Вслепую. На ощупь

Уилл лежал на спине на кровати в комнате Ганнибала, сложив руки на животе. Он был неподвижен, дышал медленно и глубоко. Уилл представлял, как Ганнибал убивал своих жертв, доставал их органы, готовил и внимательно следил за тем, как ещё одна его жертва поглощает их. Он представлял, как склоняется над тарелкой, как отправляет в рот кусочек ещё недавно живого человека, как мерно движется его челюсть, пережевывая. Рот Уилла наполнился слюной, как у убийцы, наблюдавшего за этим. Ганнибал следил за ним неотрывно, когда они были вдвоем. И потом они одновременно сглотнули, их кадыки синхронно вздернулись и опустились. Сколько раз он занимался каннибализмом? Ответит ли Ганнибал, если его спросить? Уилл вспомнил, как наткнулся в холодильнике на почки. Он может предположить, кому именно они принадлежали. А тот язык адвоката, который они съели вместе с Джеком? Но Уилл испытывал тревожное облегчение от того, что это все же была не Тао Окамото. Ганнибал остановился на пороге своей комнаты. На подушке выделялась вмятина явно от чьей-то головы, а покрывало слегка собралось складками в ногах. Он вернулся на лестницу и глянул вниз на Уилла, который, полулежа на диване, в наушниках осваивал новый телефон. Ганнибал вернулся в комнату и наклонился к подушке. От нее слышался запах дешевого одеколона, который Уилл снова начал использовать. Он стал отстаивать личные границы. Это некомфортно, но хорошо — значит, он планирует здесь задержаться. — Скажи мне, что это на один раз, а не навсегда. — Ганнибал, мне кажется, это ожидаемая реакция. — Но я не люблю вегетарианцев. — Тем лучше для меня, — ухмыльнулся Уилл. — Это оскорбительно. — Может, после всего, что ты сделал, ты заслуживаешь немного оскорблений? Ганнибал издал невнятный звук недовольства. — Я пойду на это, чтоб показать свое хорошее отношение к тебе, что поможет нам наладить взаимоотношения. — Ты озвучил это на случай, если я сам не понял бы? — Завтра я могу сделать сырный крем-суп и фалафель. Уилл собрал остатки овощей и отодвинул тарелку, на которой остывала куриная отбивная. — Скажи, ты жалеешь, что не оттяпал от меня кусок, когда была возможность? — Ох, Уилл, все твои беды от того, что никто не научил тебя не задавать вопросы, на которые ты не хочешь знать ответы. — Ну, спасибо, что просветил. Я-то думал, это от того, что я не умею выбирать друзей. Свежевыбритый Уилл лежал на кровати Ганнибала, сложив руки на животе. Грэм прекрасно знал, что в нем самом есть все, что необходимо для порождения убийства. Но и для милосердия. По крайней мере, было раньше. Отслеживая свои чувства, он начал беспокоиться, не забыл ли какие-то важные «детали» при сборке себя в подобие единого целого. Уилл прошелся пальцами по шву футболки, пытаясь нащупать отходящую нитку. Найдя такой огрех производства, он оторвал кусочек и положил рядом с собой. Затем повернулся на бок и прижался лицом к подушке. Отстаивание своих границ — это хорошо. Залезать в чужие — плохо. Но что Уилл вообще делает здесь в его комнате? Уже третий раз за неделю, приходя с работы, Ганнибал обнаруживает те или иные следы пребывания соседа у себя в комнате. В этот раз, поправляя покрывало, он вообще обнаружил нитку от голубой футболки, в которой Уилл сегодня выходил его встречать. Снизу раздался воодушевленный голос соседа: — Ты представляешь, я могу смотреть фильмы! Тифлокомментирование адаптирует кино для слепых. Можем посмотреть что-нибудь. Если, конечно, ты выдержишь полтора часа ненужного тебе голоса диктора. Отходя ко сну, Ганнибал обнаружил, что стойкий запах одеколона на этот раз не выветрился. Даже смена наволочки не смогла решить эту проблему до конца. Засыпая, Ганнибал ощущал запах Уилла рядом с собой. И, может, поэтому ему снились неприличные и слегка кровавые сны. Следующим утром Ганнибал выглядел несколько помятым до первой кружки кофе. Он не любил вставать поздно даже в выходные, но выспаться ему не удалось. Это слегка раздраженное настроение укрепило желание выяснить, чем таким регулярно занимается Уилл Грэм в одиночестве в его комнате. Для этого нужно было дать ему почувствовать себя дома свободно. Ганнибал включил мелодию своего звонка, затем сделал вид, что взял трубку, и вышел в соседнюю комнату для разговора. — Боюсь, пробный просмотр фильма придется перенести. Меня попросили о срочном сеансе, а этот человек мне не безразличен. — Съел бы его? — Твои манеры хуже некуда. Я уеду часа на два. Посмотрим фильм, когда я вернусь? Уилл кивнул. — Я могу купить по дороге чего-нибудь для тебя. — Попкорн? Ганнибал тяжело вздохнул. Уилл проверил, что дверь за соседом заперта, широко открыл окно в гостиной и отправился на кухню. Стаканом воды он запил синюю таблетку, полученную у доктора. В целом, около сорока минут у него точно были свободны. Уилл обдумывал, есть ли тифлокомментирование к порнографии и нужно ли оно. Но, обладая хорошей фантазией, он предпочитал прибегать к ней, нежели к сомнительной актерской игре. Через полчаса, раздевшись до белья, Уилл прикрыл дверь в комнату Ганнибала, оставив небольшую щель, и влез на его кровать. На подушке была новая наволочка. Она пахла свежестью, а запах его одеколона выветрился. Уилл так давно не мастурбировал, что в пору забеспокоиться, не забыл ли он, как это делать. И в былые времена собственное либидо не представлялось ему агрессивной силой, не поддающейся контролю. А последнее время жизненные обстоятельства как-то не способствовали сексуальным желаниям. Однако сейчас Виагра помогла ему прийти в боевую готовность. Член быстро отозвался на ласки, хотя Уилл ещё обдумывал, было бы менее неуместно представлять в сексуальных фантазиях Алану или своего психотерапевта. Так как он никогда не видел Тао Окамото, он мог примерить её голос к любому телу, к любому лицу. Даже к Алане. Уилл вздохнул, устав от собственных мыслей. Без таблетки он бы настраивался на нужный лад гораздо дольше. Приведя в порядок сексуальные фантазии, он замедлил темп движений и плотнее обхватил член. Через некоторое время сдерживаться стало сложно. Хотелось уже ускориться и довести себя до оргазма. Яички Уилла поджались к телу и, в общем-то, были уже давно готовы, но сам он медлил и оттягивал разрядку. За собственным шумным дыханием он чуть не пропустил тихое поскрипывание коридорной доски. Сердце забилось быстрее, и от переключившегося внимания его эрекция стала бы спадать, не поддерживайся она таблеткой. Уилл расслабил мимические мышцы и стал вслушиваться в мерное постукивание шнурка управления жалюзи. Когда Ганнибал приблизился к двери и закрыл собой щель, сквозняк из гостиной иссяк, и стук прекратился. Хозяин дома потерял свое хладнокровие и невольно приоткрыл рот. Он был готов ко многому. Что Уилл расставляет в его комнате камеры видеонаблюдения, что он обыскивает его вещи, что он — почему бы и нет — пропитывает каким-нибудь ядом его постельное белье. Но застать своего соседа дрочащим у тебя на кровати было слишком неожиданно. Розовая головка члена мелькала, высовываясь из кулака. Уилл выждал несколько секунд и негромко произнес с полустоном: — Ганнибал. Уилл ярко представлял, как от этого зрелища у его соседа расширяются зрачки и учащается дыхание. И, хоть он и ожидал этого, все равно чужие прикосновения возникли слишком неожиданно. Ганнибал сел на край кровати, поставив руки с двух сторон от тела профайлера. Уилл попробовал сесть и отодвинуть Ганнибала, упершись ему в грудь ладонями: — Это не то… Я не… Ганнибал почувствовал, как намокает его рубашка под правой ладонью Уилла, впитывая предэякулят. — Заткнись, — Ганнибал опустился ниже и сильно прикусил плечо профайлера, не отпуская, пока тот не начал поскуливать. Он посмотрел на не спадающую эрекцию, и остановил тянущуюся к ней руку Уилла. Ганнибал оставил несколько поцелуев на торсе профайлера, двигаясь вниз. «Это нехорошо» — подумал тот за пару секунд до того, как его член оказался в потрясающем жаре и влажности чужого рта. От неожиданности и приятности ощущений у Уилла вырвался стон. Он поднял руку, надеясь спрятать за ней лицо, но её поймали и зафиксировали на матрасе жесткой хваткой. Уилл представил, сколько людей сожрал этим ртом Ганнибал. «Боги, я позволяю маньяку делать мне минет!» Он понимал, что одна неожиданная мысль в голове Ганнибала, одно сильное движение челюстей — и это будет последнее, что его член почувствует. И все же это было невероятно приятно. Чужие горячие ласки, пошлые звуки. Уилл чувствовал, как от румянца его щеки пышут жаром. «Это надо прекратить быстрее, пока я не кончил. Пожалуй, я бы предпочел, чтоб каннибал не доводил меня до оргазма. Мне с этим жить ещё потом». Но его рука оставалась беспомощной в прочном захвате. Тогда он еле слышно произнес: — Ганнибал, поцелуй меня. Он сам был не меньше Ганнибала удивлен таким поворотом событий. Член ощутил контрастную прохладу воздуха, когда его выпустили изо рта. Ганнибал двинулся вверх, расстегивая собственную рубашку. Освобожденную руку Уилл запустил под подушку. Когда их губы соприкоснулись, его сердце билось так быстро, что риск инфаркта затмевал опасность быть пойманным. Уилл обхватил ладонью под подушкой слегка изогнутый шершавый корпус электрошокера. Сперва по телефону он попросил у Джека оружие. Понятное дело, в его состоянии не было и речи о том, что ему доверят огнестрел, но нужно начинать с большего, если хочешь что-то конкретное. Уилл колебался всего секунду, а потом совершил резкое движение рукой, и зубцы электродов уперлись в солнечное сплетение Ганнибала. Электрическая дуга выстрелила в чувствительную область, и напряжение в 90 000 киловольт ударило в мышцы. Ганнибал вскинул голову, сжал зубы и издал болезненный стон. Он попробовал отклониться назад, но перегруженные импульсами мышцы конвульсивно сокращались, не поддаваясь желаниям мозга. Вдобавок, Уилл положил вторую руку на плечо соперника, притягивая к себе, вдавливая в его тело электрошокер. Уилл считал про себя секунды, чувствуя, как пальцы Ганнибала подрагивают на его плече. Он тоже сжал зубы, словно ощущал ту боль, которую причинял. У Ганнибала свело скулы от того сонма разнообразных болевых ощущений, который он испытал перед тем как на четвертой секунде его тело обмякло и рухнуло на Уилла, выбивая воздух из его легких. И все же для верности Уилл отсчитал ещё две секунды, прежде чем выключил электрошокер. Он не без труда скинул с себя потерявшего сознание соперника, и тот упал на спину рядом. На бледной коже живота Ганнибала проступило обширное красное пятно. Уилл тяжело дышал, но его руки даже не подрагивали от эмоционального напряжения. Успокоив дыхание, он поднялся с кровати, заправил в белье все еще напряженный от виагры и влажный от слюны член, взял с собой электрошокер на всякий случай и спустился на первый этаж. Из стойки для ножей он вытянул один и осторожно проверил подушечкой пальца остроту. Безупречная, как и все, что касалось готовки Ганнибала. Уилл вернулся в комнату и передвинул тело соседа поперек кровати так, что от колен его ноги свешивались вниз. Затем он снова ушел. На этот раз в ванную в поисках аптечки. Оттуда он принес жгут и затянул его над левым коленом Ганнибала. Взявшись за нож, он спросил себя, неужели ни одна эмоция в нем не противится его действиям, не боится его намерений. Он кивнул сам себе и опустился на одно колено. Ещё чувствительный член терся о белье. Уилл положил стопу Ганнибала пяткой себе на колено, приставил лезвие к ахиллову сухожилию и в два сильных движения перерезал его. Он прощупал пальцами рану, убеждаясь в полном разрыве. Пальцы стали скользкими от теплой крови. В комнате начал раздаваться специфический запах. Уилл слегка задумчиво слизнул жидкость с пальца, но нет, у свободы или мести не появилось особого вкуса, только металлический оттенок на языке. Уилл приказал телефону набрать номер Ганнибала и молча дождался перевода на голосовую почту. «Стало быть, наши игры подошли к концу. Не могу сказать, что ты был плохим соперником, однако однажды вдали от тебя я смогу забыть твое лицо, потому что ничто визуально не напомнит мне о тебе. Мое же будто высечено у тебя в мозгу, верно? Будешь смаковать мои эмоции, пока не доведешь себя до безумия. Мы больше не встретимся. — Уилл перевел дух. — Итак, у тебя есть несколько вариантов. Во-первых, ты можешь сказать, что нападение на тебя — моих рук дело. И даже предъявить эту запись в качестве доказательства. Но тогда все узнают, что ты и есть Потрошитель и несколько раз напал на меня. И даже если этого не хватит для уголовного дела, спокойной жизни от ФБР тебе не дождаться. Во-вторых, ты можешь сказать, что это дело рук Потрошителя. Что он покалечил тебя, а меня убил и труп, видимо, забрал с собой. Таким образом, искать меня бесполезно, а Потрошитель канет в небытие. Из тебя он теперь не самый ловкий выйдет, да и легенду поддерживать надо. И, наконец, ты можешь сказать, что я собрался и тайно уехал, желая скрыться от этого маньяка, Джек не станет преследовать меня. А травму ты получил, скажем, от грабителей на улице. Верю, что ты придумаешь что-то правдоподобное. Я знаю, ты будешь лелеять воспоминания обо мне, переслушивать это сообщение, однако это больше не трогает меня. Ты можешь искать меня, можешь потратить на это остаток своей жизни, но не думаю, что ты справишься. Но лучше оставайся здесь, не переезжай, и, может, я когда-нибудь пришлю тебе открытку со своим фото. Меня ждет Европа. Или Новая Зеландия. Или даже Россия. Я могу и просто перебраться в другой штат. Прощайте, Ганнибал Лектер. Приятного пробуждения».