sex education

      Этой весной быстро теплеет. В середине мая они уже качаются на качелях и устраивают пикник под той самой яблоней, фотографируясь и дурачась на клетчатом пледе. Мама выглядывает с кухни, немного улыбаясь, когда видит их. Наверное, она уже давно все поняла. А может, и нет.       — Ты так и не использовал мой подарок на новый год, верно?       Донхек щурится от нежного солнца, что мельтешило по его лицу из-за листьев дерева над ними. Он немного толкает старшего в плечо, скалясь.       — Ну и когда мне их, по-твоему, использовать? — спрашивает Ли, прочищая горло, а потом немного приподнимаясь. Марк только улыбается и присаживается, заглядывая ему в глаза.       Они молчат некоторое время, пока легкий ветер развевает их одежду и волосы. Марк тихо усмехается и опускает голову, будто ему стыдно. Он закусывает губу и втягивает воздух носом.       — Просто подумал, вдруг ты захочешь сделать это со мной, — говорит Марк, прикрывая один глаз, но по-прежнему смотря на Донхека. Младший загадочно молчит, не проявляя на лице никаких эмоций.       — Ты уверен? — спрашивает он через некоторое время.       — Это я должен спрашивать, — Марк тихо смеется. — Скажи, если ты не хочешь говорить об этом или тебе нужно время, — говорит Марк.       — Мальчики! — мама высовывается из кухни, привлекая их внимание. — Обед готов.       — Поговорим позже, — Марк встает, подавая младшему руку. Он видит, что теперь, вероятно, размышления об этом будут занимать много места в голове Донхека.       И это правда: Донхек ковыряется в еде, пока мама с Марком болтают о чем-то. Старший замечает это и трогает его плечо.       — Ты в порядке?       Донхек поднимает голову и часто кивает.       На следующий день у Марка подработка рано утром, так что Донхек спит один. Он долго не может уснуть, думая. И пусть до следующих выходных была еще неделя, его ладони немного потели и дрожали, стоило появиться хотя бы одной мысли о том, что у них с Марком все дойдет дальше поцелуев.       Донхек продолжает посещать пары и делать домашние задания — умственный труд переводит его в другое русло, заставляет углубиться в знания, чтобы не вспоминать, как смотрит на него Марк и как он иногда его касается.       Нет, он совсем не был против. Ему нравился Марк, даже, наверное, чуть больше, чем просто нравился. Но какой-то частью своей головы он думал, что вовсе не заслуживает такого внимания с его стороны и получает его только из жалости. От этого часто было очень больно. Донхек толком не знал, как работать со своим порой деструктивным мышлением, но с Марком пока поговорить стеснялся, хоть и понимал, что тот ни за что его не обидит.       — Я верну его в воскресенье вечером в целости и сохранности, — обещает Марк, пока Донхек застегивает небольшую сумку с вещами.       — Хорошо, не забывайте хорошо кушать, — только просит мама, потрепав их обоих по волосам. Донхек улыбается и кивает, а у самого будто банка в груди лопнула — все скребется и болит.       Когда они едут в метро, Марк осторожно берет его за руку. Они почти не говорят, вслушиваясь в стук колес о рельсы, и этого, наверное, достаточно. За окном вагона — розовый-розовый пятничный закат. Уставшие от этой недели люди дремлют или читают что-то в своих телефонах. Марк встряхивает волосами и немного сжимает чужую ладонь, прежде чем подняться.       Марк жил в большом спальном районе. Дома там были высокими и светлыми, с большими номерами по бокам. Во дворах было тихо, хотя было много детей на площадках для спорта. Марк заводит его в один из подъездов, и совсем скоро они оказываются в небольшой уютной квартире. У Марка с утра не заправлена низкая кровать с серым постельным бельем, которое казалось мягким-мягким. На подоконнике стояло много всякой мелочи, а из-за того, что начинало темнеть, комната была в уютной полутьме.       Ли ставит сумку у шкафа и неловко натягивает рукава рубашки на пальцы. Марк оборачивается и подходит ближе, коротко чмокая его в губы.       — Эй, ты беспокоишься? — волнуется он, осторожно беря его руки и прижимая к губам. — Донхек, ты же знаешь, что мы можем просто пообниматься и посмотреть фильм, — негромко напоминает он. Донхек вздыхает и немного кивает, протягивая руки, чтобы обнять его за шею. — Что насчет рамена с яйцом и сосисками вместе с новой серией «911»? — спрашивает старший, отстраняясь и улыбаясь.       — Да, хорошо, — он немного улыбается. Кажется, у него все-таки был самый лучший бойфренд на свете.       Донхек причмокивает лапшой на палочках и хмурится, смотря в экран. Марк замечает его озадаченный взгляд и ставит сериал на паузу.       — Они влюблены, — говорит Ли возмущённо. — Почему они бегают друг от друга, хотя могли бы вместе воспитывать сына! — Донхек опускает тарелку на колени и смотрит на Марка. Тот немного смеётся.       — А мне кажется, они просто соревнуются. В жизни все не совсем так. Давай смотреть дальше.       Они смотрят сериал, когда пустые измазанные тарелки уже стоят на тумбочке рядом. Ладони Донхека на набитом животе, а сам он, кажется, вот-вот замурлыкает от того, как нежно обнимает его Марк. Он начинает клевать носом посреди серии, когда снова слышит звук пробела.       — Детка? — зовёт он негромко, наклоняясь. — Давай примем душ и будем ложиться? — предлагает Марк.       Тот часто моргает, облизывает губы и кивает, подтягиваясь на руках.       — Прости, неделя была тяжёлая, — он смотрит на старшего, а тот только тихонько цокает языком.       — Не извиняйся, — просит он, протягивая руку к чужому лицу. Донхек только трётся о нее щекой, вздохнув. — Давай тогда поскорее ложиться.       Когда после душа, оба разомлевшие, они укладываются в постель, за окном начинается гроза. Донхеку уже не так сильно хочется спать, и он укладывается на плечо Марка, довольно прикрыв глаза.       — Боишься грозы? — спрашивает Марк, немного ероша чужие волосы. Донхек только пожимает плечами.       — Отец говорит, что во время грозы мы должны чувствовать спокойствие, — говорит Донхек, разлепив глаза. — То, что идёт дождь, означает, что хищники не выйдут охотиться. Так что во время грозы я сплю лучше всего, — он немного усмехается.       Марк чмокает его в макушку, которая пахла его шампунем.       — Я бы тебя защитил от хищников, Донхек.       — Твоя пещера слишком высоко, чтобы они в принципе забрались сюда, — он тихо смеется, а по спине проходят мурашки, когда Ли прижимает его ближе.       — Я люблю тебя, Донхек, — говорит Марк тише и ниже, когда Ли поднимает голову.       — Я тоже тебя люблю, — Донхек немного тянется, целуя его. Он сам не замечает, как оказывается на марковых бедрах. А марковы руки — на бедрах донхековых. Так органично и тепло, и пальцы медленно скользят вверх, под кромку шорт.       — Донхек? — зовёт Марк, заглядывая ему в глаза после долгого поцелуя. Он молчит, но младший точно-точно знает, о чем тот хочет его спросить.       Донхек немного мнется, садится назад и тянет вниз футболку, которая немного задралась.       — Если есть какие-то сомнения… — Марк накрывает его руки нежным жестом. Донхек знает, что старший ни за что не будет его как-то заставлять или даже склонять. Но ещё он знает, что доверяет Марку. Настолько, что готов сделать это с ним.       — Нет, — голос Донхека звучит не слишком уверенно, но он знает, о чем говорит. — Никаких сомнений.       Ли наклоняется снова, чтобы получить от старшего больше поцелуев. Тот отзывчиво сминает его губы своими, до тех пор, пока его руки снова не скользят под футболку, задирая ее до самых ребер. Донхеку хочется извиняться за свое тело, но Марк не даёт ему передышки между поцелуями. И даже когда снимает футболку полностью, снова притягивая его к себе.       Марк ведёт руками по его плечам, талии, бедрам, будто знает эту дорогу наизусть, а не следует по ней впервые. Донхек отстраняется, чтобы сделать пару рваных вдохов, а потом так же оказаться под Марком, между его рук.       Марковы очки в тонкой оправе уже давно покоятся на тумбе, когда его губы вычерчивают дорожку поцелуев по голой груди Донхека. Тот, переполненный самыми различными чувствами, может только смотреть на то, что с ним творит Марк. А это было что-то невероятное.       Марк приподнимает его бедра, трётся носом об острое колено. Донхек приподнимается на локтях, смотрит, впитывает, будто ему все это снится. Но Марк действительно реален, он здесь, дарит Донхеку свое тепло, дарит всего себя.       — Хён, — Донхек тянет его за рукава футболки, легко заставляя снять её через голову. — Иди сюда, — он прижимается грудью к груди Марка, льнет, будто требуя ещё больше тепла, а тот рад только.       Они снова целуются, немного неуклюже, потому что дыхание совсем не ровное больше — напротив. В висках, груди, кончиках пальцев — всюду колотится сердце. Донхеку кажется, что Марк может даже почувствовать это каждый раз, когда тот его касается.       Донхек упирается плечами в постель, а грудью подаётся вперёд, когда рука Марка опускается между его ног. Но так верно, так спокойно и нежно, что ему совсем-совсем не страшно.       — Ты у меня самый прекрасный, знаешь? — шепчет Ли, когда рукой ныряет под резинку шорт.       Донхеку бы сильнее залиться краской, только в темноте не видно ничего. Он слышит, как крупный дождь бьёт по стеклу между слов Марка, и в его груди разливается долгожданное спокойствие. Долгожданная уверенность в том, что все будет хорошо.       Донхек скидывает с ног шорты куда-то на пол, на самом деле, уже все равно, куда. Потому что здесь Марк к нему жмется — его родной и теплый Марк.       — Ты взял? — тихо спрашивает Ли, а младший только кивает.       — Там… В кармане сумки.       Донхек смотрит, как Марк роется в его небольшой сумке, а после возвращается с неоткрытым лубрикантом и такой же пачкой презервативов.       Донхек сгибает ноги в коленях, когда Марк усаживается между ними.       — Помнишь, как мы договаривались? Говорить, — Марк немного греет бутылку в руках, заглядывая Донхеку в глаза. Тот немного смущается, сжимает пальцы на ногах, но кивает.       — Не волнуйся, — тихо просит младший, протягивая ладонь. — Я буду в порядке, просто… Давай уже начнём.       Марк только кивает. Он не беспокоится, потому что видит доверие в глазах Донхека. Ли опирается одной рукой возле его головы, а вторую оставляет внизу. Донхек обнимает его одной рукой за шею, а глаза прикрывает.       — Не больно? — шепчет Марк, а тот только головой мотает, жмется ближе и губы приоткрывает. Донхек представлял себе это, но в реальности все совсем по другому, даже ещё лучше, потому что Марк с ним — самый настоящий.       Старший очень заботится о Донхеке, покрывает его нежное лицо поцелуями, пока тот терпеливо ждёт, иногда тихо мыча и только шире раздвигая ноги, пока одна и соскальзывает с края кровати.       — Марк, я думаю, что я готов, — Донхек не может поверить, что говорит что-то такое. Но он говорит, а мало того, просит Марка о большем.       Старший кивает, открывая пачку презервативов и выуживая один.       — Помнишь, как это делать? — Марк тихо усмехается, за что едва не получает коленом.       — Давай сам, — Донхек откидывает голову и вздыхает, нетерпеливо ерзая. — У меня уже спина затекла.       — Ляг на бок, — просит Марк.       Донхек слушается, цепляя его руку. Он вздыхает, прикрывая глаза.       — Доверься мне, — просит Марк, утыкаясь носом в затылок Донхека.       Когда младший болезненно ноет, Марк мягко сжимает его талию.       — Я в порядке, — он дышит чуть чаще, оборачиваясь к старшему. — Я в порядке.       Марк замедляется, чтобы Донхек привык. Он целует его шею сзади, возле роста волос, мягко ведёт по бедру. Только спустя некоторое время он мягко начинает толкаться, видя, как Донхек сжимает пальцами кончик подушки, чуть жмурясь.       — Не останавливайся, — просит он, зная, что ему просто нужно немного привыкнуть. Ему нравится это чувство наполненности, нравится, что Марк трогает его повсюду.       Марк слушается его, постепенно набирая темп. Становится удобнее, когда Донхек ложится на живот, укладывая голову на руки. Марк снова упирается на руки, пока Донхек приподнимается немного на коленях. Младший высоко стонет, наконец-то получая чистое удовольствие.       У Донхека костяшки на пальцах белеют от того, как сильно он сжимает кулаки. Гром все еще гремит за окном, а молния заставляет капли на стекле блестеть. Донхек видит это и под закрытыми веками. Видит и чувствует все, до последней крупицы.       Вместе с толчками он немного потирается о кровать, согнув руки в локтях и чуть придерживая себя. У Донхека спирает дыхание, когда он чувствует приближение разрядки, и он мягко отталкивает старшего, чтобы не испачкать ему постель.       Марк укладывает младшего на спину снова — тот горячий, а его лицо даже немного влажное. Он мягко целует его, рукой обхватывая член, уже изнывающий от возбуждения. Донхек делает то же самое, пока они не достигают пика вместе, каждый в свое время.       Марк ещё некоторое время висит над младшим, а его мышцы перенапряжены. Донхек гладит его взмокшую спину, а потом крепко обнимает, когда тот ложится рядом.       — Ты в порядке, счастье? — тихо спрашивает Марк, когда Донхек кивает куда-то ему в грудь.       — Более чем, хен, — он поднимает голову и они снова целуются. — В душ завтра, я не хочу вставать, — тихо просит он, а Марку остаётся только согласиться.