Огонек от солнца

      Пользуясь положением старейшего на данный момент в деревне, Ивераен наблюдал за ярмаркой, устроившись в тени огромного железного ясеня с кубком в руке. Медовое вино, секрет изготовления которого знали только в Медуницах, согревало густой терпкой сладостью. Летний день радовал ясной погодой, над большой поляной звенела радостная разноголосица, между торговыми лотками и расстеленными на земле циновками носились дети, увлеченные им одним понятными играми. Тут и там среди золотистых и чернявых макушек мелькало чистое лунное серебро – дочь целителя-болотника нисколько не смущало свое отличие от детишек, ходящих на двух ногах. Вот змейка увидела щурящегося на яркое солнце Майоли, наконец-то отлепившегося от брата, и стрелой метнулась к нему, обвивая ноги хвостом и что-то тараторя. Заметив румянец на щеках молодого дайне, Ивераен мягко улыбнулся сам себе. Жизнь никогда не останавливается. Будет новый мир, новые союзы, новая любовь. - Напиваешься в одиночку и возвышенно думаешь о жизни? – на другой конец широкой лавки бесшумно опустился Лейано. Ивераен молча достал из-под лавки второй кубок и початую бутылку и протянул другу. Лейано был одним из немногих, чьи глаза видели столь же много, как и его. Некоторое время они сидели, не произнося ни слова, наблюдая за пестрой, радостной сумятицей. - Умиротворяет, правда? – произнес Ивераен, делая еще один маленький глоток. - Говоришь, как древний старик, вросший в землю, - Лейано тряхнул головой, словно пробуждаясь от легкого сна. Помолчал и добавил с усмешкой, кивая на собравшихся на ярмарку жителей двух деревень. – Хотя мы оба и есть старики для них. Сколько в нашем мире осталось тех, кто родился до Великой Тьмы? - Одной бутылки тебе явно было мало, - постановил Ивераен, получил дружеский тычок в плечо и поймал себя на желании рассмеяться, как мальчишка. Как смеялся сотни лет назад, когда они познакомились с нынешним гран-таэри. - Там, во время ритуала… Я видел их, Ив. Кианаю и Эллу, - Ивераен невольно вздрогнул от вида безмятежно-счастливой улыбки старого друга. Словно все потери, всю боль вдруг сняло с исстрадавшейся души. – Они сказали, чтобы я не торопился. Чтобы посмотрел на мир, подарил свое время нашим сыновьям. И что они всегда будут ждать меня там, на другой стороне. Не найдясь с ответом, Ивераен коротко обнял друга. Их обоих искалечили времена Катастрофы и война, оба давно были одиноки, потеряв любимых. Временами Ивераена выводило из себя, что Лейано встречает удары судьбы со спокойной, чуть печальной улыбкой. Словно заслужил всю боль, все лишения. Он знал, насколько сильно ранило друга предательство старшего брата, которого правитель любил и которому доверял с момента рождения. - Я рад, что ты задержишься в подлунном мире, - задумывал с иронией, а получилось почти жалко. - Я тоже, Ив, - Лейано чуть слышно засмеялся и похлопал его по спине. - А кому-то вина, смотрю, хватило. Сейчас начнешь вспоминать, как мы ловили лунных лягушек в пруду возле дворца, и я поскользнулся и отбил себе задницу, а ты… - А я нес тебя до покоев и прятал от твоей матушки, - Ивераен усмехнулся и незаметно провел ладонью по подозрительно увлажнившимся глазам. - Пожалуй, для таких воспоминаний нужно разжиться еще парочкой бутылок. Однако никто не спешил выполнять озвученное намерение. Полуденная жара располагала к дремотной лени, которую они могли себе позволить. Ивераен зацепился взглядом за огненно-рыжую шевелюру, язычком пламени выделяющуюся среди иных. За прошедшие без малого четыре года Мальверин раздался в плечах, превратившись из худого, костлявого юноши в статного молодого мужчину. Заметив рядом с ним темную, вечно словно степным ветром растрепанную макушку Илгая, Ивераен едва заметно поморщился. И тут же устыдился, стоило натолкнуться на взгляд, каким степняк-полукровка одаривал своего нареченного. Если бы на его сына так смотрел его жених, Ивераен дал бы согласие на брак, не спрашивая, кто он и откуда взялся. Правда, Мальверин отвечал своему нареченному тем же. В свете этого проверка, учиненная четыре года назад, перед ритуалом, самому себе начинала казаться подлостью. С другой стороны, и Мальверин, и Илгай должны знать, жестоко скрывать от них такое. Из размышлений выдернул звонкий голосок и деликатное подергивание за рукав. - Дедушка Ив, - Алика еще раз потянула его за рукав, словно ей по-прежнему три годика. – Мама зовет всех к столу. И попросила найти вас с тенешем Лейано. - Сейчас идем, птичка. Торговые лотки убрали, их место заняли столы, на которых медуницкие хозяйки расставляли угощения. Праздновать День Солнечного Круга совместно у двух деревень уже становилось традицией. В минувшем году гостей принимала Болотная деревня, разросшаяся до размеров небольшого города. Староста Арлас вознес благодарность Солнечной Деве и поздравил подданных и гостей. В ритуальной речи тоже произошли изменения – вслед за молитвой Солнечной Деве дань уважения воздавали всем богам-покровителям. Когда солнце начало клониться к горизонту, и на расчищенном участке заполыхали костры, Ивераен мог поклясться, что краем глаза выхватывал из праздничной круговерти то парочку змеелюдов, по привычке сплетшуюся хвостами, то великана, сменившего боевой молот на огромную кружку медовухи, то супружескую чету шехов, оставивших ради праздника оружие. Боги их мира пришли праздновать Солнечный Круг вместе со своими детьми. В этом году не было потешных поединков. Готовящиеся вступить в брак пары входили в круг с улыбками, скрепляя обещания чтить и заботиться замыкаемыми на запястьях браслетами. Их было много, отметил Ивераен. И большинство принадлежало к разным народам. За словами о любви и верности дайне слышались иные, произносимые только сердцем, но внятные. В любви все народы мира словно примирялись, оставляя распри и ненависть. - Готов через десяток лет проводить до Круга старшего сына? – тихо спросил Ивераен Лейано, мечтательно наблюдающего за Майоли. Парень топтался на площадке для танцев как запутавшийся в силках барсук, неловко кружа Аэсти. – Перед этим выдержав беседу со строгим отцом невесты? - Меньше, - невозмутимо отозвался Лейано. – Змейка взрослеет быстрее, чем дети леса. И отец там добрый. А вот получить одобрение ее матери… Но ради Майоли… - Можешь не говорить, - Ивераен засмеялся, за смехом пряча укол боли. - Ради своих парней ты готов хоть пол Стоцветного леса отдать, хоть сердце из груди вынуть. - Как и ты ради своих правнучек, - мягко заметил гран-таэри. – Не они ли, кстати, сводят с ума неискушенных юношей из Болотной деревни? В этот момент несколько девушек с золотистыми волосами энергично тянули на танцевальную площадку Вятку и еще тройку болотников. Смех звенел серебряными колокольчиками, разлетались в танце разноцветные юбки, парни, смущенные вниманием красавиц, алели щеками и расправляли плечи, демонстрируя удаль. - Не желаете потанцевать, тенеш? Под смешок Ивераена, Алира утянула растерявшегося Лейано в праздничную круговерть. Илгай топил улыбку в кубке, наблюдая за сестрой. Приехавшая на праздник в сопровождении помощника Алира словно задалась целью поделиться кипящей внутри энергией со всеми вокруг. Видимо, за себя и за Илаю, которая ждала второго ребенка и путешествовать не рискнула. Помощник тоскливо ел глазами изящную девичью фигурку в объятьях дайне и вздыхал. Илгаю парнишка, попросивший называть его Рином, нравился. Спокойный, неглупый, вежливый. Только уж очень нерешительный. Не выдержав очередного горестного вздоха над ухом, Гай пихнул страдальца в бок. - Пойди и пригласи ее сам. Сидя на заднице внимания девушки не добьёшься. Рин недоверчиво взглянул на него темными, как летняя ночь глазами, похлопал пушистыми ресницами, и вдруг выпрямился, словно собрался в бой, и уверенно двинулся к танцующим. - И откуда столько познаний в искусстве соблазнения девушек? – ехидно пропели за спиной. Мальверин изящно приземлился на лавку, отбросил за спину растрепавшуюся косу и отпил из отобранного у Гая кубка. - Возраст и жизненный опыт, - провозгласил Илгай, напустив на себя важный вид.       В ответ Мальверин совершенно непочтительно рассмеялся. - Ты давно в зеркало смотрел, Гай? Выглядишь младше, чем в тот день, когда я тебя впервые увидел. Поспорить было сложно – за четыре года Илгай не постарел ни капли. И, если Ивераен не соврал накануне ритуала, старческая немощь не грозит ему еще несколько сотен лет. «Нареченный разделяет жизненный путь с Посланницей до самого конца. В твоих же интересах сделать, чтобы путь Мальверина был как можно длиннее». Тогда только нежелание затевать ссору в преддверии важного дела удержало Гая от варварского бития одной смазливой рожи. Позже злость на Ивераена утихла, затерлась под лавиной последовавших после ритуала событий. Вернувшись в деревню, вымотанные и одухотворенные успехом, они обнаружили, что отсутствовали два дня. Ряска со Славом, когда отошли от встречи с Молчаливой Старухой, клялись, что ничего не заметили и снаружи храма солнце едва успело проделать путь от зенита до горизонта один раз. Болотная деревня бурлила, на воротах и вдоль частокола выстроились мужчины с оружием во главе с Храмном и Лием. По словам последних, стоило участникам ритуала уйти, на подступах к деревне объявился отряд вооруженных людей с белым крестом на знаменах и одежде. Пришлых было около полусотни, Торик и Храмн спешно организовали оборону, готовясь принять бой. А когда в сторону Болотной деревни полетели первые стрелы, на стену поднялся Ильяри, которого никто не успел остановить. - Не знаю, что парень сделал, - Храм несколько растерянно посмотрел на целителя, обнимающего жену одной рукой и удерживая верткую дочурку другой. – Но клятые белобожники сперва застыли, как вкопанные, а потом побросали оружие и похватались за головы, словно их Солнечна Дева щитом по макушке благословила. Несколько тут еще до вечера бродило как в дурмане, пока не убрели к городу. - Я повернул их чувства против них, - пояснил Ильяри, отрываясь от супруги. – Инари научила. Так можно отпугнуть зверя или недоброго человека. Но я не ожидал, что смогу столько человек разом… Позже Инари немного путанно объяснила, что подобное умение, именуемое в просторечии «зеркалом души», присуще почти всем змеелюдам и служит инстинктивной защитой. Однако настолько сильное «зеркало» никто раньше создавать не додумался. Появившийся спустя неделю новый отряд белобожников встречали в полной готовности. Мальверин, после ритуала временно утративший силы, встал на вершине частокола рядом с остальными лучниками, досадуя на свою слабость. К чести Креса, бред о вере вперемешку с оскорблениями от предводителя белобожников он выслушал невозмутимо, после чего велел убираться с его земли и не возвращаться, иначе Белому Богу служить будет больше некому. Его ожидаемо не послушали, и вместе с Ильяри и Инари к воинам вышел Марек. Накануне он спрашивал, может ли «зеркало» усилить эмоции, присовокупив ощущения своего создателя или находящегося рядом с ним разумного, и, получив утвердительный ответ, улыбнулся неожиданно жуткой, полной темного удовлетворения улыбкой. - Возьмите мои, - он протянул целителям руки, разворачиваясь лицом к врагам. – Пусть это будет моим подарком им и их богу. В этот раз над полем за деревней раздался слитный, полный боли крик десятков людей. Марек смотрел на мучения убийц своих любимой и сестры и по лицу, искаженному все той же жуткой улыбкой, текли слезы. Илгай с Мальверин оказались рядом почти одновременно – удар «зеркала» зацепил и болотников, столь сильными были хлещущие из Марека эмоции. Мужчина осел на руки Инари и Ильяри, и все прекратилось. На поле лежали скрюченные, слабо стонущие тела, с десяток тех, у кого сил оказалось побольше, медленно брели в сторону ведущего во Фрат тракта. Дезориентированных и растерявших удаль белобожников болотники разоружили и еще раз повторили напутствие, пригрозив в следующий раз просто спалить их куцые мозги. Следующего раза не произошло – жители Фрата подняли бунт и изгнали служителей Белого Бога из города, а градоправителя, уличенного в похищении и убийствах подростков ради извращенных любовных утех и разграблении казны, горожане повесили на центральной площади. Судя по туманным намекам Ивераена, к разоблачению градопрвителя приложил руку он и его помощники – во многих городах дайне наблюдали за происходящим по просьбе Главы Стражи и могли вмешаться в удобный момент. Илгай не успел поверить, что жизнь налаживается, и насладиться отдыхом в обществе любимого, как новая проблема буквально упала с неба. У проблемы были полные страха глаза и огромные белые в крапинку, как у северной совы крылья. И страшная рана на плече, практически отделившая руку от тела. Крылатый мальчишка рухнул на крышу птичника, проломив ее и распугав кур. Ни на одном из известных языков их мира он не говорил и вообще, похоже, слабо соображал, где и как оказался. Илгай словил несколько чувствительных ударов крылом по лицу, пытаясь успокоить бедолагу, и едва дождался возвращения ушедшего в кузницу Мальверина. В присутствии Маля крылатый парнишка утихомирился и позволил Ильяри осмотреть свою рану. Подранок оказался лишь первым неожиданным гостем. Вслед за ним потянулись другие. Шехи, дайне, крылатые, потомки нескольких народов, даже люди, пострадавшие от гонений белобожников. Раненные, истощенные, потерявшие семьи и друзей, переполненные болью, ненавистью и отчаянием, они шли в Болотную деревню словно их тянуло неведомым зовом. Крес посмотрел на это паломничество, заявил, что коль они вмешались в судьбу мира, то должны отвечать за последствия, и предложил беженцам помощь в постройке домов и обустройстве. Спустя два с лишним года Болотная деревня увеличилась почти втрое. Перенесли частокол, на поле возле деревни выросли несколько десятков новых домов, беглецы обрастали имуществом, приспосабливались к новой жизни, обзаводились новыми знакомствами, предлагая свои способности и умения приютившему их поселению. Лишь крылатые оставались проблемой. Они слетались к Мальверину, будто он был маяком в ночи, и только ему оказалось под силу худо-бедно с ними объясниться. Взрослые телом, они вели себя как насмерть перепуганные маленькие дети, от страха растерявшие рассудок. Убедившись, что управиться одному с почти тремя десятками скорбных разумом ему не под силу, Мальверин отправился в Старый Храм за советом. Первой ему откликнулась Иорини Танцующая-в-водопаде, лучшая целительница их мира. По ее объяснениям, народ крылатых был совсем юным на момент Великой Катастрофы. Произошедшие события и пленение их богов-защитников плачевным образом сказалось на всем народе. Крылатые, или айри, как назвала их Иорини, практически утратили разум, скрываясь высоко в горах и медленно вымирая. Вдобавок, на них начали охотиться люди, как на диковинных зверей. Боги айри не перенесли плен, впав в подобие магической комы, и помочь своим детям сейчас не могли. - Старшая сестра сможет восстановить их силы, - пообещала Иорини и добавила лукаво. – Побудешь до того момента покровителем для айри, лучик? А я с братьями и сестрами помогу тебе, если понадобится. Понял в полной мере, на что согласился, Мальверин немного позже. Илгай про себя только взвыл – его рыжика, по сути, временно назначили богом-покровителем целого народа. Народа, состоящего из запуганных полуразумных детей во взрослых телах. Правда, Иорини обещание сдержала, поддерживая Маля советом и делом. Змеехвостая богиня вообще благоволила Мальверину, и Илгай, успевший просветиться в полной версии истории их мира и хранящих его богов, уже мрачно предчувствовал недовольство ее брата, имеющего весьма вспыльчивый нрав. Только божественной ревности ему не хватало для полной картины. Однако, то ли Арршар оказался выше выяснения отношений, то ли у богов тоже хватало работы, но никаких последствий эта дружба не возымела. В постоянных заботах они не заметили, как прошло больше четырех лет со дня ритуала. Жители Фрата восстановили торговые отношения с разросшейся Болотной деревней, был заключен договор о взаимопомощи с Медуницами. Кланы шехов, кочующие по Вечной степи, собрались впервые со времен Катастрофы на всеобщий совет и избрали молодого вождя, объединяя под его началом все кланы. Новоизбранный сразу начал проводить активную внешнюю политику, отправляя послов к дайне и вернувшимся в мир змеелюдам, а также бросил клич, что всех шехов, живущих за границами степи, и их потомков рады принять на родной земле. Змеелюды, узнав о возвращении богов, сняли завесу, отделяющую их от всего мира, и начали обживать ничейные земли по ту сторону кряжа, поднимающегося из Болот. К соседству с Болотной деревней они пока относились настороженно, однако Мальверин не терял надежды наладить добрые взаимоотношения. Вера в Белого Бога слабела. Об этом приносили известия и торговцы, начавшие заезжать в Болотную деревню, и разосланные Кресом разведчики. Возвращение богов-защитников словно подрезало корни, питающие силу белобожников. Местами еще вспыхивали противостояния и стычки, но заканчивались они чаще всего не в пользу людей с белыми крестами на одеждах. Осознав, что творить бесчинства им больше не позволят, фанатики перешли от военных действий к истерическим призывам одуматься и запугиванию людей грядущим порабощением со стороны иных народов, однако слушали их все меньше. Илгай как-то обмолвился, что людям ясно дали понять – живите мирно и никто вас не тронет, но могут и напомнить, что на силу ответят силой. Налаживанию торговых отношений неожиданно поспособствовали айри. Робкие и пугливые по натуре, они не интересовались оружием и охотой, зато легко обучались всем ремеслам, требующим острого глаза и ловких пальцев. Ильяри научил их плести корзины и рыбацкие сети, а Мальверин показал, как из кожи проволоки и бусин можно делать украшения. Пришедшие в восторг айри увлеклись, используя в качестве материала все, что удавалось найти. У одного из торговцев, остановившихся в деревне, они стащили несколько мотков разноцветной пряжи. Мальверин тогда извинился за подопечных, оплатил пропажу и отправился к крылатым с твердым намерением разъяснить им понятие чужой собственности. Нашел нескольких девушек, увлеченно плетущих что-то из своей добычи и пораженно застыл при виде тончайших кружев, похожих на морозные узоры на стекле.       Разъяснительную беседу он все же провел, а после предложил рукодельницам плести такие кружева на продажу. Наблюдающий за айри Илгай все больше убеждался, что они вполне разумны. Больше всего крылатые походили на женщину, с которой долго очень плохо обращались, и теперь она не верит, что свободна, что никто не ударит и не скажет грубого слова. Айри боялись громких звуков и крика, а однажды чуть не напали на Илгая, когда он обнял и поцеловал Маля на их глазах. Парнишка по имени Вис, первым прилетевший в деревню и бывший кем-то вроде предводителя у крылатых, после пояснил – они испугались, что Гай хочет причинить вред их покровителю. Это происшествие навело Гая на мысль поискать причину состояния рассудка айри в их памяти. Получив согласие последних, Маль с помощью Ильяри и Инари ввели нескольких крылатых в транс, взывая к их воспоминаниям. После услышанного Мальверн несколько дней ходил мрачный и растерянный, едва успевая гасить вспыхивающие на кончиках пальцев язычки пламени. Поколениями айри становились жертвами охоты. Их отлавливали как диковинных зверей, держали ради забавы в клетках или подрезая крылья. Вдобавок изящные как подростки, робкие и красивые айри становились и предметом иного интереса. Пойманных девушек и юношей продавали на рабских рынках для любовных утех ценителям красоты и в дома развлечений, где они быстро слабели и умирали. Как Мальверин понял из видений родовой памяти, изначально все айри обладали даром эмпатии, но после Катастрофы практически лишились его. Инари утверждала, что это помогло сохранить им хоть часть рассудка. Узнав об ужасах, пережитых подопечными и их предками, Мальверин задался целью сделать жизнь крылатых как можно удобнее и безопаснее. Он заметил, что привыкшим к полету айри некомфортно в обычных домах. Но вблизи Болотной деревни не было гор, в которых крылатые жили раньше. Тогда Майоли, часто гостивший у младшего брата, вырастил рядом с поселением маленькую рощу. Высокие деревья с раскидистыми кронами сразу пришлись по вкусу айри, начавшим строить в ветвях плетенные, похожие на огромные шары, жилища. Майоли легко поладил с крылатыми, за несколько лет сносно научившимся изъясняться на языке дайне и человеческом. Илгай тогда только хмыкнул, дескать у братца Маля талант к общению с детьми. Узнав от Мальверина о судьбе крылатого народа, Майоли пообещал через отца и Ивераена разузнать, можно ли как-то вызволить проданных в рабство. Выкупленных из неволи, запуганных и измученных айри передавали в Болотную деревню, где они попадали в заботливые руки уже освоившихся соотечественников. К пятой весне после ритуала уже ни у кого не повернулся бы назвать крылатых скорбными разумом. Это были вполне вменяемые, любопытные и жадные до знаний разумные, превосходные мастера-ремесленники. За кружева, вышивки и плетенные украшения, вышедшие из рук крылатых рукодельниц торговцы готовы были чуть ли не драться. Все вырученные деньги Мальверин передавал Вису, подсказывая, на что можно потратить накопленное, но никогда не указывая. В отличие от сородичей Вис заинтересовался кузнечным делом и начал донимать Храмна, прося обучить его. Кузнец поворчал о надоедливых детях, от которых отбоя нет, и приставил к обучению Лия – для работы с тяжелым кузнечным молотом у айри не хватило бы сил, да изящные кованные поделки понравились крылатым куда больше наконечников для копий и стрел. …Вспоминая пролетевшие, как один день, годы, наполненные заботами, тревогами и работой, Илгай не мог сдержать улыбку. Заботы не угнетали, и работа не тяготила, ведь он встречал все перемены плечом к плечу с любимым. Встреча с рыжим дайне в степи много лет назад была подарком Солнечной Девы. Столь щедрым, что никакой благодарности не хватит. - Опять задумался, Гай? Идем лучше потанцуем. Мальверин, сидящий рядом, задорно улыбнулся и пихнул его в бок. А потом вскочил и протянул руку, приглашая на танец. Бойкая мелодия проникала в кровь, заставляя быстрее бежать по венам, выдувала из головы все мысли, оставляя легкость в теле. На втором круге Мальверин где-то потерял стягивающий косу шнурок, и освобожденные волосы вились вокруг него лесным пожаром. Гай в который раз погружался в этот огненный вихрь, сгорал, зная, что обязательно возродится. Что никогда не перестанет ощущать благоговейного восхищения при взгляде на своего любимого. Сильное тело двигалось в танце, в глазах Мальверина вспыхивали и гасли багровые искры, как отблески пожарищ. Он дразнил, искушал, вызывал на поединок, в котором не будет проигравших и победителей. Илгай не уступал, чувствуя хлещущий по нервам азарт охотника, преследующего самую желанную, самую ценную в жизни добычу. Он не заметил, как в Круге они остались одни, и очнулся только когда смолкла мелодия, а от столов послышались хлопки и одобрительный свист. - Предлагаю сбежать и полюбоваться на звезды, - шепотом предложил Мальверин, облизнув пересохшие от частого дыхания губы. Илгай сглотнул и отрывисто кивнул, утягивая любимого подальше от костров. Этой ночью звезды вспыхивали для них и долго не гасли, разделенные на двоих. Ближе к рассвету, когда страсть отбушевала и осталась только разморенная, томная нега, Мальверин прижался щекой к голой груди Илгая и тихо произнес: - Как ты смотришь на поступление в Майратский Университет? - Дело неплохое, - осторожно ответил Гай, зевая и пытаясь стряхнуть дрему. – А с подопечными твоими как же? - Иорини сказала, что их боги-покровители скоро вернутся. Еще год-два, и мы сможем спокойно покинуть деревню на долгий срок. Если ты, конечно, захочешь. - Погоди, - Илгай окончательно проснулся. – Ты сказал «мы»? Мне-то что в Университете делать? - Вообще-то я хотел предложить тебе поступить вместе со мной, - потянувшись, Мальверин скатился на постель и скосил на Гая взгляд с хитринкой. – У нас впереди долгие-долгие годы жизни. Нужно же чем-то их занять. В Университете много факультетов, подберем, что кому интереснее. Иглай вздохнул, загоняя назад теснящиеся на языке возражения. С ранней юности он выживал, тянул жилы ради сестер. У него никогда не было возможности учиться самому, заниматься делом, которое по душе. Даже мысли подобные он заталкивал подальше, лишь бы не бередить душу попусту. Мальверин предлагал пропуск в новую жизнь, с иными возможностями. Вряд ли постигать книжную премудрость у него получится хуже, чем изучать повадки зверя и птицы. - А в чем подвох? – улыбка Маля намекала, что подвох есть. - Майоли тоже собирается поступать, но отец не хочет его отпускать одного. - То есть мне придется учиться и присматривать, чтобы вы никуда не встряли? – с напускной тоской простонал Илгай и засмеялся, ероша волосы возмущенно вскинувшегося Мальверина. – Согласен, огонек. И то правда, долгие годы жизни нужно заполнить. Учеба – не худшее занятие. Особенно, если на соседнюю лавку сядет любимый рыжий огонек.