Огонек от солнца

      В полдень центральная площадь деревни напоминала волнующуюся под ветром степь. Собравшиеся болотники переговаривались между собой в пол голоса, то и дело поглядывая на стоящих на крыльце дома старосты пришлых дайне. - Поздорову, други мои, - Крес спустился к односельчанам и вскинул руку, призывая к вниманию. – Я попросил вас собраться, чтобы вместе обсудить нашу дальнейшую судьбу. Нашу и нашего мира. Вы все знаете о нависшей над нами угрозе от людей, поклоняющихся Белому Богу. Над площадью разлилось злое гудение, словно от потревоженного пчелиного улья, выкрики и ругательства. Дождавшись, пока возмущения утихнут, Крес продолжил. - Я прошу вас выслушать предложение наших гостей из Стоцветного леса и Мальверина. А после хочу услышать ваши мысли. Занявшие место старосты Мальверин и Майоли принялись в который раз излагать свой план. Майоли, сперва стушевавшийся под пристальными взглядами десятков глаз, постепенно воодушевился, рассказывая о своих изысканиях. - И зачем столько сложностей? – выкрикнул Вятка, стоило им умолкнуть. – Собрать отряд и вдарить по белобожникам! Как стаял снег, они постоянно ошиваются рядом. Подкараулим их на стоянке и… - И дальше что, вояка? – насмешливо оборвал его Храмн. – Перережем спящих и пойдем войной на Фрат? Чем тогда мы отличаемся? Согласные выкрики, встретившие слова Вятки, смолкли. Кузнеца в деревне уважали. - Я давно живу здесь и знаю каждого в этой деревне, - Храмн выступил немного вперед и обернулся к собранию. – Я знаю, что среди нас нет трусов. Однако есть разница – оборонять свой дом от захватчиков или вести наступательную войну. Для последнего у нас недостанет ни людей, ни ресурсов. Я не пошел бы в бессмысленный бой, обреченный на поражение, и не повел бы за собой других. Я родился человеком, но задумка Маля мне по душе. Слуги Белого Бога забыли о чести, об истинных законах войны, убивая беспомощных. Пора напомнить им. Из толпы вышла шеха со шрамом во все лицо. Вскинула кулак, словно салютуя стоящему в зените солнцу и произнесла: - Я с вами. Слово сына солнца не может быть ложью. Я рада буду вновь приветствовать Хранящую Очаг, даже если это будет последним моим деянием в подлунном мире. - Харха, у тебя дочь маленькая, - попробовал урезонить женщину Крес. Шеха оскалила клыки, отчего лицо превратилось в жуткую маску, приличествующую мстящей богине. - Проклятые, да погаснет навек огонь в их очагах, забрали моего любимого. Моих детей. Дом, который мы возвели своими руками. Названые брат и сестра позаботятся о моей дочери, если меня призовет Молчаливая Старуха. Не отнимай у меня права на последний бой. Стоящие неподалеку Ряска и Слав выпрямились и одновременно кивнули, подтверждая слова Хархи. Крес пожевал губами, явно сдерживая возражения, и махнул рукой. - Мы тоже с вами, сам знаешь, - откликнулся Ильяри. Они с Инари держались за руки, всем видом показывая, что готовы вместе встретить любую беду. - Мы тоже! – выкрикнула Ряска, злобно косясь вокруг, будто кто-то возьмется возражать. – В магии мы нихрена не смыслим, но нужно же кому-то вас охранять, пока вы будете свои ритуалы творить. Вслед за ними вызвалось еще несколько болотников, однако Лейано едва заметно покачал головой. - По одному от каждого народа достаточно. Ритуал может занять от нескольких часов до нескольких дней. Я не хотел бы ослаблять боеспособность деревни и лишать ее воинов на случай внезапного нападения. Те, кто пойдет завтра на Болота с нами, останьтесь. Болотники расходились не спеша, обсуждая услышанное. Мальверин ловил обрывки разговоров и не слышал ни возражений, ни недоверия, ни осуждения. Жители деревни гадали, получится ли у них задуманное и что после этого изменится, надеялись на лучшее будущее. Когда площадь опустела, за столом в доме Креса собрались все участники ритуала, Ряска со Славом и подпирающий стену мрачный Торик. Слово взяла Инари, выглядевшая усталой, будто не спала несколько ночей подряд. - Я говорила со Старейшинами моего народа, - девушка недовольно сморщила нос. – Они считают нашу затею пустой, однако препятствовать не станут. Завтра на рассвете я проведу вас в Старый храм. - Благодарю, - Лейано нервным жестом откинул за спину косу – в походе он заплел волосы. – Майоли, Ивераен, расскажите, что нам должно будет делать и чего ожидать. - Никаких особых приготовлений ритуал не потребует. Мы же собираемся кричать в небо, - Ивераен с легкой насмешкой поклонился Лейано. - Так громко, чтобы услышали, - серьезно подтвердила Харха. Обвела удивленных товарищей взглядом желто-карих, как у хищной птицы, глаз и пожала плечами. – В моем клане передают из поколения в поколение поверье, что наши боги в плену. Мы верим, однажды родится тот, кому под силу станет разрушить их узилище и позвать наших богов обратно в мир. Ильяри покачал головой. - Почему никому не пришло это в голову раньше? Что? – ему не нужны были глаза, чтобы понять реакцию собеседников на его слова. – Со времен Великой Тьмы прошло уже несколько столетий. Неужели мы первые оказались такими умными? - Думаю, парень, дело в том, что каждый народ в первую очередь стремился выжить в изменившемся мире, - задумчиво прогудел Крес. – А может, затаил обиду на богов, не сумевших помочь в беде. Между лесавинами и детьми скал, к примеру, никогда не было вражды, но и дружбы особой не водилось. - Мой народ тоже жил наособицу, хоть и не отказывал в помощи пострадавшим во время Великой Тьмы, - подтвердила Харха. – Ты задаешь верные вопросы, целитель. Были ли подобные нам? Что с ними сталось? Но ответы на них не приблизят нас к цели, только подорвут решимость. Ивераен негромко прокашлялся, чувствуя растущее в комнате напряжение. - Позвольте мне продолжить. Центром ритуала будет Мальверин. Мы с Майоли и Лейано создадим сеть, объединяющую всех участников, и обеспечим резерв энергии. Я стану якорем, удерживающим магическую конструкту привязанной к нашей реальности. Предупрежу сразу, я не знаю, что произойдет дальше. - А что может произойти? – вклинился Илгай, до того молча наблюдающий за происходящим. - От ничего до новой Катастрофы, - отрезал Ивераен. И добавил чуть мягче. – До второго, надеюсь, не дойдет. - Потому я и хочу пойти с вами, - Торик отлепился от стены и, наклонив голову, как бодливый корш, шагнул к столу. – Я могу занять твое место, отец. - Нет, - Крес грохнул кулаком по столешнице, явно продолжая не впервые начавшийся спор. – У тебя жена, дети малые и брат. Кто защитит их, если у нас ничего не выйдет? - А деревней кто управлять будет? Я, что ли? – Торик раздулся от возмущения, становясь еще больше. – Так у меня отродясь ума для того не было. - Я все сказал, - староста не выглядел разозленным, только очень усталым. – Нам всем следует отдохнуть перед завтрашним днем. И каждому еще раз крепко подумать, хочет ли он участвовать в ритуале. Дома Мальверин поймал себя на том, что ведет себя так, словно не собирается сюда возвращаться вновь. Это были неправильные мысли и поступки. Он не собирался умирать. Перед расставанием Ивераен отозвал Илгая и что-то втолковывал ему, после чего бывший наставник вернулся задумчивым и раздраженным. Любопытство, вяло скребущееся на задворках разума, тоже казалось странным. Он будто отрывался от мира, все тревоги отходили на второй план. Может, в этом состоит предназначение Посланницы? Он завершит то, что не удалось его матери, и уйдет? Мальверин стиснул в кулаке ложку, которой помешивал поздний ужин, крепкое дерево жалобно хрустнуло. - Волнуешься, огонек? – голос Гая, полный понимания и участия, разбил дурное настроение. Мальверин вздохнул, откладывая сломанную ложку. - Волнуюсь, - перед Илгаем не было смысла таиться. – Наверное, я трус. Но… Я хочу жить. Я не хочу уходить, даже ради блага всех живущих в мире. Вопреки ожиданиям Илгай рассмеялся с видимым облегчением. - Ну, слава Матери-Змее! Уже и не надеялся услышать от тебя такие разумные слова. Думал, тебя снова понесет коршу на рога ради счастья для всех и каждого. - Я никогда не поступаю необдуманно, - слегка обиделся Мальверин, чувствуя, как слабеет сжатая в груди пружина. - Охота на тирса с одним копьем, - Илгай принялся загибать пальцы. – Драка с шидже. Поединок с Грайвом… - Понял, понял, - засмеялся Мальверин, швыряя в ухмыляющегося любимого полотенцем. – Но это были обдуманные решения. Может, кроме первого. - А то как же. Давай ужинать и на боковую. Жаркое, успевшее слегка пригореть, в горло не лезло. Мальверин убрал со стола, вымыл и расставил по местам миски. Согрел большой казан воды и позвал Илгая, ушедшего проведать их пернатую живность. Стоя напротив друг друга, разделенные исходящей паром бадьей, они почти одновременно избавились от одежды и шагнули в горячую воду. Погружаясь в тепло прикосновений зеркально движущихся рук, Мальверину казалось, что ритуал уже начался. Они не разговаривали, в касаниях не было зарождающейся страсти. В какой-то момент Мальверин перестал чувствовать себя отдельно, словно они стали едины. Сердцебиение сровнялось в полном синхроне, по венам потекло знакомое магическое пламя, наполняя тело силой. Сила текла между ними, не встречая преград, даря уверенность, обещая, что у них все получится. Мальверин медленно приблизил лицо к лицу Илгая, касаясь губ крепким коротким поцелуем. Завершая их этап ритуала, скрепляя безмолвный договор. - Мы вместе, Маль, - дыхание Илгая щекотало кожу, заставляя огонь в крови пульсировать. – На любой дороге, в этом мире или в других. Засыпал Мальверин с легкостью, которой час назад и в помине не было. Илгай обнимал сзади, берег спину даже во сне, щекотно сопя в затылок. До утра им не снились сны, ни дурные, ни хорошие. Солнце уже поднялось над горизонтом, когда они встретились у тропинки, ведущей на Болота. Их провожали, желали удачи и шутливо обещали не развалить деревню за время отсутствия. Привычно хмурый Храмн, остающийся вместо Креса за старшего, угрюмый Торик. Ильяри, качающий на руках тихо хныкающую дочь – он оставался в деревне по настоянию Инари. Кто-то должен выполнять обязанности целителя, пока их не будет, однако парень не слишком радовался возложенной на него задаче. Инари вела отряд, выстроившийся как на марше, извилистыми тропами, а иногда и вовсе без тропы. Замыкающими шли Крес и Харха, сменившая простое домотканое платье на мужской наряд и вооружившаяся парными кинжалами. Мальверин смотрел в спину отца, краем уха ловя тихие разговоры. Майоли переговаривался с Ивераеном, уточняя какие-то детали и обмениваясь им одним, пожалуй, понятными фразами. Ряска по давней привычке спорила со Славом – им предстояло защищать участников ритуала от внезапного нападения зверя или человека. По мере приближения к цели разговоры стихли. Ощущая сгущающуюся вокруг их отряда ауру силы, Мальверин гадал, чувствуют ли это остальные. Гай чувствовал, судя по настороженным взглядам, бросаемым то на него, то на притихшие Болота. Мальверин отрицательно покачал головой в ответ на один из таких взглядов. Он ни при чем. Даже не начав ритуала, они уже сдвинули что-то в мире. Одним своим намерением, своей решимостью. Храм вырос перед ними, будто возник прямо из Болот в промежуток между двумя вдохами. При свете дня он показался Мальверину еще красивее, величественнее, чем в первый раз. Инари поманила за собой, проходя через арку входа и возвращая себе истинный облик. Пропустив спутников, Слав и Ряска встали по бокам арки двумя стражами с копьями наизготовку. - Удачи вам, огонек, - Ряска потянулась было взъерошить Малью волосы и убрала руку, неловко улыбаясь. – Не вздумайте там помереть, слышишь? - Не буду, - Мальверин хлопнул подругу по плечу и шагнул вслед за остальными. Солнечный свет заливал зал, драгоценными золотыми плащами кутая статуи белого мрамора. Разговоры смолкли сами собой, казалось неправильным нарушать царящую в этом месте торжественную тишину. Мальверин прошел по украшенному узорами солнечного круга полу и встал в центре зала, лицом к белокаменной виверне. Так же бесшумно за левым плечом встал Илгай, напоследок ободряюще сжав запястье и отступая на полшага. Майоли с Лейано заняли свое место справа, Ивераен жестами и тихим голосом пояснял остальным, что делать. Свет стал словно ярче, в ушах на грани слуха тонко зазвенела незримая струна. Сила, обитающая в древнем святилище и пробужденная их появлением, обволакивала собравшихся, пробовала, оценивала и благосклонно принимала, судя по тому, что струна звенела все громче. Мальверин глубоко вдохнул сухой, напоенный солнцем и запахом разнотравья воздух и закрыл глаза. «Я пришел исполнить данное год назад обещание, - про себя обратился он к витающей вокруг силе. – Я прошу за себя и за всех, доверившихся мне» По щеке скользнул горячий солнечный луч, словно ласка нежной ладони, и он почувствовал всех собравшихся в храме разумных частью себя, а себя крошечной песчинкой огромного мира, чьи тайны не познать и за десять жизней. Но сейчас песчинка могла сдвинуть лавину. Мальверин запрокинул голову, исторгая беззвучный зов в полуденные небеса. Воздух вокруг вспыхнул и сжал, как исполинский кулак, вышвыривая из собственного тела. Он очутился по колено в серой мгле. Тонкие ниточки энергии, тянущиеся от товарищей, удерживали, не позволяя прорваться страху. Мальверин огляделся и заметил в сером ничто более светлую точку. Напоминающая плотный туман субстанция вихрилась, хотя ни единого дуновения ветра Маль не ощущал. В ней вязли ноги, затрудняя продвижение. Он не взялся бы сказать, сколько шел – мгла поглощала все звуки, размывала чувство времени, путала зрение. Лишь приблизившись к источнику слабого света, Мальверин понял насколько он на самом деле огромен. Трехгранный камень размером с целую гору медленно вращался в пустоте без видимых опор, тускло мерцая черными полированными гранями. Он выглядел странно чужеродным, от одного взгляда на идеально ровные, словно лакированные бока к горлу подкатывала тошнота. Гадая, что ему нужно сделать, Мальверин осторожно приблизился. От камня шел холод, будто он долго пробыл на морозе. Прикоснувшись к черной поверхности, Мальверин с вскриком тут же отдернул руку. Нутро сжалось, как от глотка ледяной воды, в ушах зашелестел призрачный шепот множества голосов. Вслушиваясь в них и давя дурноту, он снова прижал ладони к камню, нажимая как на заклинившую дверь. Камень был ловушкой, узилищем, которое упоминала Харха. Мальверин ощущал внутри средоточие силы, совсем не похожей на леденящий холод, окружающий темницу. Но он совершенно не представлял, как разбить ловушку. Руки проморозило до костей, холод медленно полз по венам, сражаясь с внутренним пламенем и причиняя рвущую боль. - Кто здесь? – низкий голос ударил по барабанным перепонкам ревом камнепада. Маль сжал зубы, отгоняя беспамятство. Он нутром чуял, что второго шанса попасть сюда у него не будет. – Эй, братья и сестры! Довольно дрыхнуть и жалеть себя. К нам гости. - Ты окончательно повредился в уме, каменный? - к первому голосу присоединился второй, со знакомыми шипящими нотками. – Сюда нет хода никому. - Погоди, брат, - женский голос переливался и звенел, словно струи ручья. – Ранкагор прав. Я тоже кого-то чую. Уцепившись за слышанное не раз имя, Мальверин напряг слух, отрешаясь от боли. - Старшая сестра… Солнечный лучик… - к невидимым собеседникам присоединился еще один. Или двое, говорящие практически одновременно. – Как долго мы спали?.. - Да уж порядком, думаю, - Маль не сразу понял, что оглушительный грохот на самом деле смех. - Я здесь. Я пришел помочь, - позвал он, надеясь, что его тоже услышат. Ответом была тишина, напитанная все возрастающим изумлением. Ощутимая внутри темницы сила словно медленно стряхивала дрему. Показалось или камень немного потеплел. - Действительно, дитя старшей сестры. Как ты нашел нас, маленький лучик? - И зачем? Мы заточены здесь уже много веков… -Мы выбрали свою участь, давая возможность сестре сохранить остатки мира… - Забвение, чтобы жили наши дети… Голоса наслаивались друг над другом, порождая тяжелый гул в голове. - Я пришел вас освободить, - отчаянно выкрикнул Мальверин, налегая на камень и осознавая тщетность своих усилий. – Вас не забыли. Нашему миру снова грозит беда. И я прошу вас присоединиться к нам в нашем сражении. Голоса смолкли, мгла, как живая, потекла к Малю, холодными влажными щупальцами обвивая от щиколоток до горла. Огонь внутри вспыхнул ярче, облекая носителя плотным алым коконом, отгоняя туманную тварь. Мальверин почти ослеп и оглох от боли и напряжения и не сразу понял, что на плечи легли уверенные знакомые ладони. - Снова все в одиночку, огонек, - он не мог оторвать ладони от полированного камня, не мог обернуться, но присутствие Илгая разом утишило боль, позволив сделать нормальный вдох. - Позволь нам помочь, - Маль как наяву увидел добрую и немного печальную улыбку отца. В стены темницы рядом уперлись широкие ладони Креса, тонкие испачканные не сошедшими чернилами руки Майоли и сжатые в кулаки смуглые ладони Хархи, скребанули острые перламутровые коготки Инари. - Темницу создавали чтобы удержать богов, - Лейано дышал тяжело, однако голос звучал ровно. – Я не могу рассмотреть несущую конструкту заклинания. Можно ударить чистой силой, однако ее нужно слишком много. Разве что сама Солнечная Дева смогла бы… Мальверин улыбнулся сведенными судорогой губами. Отец подал стоящую идею. Он же и сам догадывался, что одного зова будет мало. За свободу целого мира нужно заплатить соразмерную цену. Огонь вырвался наружу и устремился к небесам яркой вспышкой, разогнавшей мглу. На мгновение в сером мире вспыхнуло новое солнце. Вспыхнуло и пало на острую вершину черного камня. По полированной поверхности зазмеились трещины. - Что он делает?! Безумный… - Он ломает ее… В голосах узников слышалось волнение и радостное неверие. - Чего сидим и ждем?! – названный Ранкагором грозно взревел. – На ребенка решили свалить всю работу?! …Великан, более всего похожий на оживший валун, вскинул молот и с размаху обрушил его на стены темницы. В образовавшуюся брешь тут же вклинился заостренный щит, расширяя ее. Четерехрукий змеелюд зашипел, налегая на щит, по которому потекли водные потоки, подтачивая и истончая черный камень. Змеелюд тепло улыбнулся сестре, сплетаясь с ней хвостами, радуясь, что вновь может творить и разрушать вместе с ней. Поймал хищную улыбку шехи в кожаных доспехах и посторонился, давая место ей и ее супругу. Слаженный удар огня и двух клинков заставил камень натужно заскрипеть и начать крошиться… - Иорини, будь добра. Забери наших младших… Сейчас здесь все рухнет. Полированный монолит раскалывался, словно разом утратив целостность, но ядро темницы еще держалось. Мальверин сжал окровавленные ладони и ударил исчерченную трещинами поверхность двумя кулаками, чувствуя небывалый восторг освобождения. Он стал чистым пламенем, не сдерживаем больше границами тела, выжигающим чужеродную мерзость. И знал, что загнать обратно это пламя уже не сможет. - Снова ты на грани, сынок?       Огонь вдруг обрел форму, превращаясь в высокую женщину, виденную однажды во сне. - Мама? – Мальверин инстинктивно потянулся навстречу. – Так было нужно. Я хочу освободить… - Т-шш. Я знаю, мой маленький лучик, - Элла ласково погладила его по щеке. – Но вовсе не нужно ради этого умирать. Не позволяй себе потеряться. Вспомни, что тебя ждут и любят. - Мама, - Мальверин нырнул в огненные объятья, под ласку материнских рук, тщетно пытаясь произнести что-то еще. – Мама… - Не печалься, сынок. Я всегда с тобой, - Элла коснулась нежным поцелуем его лба. – Вы победили. Пора возвращаться. Превращение из живой стихии в живое существо было странным и мучительным. Мальверин осознал себя стоящим посреди голой равнины рядом со стремительно тающими остатками каменной темницы. - Ты жив, парень? – великан в тяжелых латах опирался на молот, прямо как на рисунках в старой книге. На грубом, словно высеченном из камня лице застыло удивленное выражение. - Вроде бы да, спасибо, - рефлекторно ответил Мальверин, оглядываясь. Ни Илгая, ни отца с братом, ни остальных рядом не было. - Не тревожься за своих спутников, - змеелюд висел на плечах хмурой шехи и ее спутника, вымученно улыбаясь. – Мы помогли им вернуться обратно, иначе бушующая здесь сила нанесла бы им непоправимый вред. Признаться, не ожидал, что наши потомки окажутся столь безумными, чтобы решиться на подобную авантюру. - Наши потомки, хвостатый – настоящие воины, - гордо заявила шеха под согласный кивок своего супруга. - Они хотят сказать, что мы благодарим тебя, лучик, - Ранкагор улыбнулся. – Тебя и всех, кто был с тобой. Расскажешь, что за беда у вас приключилась? А то мы многое пропустили за прошедшее время. - Оставьте в покое ребенка, - Иорини грациозно скользнула к брату, держа на руках крылатых девушку и юношу, хрупких и маленьких как дети. – Ему нужно отдохнуть, а нам разобраться в происходящем и встретиться с сестрой. И помочь нашим младшим. Передала свою ношу Ракнагору и приблизилась к Мальверину, одаривая теплым как гладь летнего озера взглядом лиловых глаз. - Ты потерял много сил. Позволь хоть немного отблагодарить тебя, - объятья богини напоминали погружение в то самое озеро, изгоняя остатки холода и боли. – Не спеши. Ты всегда сможешь обратиться к нам и получить ответы. Мы больше не оставим своих детей. - Спасибо, - пробормотал Мальверин, чувствуя, как некая сила стремительно тянет его обратно. Он хотел сказать еще, что они и сами не беспомощные и не собираются прятаться за спины своих защитников, но готовы сражаться плечом к плечу, и даже раскрыл рот… Водворяться в собственное тело было сродни новому рождению. По крайней мере, первый вдох дался так же тяжело, как новорожденному. Мальверин лежал на полу в старом храме, головой на коленях Илгая, и чувствовал себя восхитительно живым и свободным. - Слава Перводреву, - на бледном лице Лейано сохли дорожки слез. – Ты живой, сынок. - Братец, братец, ты как? – Майоли заглядывал в лицо, держа его руку. Его трясло крупной дрожью, голос срывался. - Все хорошо, - Мальверин вздохнул и попробовал подняться. В груди болело, словно его долго и со вкусом били, сломав как минимум половину ребер. - Куда собрался? Лежи, - у Илгая было что-то не то с голосом. Маль не успел обернуться и спросить, как его сжали в объятьях, горячечно зашептали на ухо. – Обещал же… Говорил, что не собираешься умирать… Врезать бы тебе, огонек, чтобы разум на место встал… - Обязательно, - Мальверин накрыл стиснувшие ладони своими. – Я тоже тебя люблю, Гай… Повернув голову, он осмотрел храм. Инари и Харха сидели почти в обнимку и, кажется, дремали, вымотанные ритуалом. Крес пребывал в благоговейном ступоре, глядя то на свои руки, то в небо, где солнце клонилось к закату. Встретившись взглядом с посеревшим от усталости и будто постаревшим Ивераеном, Мальверин вопросительно выгнул бровь. - С возвращением в подлунный мир, герой, - сидящий на ступенях дайне оперся спиной на стену, прижимаясь затылком к нагретому солнцем камню. – Я же предупреждал, что придется вас вытягивать. Только не подозревал, что так издалека. Не волнуйся, я скоро восстановлюсь. Хотя проспал бы неделю. - Согласен, - Крес встряхнулся, часто моргая. Подал руку Ивераену, помогая подняться. – Давайте-ка возвращаться. Опираясь на Илгая, Мальверин вышел из храма. Поднял лицо к солнцу, не в силах сдержать немного безумную, радостную улыбку. Мир не сдвинулся с места, однако изменился. Он внятно ощущал эти изменения, пока незримые для других. Боги-защитники вернулись к ним. … - Интересно, как дела у наших? – Слав повернулся, чтобы солнце не било в глаза. Ряска раздраженно закатила глаза. Этот вопрос в разных вариациях за последние пару часов Слав задал уже пару десятков раз. - Чего гадать? Ждем, - отрезала она, опираясь на копье и стирая выступивший на лбу пот. – И по сторонам смотрим. Что-то уж слишком тихо. Слав добросовестно осмотрелся и сглотнул разом пересохшим горлом. - Ряска… - Ну, чего тебе? – девушка проследила за подрагивающей рукой мужа, указывающей на болота и перехватила копье покрепче. Хотя что сделает копье против такой противницы? По болотам неспешно, не касаясь земли, шествовала женщина в белых одеждах, облекающих высокую фигуру, как клочья тумана. Кто надумал называть ее Старухой, подумалось окаменевшей Ряске. У женщины не было возраста, она выглядела юной и древней, красивой и отвратительно одновременно. - Слав, беги к храму, - одними губами произнесла Ряска, загораживая любимого собой. - Погоди, - Слав ожидаемо не послушался. – Смотри, кого она ведет. И в самом деле, за женщиной тянулась вереница Потерянных, почти неразличимых в дневном свете. Молчаливая Старуха так же неторопливо приблизилась к воротам, держа в руках маленький светильник, горящий призрачным голубым пламенем. Повинуясь жесту страшной гостьи Ряска и Слав одновременно отступили, с замершим сердцем глядя, как женщина проходит сквозь арку и растворяется, ступив на первую ступень лестницы. Потерянные следовали за ней и на их искаженных злостью, тоской и вечной мукой лицах проступало облегчение, словно закончилась бесконечная пытка. Ступая на храмовую лестницу они на мгновение превращались в тех, кем были при жизни, и растворялись в солнечном свете с улыбками. Последний призрак задержался у входа в арку, обращаясь темноволосой женщиной с зелеными глазами. Прикоснулся прохладной ладонью к щеке примерзшей к земле Ряски и прижал ее к груди, будто прося прощения. - Думаю, у них все получилось, - прохрипел Слав, и Ряска едва нашла в себе силы кивнуть.

***

В комнате с зеркальными стенами дайне, некогда бывший величайшим магом Стоцветного леса, прижал ладони к лицу и завыл, пугая своих стражей. Из незрячих глаз неудержимо лились слезы, не облегчая осознания того, какую страшную ошибку он совершил. Загордился, решил все сделать сам, и в своей гордыне разрушил все. Отказался от пути, по которому хватило мужества пройти совсем юному Мальверину. И искалечил жизни всех, кто был когда-то дорог. - Лейано! Элла! Прошу… Не прощайте меня… Никогда не прощайте…