Вслепую. На ощупь

Неделя прошла или даже скорее проплыла медленно и спокойно. Уилл много спал и мало покидал свою комнату. Как и много месяцев назад, Ганнибал готовил для двоих и поднимал порцию соседа в его комнату. Сидя один за просторным обеденным столом, он неспешно поглощал рагу. Ганнибал даже забеспокоился, не перегнул ли он палку. Резкий приступ тошноты его соседа мог быть связан с сотрясением мозга или общей эмоциональной перегрузкой, однако, если это вызвано появившимся паническим страхом близости другого человека, это не пройдет так быстро. Ганнибал несколько раз проверял, подкрадываясь к комнате Уилла, но тот действительно спал. Иногда его приходилось даже будить к обеду. Однако аппетит сохранен — это хороший показатель. Сперва Уилл представал перед Ганнибалом как сомнамбула, словно ни минуты не находился непосредственно здесь. Они почти не общались, не считая благодарностей за еду и взаимных пожеланий приятного аппетита. Еда стала их основным связующим звеном. Когда Ганнибал уже разместил на подносе вечернюю порцию для соседа, он услышал шаги на лестнице. Побритый и, возможно, даже слегка причесанный Уилл в бежевой футболке и клетчатых домашних штанах прошествовал к обеденному столу и занял свое привычное место. — Отлично пахнет, — сообщил он. — Это телятина, тушеная в пиве, — буднично ответил Ганнибал, словно не был удивлен. — Соус вышел бесподобный. И с того вечера все потекло как прежде. Или почти все. Физически Уилл чувствовал себя хорошо. Он достаточно быстро пошел на поправку, и никаких осложнений не наблюдалось. Более того, Уилла перестали мучить кошмары. Они исчезли вместе с неизвестностью. Осталась мрачная, но спокойная уверенность. Обретший лицо силуэт перестал являться по ночам. Впрочем, и спать по ночам Уилл стал меньше. Ганнибал временно прервал свою практику, оставаясь дома. На какое-то время Уилл поменял режим бодрствования, потому что ночь давала больше свободы. Теперь он весь обратился в слух. Он знал, где в коридоре второго этажа поскрипывает доска, что от сквозняка с первого этажа шнурок управления жалюзи негромко постукивает по стеклу, как мерно дышит во сне Ганнибал. Несколько ночей назад Уилл просидел у приоткрытой двери его спальни не меньше часа, прежде чем решил, что спуститься вниз будет безопасно. Разве люди не предпочитают закрывать дверь в комнату на ночь? Уилл не мог отделаться от мысли, следит он или сам выслеживаемый. Он прокрался на кухню и каменными от напряжения пальцами вытащил из банки с рисом свой телефон. Если бы Уилл верил в Бога, тот момент, когда он зажимал кнопку включения, был бы идеальным для молитвы. Он испустил выдох, когда из зажатого пальцем динамика послышалась приглушенная приветственная мелодия. Карманов на пижамных штанах не было. Уилл спрятал мобильный подмышкой под футболкой, сначала отправился в ванную и, неплотно закрыв дверь, шумно спустил воду. Только потом он вернулся к себе в спальню. Когда Уилл вернулся к более или менее активной жизнедеятельности, Ганнибал решил возобновить практику. Может, вначале он будет уходить и не на весь день, но значимость денежного достатка никто не преуменьшал. — Я заказал новый мобильный для тебя. Его привезут через пару дней в магазинчик на соседней улице, сходим туда вместе. Если что-то понадобится срочно — звони с домашнего. — Я постараюсь справляться сам, чтоб не отвлекать тебя на работе. Ты же настоящий специалист в своем деле. Когда Уилл открыл дверь, над ней негромко звякнул колокольчик, а из помещения повеяло прохладой кондиционера. В нос пробрались необычные запахи: моющих средств с легкими отдушками, красок и лака для волос. Мерно гудел фен. — У меня запись на 11, — произнес Уилл, ни к кому конкретно не обращаясь. — Мистер Грэм? — звонкий женский голос раздался с правой стороны, Уилл на него обернулся. Неудобное кресло, плотно обхватывающая горло накидка, жужжание машинки. Пряди волос соскальзывали по ткани, и кожа головы начинала острее ощущать прохладу. Перед уходом Уилл провел ладонью по короткому «ёжику» волос, принимая работу парикмахера, и одобряюще улыбнулся. Это позволяло ощутить себя в большей безопасности. Уилл ненавидел то бессилие, с которым ты поддаешься, когда кто-то тянет тебя за волосы. Больше их не использовать в драке. Теперь он спешил на встречу в десяти минутах ходьбы. Все нужно было организовать быстро, чтоб его длительное отсутствие не вызывало подозрений. А на обратной дороге ему предстояло потратить какое-то время на посещение врача. Слегка сыграть на своем увечье, возникших комплексах да ещё приврать про страстную любовь. Джек был угрюм. Это Уилл мог определить по голосу. Слова будто не хотели покидать горло хозяина, и он выдавливал их грудной клеткой. И, хотя Джек частенько бывал угрюм, в этот раз он даже пропустил вежливые приветственные вопросы и не сделал паузу для заказа кофе. — Это, знаешь ли, против правил. Я не могу снабжать тебя такими вещами. И ты больше не полевой сотрудник, у меня для этого нет ни документов, ни протоколов. — Джек, я все понимаю, — вздохнул Уилл. — Мне и самому неловко просить тебя об этом. Честно говоря, не думаю даже, что я когда-либо воспользуюсь им. У меня возрастает тревожность, — Уилл слегка сдвинул брови, опустил лицо и произнес чуть тише. — Думаю, мне стоит найти психотерапевта… В ответ он услышал вздох, выражающий не то удивление, не то облегчение. — Я чувствую свое бессилие, понимаешь? Ганнибал так старается для меня, а как я могу защитить его? Возникни какая-то проблема, я буду обузой, не смогу помочь другу, прикрыть его. Потрошитель залег на дно, но кто знает, на сколько. — Уилл сделал паузу. — Я благодарен, что ты тоже не оставил меня, Джек. Твоя помощь очень важна для меня. Не нужно даже обладать особой эмпатией, чтоб сыграть на чувстве вины Кроуфорда. Уилл получил, что хотел, и, считая, что хорошо отыграл, не чувствовал себя униженным. Джек остался в кафе один в смятении. Тот звонок Уилла был неожиданным — он надолго пропал из виду. У Джека было плохое предчувствие. То сосущее чувство под ложечкой, когда ты не можешь ответить себе на вопрос, что идет не так. Он был опытным агентом и обычно верил своей интуиции, однако, с этими двумя ни в чем нельзя быть уверенным. Они связаны каким-то особенным образом, хотя Джек и не знал, каким. Будь у них созависимые отношения, будь они врагами или даже, не дай Бог, любовниками — сам черт не разобрал бы, что к чему. Вернувшись домой, Уилл обнаружил, что пришел не первым. Ганнибал, собиравшийся укорить его в неожиданном исчезновении, замер при виде соседа и несколько секунд оценивающе осматривал коротко бритый «ёжик» волос. Высокий лоб оказался открыт и слегка менял форму лица. Вместе с завитками каштановых волос исчезла некая мягкость черт. Ганнибалу доставляло особое удовольствие цепляться за эти пряди, сжимать их в кулаке или лишь представлять это. Но свое недовольство он выразил одной нейтральной фразой: — Мне нравились твои волосы. — Сочувствую. — А что мне не понравилось, так это куцая записка на кухне, — сменил тему Ганнибал. — Извини, мне как-то не очень удобно расписывать свои планы на 3 листа. Я же сказал, что вернусь не поздно. И вот я здесь. Уилл начал слегка нервничать. — Я запустил волосы. Ухаживать за ними стало неудобно, да и в зеркале прическу не уложишь. Я думаю, так лучше, — он пожал плечами и отвернулся от собеседника, проходя в кухню. — Мне звонил Джек, — прилетело в спину. Уилл чуть не запутался в ногах. Он подумал, это удачно, что его лица не видно, ведь оно наверняка побелело. «Чертов Джек не может держать язык за зубами». — Да? И что он хотел? — Уилл спокойно дошел до вазы с фруктами и взял оттуда яблоко. Оно пахло сладко, как пахнут спелые красные плоды без кислинки. — Сказал, ты беспокоишься за меня. — Ещё бы, после того как к нам вломились. — Так что, решился ему рассказать? — Нет, ничего конкретного. — И что тогда ты хотел? Уилл откусил от яблока, давая себе время. — Просил организовать слежку. — Как трогательно, что ты так беспокоишься обо мне. Хочешь привлечь ко мне внимание, Уилл? — Ганнибал подошел ближе. — Джек согласился? — Конечно, нет. Он сказал, что у меня паранойя. — Мне он сказал то же самое. Так что же ты задумал, Уилл? Ганнибал сделал шаг навстречу собеседнику, положил ладонь ему на загривок и наклонился так близко, что от его выдоха кожа Уилла покрылась мурашками. — Долго мы будем притворяться? Уилл сглотнул, но не дал тени страха лечь на свое лицо. — О чем ты? — Ты собран, ты осторожен, ты внимателен. Ты знаешь. — О чем, черт подери, ты говоришь? — Уилл сбросил с себя руку Ганнибала и сделал шаг назад, упершись бедрами в столешницу. — Тебе бы потренировать удивление перед зеркалом. Ганнибал начинал терять терпение. Он ждал этой минуты так долго, что больше не желал промедлений. Он притворно вздохнул: — Сколько ещё человечины мне нужно тебе скормить, чтоб ты догадался? Уилл скривился. Он все-таки надеялся, что эта его догадка окажется ложной. — Боже, ты все-таки больной ублюдок. Уилл почувствовал, как не понравилась Потрошителю такая характеристика. Он ощущал, как за его движениями следит пристальный взгляд зверя. Он притворно устало вздохнул и поставил надкусанное яблоко на столешницу. — А ты ожидал от меня каких-то других эмоций после всего, что ты сделал со мной? — Тебе нужно было полностью распасться, чтоб воскреснуть вновь. Я разбил тебя, а теперь ты собрал себя обратно. Иным. И более сильным. Эта фраза разозлила Уилла. Он поджал губы, слегка нахмурил брови и повернул лицо в сторону Ганнибала, словно посылал собеседнику недоброжелательный взгляд: — И ты не боишься, что теперь я убью тебя? — Ты не сможешь сделать это. Мы связаны больше, чем когда-либо. Черты лица Уилла застыли от напряжения. Все в нем выказывало несогласие со всеми сказанными и всеми, что когда-либо будут сказаны, словами Ганнибала. — Последнее, что ты видел — это я. Пусть и не ясно, да, но ты ведь знаешь. И где-то в глубине себя ты уже знал. Тебе настолько нужен был друг, что ты готов был слепо довериться любому, кто тебя поймет. Но единственный, кто принимает тебя — это я. Уилл все больше распалялся, но хранил молчание. Ему претило то, что Ганнибал может быть прав. Доктор Лектер не был против злости Уилла. Гнев вызывается нападением на наши границы, он активизирует и придает сил, а именно это и было нужно Уиллу. Но об утерянных волосах соседа он сожалел. Между гневом и страхом нет противоречий, так как оба эти чувства вызываются угрозой. И Ганнибал находил выражение Уиллом этой смеси красивым. — Самое яркое, что ты способен представлять — это мой замысел. Ты можешь видеть свой страх моими глазами. Тебя еще преследует во сне едкий запах кислоты? Ты ощутил его всего на несколько секунд. Твои ноздри трепетали, вбирая обжигающие пары. — Ты связал нас силой. Эта связь похожа на удавку вокруг моей шеи. Такое ты считаешь нормальными отношениями? — Есть способы воздействия помимо жестокости. Но жестокость — это единственное, что ты понимаешь. Сколько времени должно было пройти, прежде чем ты смог бы измениться и построить полноценные отношения, похожие на то, что окружающие называют счастливыми? — А я счастлив? Я очень счастлив? Ганнибал приблизился к собеседнику, но тот махнул рукой в его сторону. — Даже не вздумай подходить. Ты убил китаянку, чтоб пригрозить мне. — Она была не слишком-то хорошим человеком. — Тебе бы пройти курс психотерапии, — выплюнул Уилл. — Отделить, отрезать от круга общения — вот первый шаг в домашнем насилии. Так что, это — то, чего хочет Потрошитель? На самом деле он просто жалкий самовлюбленный собственник и домашний тиран? — Нет, Уилл. Если хочешь, чтоб я придушил тебя или снова изнасиловал, то тебе стоит вежливо попросить об этом, а не провоцировать меня, — спокойным голосом ответил Ганнибал. Кадык Уилла нервно дернулся. Он постарался взять себя в руки и потер лоб, прикидывая, как события могут развиваться дальше. — И что теперь? — поинтересовался он у собеседника. — В духовке свинина, но ей ещё нужно минут 40. Могу предложить вина. В этой ненормальности было что-то привычное, и Уилл понуро кивнул. Ганнибал прошествовал за штопором, краем глаза присматривая за своим соседом. Тот не пытался по-тихому вытянуть нож из подставки, лишь слегка перекатывал по столешнице надкусанное яблоко. — Ты можешь уйти, можешь остаться, — продолжил Ганнибал, разливая напиток. — Можешь попробовать убить меня. — Я приму любой твой выбор. — И если он сильно тебе не понравится, ты убьешь меня? — спросил Уилл, склонив голову на бок. — Да, это возможно, — кивнул Ганнибал. Уилл хмыкнул и поднес к губам бокал.