С его стороны, с её стороны

Просторный зал был полон света, блеска роскоши и пёстрых, кружащихся в хороводе танца цветов, от обилия которых рябило в глазах и кружилась голова. Плавная музыка лилась из-под смычков и струн придворных музыкантов, расставленные у витражных окон столы были сервированы изысканными закусками и редкими винами, привезёнными в подарок королевской семье из самых дальних уголков света. Под стать событию были и гости, разодетые в расшитые золотом шелка и бархат, сверкающие драгоценными камнями и кичащиеся перьями причудливых птиц на закрывающих лица масках и головных уборах. Это было великолепие, достойное королевского двора. Роскошь, позволить которую могли себе лишь немногие люди в королевстве, в большинстве своём с самого детства знающие друг друга в лицо. Наверное, именно поэтому маскарады были столь популярны, позволяя пусть на единственную ночь в году, но всё же заменить одну маску на другую, из ткани или металла. Глядя на медленно танцующие под нежную музыку пары, на щебечущих тут и там у столиков юных дам и кавалеров, на почтенных матрон и статных лордов, я не мог не подумать о том… …Что если у них есть столько лишних денег, чтобы тратить их на подобную безвкусицу, а не устранение последствий недавних голодных бунтов, то они могли бы просто отдать их мне, а уж я-то нашел бы им более достойное применение. Медленно идя вдоль линии нарядных гостей, я неторопливо высматривал ту одну, из-за которой оставил свою марку и проделал путь в почти три сотни миль через порой откровенное бездорожье восточной части королевства. Я знал, что и сам привлекаю к себе внимание. Хотя это и был бал-маскарад, пусть все присутствующие и были обязаны носить маски, но на самом деле это было просто игрой, притворством, и не более того. Зачастую бархат или серебро прикрывали лишь часть лица, порой даже одни только глаза, но, даже если маска и костюм были полными — как знающие друг дружку с детства гости могли не узнать друг друга если и не с первого взгляда, то с первого слова уж точно? Но меня они не узнавали, да и не могли узнать. Я их тоже, но, право же, никто из них и не был важен этим вечером, сколько бы титулов не стояло за их именами. В расшитом золотой вязью черном и пурпурном плаще, с закрывающей всё лицо белой улыбающейся маской и шляпе-треуголке, дополненной пышным пером южной птицы — я был воплощением образа таинственного незнакомца, словно сошедшего с театральной сцены или со страниц романтической новеллы. Когда мой портной узнал об этом моём заказе, то едва не рухнул в обморок от неожиданности, удивлённый столь нехарактерной для меня расточительностью. Стоил ли костюм на один вечер той суммы, которую пришлось на него потратить? Конечно же, нет. Но всё же он был необходим, чтобы присутствовать сегодня на балу в королевском дворце. Даже интересно, сильно ли удивился Его Величество, когда узнал, что отправленное им из обязательной для лица его достоинства вежливости приглашение было принято? Ах, мне даже жаль, что я не мог видеть его лица в тот знаменательный момент! А королева? Высматривала ли она сейчас в толпе своего пасынка? Но вот и юная леди, которую я искал. В пышном алом платье с дерзким вырезом-декольте, легкая маска на её глазах даже и не пыталась скрыть их невозможный красный цвет, а жемчуг бус только привлекал внимание к небольшой родинке на бледной коже шеи. Её светлые, цвета спелой пшеницы волосы были собраны в элегантную прическу, блестя рубином в платиновой заколке — подарком самой королевы, её двоюродной тёти, на четырнадцатилетие девочки. Никто не смел подойти к ней, словно боясь уколоться об острые шипы, и она стояла совсем одна перед движущимися в ритме танца парами, рассеянным взглядом смотря перед собой на юношу и девушку, что стали сенсацией этого бала. Они и в самом деле отлично смотрелись вместе, как и ожидалось от сказочного принца и его будущей принцессы. Она была хороша собой, неброской, но свежей красотой, как спелое яблоко, так и готовое упасть тебе в руку. Каскад её длинных русых волос едва-едва сдерживала простая голубая лента, под стать её глубоким глазам, а дешевое, но великолепно сидящее на ней платье резко выделяло её на фоне прочих гостей вернее любых драгоценных побрякушек. И принц ей под стать — высокий, статный блондин в шитом на манер военного мундира костюме, он смотрел на неё не отводя глаз, аккуратно, словно готовую разбиться от малейшего неосторожного движения фарфоровую куклу, ведя за собой в танце. Глядя на них мне хотелось смеяться в голос. Принц, таким взглядом смотрящий на другую девушку на глазах собственной невесты — разве это не забавно? На самом деле, нет, ничуть. Даже зная наперёд, что для них всё закончится «и жили они долго и счастливо», я всё равно не мог понять наследника престола, игнорирующего дочь герцога и волю своих венценосных родителей ради взявшейся из ниоткуда дамы — ведь к этому моменту в истории никто ещё ничего не знает о её настоящем происхождении. С другой стороны, кто я такой, чтобы судить его? Ведь я и сам здесь с самой что ни на есть корыстной целью. Дождавшись конца танца и перед самым началом нового, я подошел к деве с пшеничными волосами и протянул ей свою руку: — Могу ли я пригласить вас на следующий танец, моя прекрасная госпожа? Она подняла на меня удивлённый взгляд своих алых глаз. Алых, как у полулегендарных правителей древности. Именно из-за этих глаз она стала невестой кронпринца, и именно эти глаза должны были стать её погибелью. Она, конечно же, не узнала меня, не посещавшего столицу более десяти лет, и наверняка решила, что и я не узнал её, отчего и решился пригласить на танец ту, кому обещано однажды стать женой нового короля. Девушка вновь посмотрела на остановившуюся перевести дыхание пару, затем вновь на меня, и ответила: — Вы можете. Я улыбнулся под маской своими изуродованными губами и бережно вложил её нежную ладонь в свою, скрытую под тканью перчатки. Да, это было не очень-то вежливо с моей стороны, но не думаю, что хоть кому-то на балу будет приятно смотреть на то, что за нею скрыто. Заиграла музыка и начался очередной неторопливый танец, позволяя уверенно вести даже мне, несмотря на всю мою неопытность. Впрочем, даже если я и допустил бы ошибку, моя леди наверняка бы даже не заметила, поскольку всё это время взгляд её был прикован не ко мне, но к своему возлюбленному принцу. О, как же она наверное хотела, чтобы он обратил на неё внимание хоть сейчас, когда её держит в своих руках другой. Как же отчаянно она жаждала разжечь в нём ревность, пускай даже злость — всё, что угодно, кроме этого равнодушного, пустого, словно бы даже не замечающего её взгляда! Но принц был целиком поглощён своей партнёршей, не видя кроме неё никого: ни собственную невесту, кружащую в танце с незнакомцем, ни осуждающих взглядов родителей, ни скандально перешептывающихся гостей бала. Да, так всё и должно быть по сценарию вэб-романа, прочитанного мною давным-давно, в ином месте и в иное время. Многое уже изменилось, но многое изменить не получилось, словно некая неодолимая воля раз за разом направляла события по нужному ей руслу. И это было тревожно. Нашел ли он себе иной, более сговорчивый сосуд? Насколько далеко простирается его влияние? Что же мне нужно сделать, дабы наверняка отвести древнее проклятие, тысячелетия ждущего своего часа под холмами и болотами Финстермарка? Ведь мне совсем не хочется быть условием того самого «долго и счастливо». И потому я здесь, держу за руку одну из ключевых фигур грядущего бедствия, ещё и не подозревающую, что она стала заложницей обстоятельств, уже почти никак от неё не зависящих. Постепенно наш танец ускорялся, движения становились более быстрыми, более резкими, более страстными, уверенно ведя к стремительно приближающейся кульминации. Я помнил этот момент в новелле, но должен был убедиться, что всё пройдёт именно так, как и должно, что не будет никаких неожиданностей, а потому ещё немного ускорил темп, чтобы в нужный момент оказаться в нужном месте. Взвизгнули скрипки, резко, на высокой ноте завершая мелодию, будто резанув струнами по разгоряченным танцем нервам. Я замер спиной к открытому балкону и немного сместился в сторону, позволяя на голову уступающей мне в росте девушке заглянуть мне за плечо. Я не мог видеть её лица, но почувствовал, как она вздрогнула, испуганной птицей затрепетала в моих руках, заворожено смотря на то, как рассыпаются прахом её детские мечты. Лишь когда десятки глаз устремились мне за спину, я позволил оглянуться и себе. Приобняв свою спутницу за талию, наследный принц прильнул к устам самозабвенно опустившей веки девушки глубоким поцелуем, под властью момента игнорируя всё на свете, все обеты и приличия. Воистину, так бывает только в красивых сказках, ибо лишь сказочный принц может быть таким сказочным болваном. И, тем не менее, сказка эта довольно мрачная, и не всех героев ждёт в конце хороший финал. Наверное, именно поэтому сей принц меня так неимоверно бесил. Что ж, хоть в этом мы с оригинальным маркизом были похожи, хотя я, конечно же, не собираюсь устраивать конец света, чтобы отомстить сводному брату и мачехе за детские обиды. Но если бы всё только было настолько просто! — С вами всё в порядке, моя госпожа? — Спросил я замершую девушку. Она не ответила, и, лишь когда я слегка сжал её ладонь, слабым голосом едва слышно произнесла: — Я… простите, мне- мне нужно отойти. Мне немного нехорошо. — Мне проводить вас? — Благодарю, но не стоит, — уже взяла себя в руки она. — Жаль. В таком случае, до скорой встречи, моя прекрасная госпожа. — Прощайте, добрый господин. Она ушла, так ни разу как следует и не взглянув на меня, и явно не приняв мои слова близко к сердцу. И зря, потому что я был более, чем серьёзен. Наивная леди, с малых лет знающая, что она помолвлена с кронпринцем, что однажды она станет королевой и матерью будущего монарха, как её обожаемая тётушка. Принц был первым сверстником противоположного пола, который улыбнулся ей, первым, кто взял её за руку, ему принадлежал её первый робкий танец и это им были произнесены первые услышанные ею комплименты. Для принца она была очередным зрителем, перед которым он играл тщательно поставленную репетиторами роль. Для светловолосой дочери герцога он был целым миром. Если верить книге, то до этого момента она пусть и всячески ставила из ревности палки в колёса главной героине, но никогда всерьёз не думала, что её статусу может что-то угрожать. Вот почему она сорвётся, и в истерике не придумает ничего лучше, кроме как попытаться отравить свою соперницу. Само собой, героиня чудесным образом уцелеет, правда вскроется, и даже королева не сможет полностью защитить свою любимую племянницу. Мне даже было жаль её, эту девочку, которая даже в оригинальной истории представлялась автором не как «злодейка» с большой буквы, но персонажем трагичным, как и сам маркиз Финстермарка. Роль «истинного» злодея в той истории была уготована совсем другому персонажу. Так мог ли я остановить её? Не дать совершить роковую ошибку? Пожалуй да, мог бы. Но не стану. Потому что так мне выгодно.