С его стороны, с её стороны

Пусть до захода солнца оставалось ещё несколько часов времени, но, благодаря обычной для Финстермарка погоде, проникающих через узкое окошко лучей света уже не хватало, чтобы разогнать лезущие ко мне со всех углов комнаты тени. Я не люблю темноту. Не любил её в той жизни, и тем более в этой, когда мне прекрасно известно, что таящиеся в ней чудовища совсем не обязательно являются всего лишь плодом моего воображения. Вот почему я встал с удобного, специально для меня привезённого из замка кресла, и открыл дверцу шкафчика, ставя на свой рабочий стол канделябр в виде бронзового дракона, держащего в лапе подсвечник. — Ширак! — Произнёс я ключ-фразу. В ту же секунду на подсвечнике затрепетал удивительно яркий для своего размера язычок пламени, и комната в городской ратуше озарилась мягким светом, заставив мрак отступить и попрятать свои щупальца в дальние углы да потаённые щели помещения. На самом деле даже такое нехитрое магическое устройство стоило целую уйму денег и позволить себе подобное мог далеко не каждый. Это, например, я заказал во время своего кратковременного визита в столицу, и заплатил за него сумму, равную годовому налогу со среднестатистической деревни в моей марке. Зато пароль можно было подобрать любой, так что если кто-то и уведёт у меня светильник, заставить его работать у них всё равно не получится. Мелочь, а приятно. Вот только хотя в комнате стало светлее, вездесущая промозглая сырость никуда не делась, заставляя плотнее кутаться в плащ и мечтать о том, чтобы усесться у камина, налить себе бокал хорошего вина и забыть про всю творящуюся кругом хренотень, неизменно требующую моего внимания. Вот, например, жалоба от одного из моих баронов на наводнение, из-за которого якобы сильно пострадали поля, в связи с чем он просит налоговых послаблений до следующего урожая. И ведь поди пойми, врёт али нет. То есть, то, что после недавних дождей река действительно вышла из берегов — это правда, как и то, что часть полей и в самом деле оказалась залита… но соразмерен ли ущерб запрашиваемым льготам? Этим лицемерным хмырям палец в рот не клади — руку по локоть откусят! Особенно после того, как я заменил им обязательный военный призыв на не менее обязательный налог. Этим я одновременно и вынудил их сократить собственные, нелояльные мне дружины, и получил деньги на расширение регулярной армии марки. Им это, понятное дело, не понравилось, но, к счастью, вассалов у меня было всего несколько, поскольку большая часть территории Финстермарка принадлежала мне, мне и только лишь мне одному. Репутация же тирана была мне только на руку. Вздохнув, я взял гусиное перо, макнул в чернильницу и написал прямо на обратной стороне письма с прошением: «Направить инспектора для составления подробного отчёта». Следующее прошение было от главы одной из многочисленных деревушек марки. За неделю ещё три жертвы. Местные егеря перебили с полсотни волков и нескольких безымянных болотных тварей, но нападения не прекратились. «Направить роту драконов» — начал было писать я, как раздался вежливый, но четкий стук в дверь. Ровно три раза. Кажется, я знаю, кто это. — Да? — Ваше сиятельство, господин егермейстер просит встречи. — Давай его сюда, — поторопил я местного бугомистра, зачеркивая только что написанное. Спустя пару секунд в помещение зашел крепко сложенный мужчина средних лет, с бородой настолько густой, что она почти полностью скрывала его лицо, оставляя видимыми разве что темные глаза, окруженные сетью глубоких морщин. — Вайдман. Ты уже управился? Тот просто кивнул и, не говоря ни слова, сбросил с плеча мешок, из которого достал отрубленную голову… какой-то твари, я не знаю. Серая, грубая кожа, здоровенные клыки, маленькие глазки и вывалившийся из пасти черный язык. Болота Финстермарка порождали множество различных чудищ, подавляющее число которых было совершенно уникально, создавая трудности даже для приблизительной классификации. — Вот и славно, — сказал я, глядя как капли гнилой крови падают на роскошный ковёр. Бургомистру это едва ли понравится. — Но у меня возникла ещё одна проблема по твоей части. Я протянул ему послание и егермейстер погрузился в чтение, напряженно шевеля губами. — Есть идеи, что это может быть за тварь? Он пригладил ладонью бороду и гортанным голосом ответил, словно выплюнул: — Не месте смотреть нужно. — Вот и посмотри. Всем необходимым я тебя обеспечу. Егермейстер буркнул что-то неразборчиво себе под нос, но всё же кивнул. — Делай, что хочешь: привлекай местных, бери моих людей из ближайшего гарнизона, если необходимо, я отправлю даже своих драконов — но изведи чудище. — Сам знаю. Чай не впервой. Пожалуй, Вайдман был едва ли не единственным человеком, которой мог вот так говорить со мной. Причина проста — он был компетентен. Вообще сама идея егерской службы была, по моему скромному мнению, одной из моих самых удачных. В её основе лежал принцип: не можешь победить — возглавь! Дело в том, что Финстермарк был довольно большой территорией, размерами превосходящей некоторые герцогства королевства, но из-за особенностей географии степень урбанизации марки была удручающе низкой. Подавляющее большинство людей проживало в разбросанных тут и там деревеньках, кормящихся скудными урожаями, которые давала эта земля, либо ютилась по берегам рек, живя за счёт рыбной ловли. Вот и выходит, что эффективно защищать местных жителей от агрессивной живности просто невозможно, поскольку это заставило бы меня непозволительно распылить силы по всей марке, а мои предшественники на посту маркиза подобны и вовсе не заморачивались от слова «совсем». В результате, для жителей Финстермарка спасение утопающих всегда было делом рук исключительно самих утопающих. Так и появились местные охотники на чудовищ — нечто среднее между ополчением и наёмниками, промышляющее охотой на досаждающих простому люду монстров. Понимая, что я не могу запретить людям защищать самих себя, но при этом не желая знать, что по моей марке бродит неустановленное количество вооруженных и опытных головорезов, я решил взять это дело под свой непосредственный контроль, легализировав всю эту братию. Так возникли егеря — охотники и просто местные жители, получающие от меня небольшие налоговые послабления в обмен на обязанность первыми реагировать на любую угрозу со стороны болот, а так же более весомую награду за голову каждой убитой твари. От них же самих требовалось совсем немного — обязательная регистрация… и готовность принять ответственность за неисполнение взятых на себя обязательств. Если же группа вооруженных людей шастает по марке и не является ни моими солдатами, на зарегистрированными егерями, способными доказать это особой грамотой, то они могут быть только бандитами, и разговор с ними будет соответствующим. Вайдман же носил почетный титул егермейстера, будучи лучшим борцом с чудовищами во всём королевстве, и, пока дело касалось истребления разнообразной нечисти, был фактически четвёртым человеком в марке, обладая полномочиями, уступающими лишь моим, капитана моих драконов и генерала регулярных войск Финстермарка. А ещё он был единственным персонажем новеллы, которого мне удалось успешно завербовать. В оригинальной истории охотник появляется почти в самом конце и служит для героини и принца проводником по болотам Финстермарка, закончив свою жизнь в пасти призванной маркизом из трясины гигантской змеи, как водится, выиграв при этом героям достаточно времени, чтобы сбежать. Даже жаль, что сам я не способен обзавестись такой зверушкой — это сильно упростило бы мне жизнь. — Башку-то забери, — между тем бросил я вслед уже собравшемуся уходить егермейстеру, казалось, совершенно забывшего про брошенный им на пол мешок с головой. Ну вот, одной проблемой меньше. Осталось ещё… бумажек десять? Если мне повезёт, то большинство окажется просто обычными отчётами, накопившимися за время моего отсутствия. Однако прежде, чем я мог вернуться к чтению, ко мне постучали вновь. Ну что там на сей-то раз? — Да?! — Уже с некоторым раздражением потребовал я, но тут же успокоился. В конце-концов едва ли бургомистру самому нравится играть роль моего секретаря. — Ваше сиятельство, к вам капитан Девер. Утверждает, что дело срочное. — Пусть зайдёт. И пошли кого поменять ковёр. Этот… нуждается в чистке. Когда я только начал брать бразды правления маркой в свои руки, в Финстермарке фактически не было армии, если не считать феодального ополчения и небольшой гвардии, ответственной за охрану замка. Именно на её основе я постепенно и создал своих драконов, как своего рода отряд мобильной пехоты. Размеры марки требовали возможности сравнительно быстро передвигаться по её территории, но особенности местности делали действия кавалерии неэффективными, так что это был лучший компромисс, который я смог придумать. Девер же был опытным солдатом, служащим ещё матери маркиза, но не последовавшим за ней в столицу. Он не упоминался в романе, но его подноготная была проста, в подозрительных связях замечен он не был, а прочие стражники хорошо знали и уважали его, так что я просто не придумал лучшей кандидатуры на роль командира первого регулярного подразделения того, что спустя несколько лет стало моей персональной армией. — Разрешите, ваше сиятельство? — Скажи, что у тебя для меня хорошие новости. — Мы поймали шпиона. Всё, как вы и предсказывали, ваше сиятельство, — с уважением кивнул мне капитан. — Доказательства? Девер протянул продолговатый, похожий на шкатулку предмет. Немного покрутив тот в руках, я нащупал кнопку и надавил на неё, открыв крышку с встроенным в неё зеркальцем из самого настоящего стекла, что уже само по себе превращало предмет в немалую ценность. Затем я достал из кармана слегка подёрнутый ржой железный маятник на тонкой цепочке и поднял тот над шкатулкой. Маятник тут же закачался, медленно раскручиваясь по кругу над зачарованным предметом. — Волшебное зеркало, — довольно кивнул я. — Где он сейчас? — На улице. Я подумал, вы захотите допросить его сразу. Действительно. Учитывая обстоятельства, нет времени тащить шпиона в замок в пыточную. Если повезёт, то обойдёмся и без этого, а на крайний случай у Девера наверняка найдётся на примете какой-нибудь самородок-пальцелом. — Давай его сюда, — кивнул я. Через пару минут пара драконов затащила в кабинет отчаянно, но не особо эффективно сопротивляющегося человека тучной комплекции, одетого в пышный желто-зелёный костюм и, кто бы мог подумать, изящные туфли заместо куда более подходящих климату марки сапог. Хотя, конечно, он и без них как белая ворона выделялся бы среди местных: бледных, вечно хмурых и немногословных. — Что вы творите? Что вы творите, я спрашиваю?! Я буду жаловаться графу Форбеку! Когда ваш маркиз узнает, он!.. Солдаты одновременно отпустили мужчину, отчего тот, не переставший яростно вырываться, споткнулся и едва не упал на пол, в последний момент успев опереться рукой о ковёр. Возмущённо фыркнув, отчего его мясистые щёки явственно затрепетали, он приготовился было разразиться гневной тирадой, как взгляд его упал на собственную руку, вернее — на следы крови на ней. — Прошу прощения за это, — не преминул я воспользоваться возможностью. — Слуги ещё не успели прибрать за моим предыдущим… гостем. — Ва- ваше сиятельство, — заикаясь проблеял толстяк, торопливо оттирая ладонь взятым откуда-то платком. — Как хорошо, как же хорошо, что вы здесь! Вы только представьте себе… — А вы, мистер?.. Тот моргнул. — Штуберт, милорд маркиз. Штуберт вон Цвиттау. — Продолжайте, мистер Штуберт. Тот снова моргнул. — Милорд маркиз, я прибыл в вашу марку с тремя телегами, полными лучших вин, которые только можно найти в королевстве. У меня есть вина с солнечных долин Штирии, вина с плодородных склонов Вильмарка, вина с прославленных виноделен Бордланда… Смею сказать, что я ожидал совсем иного приёма! Я не верил, что ваша марка — пристанище всякой бандитской швали, и что же? На меня напали прямо в городе, ограбили, схватили и даже не объяснили причин такого произвола! Что же это такое, милорд маркиз?! Разве так у вас принято поступать с честными купцами? Спокойно выслушав поток возмущений торговца, я немного приподнял руку, призывая того остановиться, после чего указал на стоящую на столе шкатулку. — Это ваше? — А как же, моё, — не стал отпираться тот. — Купил вот, гостинец для своей дочки. Прошу вас, милорд маркиз, это же просто женская побрякушка. Ну зачем она вам? Я медленно поднялся с кресла. — Милорд маркиз… — Заткнись. Шпион едва не поперхнулся от неожиданности. — Я могу понять, когда на меня смотрят, как на зелёного юнца и не воспринимают меня всерьёз. Это возрастное, говорят, проходит со временем. Но ты знаешь, чего я не терплю? — Я подошел к нему почти в плотную, а затем одним движением снял с себя маску. Слегка отвернулись даже мои драконы, чего уж говорить о вмиг позеленевшем Штуберте. — Я не терплю, когда меня принимают за идиота. Скажи, Штуберт, я похож на идиота? Ну? — Н-нет. — Мне тоже хотелось бы верить, что нет. Так почему же ты ломаешь тут передо мной комедию? — Ми- — Ты ведь впервые в Финстермарке, не так ли? — Да, милорд, — ответил он, удивлённый внезапной сменой тона. Я же подошел к шкафу и широко распахнул его, открывая Штуберту вид на десятки мистического вида предметов и жутких инструментов, многие из которых пришлись бы к месту в пыточной камере. — Я догадываюсь, с какой целью граф Форбек отправил тебя ко мне. Я догадываюсь, зачем тебе это зеркало. Но мне нужно знать наверняка. И знаешь, что? Мне кажется, ты тоже не идиот. Ты должен понимать, почему мне это важно, и на что я пойду ради ответов. С самой верхней полки я снял банку, наполовину заполненную мутной желтоватой жидкостью, в которой можно было с трудом рассмотреть неясный силуэт небольшого кольчатого создания. — Тебе доводилось когда-нибудь слышать о подкожных червях? — Ч-что? — Вполне ожидаемо перепугался неудавшийся шпион. — Подкожные черви, — повторил я, демонстрируя мутную банку. — Довольно редкий вид пиявки, встречающийся в болотах Финстермарка. Они реагируют на запах человеческого пота, и прокусывают в коже своей жертвы небольшое отверстие, в которое затем откладывают свои яйца. Когда личинки вылупляются, они сразу же оказываются в крайне благоприятной для них среде, начиная медленно пожирать подкожные жиры носителя. Заглянув в совсем уже бледное лицо Штутберта, я улыбнулся, прекрасно осознавая, как мерзко это выглядит без скрывающей мои шрамы маски. — Само по себе это не смертельно, но очень, очень неприятно, а самое замечательное — как только черви начнут размножаться внутри гноящегося тела, избавиться от них станет уже практически невозможно. Через пару недель вы будете умолять меня не отпустить вас, мистер Штутберт. Вы будете молить меня о смерти. — …Вы отпустите меня? — После непродолжительно молчания тихо спросил он меня. — По крайней мере, я над этим подумаю, — сказал я честно. Будь он жителем моей марки, и я бы вздёрнул его без особых колебаний, в назидание остальным. Но Штутберт был приезжим, так что в его казни не было особого смысла. Более того, смертельный приговор купцу, пускай и оправданный, несомненно оттолкнёт от Финстенмарка и других торговцев, которые и без того посещали марку куда реже, чем мне бы того хотелось, несмотря на все прилагаемые мною усилия для исправления ситуации. С другой стороны, если удастся завербовать купца, то он ещё сможет принести мне пользу. Нужно ли говорить, что мистер Штутберт вскоре рассказал мне всё, что я только хотел услышать? Когда его увели в одну из задних комнат ратуши, где он до поры до времени пробудет под арестом, я разложил перед капитаном Девером карту Финстермарка и произнёс: — Как я и думал, граф Форбек всё никак не может оставить его со мной довольно одностороннюю вражду. — Возможно, это как-то связано с тем, что я случайно велел немножко повесить его единственного сына, но, эй, подумаешь, ошибочка вышла. — Твои мысли? Капитан задумчиво посмотрел на карту, а затем указал пальцем на границу марки. — Купчишка должен был предупредить, если в Дункельдорф войдут ваши солдаты. Если «нет», то граф пошлёт своих людей перехватить леди вон Тюринг. Если «да», то он откажется от своей идеи, решив, что вы вышлите ей сопровождение, а нападать на дочь герцога на своей земле не решится даже такой отчаянный человек как Форбек. — Согласен. Он мститель, а не самоубийца, да к тому же наверняка так и не отказался от идеи вернуть себе контроль над Финстермарком. — Пока мы живы, не бывать тому, мой маркиз. Я тихо кивнул. Граф Артуа Фобек вон Неман был управляющим марки после смерти матери маркиза и до того знаменательного момента, когда король созрел до того, чтобы сослать в Финстермарк меня. С глаз долой, из сердца вон, как говорится. Графу это пришлось не по душе, вот он и решил, что если очередной вон Финстермарк станет жертвой фамильного проклятия, то никто, включая Его Величество, особо не удивится и не расстроится. А оно вот как вышло. — Я позабочусь о том, чтобы наш шпион в нужный момент подал нужный сигнал. Ты же перехватишь засадный отряд и проследишь, чтобы никто не ушел. Но постарайся взять хотя бы парочку в плен. Капитан нахмурился. — Это может быть опасно, господин. Зная репутацию наших земель, они дождутся леди на границе, обгонят её и подготовят засаду на пути в Дункельдорф в самый последний момент, чтобы всё выглядело так, будто это дело рук местных головорезов. Я задумался. Союз с герцогом богатого Тюринга был мне пусть и не критически, но важен. Главный женский антагонист оригинальной истории — ещё важнее. Однако время идёт, и всё больше и больше возможностей оказывается упущено как раз из-за того, что я действовал через чур осторожно, был недостаточно настойчив. Нет, графу необходимо дать по носу сейчас, пока подвернулся удачный шанс. Если удастся добыть убедительные доказательства покушения, то с помощью отца моей невесты я смогу, наконец, разделаться с этой занозой у себя в боку. — Значит действуй с удвоенной осторожностью. Организуй свою собственную засаду, в конце-то концов. — Да, ваше сиятельство, — поклонился он, принимая приказ. Я же поймал себя на том, что вновь думаю о своей невесте. Это было… странно. Я видел её в живую лишь однажды и, хотя красота девушки и потрясала воображение, с трудом мог поверить, что мы с ней действительно помолвлены. Что она чувствует по этому поводу? В веб-новелле не было её перспективы на этот счёт… или всё же была? Нельзя сказать, чтобы я читал её особо внимательно, так что вполне возможно, что я просто «скипнул» нужную главу. Меня вообще привлекли к ней исключительно довольно подробные сцены 18+. Что? Зато честно! А потом, когда я молча возмущался над последней главой в телефоне, ко мне подошел человек. Я не помню, был это он или она, был ли он молод или стар, во что он был одет и даже о чём именно мы говорили — ничего не помню. Помню только, что меня наш разговор очень заинтересовал. Следующим же моим воспоминанием были уже темные стены Штейнхофа — древнего замка рода вон Финстермарк, и сильная боль в перебинтованном теле. Я устало вздохнул и надел маску обратно. Затем подхватил банку с маринованным дождевым червяком и поставил ту на место. Что тут сказать? У репутации «того самого» Тёмного Мага есть и свои преимущества.