Позови меня с собой

Гэвин потерял всё. Абсолютно. И это давило на него, заставляло то и дело жмуриться и смотреть на лампы в участке, чтобы не разрыдаться от осознания своего положения. Подняв руку, он в который раз глянул на протез, неестественно выделяющийся на фоне настоящей, живой кожи детектива. Этот протез был всего лишь временным, потом Рид получит ещё один. Точнее было бы сказать, что несколько. После пожара в его доме мужчина обгорел настолько, что у него заменили многое: левую половину лица, две руки по локти, одну ногу по колено. А после Гэвин заменил сам себя. После того, как он сам почти что стал андроидом (ведь детали протезов были сняты именно с них), он стал замкнутым, постоянно ходил молча по департаменту, как призрак, и даже не прикасался к кофе. А зачем оно ему, если даже кофемашина не всегда реагировала на прикосновения протеза? Он не мог почти ничего: отпечатков пальцев у него нет, сетчатка механического глаза ещё недоработана. Он остался ни с чем. А самое удачное было то, что за неимением лучшего, ему приходилось спать в комнате с андроидами. С этими ненавистными ублюдками, которые смотрели на него как на равного. Но Рид знал, что он не андроид, знал, что не робот. Но теперь и не человек. Позже выяснилось, что пожар был спровоцирован поджогом. Конечно, а как ещё Гэвин не смог бы распознать запах газа, на который все раньше грешили? А ещё из дома ничего нельзя было спасти. Все сгорело до тла, не осталось ни фотографий, ни вещей, ни любимой старой гитары. Эту новость Рид воспринял холодно. Он молча выслушал Коннора, который поведал ему это, запоздало кивнул, поднялся и вышел из участка. И до вечера не возвращался. Тина, как обычно, больше всех волновалась за пропащего друга, который теперь менялся буквально на глазах. Она засуетилась ещё больше, когда Рид пришел только утром, на вид более уставший, чем в последнее время. Как оказалось, он всю ночь бродил в районе своего сгоревшего дома, не решившись подойти к нему и взглянуть в последний раз. Чэнь пыталась утешать его, но все было бесполезно: киборг ее не слушал, только делал вид, что работает. И Фаулер решил, что пока не стоит его принуждать. Человек лишился всего, что было ему дорого, отказался от своих принципов, какая к черту работа? А вечером Гэвин снова сорвался с места и вышел из участка. Тина взглядом намекнула Ричарду, что дело нечисто, а тот в свою очередь передал сообщение Коннору. И вот троица следовала за Ридом, который не то, что быстрым шагом направлялся куда-то: протез ноги почти не слушался, и Гэвину приходилось хромать. Он подошёл к полицейской стоянке, решив взять служебный байк, но не смог его завести. Пробовал снова, снова и снова. Но протезы никак не желали подключаться к системе мотоцикла. Тогда Гэвин поджал губы, и они задрожали. Ричард сразу помрачнел, понимая, к чему все идёт, но смолчал. Они следовали за мужчиной меньше получаса. Он пришел в какой-то маленький парк, где перелез через забор и пошел на заброшенную территорию. Тина, Ричард и Коннор спрятались за деревьями и предпочли наблюдать. Гэвин прошел глубже в лес и сел на берегу маленького, заросшего камышом озера. Он выглядел разбитым, и опасения Ричарда подтвердились: на лице Рида заблестели слёзы. Ричард боялся, что детектив будет страдать в одиночку, так и вышло. Друзья сейчас были ему не нужны, как бы они не старались. Детектив просидел так пару минут, после чего поднял две руки и силой оторвал кусок протеза с левой. После поднял ее и сорвал протез с лица. Тина уже хотела было крикнуть ему, но Ричард вовремя зажал ей рот рукой. Детектив продолжал плакать, и до троицы донеслись глухие рыдания и болезненные стоны из-за того, что он протезы были плотно вкручены в тело мужчины. Куски металла он отбрасывал на землю рядом с собой, не желая, видимо, видеть их. И тот пары глаз смотрели на него с такой дикой жалостью, будто его отчаянье проникло и в их сердца. Скоро рыдания перешли в крики. Гэвин схватился за голову, закрывая протезами уши, и кричал что есть мочи. Слезы все ещё текли по его щекам, капая на траву под ним и на его одежду. Лица его уже не было видно, но зато черные протезы из-за недостающих деталей ярко выделялись на фоне болезненно-белой кожи детектива. Тина тоже плакала, она даже отвернулась, чтобы не видеть, как ее лучший друг убивается. Но она не могла подойти к нему, знала, что он оттолкнет ее, как и всегда. Потому она не заметила, как Ричард рядом с ней исчез, а глаза Коннора расширились до размера блюдца. Гэвин уже не кричал, просто плакал, обнимая колени и смотря на заросшее озёрце. А потому когда его обняли сзади он всхлипнул от страха и вздрогнул, но даже не обернулся. По цвету куртки он догадался, кто это был. А Ричард молча сел сзади, обнимая со спины и прижимаясь грудью к спине киборга. Губы Ричарда зашевелились, он что-то шептал напарнику. Тина и Коннор не слышали, что именно, да и не нужно было. Гэвин что-то выдавил из себя, наклонив голову ещё ниже, и не сдерживаясь заплакал снова. Андроид же спокойно, даже бережно, продолжал обнимать его, продолжая говорить ему на ухо. - Пойдем. - коротко прошептала Тина, вытирая слезы с глаз и потянула Коннора за рукав. И он поддался, как можно тише ступая за Чэнь, чтобы их не заметили. Выйдя из леса, они с Тиной расстались, и Коннор задумчиво побрел в департамент. Он никак не мог понять, почему Рид, который ненавидит андроидов всей своей душой, так просто подпустил к себе Ричарда? Почему не накричал на него, не послал, на напал с кулаками? Почему Тина всегда стоит в стороне, ведь знает, что детектив не даст ей подойти к нему, когда ему плохо? И эти вопросы съедали его изнутри. Но над ними он подумает завтра. На сегодня его миссия выполнена.