Dark Knight

Политическое дерьмо продолжалось, независимо от того, готов ли Пейн или нет. Это просто означало, что он больше спал, был менее раздражительным и имел немного надежды. С этими вещами мужчина умудрялся продолжать всё это, по крайней мере, ещё неделю, не давая понять, что закончил дзюцу прямо у Каге под носом. Теперь они уже ничего не могли поделать. Они были буквально в его власти. Он заранее решил, что пощадит Кумогакуре. В конце концов, они помогли ему захватить Ниби, в дополнение к уничтожению сил Кири, которые, вероятно, сокрушили бы Аме в той войне. Райкаге была самым близким к нему союзником в этой комнате. Насчет Ивы он был где-то на распутье. Так или иначе, они не сделали абсолютно ничего. Нейтралитет был тем, к чему Пейн, честно говоря, не привык. Он решил воздержаться от суждений об этой деревне. Хотя сам Цучикаге ему не нравился. Насчёт Кири он тоже был немного не уверен. Это правда, что они пытались сражаться против него на войне, но им это ни разу не удалось. И они не сопротивлялись, когда Акацуки отправились в Кири, чтобы захватить Санби. По правде говоря, Мизукаге действовал более нейтрально по отношению ко всему этому, чем Цучикаге, но это могло быть защитным механизмом. Он также решил воздержаться от суждений на этот счёт. Но Коноха и Суна… они были в полной заднице. Главная проблема, с которой столкнулся Пейн — это с кем разобраться в первую очередь. Коноха подняла такой шум из-за Кьюби, но Суна сделала тоже самое из-за Ичиби. И оба они жестоко напали на него и его деревню во время войны. Кто же тогда умрёт первым? Коноха или Суна? Он никак не мог решить. Вот о чём думал Пейн во время большинства встреч в эти дни. Он просто чего-то ждал. Он не знал, чего именно. Просто что-то такое, что приведёт в готовность бомбу замедленного действия, о которой они все знали. Мужчина положил щёку на кулак, а локоть на столешницу. Он изо всех сил старался хотя бы выглядеть заинтересованным, но ничего не мог с собой поделать, если его веки опускались. Политическое дерьмо и всё такое. Кого же убить первым…беспечно подумал он. Может быть, лучше всего сначала стереть Коноху с карты. У них было более низкое население, и в прошлом они доставляли больше хлопот. Меньше смертей, больше последствий. Это звучало неплохо. Потому что Пейн не был беспричинно жесток. Он просто знал, что ему нужно сделать пример из кого-нибудь. Может быть, Суна отступит и будет умолять сохранить ей жизнь, когда Коноха превратится в пепел. Но опять же, мужчина не знал точно, что будет делать это Биджу-дзюцу. Вероятно, его было бы легче сдержать, если бы оно вышло из-под контроля именно в пустыне. К тому же, техника будет дальше от самой Аме, если вдруг возникнет такой инцидент. А у шиноби Суны действительно была история упрямых ослов… О чем я вообще думаю? Ничего такого не случится. У меня есть подстраховка, и мы уже однажды выследили Биджу. Без Джинчуурики они не знают своей собственной силы. Практически домашние животные. Всё будет хорошо…заверил он себя, опустив веки чуть ниже. Коноха или Суна…? — …и Вы вообще слушаете меня, Пейн-сан? — Мм, конечно, — машинально ответил он. Конан, сидевшая рядом с ним, тихонько хихикнула. Она, вероятно, точно знала, что происходит у него в голове, и что он, конечно же, не слушает. Казекаге выглядел так, словно ему очень хотелось спросить, что же он сказал, но, вероятно, он посчитал это слишком незрелым и просто продолжил. — Тогда, как я уже говорил, пакт между пятью великими странами, несомненно, принесёт пользу всему миру… Пейн медленно моргнул, стараясь не заснуть. Коноха или Суна? спросил он себя в сотый раз. Он честно не мог решить. Может быть, позже он спросит Мадару или Конан. Или устроит голосование в Акацуки. Было интересно, что бы выбрали члены организации. Он сделал себе пометку сделать это позже вечером. Если они все к тому времени проснутся и не будут готовы откусить ему голову. У некоторых участников вошло в привычку пить, чтобы якобы «отпраздновать» завершение Биджу-дзюцу. Коноха… или… Суна…? Рядом с ним Конан неловко заерзала на своём стуле, пытаясь устроиться получше. Мужчина заметил, что в последние несколько минут она часто так делала. — Ты что, гнездишься? — прошептал он уголком рта. Под столом его голень получила очень неприятный удар. Пейн прикусил губу, чтобы не рассмеяться, и отвернулся, пытаясь сделать вид, что всё ещё потакает мольбам Каге. Итак… кто же это будет? Коноха, или Суна?

***

— Ты пьян, слезь с меня. — О, будь умницей! — Ты и сама едва держишься на ногах, принцесса. — Заткнись, ты просто ревнуешь. — К чему? — К тому, что Дейдара прислонился ко мне. — Вы оба идиоты. — Я чувствую, как начинает болеть голова… — простонал Неджи, прислонившись лбом к ближайшей стене здания. Она была прохладной на ощупь и слегка влажной. Это было приятно, но только на несколько секунд. — Пожалуйста, вы все, помолчите. А ты, Хината, никогда больше не будешь пить. — Я-Я выпила только два стакана! — возразила она высоким голосом, её щёки покраснели. Неджи только что получил гудение в голове. Дейдара был совсем рядом. Он даже стоять не мог. В настоящее время его поддерживали Хината и Сасори. Неджи не мог сказать, отключился тот уже или нет. — Ты же несовершеннолетняя. — И ты тоже, — парировала она. — Вы оба, успокойтесь. Ты можешь поссориться со своим любовником позже, когда мы не будем тащить этого идиота домой. Надеюсь, он умрёт от алкогольного отравления… — Ты будешь лишён такого счастья, — ответил Неджи. Сасори устало кивнул, соглашаясь с этим фактом. — А ты реально хорошенькая, ты это знаешь? — пробормотал Дейдара, потершись макушкой о щёку Хинаты, совсем как кот. — Моя Бья-тян такая хорошенькая. Трудно было сказать, кто был более зол. В этот момент Сасори уронил блондина, и уже подвыпившая девушка Хьюга упала на землю вместе с Дейдарой. Неджи посмотрел на Сасори в удивлении от такого шага. Конечно, у него всегда были подозрения насчет этих двоих, но он никогда не хотел спрашивать. Ему просто казалось интересным, что Сасори каким-то образом может быть так откровенен с чем-то подобным, и никто ничего не поймёт. Хината безусловно не поймет. — Ну и придурок же ты, Сасори! — пронзительно закричала она, тыча пальцем ему в грудь. — А ты ведёшь себя как сука, когда пьяна. — Девушка выглядела так, словно ей дали пощёчину. В этот момент присоединился Неджи, оттаскивая Сасори от куноичи за волосы. — Этого достаточно, Сасори. Подбери своего блондина и давай просто вернёмся домой, пока вы не убили друг друга. И больше не говори так жестоко с Хинатой. — Пьяные шиноби не были безопасными или забавными вещами. Когда они вернулись в башню, то с удивлением обнаружили большую часть членов Акацуки в комнате, которую можно было назвать гостиной. На самом деле, с добавлением Дейдары и Сасори, теперь вся организация была в сборе. Хотя, казалось, что ни Дейдара, ни Хидан не могут стоять, а тем более разговаривать. — А, Сасори. Мне было любопытно узнать твоё мнение. Коноха или Суна? — спросил Пейн, не вдаваясь в подробности. — Для чего? — спросил рыжый, чувствуя себя очень сердитым. Уже было достаточно плохо, что он имел дело с пьяными детьми, но Пейн? В последнее время лидер не получал много уважения за своё поведение по отношению к нему. — Из чего можно сделать пример. — Коноха. — Я думал, что ты скажешь Суна… — Нет, Сасори-данна ненавидит ниндзя Листа, — неожиданно связно пропищал Дейдара. Он только наполовину расплылся. — Интересно, — сказал Пейн, глядя на пьяного блондина, плюхнувшегося на край дивана. — Дейдара, что бы ты выбрал. — Су-на, — ответил парень, делая ударение на каждом слоге. Сасори посмотрел на него с лёгким удивлением. Дейдара заметил это и взорвался: — Они пытались убить меня! Дважды! Трижды-больше! Я не знаю, сколько. Просто… много. — Ну что ж, тогда это всё. Значит, четыре за Суну, пять за Коноху, и я, который не голосует. — Пейн встал, уперев кулаки в бока. — Тогда, похоже, Коноха идёт ко дну. Сасори пожал плечами, а затем поднял Дейдару, чтобы уложить его в постель. Он отчаянно желал, чтобы у его напарника утром было похмелье. И у Хинаты тоже. Может быть, даже у Неджи.

***

Встречи продолжались в обычном режиме. Никто не подозревал, что судьба Конохи уже решена. И если Суна потом не будет сотрудничать, они тоже будут уничтожены. Как и все остальные, кто не будет в союзе с Аме. А потом, как только другие деревни получат сообщение, вся война прекратится. А без войны шиноби медленно будут вымирать в других деревнях, кроме Амегакуре, которая будет процветающей и мирной. Идеально. Но встречи всё равно продолжались. Пейн пытался понять, как спать с открытыми глазами. Но с тех пор, как он был ребенком, он так и не смог освоиться с этим делом. Возможно, это всё из-за Риннегана, но мужчина не был уверен. Поэтому он просто почувствовал, как веки снова опустились, когда Хокаге подчеркнул важность межпоселенческих связей. Это было действительно потрясающе. Они умоляли, звуча при этом высоко и властно. Он полагал, что только политика может создать такой эффект. Но он чувствовал некоторую гордость от того, что они умоляли. Он зашёл так далеко, с того самого дня под дождём, когда Джирайя нашел их троих… Теперь у его ног лежала даже великая Коноха, умоляя о пощаде. Все пять деревень были в его власти. Весь мир был в его власти. Именно тогда он решил, что сейчас самое подходящее время. — Пейн, — предостерегающе прошептала Конан. Он просто игнорировал её и ждал затишья в разговоре. Затем мужчина встал, развёл руками и медленно положил их ладонями вниз на стол. — Ну что, мы всё закончили? Я думаю, что мы закончили. Все пятеро смотрели на него выжидающе, почти неохотно. Рядом беспокойно ёрзала Конан. — Я позволил вам всем высказаться, и я честно выслушал вас. Почти. Но я думаю, что этого достаточно. Я устал от всей этой ерунды о мире и межпоселенческих отношениях. Вы, напыщенные дураки, даже не представляете, что это значит на самом деле. Никто из вас не знал покоя в своей жизни. Но разница в том, что я не участвовал в этих войнах. Я защищал себя, свою страну, свой народ. Все вы — бесстыдные военные ястребы, пытающиеся поднять свою собственную экономику с помощью самых сильных шиноби. — Я вырос на позапрошлой войне. Это было болезненно и тяжело. Мы с Конан оба осиротели в той войне, и нас чуть не убили столько раз, сколько я не могу сосчитать. И мы оказались счастливчиками. И что же вы все сделали? Вы либо сражались, пытаясь убить как можно больше врагов ради славы, не обращая внимания на то, что они были генинами или чунинами, или даже мирными жителями, либо вы возвращались в свою родную деревню, сидя на заднице и играя пешками, которые были жизнями. Вы все всегда так делали. Все лидеры в той или иной степени таковы… — Но суть всё же есть. Никто из вас не знает, что на самом деле может сделать война. Вы не знаете, что это делает с семьями, с мирными жителями, с детьми, с шиноби. Вы просто руки, направляющие войну, будучи в безопасности, за линией фронта. Я знаю. Это сделало меня сильным, и именно поэтому я сегодня здесь, рассказываю вам всё это. И именно из-за всех этих ужасных войн, и того, как шиноби процветают на них, мне пришлось делать всё это. — Пейн сделал паузу, глубоко вздохнул и закрыл глаза. Он яростно открыл их снова, пытаясь пристально посмотреть на каждого Каге. — Вот почему я искореняю войну. Никто ничего не сказал. Конан снова пошевелилась, глядя на свои колени. Рыжеволосый мужчина опять вздохнул. Затем он продолжил: — В отличие от того, что большинство из вас думает или предполагает, это дзюцу, которое я создал из силы всех девяти Биджу, не является оружием войны. Это оружие для достижения мира. Я планирую использовать его только один или два раза, и надеюсь, что его репутация помешает мне использовать его снова, после всего произошедшего. С угрозой полного уничтожения, нависшей над вашими головами, вы не будете сражаться. Никто из вас. Потому что вы бы хотели спасать жизни, а не отнимать их, если бы у вас был выбор. Это — и есть тот самый выбор. — Война скоро прекратится. Деревни шиноби вымрут, потому что они процветают на этом конфликте. Аме останется сильной даже в мирное время. Мы позаботимся о мире в ваше отсутствие. Это положит начало мирной эпохе. Данзо спокойно встал, засунув руки в рукава. — Пейн-сан, Вы сказали, что будете использовать это дзюцу только один или два раза. На кого, по каким причинам? Пейн спокойно встретил его взгляд. — На Конохагакуре. И саму деревню. Чтобы сделать из неё пример и уничтожить злобных, жестоких шиноби, которые населяют её, как Вы. А если понадобится, то и на любых других деревень, которые мне противостоят. Тишина. Нет, даже тишины не было. Это был полный вакуум звуков. Это должно было стать предупреждением для всех присутствующих мужчин и женщин, но почему-то все они проигнорировали его. Это тянулось всё дольше и дольше, все смотрели либо на Данзо, либо на Пейна. Только Конан смотрела в сторону. Данзо медленно — это казалось медленным, но весь мир, казалось, так и двигался в этот момент — вытащил кунай с печатью взрыва из своего рукава. Он отдернул руку, чтобы бросить его, как раз в тот момент, когда ближайшие двое — Мизукаге и Цучикаге — встали. Остановить или помочь — неизвестно. Пейн понял, что тот собирается делать. Он знал, что Хокаге будет целиться в Конан, потому что сейчас это сделал бы любой здравомыслящий человек. Идти за слабостью врага. Базовая тренировка шиноби. Но вместо этого Данзо просто бросил оружие на стол. То с грохотом вонзилось в полированное дерево, взрывная печать безвольно повисла. Затем Данзо откинулся на спинку сидения, выглядя на десятки лет старше. — Я знаю, что не смогу остановить тебя. Слишком поздно останавливать тебя, Пейн. Коноха умрёт гордо, с высоко поднятой головой. Ты не сможешь отнять у нас Дух Огня. — Я этого не ожидал, — признался Пейн, опуская руки в стороны. — Я и не надеялся на это. Встречи закончились именно так. Пейн взглянул на кунай с взрывной печатью, которая всё ещё лежала, не причиняя вреда. Каге медленно вышли, совершенно разбитые. Больше никто ничего не сказал. Теперь они, несомненно, вернутся в свои деревни и расскажут эту новость. Будет ли это истолковано как что-то хорошее или плохое, теперь зависело от людей. Конан и Пейн остались одни. — Это было…нервирующе, — признался он, выдыхая воздух, о котором даже не подозревал, что задержал. — Как минимум, — коротко ответила она. — Хорошая речь. — Что это за тон такой? — спросил он, застигнутый врасплох. — Никакой. — Что-то не так. Что такое? — настаивал Пейн, садясь рядом с ней. — Конан, мы просто… мы просто победили. Полностью. Разве ты не должна быть счастлива? — Я счастлива. Разве ты не видишь? — Что-то не так. Что случилось? Конан с усмешкой повернулась к нему. — Да так, ничего. Только то, что полчаса назад у меня отошли воды, и с тех пор у меня начались схватки. Знаешь ли ты, как неудобно с ними сидеть?!