воспользовалась случаем, чтобы изучить сестру, которую она не видела уже больше года. Её волосы были длиннее, чем раньше, и свободно спадали на плечи. Белые глаза были такими же, как и всегда, хотя и немного сонными, а вокруг глаз были тёмные круги. Однако Ханаби не могла сказать, что это — грим или бессонница. К сожалению, её одежду уже конфисковали, всю, кроме нижнего белья, так что Ханаби не могла видеть, есть ли у неё форма Акацуки. Как ни странно, девушка почувствовала некоторое разочарование. — Ты… ты в Акацуки, онэ-сан? — нынешняя наследница почувствовала, что ей нужно говорить шепотом. Хотя это была не очень хорошая группа ниндзя, Акацуки требовали определённого уважения. Хината улыбнулась, но отнюдь не радостно. — Нет. …Конечно, нет. Ханаби-тян, ты же знаешь, что я недостаточно сильна, чтобы войти. — она ответила с сожалением, возвращая свой взор к сестре. — Неужели Коноха действительно думает сейчас обо мне такие глупости? — Н-Нет, какой-то парень из другой команды генинов так думал… — призналась куноичи, чувствуя ещё большее разочарование. Было бы здорово, если бы Хината была членом организации. — Так, э, почему же ты… — чем она хотела закончить это предложение? — Человек, который похитил меня? Он член организации. — Ответила Хината на незаданный вопрос. — Я иногда живу с ним в башне Акацуки, он очень добрый и милый. И очень сильный тоже. Один из самых сильных шиноби, которых я знаю. — О. — По крайней мере, это было круто. Её сестра дружила с членом Акацуки. — О, отец, вероятно, захочет узнать, был ли с тобой Неджи-ниисан. — Да, но он должен вернуться с силами Аме. — Коротко ответила Хината. — …Ханаби-тян, тебе не следует здесь находиться. — Я знаю, но отец всё ещё спорит с Морино-саном, — быстро, Ханаби активировала Бьякуган, просто чтобы убедиться, — и это не значит, что ты причинишь мне боль, онэ-сан. — Нет, конечно нет, — твердо кивнула Хината. А затем улыбнулась той самой мягкой, теплой улыбкой, которую Ханаби часто видела у своих товарищей по команде. — Ханаби-тян, спасибо, что навестила меня. — К-Конечно. Я хотела узнать, как у тебя дела. Хината рассмеялась, и Ханаби поняла, что это было глупое замечание. Господи, да она же в тюрьме! — Ну, у меня всё хорошо. — Хьюга замолчала и, казалось, на мгновение задумалась. Время от времени она украдкой поглядывала на сестру, а потом возвращалась к своим мыслям. Ханаби было любопытно, о чём девушка могла размышлять в течение такого количества времени. — Ханаби-тян… я не могу поверить, что прошу тебя об этом, но… — М-Мне очень жаль, онэ-сан. — Наследница отчаянно замотала головой. — Я не могу тебя выпустить! — Нет! Конечно же нет! Мне бы и в голову не пришло просить тебя об этом. — Хината снова рассмеялась, и Ханаби почувствовала к ней некоторую жалость. — Нет, я просто хотела узнать, не могла бы ты оказать мне очень большую услугу. Если это был не побег… — Какую? — спросила она подозрительно и осторожно. И всё же, куноичи не могла не чувствовать себя немного взволнованной. — Как видишь, они конфисковали все мои вещи. Я просто хотела спросить… возможно ли вообще, чтобы ты вернула мне мою хитайату и мой чокер? Я клянусь, что это не оружие, а просто какая-то сентиментальная ценность… — Хината снова замолчала, слегка усмехнувшись. Одна рука поднялась, чтобы коснуться шеи, и Ханаби впервые увидела там большой шрам. Её глаза расширились, она не могла не задаться вопросом, как её сестра могла приобрести такую вещь, не умирая. — Э-Эмм… — Конечно, тебе не придется возвращать их лично мне, Ханаби-тян! — поспешно продолжала отступница, качая головой. — Тогда у тебя будут неприятности. Но только, если у тебя будет возможность или ты увидишь отца с моими вещами, не могла бы ты принести мне эти два предмета? Чокер чёрный, на нём есть белый кулон… — Если я не могу вернуть их тебе, то как ты их получишь?

***

Хината не могла поверить, что просит сестру сделать подобное, но это было не только из сентиментальных соображений. Она хотела, чтобы Ханаби убралась из деревни, потому что знала, что вскоре Акацуки, вероятно, предпримут ещё одну атаку. Девушка не хотела, чтобы её младшая сестра попала под перекрёстный огонь или стала мишенью из-за особых глаз. К тому же, если силы Аме устроят побег, ситуация может стать опасной для одиннадцатилетней девочки, которая будет здесь находиться. Она хотела, чтобы та убралась из Конохи. А если Ханаби отправится к Неджи, то он будет держать её подальше. — Просто… улизни из деревни. Неси что-то наподобие белого флага, и тебя не убьют. Найди Неджи-ниисана, он защитит тебя. Отдай эти вещи ему, хорошо? Он сохранит их для меня. — Ты хочешь сказать, что скоро вырвешься из тюрьмы? — серьёзно спросила Ханаби, и вид у неё был такой, словно она желала это увидеть своими глазами. Вот почему Хината хотела убрать её с дороги: младшая сестра встретит слишком много веселья, если будет торчать здесь и смотреть. — В-Возможно. А даже если и нет, я бы хотела, чтобы они были у кого-то, кто может их ценить. — Куноичи обезоруживающе улыбнулась, что Дейдара делал уже много раз. Ханаби немного расслабилась и неуверенно кивнула. — А… ну да. — Затем она снова понизила голос до шепота и наклонилась: — Н-Но… что, если разведчик заберёт меня и доставит к Акацуки? — Ханаби, похоже, имела какое-то представление о том, что Акацуки — это всемогущая группа, которая держит Аме в ежовых рукавицах. Может быть, она просто слишком романтизировала эту организацию. — Если это случится, просто скажи, что тебя послала Бья-тян. Найди блондина, если сможешь. Но просто скажи, что тебя послала Бья-тян, и они не тронут ни одного волоска на твоей голове, хорошо, Ханаби-тян? — это сработает. Наверное. Дейдара ничего не сделает, но девушка не могла сказать того же о других членах… тем не менее, она хотела, чтобы Ханаби покинула деревню прежде, чем наступит неизбежное возмездие. Вскоре, после того, как сестры обнялись всего один раз, Ханаби удалилась. И Хината осталась одна. Однако чуть позже она поняла, почему её сестра так быстро ушла. Отец вошёл в камеру, и это окончательно разбудило её ото сна. Все следы наркотика исчезли, Хьюга могла только смотреть в лёгком шоке, когда мужчина неуклюже подошёл к ней. Внезапно Хината почувствовала себя не такой уж храброй.

***

— Я не понимаю, почему ему понадобилось всего три человека, да. — Планы Лидера-самы обычно срабатывают. — Но всё же. Три человека, чтобы попасть в деревенскую тюрьму? Максимальная безопасность, да? Ха! — Дейдара, ты ведёшь себя так, будто меня волнует. — Решительно ответил Сасори. Его светловолосый напарник продолжал жаловаться, несмотря ни на что. — Я всё ещё думаю, что мне следовало пойти, да. Я мог бы просто разбомбить половину деревни, отвлечь их, а потом броситься и спасти Бья-тян. А может быть, и Кабуто, и Итачи, и кто бы там ни был этот другой парень, да. — Ты помнишь того Ива джонина, который думал, что Орочимару убил Лидер-сама? — Да? И что? — Это и есть четвёртый пленник. — Спокойно ответил Сасори. — О. …Ну тогда, пусть он гниёт в тюрьме, мне всё равно, да. — Презрительно ответил Дейдара, скрестив руки на груди. Птица под ними взволнованно вздрогнула, заставив слегка пригнуться в небе. Сасори поспешно схватил ближайшую вещь — Дейдару — и подождал, пока птица успокоится. Боги, он ненавидел летать на ожившем куске грязи. Мужчина не понимал, как Дейдаре удалось заставить его залезть сюда это на этот раз. — Пожалуйста, не делай этого. Тебе нужно научиться лучше управлять своими птицами. — Рявкнул он, для пущей убедительности пнув одно из крыльев. — Достаточно того, что ты летишь на проклятой глине, Дейдара, но тебе не обязательно заставлять её содрогаться каждый раз, когда ты злишься или удивляешься. — А? — Дейдара с удивлением посмотрел на глину, и птичий хвост сердито свистнул позади. Очевидно, он никогда раньше этого не замечал. На самом деле, наверное, правильнее было бы сказать, что его никогда не волновала эта связь. — Серьёзно, Сасори-данна, дело не столько в том, что есть реальная связь между мной и моими птицами, да. Ты должен знать — за все твои предполагаемые годы пребывания шиноби — что дзюцу может быть напряжено и даже разрушено эмоциями. Это просто более мягкая форма, да. — Он объяснил с видом человека, который не отдаёт себе отчёта в том, что он что-то объясняет. Сасори посмотрел на своего напарника пустым взглядом, совершенно ошеломленный как подразумеваемым оскорблением, так и внезапным порывом Дейдары показать свою гениальность, которую тот обычно так хорошо скрывал. — А теперь, пожалуйста, отпусти меня, я пытаюсь смотреть, да. — Ниндзя Ивы оттолкнул локтем низкорослого напарника и продолжил стоять, перегнувшись через край глиняных перьев, чтобы наблюдать за Конохой, хотя, по общему признанию, он делал это с очень красным лицом.

***

Ибики слышал всякое. Конечно слышал. Потому что ни за что на свете один член Акацуки не мог сделать того, чего он не предугадывал. Но он делал. Следователь снова торопливо просмотрел свои бумаги. Этот, с белыми волосами, его досье было… по меньшей мере, недостающим. Его звали Хидан, и он, видимо, имел какое-то бессмертное дзюцу, действующее на тело. Он таскал в руках большой трёхлопастный серп как выбранное оружие, и его напарник был главной силой их двоих. Не особо много информации. Потребовалось семь человек, чтобы должным образом сдержать его. Ибики потёр подбородок; он был одним из этих семи людей. Его тоже подрезала эта коса, хотя, к счастью, она не особо глубоко ранила и не была отравлена. Хидан просто не сводил с него глаз всё то время, пока его тащили в камеру, безумно ухмыляясь. Хотя, слово «злобно» было бы более подходящим для описания. Но он ничего не понял. Морино Ибики, которого ценили и даже боялись за его способность полностью расчленять человеческий разум, не понимал, что Хидан пытался сделать, когда штурмовал Конохагакуре в одиночку, крича как сирена что-то о «Джашине». Это имя прозвучало смутно знакомо, но помимо этого, Ибики не имел ни малейшего понятия, кто бы это мог быть. В их тюрьме не было никого по имени Джашин. Поэтому первое, что мужчина сделал, войдя в камеру члена Акацуки, это спросил: — Кто такой, чёрт возьми, Джашин? — Джашин-сама — это Бог! — закричал Хидан, храбро извиваясь в своих оковах. Лампы резко осветили его, отбрасывая резкую рельефную тень на стену позади. Они также сделали светлым его кожу и волосы, гораздо больше, чем это было необходимо; свет заставил его глаза светиться почти так же красно, как у Итачи. — Джашин-сама — мой грёбаный бог, ты, безбожный язычник! Теперь у тебя в этой дебильной адской дыре сидят два Джашиниста-ты проклят! Твоя душа охуеть как проклята! — Затем Хидан начал истерически хихикать, откидывая голову назад, насколько позволяли его путы. Значит, это был член какой-то непонятной религии. А кто же тогда был тот другой Джашинист? Итачи? Он совсем не походил на религиозного типа… но и Якуши, и другие захваченные шиноби тоже. А девчонка Хьюга, чёрт возьми, ни за что не присоединилась бы к этому делу. Ибики снова потёр подбородок. Рана слегка жалила от соли с его потных рук, но в остальном эта простая царапина была лучшим, что мог сделать этот член Акацуки. — Почему ты пришёл один? — его разум шиноби кричал ловушка во всю мощь своих лёгких, но он просто не совсем понимал, как это возможно. Этот парень попал в плен, всё его оружие конфисковано, и у него нет достаточного количества чакры, чтобы даже зажечь свечу. — А кто этот другой Джашинист? — было бы забавно узнать побольше об этой его религии, чтобы использовать её позже. Ибики сцепил руки за спиной, ухмыляясь при одной только мысли об использовании такого оружия против шиноби. Не так уж часто можно было встретить набожного ниндзя, особенно такого ревностного, как этот человек. — О, чёртова новообращённая. Не совсем хорошее дерьмо для Джашин-самы, но новообращённых всегда встречают с распростёртыми объятиями и прочая хуйня. Тем не менее, я не жалуюсь, особенно когда она была обращена таким прекрасным и подходящим кровавым способом. Из этого монолога Ибики многое отложил в своей голове. Во-первых, Хидан любил поговорить. Во-вторых, он также был садистом. И в-третьих, Хьюга Хината, должно быть, была той новообращённой, о которой шиноби говорил, хотя он никогда не считал, что на девушку можно оказать подобное пагубное влияние. Морино сделал мысленную пометку усилить охрану вокруг её камеры, когда Хиаши наконец покинет Хьюгу. — Подходящим кровавым способом. — Бесцветно повторил Ибики. — Похоже, твоя, а, религия весьма… интересна. — Поинтересуйся моей задницей! Джашин-сама знает о вашем роде; вы ебаные язычники! Он будет пировать на ваших грёбаных душах! — альбинос взвыл, хотя, если не считать его рта, он был совершенно неподвижен. — Ты отправишься прямиком в ад и будешь гореть там-блять-вечно, мать твою! — О, действительно. — Ибики не удержался и наклонился вперёд, слегка улыбаясь. — Я много чего натворил в своей жизни, и я очень сомневаюсь, что заключение тебя в тюрьму войдёт в список худших. Это была первая и последняя ошибка следователя. Хидан наклонился вперёд, насколько позволяли его путы. Ибики отпрянул назад, но опоздал лишь на долю секунды; член Акацуки был слишком быстр, он открыл рот и-лизнул его. — Ты… больной ублюдок. — Ибики всё ещё был настороже, хотя теперь и был вне досягаемости языка Хидана. Он не знал, к чему это приведёт; может быть, шиноби хотел укусить его? Чтобы убедиться, что всё в порядке, мужчина потёр подбородок. Даже с открытой раной, из которой всё ещё сочилась кровь, Хидан ничего не мог сделать. Возможно, Акацуки переоценили. Хидан только самодовольно улыбнулся ему, облизывая губы. Он оставил небольшое пятно крови — крови Ибики. Морино сделал себе пометку никогда не переходить в Джашинизм. Член Акацуки наблюдал за ним с почти настороженным выражением лица и постукивал ногой по камню внизу. В отличие от Итачи, у них не было времени или камеры, подготовленной для другого члена Акацуки. Они просто связали его, надели на него какие-то кандалы и подвесили к потолку так, что его пальцы едва касались пола. — Иди к чёрту, — сказал Хидан после долгой паузы, и его улыбка превратилась в широкую ухмылку. Или, на самом деле, это было больше похоже на то, что тот просто скалил зубы на следователя. Именно тогда Ибики заметил круг, который был нарисован ниже Хидана, в собственной крови Джашиниста. Специализированный джонин сумел сделать в общей сложности два шага, когда Хидан завершил последние три шарканья ногой в кругу, образуя треугольник. Его кожа превратилась в чёрную, с белыми, похожими на кости отметинами. Ибики едва успел осознать это, а также испустить отрывистое проклятие, когда Хидан закричал: — Сейчас! Его тень сошла со стены и приобрела цвет, превратившись в шипастые оранжевые волосы и множество чёрных пирсингов. Это было всё, что увидел Ибики, прежде чем фигура просунула руку в грудь Хидана, медленно вытаскивая сердце. Ибики почувствовал, как кровь прилила к горлу, и рухнул, издав лишь тихое бульканье. Отбросив всё ещё бьющееся сердце, Пейн заметил: — Когда-нибудь мне придётся поблагодарить Джирайю-сенсея за эту технику. Это довольно удобно, но у меня никогда не было возможности использовать её раньше… — Эй, пока ты там в своём охуительно дерьмовом детстве, не мог бы ты вытащить меня отсюда? — проворчал Хидан, целясь ногой назад. Лидер плавно обошел её и вместо этого повернулся к двери, которая всё ещё была закрыта и заперта. — Тоби, — просто ответил Пейн. Взмахнув рукой, Тоби материализовался из воздуха и без единого слова упёрся кулаками в бёдра. — Иди и найди Итачи.

***

Клан Хьюга ценился за своё мастерство в управлении потоком чакры. Они могли сфокусировать её в руках, ногах, даже в более жёстких местах, таких как спина или кончики пальцев. Не одна жизнь Хьюги была спасена благодаря щиту чакры, закрывающему их спины. Поэтому, когда Хьюга Хината, едва стоя на ногах и едва приходя в сознание, увидела возможность сбежать, она воспользовалась ею. Потому что, в конце концов, высасывающие чакру кандалы бесполезны, если эта чакра не в руках. Девушка вложила половину оставшейся у неё чакры в ступни и опустила запястья вниз. Она одновременно встала и наступила на сковывающую руки цепь с силой чакры в ногах. В результате металлические звенья были разрушены вместе с дзюцу, истощающим чакру. Теперь у неё почти ничего не осталось, но, по крайней мере, оставшаяся чакра принадлежала ей и только ей. Её отец только что закрыл дверь, и Хината ещё не слышала, как охранники запирают замок. Куноичи предположила, что её отец разговаривает с ними или даже подкупает их, чтобы те держали в секрете, что Хьюга вообще находится в тюрьме. У Хинаты закружилась голова, но девушка лишь покачала головой и постаралась выбросить из головы всё, что говорил ей недавно отец. Она на цыпочках подошла к двери, всё ещё прислушиваясь в поисках замков и делая руками какие-то знаки. Сами кандалы, без цепи или дзюцу на них, теперь были не более чем красивыми — хотя и тяжёлыми — браслетами. По крайней мере, без цепи они не шумели. Сделав глубокий вдох, Хината протянула руку и дёрнула металлическую дверь. Она открыла её очень удивлённому охраннику и своему очень удивлённому отцу. — Хи… — это было всё, что он успел сказать, прежде чем куноичи ударила их Кайхо Омои. Дзюцу страха. Когда оба мужчины превратились в полубессознательные, дрожащие массы, Хината не могла не думать, что это была месть за все те годы, что Хиаши заставлял её чувствовать себя также. На всякий случай девушка наклонилась так, чтобы оказаться на одном уровне с ними обоими. Ниндзя отпрянули, широко раскрыв глаза и не глядя конкретно на неё. — Извини, — хрипло прошептала она, всё ещё не оправившись от всего случившегося. У неё болела голова, и это не вызывало особого сочувствия к отцу. Быстрым ударом по шее она лишила обоих сознания. Конечно, потерявшие сознание охранники не были такими уж незаметными. Хината знала, что теперь у неё не так уж много времени до того, как её схватят. В конце концов, она вырубила этих двоих только потому, что они не ждали её и оба уже были измотаны войной до сих пор. Ей нужно было найти Итачи. Итачи был силён, и он мог убивать людей просто взглянув на них. Куноичи не могла победить без такого товарища. Она попыталась активировать свой Бьякуган, но поток чакры только усилил головокружение и тошноту. От этого у неё ещё сильнее разболелась голова. Снова тряхнув головой и откинув волосы с глаз, Хината решила положиться на обычное зрение, чтобы найти старшего Учиху. Он должен быть где-то под усиленной охраной…но, к счастью, это также облегчит его поиски. Если бы Хьюга просто распределила свою чакру по телу, и, возможно, убрала бы нескольких охранников с помощью дальнобойного гендзюцу, может быть, она смогла бы проскользнуть мимо них с Хоуттеоко Оноре в образовавшемся хаосе… Как и говорилось, найти камеру Итачи оказалось не так уж трудно. Хината осторожно выглянула из-за угла и посмотрела на них. Четверо охранников, все в масках АНБУ. Они выглядели усталыми, но всё ещё стояли прямо и безошибочно относились к рангу АНБУ. Ну, по крайней мере. Они даже могли быть джонинами. Единственное, что мешало ей быть обнаруженной — это расстояние между ними и её «игнорируй меня» дзюцу. Хината как раз делала знаки рукой, когда на другом конце коридора раздался крик. Это звучало как куча невнятной речи, вероятно, в камере. Бывшая наследница снова выглянула из-за угла и увидела, как двое АНБУ уходят, выглядя настолько сердитыми, насколько это вообще возможно для людей в масках. Должно быть, что-то случилось. Было ли это ещё одно нападение на Коноху? Может быть, Акацуки решили отомстить? Во всяком случае, ей оставалось позаботиться только о двух АНБУ. Сделав ещё один вдох, чтобы собраться с духом, Хината снова принялась за печать. Если их было двое, она, возможно, сможет вырубить их обоих, а затем ворваться в камеру Итачи… они уже были истощены, конечно, и, насколько она знала, ничего не подозревали. Может быть, если ей немного повезёт, она справится с этим делом. — Кайхо Омои: Окору но дзюцу, — прошептала девушка и поспешно высунулась из-за угла, чтобы сделать последний жест в сторону намеченной жертвы. АНБУ, на которого Хьюга нацелилась, только что опустился на колени, чтобы поправить свою сандалию. Хината почувствовала себя шокированной, но потом заметила, что её чакра всё ещё подпитывает технику. Должно быть, она попала во второго АНБУ. Но долгое время ничего не происходило. Наконец, к большому облегчению куноичи, заговорил ниндзя в лисьей маске. — А знаешь, что? Это действительно глупое задание. — А? — Я имею в виду, какого хуя мы должны охранять Учиху Итачи, из всех людей?! Эта чертова Хокаге должна быть здесь и разговаривать с ним! А не просто оставлять его гнить в этой камере, совершенно ничего не делая. Хината не смогла сдержать улыбку: усиливающее гнев гендзюцу сработало. Член АНБУ становился всё более и более раздражённым, а его напарник был совершенно сбит с толку этой ситуацией. Всё закончилось тем, что сердитый человек убежал, вероятно, чтобы встретиться с Морино Ибики по поводу этого задания. Второй на мгновение нервно огляделся, а затем с криком последовал за шиноби. Хината облегчённо вздохнула и радостно захлопала в ладоши. — О боги… — она никогда в жизни так не нервничала перед тем, как бросить дзюцу, и, наконец, хоть что-то окупилось. Нетвёрдой походкой пройдя по коридору, девушка огляделась в поисках каких-либо признаков охранного дзюцу или печатей, но ничего не нашла. Замки было не так трудно открыть. Некоторые из них она могла вскрыть, а другие у неё хватало сил даже сломать руками. Коноха, должно быть, очень занята, если это лучшее, что они смогли придумать… Затем она услышала шаги, приближающиеся по коридору. Хината выругалась — похоже, сегодня куноичи часто так делала — и распахнула дверь. Хьюга закрыла её за собой и оказалась в камере Итачи. Он был в полной безопасности, она это знала. И знала, что его не очень-то приветствовали в Конохе с распростёртыми объятиями. Но девушка никогда не видела своего учителя гендзюцу более…побеждённым. Итачи был с завязанными глазами, голова свесилась набок, как будто тот спал. Или был без сознания. Как и она, Учиха был раздет до нижнего белья, но, в отличие от неё, его держали за руки в коленопреклоненном положении, не имея возможности даже прислониться к стене, как это делала Хьюга. Но самым ужасным было то, в каком состоянии находилось его тело. Оно было покрыто синяками и порезами, а под ним даже оставалось несколько крошечных лужиц крови. Из его груди торчало ребро, с которого до сих пор капала кровь. Губа разбита, и даже повязка на глазах пропиталась кровью. Судя по тому, под каким углом лежала одна нога, та была сломана. Его волосы безвольно свисали на плечи, некоторые были подстрижены неровными прядями, и отдельные локоны лениво плавали в лужах крови и пота внизу. Одна рука была вскрыта почти до кости, а затем рана была прижжена, хотя выглядела так, будто её обожгли всего лишь раскалённым кунаем. Его губы были упрямо сжаты, и парень слегка поднял голову, когда куноичи закрыла дверь. Хината сделала несколько шагов ему навстречу, совершенно потрясённая тем, что Коноха сотворила со своим собственным ниндзя. — …Хината. — Хрипло произнёс Итачи. Вероятно, он узнал её шаги. — Боже мой… — прошептала она, всё ещё медленно приближаясь к нему. Девушка не могла заставить себя идти быстрее. — Лидер-сама здесь? — спросил он. В его голосе не было ни боли, ни каких-либо других эмоций. Даже надежды. — Н-Нет… Это пр-просто я… — Хината чуть не заплакала, увидев, в каком шиноби состоянии. Это было ужасно. Очевидно, он не выдал никаких секретов, а может быть, кто-то просто сделал это с ним из мести. Или даже веселья. Она чувствовала тошноту, её пульсирующая голова и головокружение не помогали делу. Если бы у неё в желудке была хоть крошка еды, куноичи бы, наверное, тут же её выблевала. — … — Итачи повернул голову и наконец устало опустил её на плечо. Член Акацуки, казалось, не был полностью доволен тем, что его спасение пришло в единственном образе кроткой девушки Хьюга. — …Ты убрала охранников? — Да. Гендзюцу. — Хорошо. Затем позади неё раздался высокий женский крик. Послышались шаги, и кто-то с металлическим стуком ударил в дверь. Итачи снова поднял голову, и Хината поспешила к нему. Хьюга хотела обнять его, но его ранам, вероятно, это не понравится. Чёрт возьми, ему это не понравится. — П-Погоди, я тебя развяжу. — Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до верха его кандалов, но девушке удалось разорвать цепь, соединявшую их, так же, как и собственную. И на этом её чакра закончилась. Итачи потёр запястья после того, как те освободились. По тому, как безвольно повисли его руки, можно было подумать, что кандалы сделаны из свинца. Не снимая повязки, парень наклонился и развязал себе ноги, легонько проведя рукой по сломанной ноге и как бы вздохнув. Хината схватила его за здоровое плечо и рывком подняла на ноги. Учиха оперся на неё, так что, не обращая внимания на собственную слабость, она обняла его за плечи и наполовину повела, наполовину потащила к двери. Другой рукой Итачи потянулся вверх и медленно развязал повязку. Когда Шаринган снова стал свободен, его рот искривился в слабой, но демонической ухмылке. Дверь открылась ещё до того, как двое шиноби подошли к ней. Хината и Итачи застыли, широко раскрыв глаза. Ни один из них не мог сражаться. Но, видимо, дверь открылась случайно, и Тоби ввалился внутрь. Похоже, он стоял, прислонившись к ней, и не знал, что та не заперта. — …О, привет! — ниндзя в маске помахал им рукой и поспешно поднялся. Снаружи виднелась растекающаяся лужа крови и кровавые следы, ведущие туда, где сейчас стоял Тоби. — Вы, ребята, наверное, захотите бежать прямо сейчас. Цунаде мертва. Народ Листа не совсем доволен этим… — То-Тоби-тян, по-почему ты здесь? — Хината судорожно сглотнула, совершенно не в силах переварить услышанное. Была ли это попытка спасения? А потом, как ни странно, её единственной мыслью было, надеюсь, Ханаби благополучно выбралась. — Лидер-сама здесь? — Да, да. На самом деле, Лидер-сама и Хидан-сан отправились искать тебя. С ним ещё Кабуто. Лидер-сама вызывает панику позади, так что будет не так уж трудно улизнуть… — Хината вздохнула с облегчением, услышав, что Кабуто тоже благополучно выбрался, но затем Итачи хмыкнул на неё за столь внезапное движение. — Тогда пошли отсюда. — Ты не выглядишь слишком хорошо. — Бестактно прокомментировал Тоби. Учиха пристально посмотрел на него, и шиноби в маске воспринял это как знак прощания. — А-а-пойду посмотрю, как там все остальные… — С этими словами он полностью исчез. Хината передвинула Итачи, подтянув его немного выше на своём плече. Тот издал короткий сердитый звук, и она почувствовала, как парень слегка поморщился. Очевидно, он был в плохой форме, если действительно выражал свои мысли. Оставалось надеяться, что Кабуто будет не так сильно ранен, и медик сможет вылечить его, как только они вернутся в Аме… — Пойдём, Итачи-семпай.

***

Да, Дейдара искал мести, когда впервые увидел молодую девочку Хьюга. Но когда та просто протянула безымянную хитайату Конохи — она не носила её — с чокером, привязанным к концу, и сказала: — Бья-тян сказала отдать это блондину Акацуки, — мотивы Дейдары внезапно изменились. Она официально представилась как Хьюга Ханаби, младшая сестра Хинаты. Сасори явно выглядел так, словно хотел убить её, но Дейдара стоял между ними обоими, словно защищая. Буквально. Блондин помог девочке сесть на свою птицу и потащил её туда, где Конан командовала оставшимися силами Акацуки. — Эй, у нас тут Хьюга, да. — Крикнул он, когда шиноби приземлились, и схватил Ханаби сзади за воротник. Та издала протестующий вопль, который быстро оборвался, когда она увидела Какузу и Кисаме. Их было достаточно, чтобы заткнуть рот любому. — У неё есть вот это. — Отступник поднял протектор и чокер Хинаты, наблюдая, как Конан наклоняет голову в сторону. — …И? — тупо спросила беременная женщина. Однако, с этого момента Мидори взяла инициативу в свои руки. Ханаби выглядела немного озадаченной внезапным всплеском внимания, но девушка с волосами цвета корицы просто взяла её за руку и мягко повела в сторону других заключённых. Хочет она того или нет, но теперь Ханаби будет пленницей, даже если та принесла такие дары. — Я не знаю, почему Бья-тян отправила её сюда, да. — Раздражённо сказал Дейдара, расхаживая взад-вперёд перед своей птицей. — Очевидно, она родственница Хинаты-химе. Я бы сказал, младшая сестра. Вероятно, она хотела, чтобы та не участвовала в сражениях. — Может быть, она хотела передать её Неджи, — невинно заметил Дайсуке, постукивая пальцами по рукояти меча. — Вполне можно представить, как Хината-тян делает это. Ханаби — милая девочка, хотя и немного азартная. Хината-тян хотела бы убрать её с дороги, чтобы та не сбежала в драку и не погибла. — Значит, Бья-тян всё ещё в тюрьме? — Дейдара на мгновение остановился, проницательно глядя на Дайсуке. — Тюрьме, которую Лидер-сама отправился «освобождать» и до сих пор не вернулся, да? — Это просто тюрьма, Дейдара. — Сухо сказала Конан, скрестив руки на груди. — А теперь сядь. Я больше не хочу, чтобы ты был воздушной мишенью. Просто жди. Затем Дайсуке снова вызвали к Мидори, которая всё ещё сопровождала Ханаби к пленникам. Ханаби смотрела на всё это большими глазами. Однако она остановилась, увидев пленников — и того, кто их охранял. Такие же белые глаза Неджи слегка расширились, когда он увидел её, и парень медленно встал. Мидори с радостью отдала ему юную Хьюгу, наблюдая тусклыми зелёными глазами за их неожиданным воссоединением. Ханаби поклонилась в пояс и пробормотала: — Неджи-ниисан. — …Ханаби. Что ты здесь делаешь? — тихо спросил ниндзя, мельком взглянув на Лорда Дождя и её телохранителя. Дайсуке в ответ пожал плечами. — Онэ-сан велела мне отдать их тебе. — Девочка послушно протянула ему протектор и чокер, вид у неё был почти радостный. — А потом велела мне остаться с тобой. Она хотела, чтобы я не участвовала в боях, и, кажется, думает, что ты можешь защитить меня. Один из пленников тихо застонал при этом обмене репликами. Ханаби, очевидно, узнала Абураме Шино, так как остановилась и снова поклонилась ему, бормоча: — Шино-сан. Долгое время не видела Вас… — Значит, Хината решила бросить свою младшую сестренку вместе с нами? — скептически спросила Мидори. — Чтобы якобы обезопасить её? — А ты бы хотела, чтобы твоя младшая сестра оказалась в том самом месте, на которое напали трое Акацуки, включая лидера? — Дайсуке ответил за всех, ухмыляясь при виде румянца и быстрого покачивания головой, которое получил. Вот тогда-то всё и пошло к чёрту на куличики. Поднялись крики, что Саске и его команда снова были замечены, на этот раз направляющимися к воротам Конохи. Половина сил Огня наблюдала за тем, как Джирайя развернул Учиху, и тот сердито крикнул, чтобы весь мир услышал: — Если вы не отпустите Итачи ко мне, я приду сам и заберу его! Ни одна чёртова деревня не встанет у меня на пути! Члены Акацуки переглянулись с хитрыми ухмылками. Итак, Саске всё ещё был таким же отвлекающим маневром, как и всегда, но на этот раз это работало в их пользу. Он определённо мог отвлечь внимание… К сожалению, Дайсуке мог быть таким же отвлекающим, как и Саске. Парень был уже на полпути через поле боя, прежде чем кто-то, кроме Мидори, заметил это. Куноичи следовала за ним по пятам, крича и пытаясь оттащить его назад. Дайсуке не обратил на неё внимания. — Кто-нибудь, остановите его! — сердито крикнула Конан, нахмурившись. Однако, когда в направлении тюрьмы Конохи прогремел взрыв, синеволосая решила оставить всё как есть. Джирайя быстро исчез за воротами, а Саске был перехвачен Дайсуке. Эти двое немедленно ввязались в громкий спор, и Конан поняла, как хорошо было бы отвлечь внимание младшего Учихи. Если Саске будет занят борьбой, в то время как Итачи освободится, это будет лучше, чем идеально. Тоби материализовался из воздуха рядом с Конан, куноичи даже глазом не моргнула. Однако несколько других членов организации подпрыгнули. — Хидан-сан убил Цунаде, и я сомневаюсь, что они обрадуются этому. Лидер-сама сейчас всех выводит. — Хорошо. Дейдара, я хочу, чтобы ты прикрыл их сверху. Бомби всех, кто не наш. Желая наконец что-то сделать, блондин запрыгнул на свою птицу и взлетел. — Зецу, подойди к опушке леса рядом со слабым местом в стене, о котором мы говорили ранее. Я хочу, чтобы ты следил за тем, как идут дела. — Будет сделано. — Ладно, остальные, слушайте сюда! — теперь Конан обратилась к силам Аме в целом. Они были сильно истощены, большинство из них были ранены. Именно поэтому Пейн разработал следующую часть своего плана. — Джонины, я хочу, чтобы вы были на фронте! Мне понадобятся один джонин и четыре чунина, чтобы охранять пленников, но все остальные, займите свои боевые позиции и держите их до тех пор, пока знак не будет дан членом Акацуки! Только оборонительные и дальнобойные дзюцу! Мы уже заканчиваем это дело, ребята! Громкое "Да!" заполнило рукотворную поляну. — Кисаме, твоя задача — найти Итачи и привезти его сюда на ускоренный курс исцеления. Я просто хочу, чтобы он был готов к бою, не обращая внимания на долгосрочные последствия. Мы можем исправить их позже. — Женщина снова понизила голос, на этот раз обращаясь только к членам Акацуки. Ниндзя Кири кивнул, оглядываясь на деревню. — Сасори, Какузу, я хочу эту башню уничтоженной. Кьюби выживет, но у меня такое чувство, что на башне Хокаге находятся все известные человеку охраняющие и запечатывающие дзюцу. — Да, мэм. — Резко ответил Какузу, скрестив руки на груди. Очевидно, он не думал, что это будет так трудно сломать. — Итак, я так понимаю, что мы приступаем к осуществлению плана вторжения? — Да. Заберите и Дейдару, когда тот вернётся. Пейн будет занят с Джирайей, а я, к сожалению, не участвую в боевых действиях. — Трудно было не заметить горечь в её голосе. Она рассеянно провела рукой по своему раздутому животу. — Зецу и Тоби будут присматривать за ниндзя Конохи. Надеюсь, Дайсуке сможет занять Саске, но если нет, я хочу, чтобы тот, кто освободится, занялся им. Итачи идёт за Кьюби, а не за своим младшим братом.

***

Казалось, всё происходит слишком быстро, чтобы должным образом приспособиться к ситуации. Только что Хината пыталась удержать Итачи в сознании, а в следующее мгновение она и Учиха оба были на глиняной птице Дейдары, скользящей назад к стороне Аме войны. Дейдара весело болтал, но Хината не могла ничего сделать, кроме как абстрагироваться от него. Итачи ещё не вырубился, и, хотя тот пока был в сознании, казалось, что он борется со своим телом. Под ними виднелась радуга сражений. Пейн снова напал на Джирайю и, похоже, использовал для этого несколько тел. Хината заметила Какаши, убегающего с поля боя обратно в деревню. Кабуто нигде не было видно. Хидан снова прокладывал себе путь через кровавую бойню к деревне, и девушка видела, как Какузу и Сасори устремились к другой части стены, чтобы вторгнуться в Коноху. Большая часть армии Аме осталась в своём лагере, но Акацуки казались более чем достойными соперниками для ниндзя Конохи внизу. Хьюга слезла с птицы ещё до того, как та приземлилась как следует. На мгновение она покачнулась и почувствовала, что почти теряет сознание. Но затем птица приземлилась рядом, взмахнув крыльями, и куноичи помогла Итачи сойти с техники, слишком занятая, чтобы даже думать о том, как устала. Веки отяжелели, в голове стучало, но Хината могла думать только о том, как её отбросил в сторону Кисаме, подхвативший своего напарника в медвежьи объятия. — Кисаме-мои ребра. Сломанны-ай. — Итачи хмыкнул, и Кисаме немедленно опустил его обратно. Фехтовальщик подозвал медика — Хината смутно узнала в нём Ханако — и Итачи чуть не упал, когда рука Кисаме соскользнула с плеча. Хината не чувствовала себя намного лучше, хотя, по общему признанию, девушка не была так избита, как её наставник по гендзюцу. — Дейдара, иди. — Рявкнула Конан. Дейдара пристально посмотрел на неё, а затем перевел взгляд на Хинату. — Прости, пока, Бья-тян. Увидимся через некоторое время, да. — А потом он снова улетел на своей птице, и вне сражения остались только трое Акацуки. Бывшая наследница огляделась, но Кабуто нигде не было видно. С другой стороны, у него не было птицы, чтобы летать верхом, так что медик, вероятно, ещё не вернулся сюда. Куноичи надеялась, что с ним всё в порядке… А потом она почувствовала невероятное головокружение, и мир завертелся вокруг. Хината упала навзничь и смутно почувствовала, что кто-то её ловит. Хьюга обернулась, голова болталась, как у тряпичной куклы, а затем она посмотрела в такие же белые глаза, как и её собственные. Неджи, в сопровождении Ханаби, стоявшей рядом с ним. У её младшей сестры был изумлённый взгляд. — Хината-сама. Хината. Что случилось? — серьёзно спросил он, выглядя более взволнованным, чем куноичи когда-либо видела его ранее. Хината только покачала головой. Вернее, она попыталась это сделать, но потом сдалась из-за боли в голове. Хьюга закрыла глаза и просто сосредоточилась на дыхании. Она чувствовала себя такой опустошенной. Что было вполне понятно. Но потом девушка вспомнила, что на ней не было ничего, кроме нижнего белья, а Неджи держал её на руках, и ей вдруг показалось, что она вот-вот упадёт в обморок. — М-Мне нужно лечь… — куноичи чуть было не добавила, что у неё болит голова, и это тоже было бы нехорошо. Хината немного гордилась собой за то, что ей хватило предусмотрительности не допустить ухудшения ситуации. Её тут же опустили на прохладную траву, и она почувствовала, что её голова покоится на коленях Ханаби. — Онэ-сан… ты в порядке? Г-Где отец? — запинаясь, спросила девочка, убирая волосы с глаз сестры. Хината вздрогнула, как от удара. Ханаби удивлённо моргнула, и Неджи опустился рядом на колени. Не говоря ни слова, парень смахнул челку с её лба, обнажив зелёную полосу, которая оказалась проклятой печатью. Хината пристально посмотрела на него, а тот просто отвернулся. Ханаби также смотрела на неё сверху вниз, словно у куноичи выросла ещё одна голова или что она внезапно обнаружила какое-то ужасное уродство. Что вполне могла бы сделать. — Я собираюсь убить его. — Сказал Неджи без всяких предисловий. — Н-Нет…! — возмутилась Хината, пытаясь сесть, но её тело не позволяло этого сделать. — Я-Я в порядке. Правда. — Явная ложь, но тем не менее необходимая. Её не стоит жалеть или мстить. Даже она должна была признать, что это было логично для её отца; он, как и любой другой ниндзя Конохи, знал, что грядёт какое-то возмездие, и лучше сделать это сейчас, чем сожалеть потом. Кроме того, она официально была исключена из числа наследников. Нынешняя наследница смотрела на неё сверху вниз с лёгким возмущением. Хината почувствовала к ней каплю жалости. Ханаби не сможет пойти с ними, это слишком опасно. Но оставить её в остатках Листа, который Аме оставит после себя? Это казалось жестоким. Может быть, она всё-таки возьмёт с собой сестру… Девушка почувствовала, как её взгляд расфокусировался, когда она позволила своим мыслям плыть по течению. А потом, не имея никаких других сознательных мыслей, Хината погрузилась в спокойное беспамятство.