Kill this love

      Данте просыпается от громкого стука в дверь, смотрит на часы, морщится – еще даже полудня нет! – и очень надеется, что незваный посетитель поймет немек в виде запертой наглухо двери. Но удары становятся все сильнее. Данте все-таки сползает с кровати и думает о том, что стоящий за дверью или полный идиот, или бессмертный, или и то и другое вместе – потому что Данте планирует нашинковать посетителя на мельчайшие ленточки (если только это не богатый заказчик).       — Привет, старик, — улыбается ему с порога кто-то.       Данте несколько раз моргает, пытаясь осознать, что знакомый голос и кривоватая наглая ухмылка действительно принадлежат Неро.       — Ты мне в такую рань приперся новенькую стрижку показать? – Данте чешет обнаженный живот и зевает так, что челюсть грозит вывихнуться.       — Классная, да? – Неро вовсе не смущает недовольство мужчины.       Он ловко протискивается в дверь и только тогда Данте все же замечает огромную спортивную сумку.       — Надеюсь, ты ограбил банк.       — Я решил пожить у тебя.       Неро всю дорогу репетировал речь: расписывал и раскладывал по полочкам аргументы типа «вместе можно быстрее справляться с заказами», или «я буду платить аренду», или «я умею готовить пиццу» (этот аргумент Неро считал самым надежным и безапелляционным), но стоило войти в контору к Данте, как в голове осталась блаженная пустота, да пара перекати-поле вместо мыслей. Так что язык выложил самую суть без каких-либо колебаний.       — Прости, что? – Данте почувствовал, как остатки сна слетают с него, как ледяная вода в душе.       — Сам посуди, мотаться каждый раз в Фортуну и обратно дело накладное и долгое, а Ред Грейв не так оторван от цивилизации, так что заказы выполнять проще, — зачастил Неро, — и я буду платить ренту, — закончил он свою маленькую эскападу.       — У тебя в Фортуне жена, — зачем-то напомнил об очевидном Данте.       — Кто?       — Жена.       — А! Нет! То есть да! Не совсем.       Данте выжидающе приподнял бровь. Неро чувствовал себя идиотом.       — Мы не родные… Жили под одной крышей, слухи бы пошли… — он чувствовал себя последней мямлей, но смотреть Данте в глаза и говорить о Кирие было чертовски сложно.       — То есть вы поженились, чтобы слухи не пошли? Потрясающая логика.       — Кирие то же самое сказала, — усмехнулся Неро. – Но мне это не мешало, ей тоже. Так что мы как бы женаты, но как бы нет. Так что она не будет против.       О том, что это Кирие буквально выперла его из дома, практически дав благословляющий пинок под зад, Неро решил не уточнять.       — И что это меняет? Я не горю желанием жить с кем-то под одной крышей.       “В основном потому, что не собираюсь узнавать, как быстро меня сожрет чувство вины перед Вергилием и тобой” – так и осталось невысказанным.       — Я умею готовить пиццу, — Неро достал из рукава последний козырь.       — Службу доставки еще не отменили.       — Готовить самому дешевле. И быстрее. В прошлый раз ты был в восторге от домашней пиццы. И рента. Я буду платить часть ренты.       Данте молча смотрел на племянника и дивился тому, как он теперь – с короткими волосами – похож на Вергилия, а еще раздумывал о том, как скоро он пожалеет о содеянном.       — Ладно. У меня тут не отель, уборки в номерах не предвидится. Кто что в холодильнике нашел, тот и съел. Не устраивает – выход позади тебя.       — Отлично! Где моя комната?       Данте уже жалел о содеянном – это прямо-таки личный рекорд! ***       Когда горы мусора грозили похоронить под собой Данте, контору и близлежащий квартал заодно, Неро все же решил завести серьезный разговор. Тем более, они были так вымотаны заданием, что сидели на диванах в гостиной и тупо пялились на стены.       – Слушай, старик, а как ты раньше с мусором справлялся? Потому что даже мне уже неуютно среди этой горы из бутылок и грязных тарелок. Кстати, у нас закончилась чистая посуда. Даже пластиковая. Даже не слишком грязная.       – Раньше? – Данте задумался, – раньше я не задерживался так долго в одном помещении. Обычно приходили демоны и к упаковкам от пиццы присоединялась сломанная мебель и стены. И приходилось очень быстро съезжать, – Данте обвел ленивым взглядом помещение, – так что мусор не успевал превысить критическую массу.       – И что мы с этим будем делать?       – Мы? Мне и так хорошо, – слукавил Данте. Даже он понимал, что скоро под горой мусора не сможет найти Мятежницу или Айвори и Эбони.       – Я плачу половину ренты, так что даже не пытайся перекинуть на меня всю грязную работу.       – Вы только поглядите на этого резкого и дерзкого мальца, – хмыкнул Данте, – будешь меня учить жизни, выставлю с голой задницей за порог.       Конечно же, ложь. Просыпаться с утра и натыкаться на Неро в кухне или возле уборной, знать, что он в порядке, что он рядом, чувствовать тепло под боком, когда они вот так сидят после миссий или едят пиццу и смотрят телевизионные шоу – самое чудесное, что происходило с Данте за много лет. Именно поэтому мерзкий червяк страха постоянно грыз его изнутри – тихо, почти незаметно, словно щекотка от пера где-то у затылка. Единственное, что Данте знал наверняка, он никогда не позволит, чтобы Неро пошел по стопам отца, чтобы с ним что-то случилось.       – Никуда ты меня не выставишь, – сонно вздохнул Неро и уложил голову у Данте на плече – просто и буднично.       – И вот мы в тупике.       – Тогда пусть уборкой займется тот, кто на завтрашней миссии убьет меньше демонов, – зевнул Неро и провалился в сон.       Данте хотел было взъерошить ежик коротких волос, растолкать мальца и заставить идти в постель, а не использовать его как подушку, но так и остался сидеть. Только чуть сполз по дивану, чтобы мальчишке было удобнее, да сам уткнулся ему в волосы носом и задремал, игнорируя глухую тоску, что выла и терзала изнутри. ***       – Тридцать два, – оскалился Неро кривой улыбкой.       – Сорок. А того жирного можно за десяток считать, – усмехнулся Данте.       – Что? Быть не может!       – Смирись, пацан. Я даже куплю тебе самую милую швабру в хозяйственном отделе, – Данте не собирался щадить чувства побежденной стороны.       – Смотри, чтобы эта швабра не оказалась у тебя в заднице.       – Прими поражение, как мужчина.       Неро злобно пыхтел, собирая разбросанные коробки и бутылки, морщился от отвращения, найдя носки Данте в груде корочек от пиццы, и выглядел так, что Данте глаз не мог оторвать, потому что смотреть на то, как кто-то убирает твой срач, можно вечно.       – Вон там еще коробка, – ткнул пальцем Данте, развалившийся на диване.       – Даже не думай, что в следующий раз победишь!       – Парень, у тебя и шансов нет, но так и быть, я готов повысить ставки, раз уж ты так уверен в себе. Тот, кто проиграет в следующий раз – убирает в комнате победителя.       Неро прошиб холодный пот: если Данте умудрялся так замусоривать общее пространство, что же творилось в его комнате? С другой стороны, Неро было до зуда между лопаток интересно увидеть, что же Данте там такого прячет за своей закрытой дверью, ведь внутри он так ни разу и не был, если не считать того раза, но тогда он даже ничего толком рассмотреть не смог из-за сумбура в голове.       – Ладно, только не жалуйся потом на радикулит, старикан! – Неро никогда не отличался здравомыслием.       – Пятьдесят! Ха! Утрись, старик! Я прикончил последнего.       – Пятьдесят один, – хмыкнул Данте, вскинул пистолет, и Неро почувствовал, как пуля пронеслась мимо виска, а позади раздалось булькающее чавкание.       Смотреть на издевательскую улыбку Данте не было сил, но внутри словно пузырьки лопались от бесшабашного веселья и осознания того, что Неро сможет без помех изучить всю комнату и, возможно, найти что-нибудь компрометирующее.       Когда он взялся за ручку двери, в желудке словно огромный ком желе затрясся, а пальцы мгновенно покрылись холодным потом. Это отдавало каким-то безумием. Неро совершенно не понимал, почему так реагирует.       – Чего завис, пацан? Порядок сам себя не наведет, – Данте вышел из душа в одном полотенце, прошлепал голыми пятками по полу, оставляя целые лужи воды, положил ладонь на руку Неро – желе в животе мгновенно превратилось в фейерверк из жара и чего-то еще – и повернул ручку.       Неро действительно думал, что в комнате будет феноменальный срач, но в целом она выглядела нормально (насколько это понятие применимо к Данте вообще). Одежда грудой валялась на стуле (то, что это стул, Неро понял только и-за выглядывающих деревянных ножек), кровать представляла из себя ворох мятой ткани, на тумбочке у кровати и на комоде лежали магазины с патронами, оружейное масло, упаковки из-под мармелада (мармелад? серьезно?) и жвачки, какие-то журналы и газетные вырезки и зачем-то атлас архитектурных достопримечательностей страны. На полу валялись какие-то обрезки бумаги, пара грязных тряпок, оставшихся после чистки пистолетов. И это всё?       – И это всё, – удивился Неро.       – А ты что собирался тут увидеть? – Данте перебирал вещи на стуле в поисках трусов, без стеснения сверкая голой задницей. Неро показалось, что на него вылили ведро ледяной и одновременно горячей воды. Какого черта? Неро действительно хотел что-то сказать, но в голове не осталось ни одной мысли, только голый поджарый зад Данте. Неро стоял и пялился, пока Данте рылся в куче вещей на стуле, пока открывал ящики комода и перетряхивал их содержимое, пока натягивал злополучные трусы на задницу, и пришел в себя только тогда, когда Данте к нему обернулся.       – Пацан?       – Если хочешь, чтобы я убрал этот срач, то вали уже отсюда.       Данте удивленно выгнул бровь, но подобрал первые попавшиеся штаны из вороха одежды и вышел из комнаты. Неро почувствовал, как краснота пятнами расползается по лицу. Какой же он идиот, придурок с ватой вместо мозгов.       И уборка ни черта не помогла. Комната была наполнена Данте от пола до потолка: воздух пропах его потом, кровью, оружейной смазкой и гелем для душа; всюду были его вещи, его жизнь. Пальцы у Неро подрагивали, пока он пытался найти что-нибудь компрометирующее под кроватью или на дне шкафа, потому что иррационально хотелось спуститься вниз и заставить Данте испытывать неловкость. Но ничего странного Неро так и не нашел, отчего стало вдвойне обидно.       Уборка для Неро практически превратилась в рутинное дело, пока однажды вечером Триш и Леди не обменялись заговорщическими взглядами и не предложили ему сыграть с Данте в покер, пока сам Данте не мог их слышать из-за телефонного разговора. И, хвала небесам и преисподней, это сработало! Данте с ослиным упорством пытался отыграться и проиграл Неро четыре недели уборки. И Неро было ни капли не стыдно.       Через четыре недели унижений через уборку Данте все же решил пойти на компромисс, и они весь вечер составляли график дежурств. Уборку собственных комнат единодушно решили оставить за собой.       – Знаешь, я надеялся найти у тебя в комнате что-нибудь мерзкое. Типа странной порнушки для стариканов или чего-то такого, – усмехнулся Неро.       – Будто бы я оставил бы свою порнушку и тебя в одной комнате, – заливисто рассмеялся Данте.       Неро захотелось его укусить. В подрагивающий от смеха кадык. А потом зализать место укуса. И это было самым сладким и самым несбыточным желанием в его гребанной жизни. Как же он вляпался, как же он чертовски вляпался.