С его стороны, с её стороны

Лучи заходящего солнца с трудом пробивались сквозь полусгнившие, ветвистые сучья, цепляющиеся друг за друга и переплетающиеся воедино на манер жутких, кривых старушечьих пальцев, заслоняющих подёрнутый и без того густыми тучами и уже едва видимый небосвод. Несмотря на то, что весна уже сменилась летом, воздух был влажным и холодным, а завывающий в дебрях ветер нёс с недалёких отсюда болот мерзкий запах торфа. Дальше на востоке, где высились мрачные громады служащей естественной границей королевства горной гряды, мерцали дуги молний и изредка доносились приглушенные расстоянием раскаты далёкого грома, угрожая к ночи добраться и до нас. От одной мысли о том, что мне, возможно, придётся остаться до самого утра посреди нигде, а потом ещё и ждать, пока дорога просохнет достаточно, чтобы по ней могла проехать повозка, у меня начинала болеть голова. Ужасно. Это всё просто ужасно. Видит Белый дракон, с того самого злополучного бала каждый новый день был всё хуже и хуже предыдущего! Словно весь мир перевернулся с ног на голову и в одночасье обратился против меня. Даже… даже… Внезапно для самой себя я почувствовала, как от нахлынувших воспоминаний у меня против воли защипало глаза. Нет. Я достаточно уже наплакалась. Это ничего не изменило тогда, тем более не изменит и сейчас, когда всё уже решено. К тому же, леди не надлежит выставлять эмоции напоказ при посторонних. Налетел очередной порыв ветра, захлопав полами дорожного платья и заставив меня плотнее закутаться в предусмотрительно подаренную матушкой шерстяную шаль, в который уже раз за последние пару часов проклиная и Финстермарк и, заочно, его нелюдимого хозяина, окутанного не меньшим количеством мрачных слухов, чем его негостеприимные владения. Между тем ситуация на дороге не выглядела обнадёживающе. — А ну-ка ещё! Толкай! — Надрывался весь взмыленный не хуже пары несчастных лошадей рыцарь, вместе с парой дрожащих от напряжения сквайров безуспешно пытающихся вытолкать повозку из оказавшейся едва ли не бездонной лужи. Грязь засосала колесо почти на треть и, сколько бы хвороста под него не подкладывали, лужа просто ненасытной глоткой поглощала всё без остатка, но при этом даже и не думала отпускать свою добычу. Из непроглядной глубины леса донёсся протяжный волчий вой. Потревоженные то ли им, то ли чертыханием моих сопровождающих, сидящие до этого на сухих ветвях вороны закричали и под шумное хлопанье крыльев взмыли в воздух, оставив меня молча смотреть на одинокое черное перо, плавно опускающееся на землю лишь затем, чтобы быть подхваченным внезапным порывом ветра и унесённым в тёмную неизвестность. Я глубоко вздохнула, выдохнув из груди тонкое облачко пара. Когда отец довёл до моего сведения, что моя помолвка с Эдвином разорвана, я не была удивлена. Я ждала этого. Эдвин… Принц Эдвин сам мне так сказал. Я была опустошена, потеряна, моя голова гудела от недосыпа, а глаза распухли от пролитых в отчаянии слёз — но я приняла вести, как данность. Его Высочество всегда был… Всегда был настоящим рыцарем, честным и благородным. Разумеется, он не сможет меня простить, как бы я не мечтала об обратном, о том, чтобы всё между нами было так, пока в нашу жизнь не встряла она. Но это невозможно. Вот почему я не удивилась, узнав о том, что вся моя жизнь до сего момента была впустую. Но я вполне искренне была изумлена, когда отец сказал, что практически сразу после письма от Его Величества короля, подтверждающего разрыв помолвки, он получил предложение новой. Это было слишком быстро. Слишком странно. Я удивилась ещё больше, узнав отправителя послания. И, сколь великим было моё изумление, столь же сокрушительным оказался шок, быстро переросший в чувство липкого страха, когда я поняла, что отец склоняется принять предложение. Теперь, немного успокоившись, я понимаю, что в этом есть некоторый смысл. Про отношение принца Эдвина с его сводным братом ходили самые разнообразные слухи, почти все из них — не особо приятные. Вполне может быть, маркиз вон Финстермарк намеренно сделал предложение с одной-единственной целью — досадить им моему милому Эдвину. Но даже так, в глазах отца, даже не скрывающего своё недовольство мною, это был шанс если и не компенсировать ущерб, то хотя бы немного его сгладить. Как бы я не смотрела на него с немой мольбой, как бы не умоляла его матушка, герцог остался непреклонен. «Если тебе не хватило смекалки стать королевой, то стань хотя бы маркизой» — сказал он. — «Маркиз вон Финстермарк молод, богат, знатен и сведущ в магии. Партии лучше нам не найти». Что ж, в последнем отец был прав — кто, кроме полумертвого ублюдка-чернокнижника согласиться взять в жены павшую деву вроде меня? Два письма — вот и вся помолвка. Ни пышной церемонии, как было у нас с Эдвином, ни поздравлений, ни гостей, ни подарков. Всего-то пара клочков бумаги и вот я уже еду знакомится со своим новым наречённым в край чудовищ, колдунов и полудиких болотных жителей, где и проведу всё лето перед своим последним годом в Королевской академии. Я резко стиснула зубы и, коротко мотнув головой, поборола в себе очередной приступ жалости к самой себе. Тётушка учила меня уметь отвечать за свои поступки и, если такова теперь моя участь, то мне остаётся лишь встретить её с гордо поднятой головой, как и полагается настоящей леди. — Сэр, быть может, нам лучше послать за помощью? — Да куда там, леди Элисия, — прокряхтел мне в ответ рыцарь. — Посмотрите на дорогу — кругом грязь, но ни следов от ног, ни от копыт. До жилья ещё далеко, точно вам говорю. Я так думаю, вам в повозке переночевать, а уже поутру отпряжем лошадь и отправим кого за помощью, а лучше так сразу к его сиятельству маркизу. Вновь раздался вой, жалобный и протяжный, и меня внезапно охватили сомнения — а волки ли это? В проклятой марке ведь водятся твари и куда опаснее. Я колебалась. Стоит ли в самом деле устраиваться на ночлег под открытым небом в одном из самых опасных мест в королевстве, или же лучше бросить повозку и понадеяться, что достигнем обжитых мест до темноты? Должна же эта дорога куда-то вести! Рыцарь, его сквайры, кучер и моя верная служанка, Мара, выжидающе смотрели на меня, ожидая решения. Я же продолжала колебаться. До отвращения стыдно признавать, но мне было страшно. Конечно, в отличие от падкой на нелепицы черни, мне было прекрасно известно, что многие слухи о Финстермарке преувеличены… но знала я и то, что большинство их них имеет под собой вполне реальные основания. Мои сомнения прервал чавкающий звук месящих грязь копыт, с каждой секундой всё громче и чётче доносящийся со стороны уходящей во мрак дороги. Очередной порыв ветра заставил затрещать сухие ветви, заглушая хриплое лошадиное ржание. Мой охранник хмуро сдвинул брови и положил ладонь на рукоять покоящегося в ножнах меча, с которым он не расставался ни на минуту, но его оруженосцы были вынуждены стремительно бросится к своим скакунам, торопливо снимая с сёдел собственное оружие. — Леди, вернитесь пока в повозку, — велел рыцарь. — Просто на всякий случай. Я прикоснулась к перстню на указательном пальце и покачала головой. Пускай я и не сильнейшая волшебница в королевстве, и мне никогда не доводилось использовать боевые заклинания за пределами классной комнаты, но я отказываюсь быть «дамой в беде». К тому же, если это и в самом деле недруги, и моя охрана окажется не в силах совладать с ними, то какой смысл мне прятаться? — Я буду полезнее вам здесь, сэр рыцарь. Он явно собирался возразить мне, но не успел — словно исторгнутые из чрева стремительно сгущающихся сумерек, группа всадников оказалась перед нами куда быстрее, чем казалось возможным. Три, семь… двенадцать, — быстро сосчитала я, с потаённым облегчением заметив, что они не похожи на бандитов или чудовищ. В шлемах, кирасах и при саблях, они вполне могли сойти бы за отряд наёмников, если бы не однотипные черно-красные одежды — традиционные цвета Финстермарка. Лидер новоприбывших бросил короткий взгляд на трёх вооруженных людей перед ним, на меня, и, наконец, на застрявшую повозку, задержав внимание на изображенном на дверцах гербе. — Будьте так добры представиться, сэр, — проскрипел рыцарь. — Госпожа Элисия вон Тюринг? — Проигнорировав вопрос, обратился всадник напрямую ко мне. — Верно. А вы, добрый сэр? — Девер, госпожа. Капитан драконов на службе у его сиятельства маркиза. И я не сэр, госпожа, — сказал он, ловко спрыгнув с коня. — Я простой солдат, а потому прошу простить мне мои манеры. Придворным премудростям я не обучен. Вот как. Значит, в глазах маркиза я не стою даже того, чтобы меня встретил человек благородного происхождения? — Вас прислал мой жених? — Тем не менее спросила я, ничем не выдав своего разочарования. — Истинно так, госпожа, — кивнул он. — Когда стало ясно, что вы задерживаетесь, его сиятельство немедленно отправил нам приказ проверить дорогу. Рад, что у вас всё хорошо — ночью в этих местах может быть неспокойно. — Так чего же вы ждёте? — Карету вашу мы сейчас вряд ли вытащим, — покачал головой капитан. — Утром пошлю мужиков, будут окапывать. А пока распрягайте лошадей, а не то от них к рассвету одни копыта останутся. — Будьте так любезны, сэр рыцарь? Судя по выражению лица, моему охраннику всё это нравилось ничуть не больше, чем мне, но спорить он не стал и только молча кивнул паре сквайров, отдавая команду. — Вы можете ехать верхом на лошади? Я медленно кивнула, с сожалением вспоминая свою любимую кобылу, оставшуюся дома. — Мара, ты ведь взяла моё седло? — Да, госпожа, — незамедлительно ответила моя верная служанка. — Я уступлю вам коня, леди Элисия. Он смирный, и не испугается, даже если что-либо случиться. — Благодарю вас, сэр, — кивнула я рыцарю. Пока собрали вещи и поменяли седло, тьма сгустилась ещё сильнее, угрожающе надвигаясь со всех сторон разом, и капитан Девер велел зажечь фонари, окружив нас кольцом нервно дрожащих огней. — По пути к нам что-то случилось? — Внезапно спросил мой охранник. — Звери? Я проследила за его взглядом и заметила, что один из всадников маркиза баюкает явно наспех перевязанную руку, которую до этого прятал под полами дорожной накидки. — Злейшие из всех, — усмехнулся в ответ капитан. — Но не переживайте, сейчас путь свободен, за это я перед вами ручаюсь. Из-за темноты, мерзкой дороги и моего коня, которого сэр рыцарь на всякий случай вёл под узды, двигались мы довольно медленно, и я успела вся продрогнуть от промозглого ветра и с дрожью ожидала того момента, когда грозовые тучи над головой прольют на нас холодный дождь. Чтобы как-то отвлечься, я поинтересовалась у своего сопровождающего: — Вы сказали, что являетесь капитаном драконов, я вас правильно поняла? — Так и есть, госпожа. — Но почему именно драконов? Это довольно… необычно. Дерзко, на самом деле. Белый дракон изображен на гербе королевской семьи и королевскую гвардию тоже часто называют «белыми драконами» из-за выкрашенных в белый цвет доспехов. — Из-за нашего знамени, госпожа. Его сиятельство сам заказал его, и велел изобразить на нём собственный герб. А ведь и точно. Род вон Финстермарков древен, возможно, даже древнее королевского, и на их гербе так же изображен дракон, но не Белый дракон, покровительствующий королевству, но окровавленный Черный — ужасное чудовище, некогда опустошавшее эти земли, пока не было сражено легендарным Основателем. По преданию, именно пролившаяся на почву Финстермарка кровь Черного дракона даровала марке её магическое богатство, но, в то же время, обрекла весь край на вечное проклятие. Правда это или же вымысел, теперь никто и не скажет, но эта легенда является одной из причин столь зловещей репутации марки, хотя и далеко не единственной. — Так дело в вашем знамени? С нетерпением жду возможности увидеть его своими глазами, — вежливо сказала я. — В знамени, — кивнул капитан. — А ещё говорят, что когда мы палим залпом, то будто дракон ревёт. — Прошу прощения? — Должно быть, он имеет в виду огнестрельное оружие, леди, — подсказал мне сэр рыцарь. Огнестрельное оружие? Даже я, совсем не разбирающаяся в военном деле леди, слышала, что это алхимическое оружие неуклюже и ненадёжно, а потому нелюбимо солдатами и откровенно презираемо магами и рыцарями. Тем временем неизбежное случилось и мне на руку упала первая капля влаги. Совсем скоро дождь лил уже вовсю, несильный, но холодный и донельзя противным, усиливая моё желание как можно скорее оказаться под тёплой крышей. Но вот вдали замаячил блеклый огонёк, по мере нашего приближения к нему становясь всё чётче. Дункельдорф — небольшой городок по меркам королевства и одно из крупнейших поселений в марке. Именно здесь они собирались провести ночь перед тем, как следующим днём добраться до замка маркиза. — Стой, кто идёт?! — Донеслось с высокого частокола. — Глаза разуй! — Рявкнул капитан Девер, выше поднимая свой масляный фонарь и освещая его светом своё грубое, бледное лицо. — Капитан? — Открывай ворота, живо! По ту сторону заскрипела цепь, поднимая решетку, а за ней распахнулись и тяжелые городские ворота. Первым, что бросилось мне в глаза по ту сторону, были чадящие дымом из дымоходов приземистые каменные домишки, ютящиеся так близко друг к другу, что порой было трудно сказать, где кончается одно здание и начинается другое. Слева от меня была хорошо освещённая сторожка, рядом с которой под навесом стояла самая настоящая пушка, отлитая из дорогой бронзы, но куда меньше габаритами тех немногих, что я видела в столице или дома. — Это Колокольная пушка, — вероятно заметил мой интерес капитан. — Можно сказать, местная достопримечательность. Я уже было собиралась выяснить, почему эта пушка называется колокольной и что же в ней такого примечательного, как мой взгляд случайно скользнул дальше в сторону. Кажется, от неожиданности я не сдержала тихий вскрик. — Мерзавцы! — Гневно воскликнул капитан. — Я же велел снять его! Да вас маркиз теперь самих велит вздёрнуть! Немного в стороне от ворот стояла сооруженная на скорую руку виселица, на которой болталось тело мужчины с закрытой грубой мешковиной головой. Сначала вокруг было слишком мало света и я не разглядела его, но, по мере того, как всё больше солдат с фонарями проходили через ворота в город, тьма больше не смогла скрывать этот свой жуткий секрет. — Леди, не смотрите, — попробовал заслонить мне поле зрения сэр рыцарь, но для этого было уже слишком поздно. Я ждала чего-то подобного. На самом деле, примерно так я и представляла себе Финстермарк — как край болот, дождей, тонущих в грязной жиже нищих деревушек и развешанных на сучьях несчастных, чем-то не угодивших своему хозяину-маркизу, про которого даже мой великодушный Эдвин не мог сказать ничего хорошего, и обычно встречал расспросы о своём сводном брате неловкой улыбкой, немедленно переводя разговор на другие, более приятные темы. Да, я ждала, но… но всё равно, прямо сейчас мне как никогда раньше захотелось оказаться где-либо ещё, где угодно, в академии, дома — только бы не в этом грязном городишке, стоя под дождём рядом с трупом неизвестного человек. — За что его? — Тем не менее нашла в себе силы спросить я. Капитан Девер вздохнул и кивнул в сторону караулки, где под защищающим от влаги навесом ржавым гвоздём был прибит исписанный размашистым почерком лист бумаги.

Властью, данной мне как маркизу Финстермарка, я повелеваю следующее: На всей территории марки любое колдовство, ведовство, магия, чародейство, травничество, зельеварение, все виды гадания, и так далее и тому подобное, без надлежавшей лицензии или особого на то дозволения СТРОЖАЙШЕ ЗАПРЕЩЕНЫ ПОД СТРАХОМ СМЕРТНОЙ КАЗНИ. За достоверную информацию о лицах, нарушающих данный указ, сознательным жителям марки положена награда в размере 5 (пяти) Драконов.

Ваш маркиз, Маркварт вон Финстермарк

И печать, где алый сургуч подобно крови обволакивал растерзанный силуэт павшего дракона. Я не знала, что и думать. Борьба с чернокнижниками — это одно, но вот так… Формально, маркиз находился в своих правах, но подобные меры были просто беспрецедентны. Разумеется, к людям благородного сословия такие запреты не относились, но ведь и среди черни хватает гадалок и предсказателей, в большинстве своём совершенно безобидных. Тем более здесь, где магические энергии настолько сильны, что могут соперничать своей интенсивностью с корпусом академии. — Госпожа, — прервал мои раздумья капитан. — Его сиятельство ждёт. — Его си… — Я моргнула. — Маркиз здесь? В Дункельдорфе?! — Разумеется. Разве я не говорил? Нет. Не говорил, безмозглый ты деревенщина!