Позови меня с собой

Решётки так бесили, что их хотелось вырвать вместе с куском стены. Роба стесняла движения: ни встать, ни лечь нормально. К тому же, заключённые вокруг боялись его, да так, что шугались, когда тот заходил в столовую. Из-за внушительных размеров и послужного списка, из-за которого он и попал в тюрьму, Ричард вызывал разные чувства: от уважения до ужаса. Постоянные драки и даже избиения были в порядке вещей, на которые не могли повлиять даже надзиратели. Они бегали, как бессильные щенки, и только кричали на амбала, пока тот бил очередного неугодного. Весёлая жизнь. Поправив чёрные, как смоль, волосы, Ричард подошёл к решётке в надежде увидеть что-то интересное. И, к его величайшему удивлению, она оправдалась: в самом дальнем углу коридора, где была комната охранников, стоял новенький. «Шатен… неплохо сложен… серые глаза… упругая задница, как у девчонки…о, и дубинку даже дали!» — начал размышлять заключённый, показывая миру дикий оскал, напоминающий улыбку. Стоит ли говорить, что любая новинка в этом захудалом местечке — приятнейшая новость? Брюнет решил ждать, пока новичок не пройдет мимо, проверяя заключённых, чтобы начать свою игру. Наконец, это свершилось: во время обхода двое надзирателей шли по узкому коридору, с двух сторон окружённые убийцами и ворами. Одним из них был старый вояка — Хэнк Андерсон по кличке «Лейтенант». Непонятно, откуда взялась эта кличка, но она до ужаса шла охраннику: будучи уже в возрасте, Хэнк был крепким и опасным надзирателем, способным в два удара вырубить любого бунтаря. В их число входил и Ричард, потому каждый раз, когда в толпе слышалось его имя, голубоглазый останавливался и отходил в сторону. Не из страха, а из-за инстинкта самосохранения. Вторым же был тот самый новенький. Серые глаза его бегали по камерам, действительно скрупулёзно проверяя, в отличии от Андерсона. Камуфляжная форма прекрасно шла ему, и Ричард вновь усмехнулся: засматриваться на охранника было дикостью, но разве тюрьма — не дикое место? Хэнк что-то сказал шатену, кивнув, и пошел дальше по коридору. Вот и появился шанс. — Эй, красотка, что это ты делаешь в таком ужасном месте? — протянул амбал, подходя к решётке и свешивая руки сквозь прутья. Охранник повернулся к нему, и Ричард заулыбался шире: на лице мужчины виднелось раздражение и злость, что не могло не радовать заключённого. — Охраняю таких конченных, как ты. — коротко ответил шатен, разворачиваясь в другую сторону, чтобы идти к комнате охраны. Брюнет фыркнул, глядя на него, и слегка высунулся за прутья. — И как же ты охраняешь? Дубинку в зад засовываешь? Или у тебя наказания такие? — посмеялся Ричард, но не успел от отпрянуть, как упомянутая дубинка выскользнула из ремня и хлёстко ударила его по рукам. Заключённый взвыл, пряча руки за решётку и злобно смотря на охранника. Теперь уже был его черед улыбаться: серые глаза прищурились, нос сморщился, скрывая шрам,  а улыбка вышла злорадной. — Гэвин! Ты что вытворяешь? — послышался бас Андерсона, который уже подошёл к камере Ричарда. Шатен ухмыльнулся и промолчал, вставив дубинку обратно и идя по коридору. Андерсон поджал губы, осмотрев Ричарда, который обиженно потирал руки, и также удалился. Что же, если играть, то играть по-крупному, Гэвин. Через несколько дней трое охранников вели заключённого в карцер. Огромное количество драк и избиений, а также нападение на надзирателя — серьезный повод для нахождения там, пусть это и повторялось изо дня в день. Ричард почти мечтательно ухмылялся, полностью проматывая составленный план в голове. Сейчас он окажется в темной и тесной комнате, избитый до полу-смерти этими же охранниками. А уж потом оторвётся на славу, когда новичок придет его проверять, а это обязательно сбудется. Так и случилось: спустя пару часов Гэвин вместе с одним из охранников пришел к карцеру и открыл дверь. Зайдя внутрь, он уже хотел снова едко подшутить над узником, как вдруг его рот резко накрыла чужая рука, появившаяся справа от двери. Глаза Гэвина расширились, и тот дернулся всем своим телом в другую сторону. Шатен ударил нападавшего ногой по ноге, но тот будто и не почувствовал удара, оттянув охранника вправо от двери, чтобы его перестали видеть из коридора. Вторая рука сжала талию мужчины, тем самым блокируя и руки, которые уже тянулись к дубинке или пистолету. — Подождите немного — деньги вам перечислят. — зловеще прошептал Ричард кому-то сзади Гэвина, и тот согласно кивнул, закрывая массивную дверь карцера на ключ. Сероглазый хотел было закричать, но ему помешала сильная рука, сжавшая его челюсти. Жестокая договорённость — вот, чего явно не ожидал новичок, ощущая, как хватка заключённого сжимается с новой силой. Гэвин болезненно замычал, когда узник угрожающе сжал его подбородок. — Закричишь — и я сверну тебе шею. — проговорил брюнет, напоследок опустив руку на горло охранника и сжав его до появления лёгких синяков. — Теперь посмотрим, как эта дубинка тебе поможет, малыш. — приторно-сладким голосом добавил он, пока свободная рука нащупала пресловутую дубинку на поясе надзирателя. Тот стоял вплотную к заключённому, так, что чувствовал каждый его вздох, при котором грудь узника поднималась и опускалась. Теперь о самоуверенности Гэвина не было и речи — дыхание его сбилось от зловещего голоса Ричарда, и тот правда поверил в реальность его угроз. Дубинка выскользнула из ремня, ложась в руку брюнета, а кобура с пистолетом отправилась на пол, подальше от охранника. Вот тогда внутри шатена начали зарождаться паника и страх. Узник же неторопливо завел руки пока не сопротивляющегося Гэвина за спину, где застегнул на нём наручники, когда-то украденные из комнаты охраны, а сейчас так пригодившиеся. Шатен дёрнулся, все же набирая в лёгкие воздух, чтобы закричать, но рука Ричарда притянула его обратно, обхватывая поперёк, так, чтобы весь воздух выбило из лёгких. Сам же заключённый злорадно улыбнулся, приставляя кончик чёрной дубинки к лицу охранника. — Теперь поиграем в одну игру, Гэвин. Называется «сколько сантиметров этой вещицы поместится в твоей сочной попке?» — произнес Ричард, видя, как в глазах шатена появляется неконтролируемый страх, а губы начинают дрожать от осознания того, что будет с ним творить этот похотливый ублюдок.