С его стороны, с её стороны

Городская ратуша была под стать самому городку — приземистой, сырой и мрачной, и мало чем выделяющейся на фоне прочих строений, словно сливаясь с ними в монолитный панцирь из камня и черепицы. У входа горел фонарь, вокруг которого вился небольшой рой привлеченных светом ночных насекомых, а из трубы дымохода валил едва заметный в темноте столб дыма. — Прошу, госпожа, — сделав рукой приглашающий жест открыл передо мной дверь капитан. — Благодарю вас, — выдала я дежурный ответ и, приподняв уже основательно намокший полог платья, шагнула во внутрь. …Уверена, что я ничем не выдала своего волнения — годы занятий, подкреплённые практикой на светских мероприятиях и в стенах академии позаботились об этом. Но на самом деле этот шаг дался мне совсем не легко. Всего одно движение ногой, но оно словно разрывало мой мир на «тогда» и «потом», не хуже того самого вечера, когда я напоила соблазнившую моего Эдвина мерзавку смертельным ядом. В тот день, чтобы спасти её, Эдвин пожертвовал одной из главных реликвий королевского рода — последней оставшейся со времён Основателя Слезой Дракона. Но кто спасёт меня? Ответ был прост: никто. От меня отвернулся мой милый принц, мой родной отец, и даже все старые подруги, ранее порой не дающие своим внимание проходу, не отправили мне за последний месяц ни одного письма. Похоже, я нужна была сейчас только одному человеку — тому, что ждал меня где-то в глубине этого старого здания. Внутри было тепло и сухо, а пляшущее в камине пламя давало неровный, но всё же уютный свет, освещая большую часть помещения. У камина стояло несколько грубого вида кресел и небольшой столик, слева у стены был большой шкаф с посудой, в основном металлической или деревянной, а справа — ещё одна дверь, ведущая, если я могла бы предположить, в зал собраний. Но в первую очередь моё внимание привлекла пара солдат, сторожившая ведущую на второй этаж лестницу, и сухонький старик рядом с ними, с морщинистым лицом и заметной плешью в тронутых сединой волосах, похожих на свисающие с черепа нити паутины. При моём появлении старик немедленно растянул губы в пародии на вежливую улыбку, демонстрируя свои желтоватые зубы, и, сцепив костлявые пальцы перед грудью, произнёс: — Какая высокая честь приветствовать вас с в нашей скромной общине, госпожа вон Тюринг. Я Орвальд Денешь, избранный людьми бургомистр славного города Дункельдорф. — Благодарю за радушный приём, мистер Денешь. Уверена, я не останусь разочарована вашим гостеприимством, — не без некоторого труда ответила я, всеми силами стараясь не выдать охватившего меня омерзения. — Ну конечно же! Ну разумеется, — кивнул он, растягивая губы ещё шире, создавая впечатление хищного оскала. — Местечка лучше вы не найдёте миль за сорок кругом, в этом я вас уверяю. …И разве это не удручающая новость? Учитывая состояние Дункельдорфа, я имею в виду. Но тут вперёд заступил капитан Девер, с плохо скрываемым нетерпением потребовав: — Его сиятельство у себя? — Верно, — кивнул, скалясь, старик. — Господин уже ожидает леди в моём кабинете. То есть, конечно же в своём кабинете, я хотел сказать. — Прошу за мной, госпожа, — сказал капитан но, заметив, что отцовский рыцарь и не думает покидать меня, добавил: — Ваши люди могут подождать здесь, пока бургомистр не найдёт им кров на ночь. Рыцарь презрительно скривился. — Приняв во внимание твоё… происхождение, капитан, твоё невежество понятно. И всё же, как человеку маркиза тебе следовало бы знать, что незамужней леди не пристало оставаться наедине с мужчиной, даже если этот мужчина — её жених. На секунду я задумалась не следует ли мне извиниться за своего телохранителя, ведь хотя он и действовал в моих интересах, но вот избранный им метод мог вызвать гнев лорда Финстермарка. С другой стороны, разве не для этого нужны слуги? Чтобы принимать на себя вину за своих господ? Вот почему я смолчала, лишь выжидательно глядя на капитана в ожидании его реакции. Капитан Девер нахмурился, отчего его густые брови едва не сошлись на переносице. — Прошу прощения, если чем-то не угодил вам, госпожа, — смотря прямо на меня выдал он, вновь совершенно проигнорировав обратившегося к нему рыцаря. — Как я уже говорил, я человек простой и мало что в таких вещах понимаю, но его сиятельство велел привести только вас и больше никого. Если вы настаиваете, то я поднимусь один и передам ваше решения маркизу, но должен сказать честно — зная его сиятельство, ему это не понравится. Вполне предсказуемо, на моего сопровождающего слова простого солдата подействовали не хуже красной тряпки на быка. — Смерд, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, — ты хоть понимаешь, кому угрожать вздумал?! — Сэр, — впервые обратился капитан напрямую к рыцарю, — поверьте, когда я угрожаю, то использую для этого отнюдь не слова. — Ах ты!.. — Довольно. — Но леди, он… — Я сказала довольно! Рыцарь убрал руку с эфеса меча. Девер только молча кивнул, возвращая своему лицу нейтральное выражение. Я же ещё несколько секунд смотрела себе под ноги, наблюдая, как капли с накидки и платья одна за другой капают на деревянный пол ратуши. — Я пойду к маркизу. Одна, если этого так хочет его сиятельство. Но не прежде, чем приведу себя в порядок. Мара! — Обернулась я. — Мои вещи с тобой? — Да, госпожа! Само собой, моя верная служанка была тут как тут. Рядом с ней стоял, сгорбившись в три погибели, один из сквайров, угнетённый множеством сумок и тюков с вещами. К сожалению, взять с собой в дорогу удалось лишь самое необходимое, и даже из этого многое пришлось оставить в повозке, но Мара не просто так прислуживала мне с самого детства.  — Но госпожа Элисия, — пришел черёд капитана Девера проявлять недовольство. — Маркиз… — Или вы хотите, чтобы я поднялась к своему жениху в мокром платье, грязных сапогах и со спутавшимися волосами? Высоко подняв голову я заглянула капитану в глаза, всем своим видом давая понять, что на сей раз отступать я не намерена. Он открыл было рот, собираясь сказать что-то ещё, но, простояв так пару секунд, закрыл его и, сжав скулы, молча кивнул. Всего сорок минут спустя я уже была готова, или настолько готова, насколько вообще можно подготовиться к столь внезапной для меня встрече в подобных условиях. Новое платье, которое я надевала до этого всего лишь раз, чистые туфли и совсем немного косметики, и вот я уже выгляжу… не так ужасно, как могла бы. Второй этаж ратуши был заметно меньше первого и это сразу бросалось в глаза благодаря тесному коридору, по бокам которого располагалась всего пара комнат. В какой из них меня ждал маркиз определить было совсем не трудно благодаря очередной паре драконов, выпрямившихся при виде своего капитана. Девер приоткрыл передо мной дверь и сделал приглашающий жест вовнутрь. …Как грубо. Он меня даже не представит? Хотя, с моей стороны было наивно ждать большего от простолюдина, да ещё и солдафона. Я сделала глубокий вдох. Комната явно была рабочим кабинетом, заставленным шкафами и книжными стеллажами, а единственное окно было закрыто плотными занавесками, так что единственным источником света в помещении был волшебный светильник на столе, стоящем у противоположной стены, прямо под большой картой марки. Я ещё успела обратить внимание на приметное светлое пятно у себя под ногами, словно на этом месте ещё совсем недавно находился ковёр или иная подстилка, прежде, чем моё внимание полностью сосредоточилось на человеке, который, скорее всего, через год станет моим супругом. Вдруг стало неважно, каким я представляла себе маркиза вон Финстермарка, потому что он был прямо передо мной. Что я знаю о нём помимо ненадёжных слухов? Зачем он отправил отцу предложение о помолвке? Что случилось между ним и кронпринцем десять лет назад? За рабочим столом сидел молодой человек примерно моего возраста, одновременно похожий и абсолютно непохожий на моего Эдвина. Как и принц, маркиз был высок, а те черты лица, что я могла видеть, были правильными и строгими, как у их общего отца. Однако, в то время как мой принц был строен и смуглокож от многочасовых занятий с мечом под палящим солнцем, маркиз казался болезненно худ и бледен; он сидел слегка сгорбив спину, чего Эдвин никогда себе не позволял, а его волосы были не светлыми, как поцелованные солнцем волосы Эдвина, но черными, словно царящая за порогом ночь. Хотя принц тоже любил одеваться подчеркнуто-просто, но его одежда всегда была аккуратной и опрятной, чего нельзя было сказать о потёртом и явно далеко не новом плаще и темно-красной, мятой рубашке вон Финтермарка. И маска. Скрывающая почти всё лицо медная маска, оставляющая неприкрытой лишь примерно треть лица маркиза, невыразительная и холодная, несмотря на блеск своей начищенной поверхности. Маска, вместе с перчаткой на одной руке скрывающая то, из-за чего маркиз получил своё нелестное прозвище — Маркварт Полумёртвый. — Добро пожаловать в Финстермарк, моя прекрасная госпожа, — сказал маркиз, поднимаясь из-за стола. Его голос был куда более мягким и вкрадчивым, чем я думала, и смутно знакомым. Придерживая руками края юбки, я отодвинула одну ногу назад, согнула колени и отточенным до безупречности движением поклонилась вон Финстермарку. — Не уверена, что мы были представлены друг другу. Меня зовут Элисия Аннет Аллесандра вон Тюринг, господин маркиз. Он моргнул и сделал быстрое движение рукой, словно собираясь дотронуться до маски, но в последний момент одёрнул себя. — И в самом деле. Маркварт вон Финстермарк, к вашим услугам, прекрасная госпожа. Как просто. Маркварт вон Финстермарк. Личное имя и наименование марки, вот и всё. Но так и должно быть, не так ли? Хотя Его королевское Величество и признал своего бастарда, но он никогда не формализировал своего решения, и даже марку маркиз официально не унаследовал по праву рождения, но вместе с титулом получил от отца-короля. — Я надеюсь, путешествие не доставило вам особых неудобств? И он смеет спрашивать это после того, как не только не встретил меня, но даже не отправил нормального представителя? После того, как заставил меня, мокрую, уставшую и голодную переодеваться в холодной полутьме ради встречи с ним? И после этого, он спрашивает меня про неудобства?! — Благодарю вас, ваше сиятельство. Мне не на что жаловаться. Хотя, полагаю, капитану Деверу и не помешало бы поучиться обходительности, — добавила я чтобы посмотреть на реакцию Финстермарка. — Деверу? Да, я понимаю, о чём вы. Но знаете, почему я отправил его, а не одного из моих вассалов? Я оторопела. Какого бы ответа я не ждала, но точно не такого. Слишком уж прямолинейно он указал на подоплеку моих слов. — Потому, что мои бароны и их рыцари — это сборище меркантильных мерзавцев, некомпетентных болванов, трусливых слизней и подколодных змеюк, которым я не доверил бы охранять и собственные носки, не то, что невесту. — ?.. Прошло несколько мгновений прежде чем я поняла, что стою открыв рот, что я немедленно исправила. — Девер может показаться вам человеком излишне прямолинейным, но я прошу вас простить ему этот недостаток. По крайней мере с ним вы можете быть уверены, что не получите нож в спину. Если вам что-либо понадобится — можете смело обращаться к нему, как обратились бы ко мне. Наконец, я смогла взять себя в руки. — Я вижу, вы тоже не любите витиеватые речи, господин маркиз. — О, я мог бы поднапрячься и вспомнить пару уроков этикета из своего детства, но, боюсь, в Финстермарке я слишком отвык от изысканных манер. Здесь их просто некому оценить, если вы понимаете, о чём я. Я не понимала, но не думаю, что для меня будет уместно перечить тому, как лорд ведёт себя в собственных владениях. — В таком случае, быть может вы скажете прямо и то, зачем я здесь? Маркиз вновь моргнул. — Чтобы мы могли познакомиться друг с другом перед свадьбой? Я уверен, что мы с вашим уважаемым батюшкой обсуждали этот вопрос. — До этого дня мы никогда даже не виделись с вами, но всё же вы пожелали взять меня в жены, хотя не могли не знать о моей испорченной репутации. Почему? Разве вас совсем не беспокоит мнение кронпринца, нашего будущего короля? Если раньше я ещё и держала в голове странную мысль о том, что у владыки Финстермарка каким-то образом могут быть ко мне чувства, то оказанный мне приём стёр их без следа. Но какую выгоду он мог получить от этой связи? Ведь пускай мой отец и герцог, но даже он не сделает теперь ради меня много — что легко доказывалось самим моим присутствием в проклятой марке. — Ну надо же, — между тем пробубнил вон Финстермарк. — А я думал, что сегодня мы ограничимся простым приветствием. Вы ведь наверняка устали с дороги, проголодались. — И всё же, — настояла я. Пока маркиз на удивление сговорчив, я должна была спросить. Должна была узнать, зачем он это делает и что я должна ожидать. Быть может, я и беспомощна изменить свою судьбу, но, по крайней мере, я не желаю слепо идти вперёд, как овца на заклание. Маркиз открыл дверцу одного из шкафов и поставил на стол запечатанный кувшин и пару простых керамических кружек. — Местное вино, его делают из винограда, выращиваемого на юго-востоке марки, — пояснил он, кладя ладонь на печать. — Не желаете попробовать? — Спасибо, я не пью, и вам не советую. Ничто так верно не превращает человека в свинью, как алкоголь. Он коротко рассмеялся. — Вот и правильно! Если честно, то это вино - не более, чем прокисший виноградный сок. Та ещё гадость. Нет, если пожелаете нажраться, то я порекомендую местную медовуху. Утром вы, конечно же, непременно пожалеете о своём решении, но меня это обычно не останавливает. — Пожалуй, я откажусь, — непроизвольно задрала я голову кверху. — Пейте… пейте свою медовуху сами! — Как вам будет угодно, прекрасная госпожа, — покачал головой он, но всё же убрал кувшин обратно. — Но возвращаясь к вашему вопросу. Я внутренне подобралась. — Подойдите поближе, — сказал он, внезапно толкнув стол, отодвигая тот в сторону и беря светильник в руку. — Ближе к карте, я покажу вам. — Что вы хотите?.. Используя светильник в качестве указки, он направил тот на границу Финстермарка. — Видите? Это моя марка. На западе марки местность преимущественно болотистая, и единственная ценность на ней — это лей-камень. Лей-камень, он же — драконий камень. Сильнейший магический катализатор и источник богатства Финстермарка, болота которого были пусть не единственным, но крупнейшим его источником в королевстве. Вполне возможно, что даже драконий камень на моём перстне был поднят из глубин болот марки. Я медленно кивнула. Хотя я изучала Финстермарк на уроках в академии и дополнительно, перед отправкой сюда, но было бы наивно полагать, что мои скромные познания могут сравнится со знаниями маркиза. — Ещё мы сплавляем по рекам древесину, сушим рыбу и добываем торф, но ни то, ни другое, ни третье не особо выгодно. Дальше на восток у нас начинаются холмы и предгорья, между которых раскинулись многочисленные, но небольшие фермы, кормящие всю марку. Именно оттуда родом наше вино. А ещё дальше… Маркиз подвинул светильник, указав на восточную оконечность карты. — …А ещё дальше начинаются Медные горы. Граница здесь нечеткая, поскольку никаких государств по ту сторону нет, но и нам не удалось успешно освоить те земли. — Из-за варварских племён по ту сторону, верно? — Верно, — серьёзно кивнул Маркварт. — Я понимаю, для вас это может ничего не значить, но на самом деле они представляют собой куда более существенную угрозу, чем им обычно приписывают. Но сейчас не о них, но о самих горах. Вы знаете, чем они ценны для меня? Я задумалась. — Раньше там добывали медь и серебро, но шахты иссякли ещё при отце нынешнего короля, не так ли? — Верно. Хотя медные рудники ещё работают, но условия тяжелые, а добыча невелика, так что они едва окупаются. — Ещё олово и железо, но добыча также невелика? Маркиз внезапно улыбнулся. — Вы можете сказать, почему она невелика? Меня охватило странное чувство. Я разрывалась между возмущением из-за того, что он заставляет меня строить из себя ученицу перед преподавателем академии, и искренним любопытством, даже некоторым энтузиазмом перед решением предоставленной вон Финстермарком загадки. — Из-за проблем с логистикой? — Немного подумав, выдала я наиболее вероятный ответ. Маркиз на мгновение замер, а затем негромко и немного театрально похлопал в ладоши. — Браво, моя прекрасная госпожа. Браво. Да, действительно, стоимость перевозки руды через всю марку настолько высока, что к тому моменту, как руда доберётся до покупателя, она станет совершенно неконкурентоспособной. — Разве в таком случае не достаточно просто построить хорошие дороги? — Заметила я, вспоминая свою застрявшую на бездорожье повозку. Маркиз покачал головой. — Боюсь, укладка каменной дороги не только займёт слишком много времени, но и будет бесполезна — она просто уйдёт под трясину первой же осенью. Вот почему я нашел иное решение. — И что же это за решение? — Торговый флот. — Флот? — Для перевозки руды нужны настоящие корабли, а кораблям — порт. С недавних пор у меня есть и то, и другое. Теперь, вместо того, чтобы тащить тяжелый груз через болота Финстермарка, достаточно доставить его в речной порт, где его переправят вниз по течению вглубь королевства. Но даже так, мне всё ещё нужен покупатель. — Вы хотите избежать таможенных пошлин, — догадалась я. — Вот именно. Когда каждый мелкий лорд хочет брать мзду за проходящий через его земли товар, то этот товар обесценивается. В случае с лей-камнем я могу просто поднять его цену на рынке, но в случае с более доступной железной рудой такой жест лишь оттолкнёт покупателя. — Но тогда… мой отец? — Герцог вон Тюринг не только согласился предоставить мне свой порт для разгрузки, но также высказал готовность скупать всю прибывающую к нему руду, вне зависимости от количества. Часть наверняка пойдёт на перепродажу, другая останется для внутреннего пользования. Вот видите? Это взаимовыгодный договор, скреплённый брачным союзом, не больше и не меньше. Слова не шли ко мне. Это всё было слишком цинично, но в то же время и как-то… банально? Я знала, что очень многие мои сверстницы выйдут замуж по расчёту, а не по любви, но никогда не беспокоилась на этот счёт сама — ведь у меня был мой милый Эдвин. Но сейчас… я правда, действительно не знала, что и сказать. Всё настолько просто? Отец продал меня… ради дешевой железной руды? — Удивлены? — Встрял в мои мысли маркиз. — Да, принц тут совершенно не причём. Не всё на свете вертится вокруг принца Эдвина. Вы спрашивали, не пугает ли меня мнение моего брата? Нет, не пугает. На самом деле, мне плевать на него. Этот напыщенный, самодовольный индюк может сколько угодно считать себя центром вселенной… — …Хватит. — …Но она вокруг него не вращается. На самом деле, мне становится тошно при одной только мысли о том, что это безответственное недоразумение однажды станет моим королём. — Перестаньте! — Сорвалась я. — Не смейте так говорить об Эдвине! Вы ничего о нём не знаете! Маркиз действительно замолчал, но я не почувствовала облегчения. Наоборот, осознание того, что я только что сказала тугим комом стыда и страха сжалось у меня в груди, предвещая скорую беду. — Я знаю, что он бросил вас, свою невесту с малых лет, ради девчонки, с которой познакомился всего несколько месяцев назад. Этого недостаточно? Я стиснула губы и сильно, до боли, сжала ладони в кулаки. — Неважно, — тихо вздохнул маркиз. — Вы устали. Я устал. Давайте спустимся вниз, к камину. В городе есть гостиница, но не думаю, что она придётся вам по нраву. Лучше проведём ночь у огня, а на утро я велю снарядить экипаж, который доставит нас в Штейнхоф. Звучит неплохо? Кстати, если вы передумали, то вино всё ещё на месте. — Не передумала… ваше сиятельство, — нашла в себе силы ответить я. — Ну-ну. На этом наш разговор закончился. На удивление обычный, даже банальный разговор, которого я вовсе не ожидала от маркиза вон Финстермарка, выделяющийся лишь тем, насколько открытым он был, но никак не теми зловещими темами, что я ожидала от темного мага, днём и ночью штудирующего зловещие фолианты и повелевающего монстрами и злыми неупокоенными духами. И только тут я поняла ещё одну странность, связанную с маркизом. Каждый маг, нет, каждый человек имеет вокруг себя слово тонкую вуаль из магической энергии, которую тренированный волшебник способен сравнительно легко почувствовать. У незнакомого с магией крестьянина аура будет слабой и едва заметной даже при сильной концентрации, а у могущественного чародея — настолько плотной, что её порой можно заметить невооруженным глазом. Аура моего принца была похожа на дуновение свежего ветерка в знойный полдень, аура совратившей его мрази напоминала мне солнечный луч, продирающийся сквозь толстый слой облаков, аура отца отдавала запахом мокрой золы… …А вот у маркиза вон Финстермарка не было ауры. Совсем.