Иллюзорный артефакт

Остывший кофе уже давно перестал манить своим бодрящим ароматом, а след от кружки отпечатался на листке пергамента так, будто она стояла там вечно. Рабочий стол был завален горой папок и неразобранной почтой. Гермиона сидела за столом и уже давно потеряла счет времени, впрочем, как и каждый день до этого. Хотя был уже конец рабочего дня. В этом была типичная Гермиона Грейнджер. Закончив Хогвартс, она точно знала, что хочет работать на благо общества и сделать мир лучше. Поэтому Министерство — отдел по борьбе с незаконным обращением опасных артефактов — показалось ей одним из самых перспективных. В конце концов, это только начало карьеры. Дальше она дослужится до заместителя Министра, а там (кто его знает?) и оценят. Да, она точно сделает так, чтобы ее вклад оценили. Как оказалось, не только Волдеморт являлся угрозой для миров магического и магловского, было еще много других волшебников, серьезно практикующих темную магию. И вспышки незаконного колдовства, отравляющего живую материю, появлялись чуть ли не через день. Обо всех происшествиях сообщали в этот отдел, а задачей Грейнджер было систематизировать в кратчайшие сроки новую информацию и распределять по отделу. Отложив одну большую папку, Гермиона решила сделать перерыв. Потянувшись к кружке с кофе, она вдруг ощутила, насколько она полная и холодная. Девушка ненавидела холодный кофе. Этот напиток терял свою бодрящую притягательность, а выпивать его горячим она не всегда успевала: или забывала, или… забывала. Чуть скривившись, отставила кружку на место и устало потерла переносицу. — Что, Грейнджер, время гимнастики для глаз? — раздался ленивый, заносчивый голос со стороны двери. Идеально выглаженная черная рубашка с парой расстегнутых пуговиц, черные классические брюки и яркие платиновые волосы, оттеняющие черноту одеяния, — Драко Малфой собственной персоной. — А ты не смог пройти мимо и решил дать пару советов, — язвительно ответила она, бросив короткий взгляд на коллегу. Ответ в той же манере всегда находился моментально — это было уже что-то на уровне инстинкта со школьных времен: фраза генерировалась быстро и точно, хотя уже давно все изменилось. — Нет, помощь ущербным — это по твоей части, — покачал головой Малфой, протягивая ей папку. — Я лишь зашел передать тебе документы. Уж не знаю, с каких пор Купер решил, что я тут вместо левитирующего самолетика, но я только что от начальника, и он сказал, это чертовски важно и срочно к исполнению. Поэтому зарядку придется отложить до следующего раза. — Это примерно до «никогда», — пробубнила Гермиона себе под нос, поправляя выбившуюся прядь из собранных волос, заколотых магловским карандашом. Она привстала со стула взять протянутую папку. — Надеюсь, не слишком тяжело было? — наигранно озабочено поинтересовалась девушка. — Не тяжелее груза моей ответственности, — фыркнул Драко. Гермиона хмыкнула, оставив реплику без ответа. — Будешь должна, — криво усмехнулся парень, демонстративно приподняв бровь. И, не дожидаясь благодарности, окинул ее быстрым, оценивающим взглядом, отмечая, что она, как и весь кабинет, была олицетворением первозданного хаоса. Длинные волнистые волосы неаккуратно заколоты какой-то непонятной палкой, которую, как он слышал, называют карандашом, но выглядело это на удивление вполне… Симпатично. Что касается одежды, то здесь тоже привычки и магловское происхождение оставили свой след. На работе не было дресс-кода, и девушка обычно ходила в джинсах и удобных кофтах. Сегодня это была черная водолазка и облегающие джинсы с высокой талией, которые неплохо подчеркивали изгибы ее фигуры. Весь кабинет был небольшой, квадратной формы. Прямо за ней находилось большое окно с широким подоконником, на котором также были свалены груды бумаг почти до самого верха. «Сплошная бюрократия», — неприязненно отметил про себя Драко, радуясь тому, что его работа все же больше проходила «в полях». Гермиона, не желая даже на словах оставаться в долгу перед Малфоем, возмущенно нахмурилась от его самодовольной реплики и тут же ответила: — Тогда можешь отнести эту папку назад и передать начальнику, что быть должной Малфою — слишком большая плата за обычную папку с текущим делом. Она, конечно, блефовала, прекрасно понимая, что никуда дальше этих реплик дело не пойдет. — Это не совсем текущее дело, Грейнджер. Советую тебе ознакомиться с ним в первую очередь. Поверь, вряд ли я бы снизошёл до подработки курьером без особой надобности. Малфой развернулся и вышел из кабинета, оставляя Гермиону в одиночестве. Девушка раздраженно скривилась и быстро пролистала папку, особо не задерживаясь на страницах. Очередной темный артефакт, природа которого неизвестна, как и предназначение, но есть некоторые предположения и пометки, сделанные аккуратным почерком Малфоя на полях. Взглянув на часы, Гермиона схватила эту папку в руки, решив взять домой. Собирая необходимые пергаменты и свои вещи, она случайно заметила краем глаза какое-то движение справа, сопровождающееся шуршанием пергамента. Обернувшись на необычный звук, она удивленно уставилась на невесть откуда взявшийся небольшой смятый лист обычной бумаги. Прямо в середине кабинета на полу. У нее, конечно, не идеальный порядок, но бумаги по полу точно не валялись. Гермиона застыла, недоверчиво пялясь на него. Даже в магическом мире появление чего-либо из ниоткуда — странная и необъяснимая вещь. Отложив снова все, что взяла в руки, обратно на стол, она подошла к упавшему листу и присела, разглядывая его. С виду обычный лист. Поджав губы, она осторожно взяла его в руки и развернула. Не выходи за Рона! Г.Г. Гермиона широко раскрыла глаза в изумлении. Во-первых, что за неудачная шутка? А во-вторых, даже если не шутка, кто бы мог догадаться, что она вот уже второй месяц терзается сомнениями по поводу Рона? В последнее время их отношения превратились в смесь кисельного болота с кипятком. Обыденность, скучная рутина, прерывающаяся только спорами и беспричинными ссорами. Они жили раздельно, но вот-вот собирались съехаться, потому что Рон сильно настаивал. Ему хотелось семьи, общих завтраков и ужинов, совместных вечеров, и чтобы всю эту идиллию дополняли бегающие по дому детишки. Гермиона же мечтала о карьере. С утра она думала о чашке кофе и предстоящем дне с воодушевлением, но никак не о Роне и детях. Хоть ее работа с бумажками и казалась большинству волшебников монотонной и пресной — это была ее стихия. Рон не понимал: как она может выбирать провести вечер за очередным делом вместо прогулки с ним или посиделок в Норе в компании семьи? Часто она шла ему навстречу и, когда он ночевал у нее, готовила завтрак. Но как же это ее напрягало! Хотелось в субботу утром спокойно налить чашку бодрящего кофе и почитать «Пророк». Она недоумевала, почему, если ему хочется завтрак, готовить должна она? Во всем этом чувствовался легкий привкус истории с домовыми эльфами, но такой подход к семье явно был не для Гермионы. Конечно, ее подростковая влюбленность в Рона уже прошла, но были тёплые чувства. Гермиона понимала, что в сложившихся обстоятельствах она и Рон — самая подходящая пара. Гарри с Джинни, она с Роном — и вся семья в сборе, всем хорошо. Это стабильно, тепло и уютно. Но чем дальше, тем сильнее с ним становилось неуютно. Ей начинало казаться, что Рон делал все не так: часто опаздывал, мог сказаться больным и не выйти на работу (тут Гермиону хватал ужас от вопиющей безответственности), а мог настолько разлениться, что пропускал еженедельные командные тренировки по Квиддичу, которые любил почти так же, как стряпню тёти Молли. Откуда столько лени, а главное, безответственности, в человеке? Да и близости Гермиона старалась избегать как можно чаще. Ну кто бы мог подумать, что это так… уныло? А еще говорят, что это ее работа скучная! Ожидая свой первый раз, она отдавала себе отчет в том, что для Рона это тоже впервые, и Гермиона взяла на себя ответственность к этому подготовиться. С ее указаниями у них вроде как все прошло успешно. Естественно, было больно, ничего приятного, но, как писали в книгах, это проходящее. Потом должно быть хорошо. Но было никак. Рон либо быстро кончал, либо, пытаясь возбудить ее, только больше раздражал. И она уже сама подталкивала его к основному действию, чтобы быстрее закончить. И что такого в этом сексе, что о нем так много говорят… Гермиона перечитала скудную фразу на листке бумаги еще пару раз и вдруг опешила еще сильнее от осознания того, что это был ее почерк. Она подошла к письменному столу и написала то же самое на другом листе бумаги. Не может быть. Как это возможно? Легкий холодок пробежался по позвоночнику девушки, а дыхание от волнения участилось. Сжав в руке листок, она положила его в карман мантии. Нужно будет почитать об этом. Собрала все, что решила взять домой, и вышла из кабинета. *** Драко сидел у себя в кабинете и рассматривал новое дело о неизвестном артефакте. Для него это было особенно странно, учитывая, что такой он однажды уже видел. Он решил проштудировать библиотеку в Мэноре, чтобы узнать, как его применяют и зачем он вообще был создан. Снаружи хлопнула соседняя дверь, и он услышал тихое цоканье каблучков. Грейнджер ушла домой, а мысли сразу переметнулись к ней. Они периодически пересекались в Министерстве, поскольку работали в одном отделе, но, слава Мерлину, никогда не работали вместе. Конечно, она оставалась все той же заучкой, пусть и заметно похорошевшей, уже не прямоугольной и плоской. А, надо заметить, в Министерстве было не так много привлекательных девушек. «Видимо, для работы здесь есть какой-то ценз», — усмехнулся Драко. Малфой часто видел, что золотая неразлучная троица так и осталась таковой, а рыжий появлялся с завидной регулярностью тут, будто у самого не было никаких дел. А может, и не было на самом деле, Драко особо не интересовался, но этот недоумок бесил его всегда. Он не любил настолько простых, как поварёшка, людей: твердолобых, несдержанных, прямых. Даже Поттер казался более… сложной личностью, что ли. После падения Темного Лорда Люциуса все же упрятали за решетку как прямого подельника, но оправдали Нарциссу и его самого, опять же, благодаря показаниям Поттера и Грейнджер. Он был благодарен. Сдержанно благодарен, конечно же, понимая, что и его, и его матери есть заслуга в том, что Поттер жив, как и весь магический мир. Таким образом, по его мнению, они были квиты. И хоть состояние Малфоев не сильно уменьшилось, имя запятнано практически непоправимо. Именно поэтому Драко Малфой находился на службе в Министерстве, давая понять, что готов помогать и делиться сакральными знаниями своего рода о вещах, которые недоступны обывателям. В своих целях, конечно же. Малфой провел пятерней по волосам, зачесывая их назад, и пара прядей, как обычно, выбились из челки, придавая его внешности некий шарм. Был уже поздний вечер, а он сегодня весь день провел в офисе, изучая новые дела, и в особенности это, последнее. Он быстро собрал необходимые документы, которые собирался брать с собой, и вышел из кабинета по направлению к каминной сети. *** Был уже девятый час вечера, когда Гермиона скинула свои туфли у двери вслед за выходной мантией. Она не чувствовала себя сильно уставшей, скорее вымотанной морально, поэтому, пройдя на кухню, решила сделать чай. Достав из мантии ту самую записку, она еще раз ее развернула и перечитала, оставаясь в крайнем замешательстве. В том, что это точно ее почерк, сомнений не было. Необъяснимое внутреннее чутье подсказывало, что это не розыгрыш, а важное предостережение. Предостережение, подтверждающее ее чувства. Но как это вообще возможно… Неужели она из будущего воспользовалась маховиком времени, чтобы вернуться обратно, незаметно подкинуть себе записку и избавить от главной ошибки жизни? Нет, такое тоже невозможно. Еще не изобрели маховики времени, которые перемещали бы на много времени вперед. А сутки не сыграют роли, ведь Рон не собирался ей делать предложение, они решили повременить. Но они ли решили, или все-таки Гермиона?.. Ее милый Рон, он почти всегда с ней соглашался, и ее это очень устраивало. Грейнджер любила, когда все «по ее». Конечно, это потому, что она много знала, умела и способна рассуждать логически, приводить доводы. Ну и потому, что в этом была вся она. Но в последнее время Рон стал на нее сильно давить, чтобы они съехались, как это сделали Гарри и Джинни. Говорил, что ему надоело жить в Норе с родителями. Предлагал переехать в ее квартирку. Она была небольшая, но для двоих пока достаточно, а там и дом купили бы. Говоря о доме, дальше Рон всегда заводил разговор и о детях. Не сказать, что он говорил об этом мечтательно, будто это было его большое желание. Это звучало как стандартная линия развития жизни: родился, отучился, женился, родил сам. А где же его настоящие желания, цели? Гермиона уставилась на записку невидящим взглядом, полностью уйдя в себя. Отвлек ее от этих мыслей звонок в дверь. «Легок на помине», — взглянув на часы, подумала девушка, так как никто обычно по вечерам к ней не заявлялся, это мог быть только Рон. — Привет, — открыв дверь и пропуская парня, сказала Гермиона и, скомкав записку, спрятала ее в карман джинсов. — Привет. Ты только вернулась, что ли? — с ноткой недовольства спросил Рон, увидев, что она еще в рабочей одежде. — Ты снова сидела на работе допоздна? Ты же не забыла, что мы сегодня собирались к Джинни с Гарри? Гермиона закусила губу и чуть не выдала себя этим. Она забыла. — Я не забыла, сейчас переоденусь и идем, — сказала она быстро, чтобы он не успел понять, что все так и есть. Быстро развернувшись, девушка убежала к себе в комнату. Рон стоял у двери и разглядывал коридор, но тут его взгляд упал на серую папку. Он взял ее в руки и, открыв, начал рассматривать. На первой странице папки было заключение осмотра места преступления. Он не стал особо вчитываться — проглядел быстрым взглядом, но подпись в конце заставила его широко раскрыть глаза. — Малфой?! Что у тебя делают документы этого придурка? — крикнул Рон в раздражении. — Это не его документы, а лишь дело! Место преступления, которое он осматривал, — поправляя легкое облегающее черное платье, Гермиона вышла из комнаты. — Найден труп одного мага вместе со странным, неизвестным артефактом. Личность мага еще не установлена, а артефакт из разряда темных и неизвестных. Я думала, сегодня просмотрю дело, чтобы завтра решить, кому направить… — тут она осеклась, понимая, что проболталась. — Ты все-таки забыла, — скривился Рон, насупившись. Больше всего ее бесила его детская привычка обижаться. Уже давно взрослые люди, а он ведет себя как большой ребенок, не хватало еще топнуть ногой и надуть губы. — Да, я забыла, Рон, потому что я много работаю! У меня есть цель и желание ее достичь, и я занимаюсь тем, что мне нравится! — вспылила Гермиона, уже устав постоянно притворяться. Накрученная предыдущими мыслями о той записке и их с Роном отношениями, она взорвалась. — И не надо на меня обижаться, есть вещи поважнее вечерних посиделок! — Такое ощущение, тебе мало было Темного Лорда, и ты готова дальше спасать мир от кого бы то ни было, лишь бы заработать как можно больше лавров! — ответил ей Рон. — Какие лавры? О чем ты! Просто мне нравится чувствовать себя полезной и нужной и делать работу на благо миру. — Знаешь, я тоже хотел бы чувствовать себя нужным. Тебе. Но мне все больше кажется, что тебе важен весь другой мир, а не тот, кому ты действительно дорога, — Рон смотрел на нее исподлобья, как смотрят обиженные дети, когда на них накричали за их проделки. — Просто есть вещи, которые нужно принять, Рон. Я такая, мне важна работа, я деятельный человек… — А какой, по-твоему, я? Никчемный? — перебил ее Уизли, повысив голос. Гермиона только открыла рот, чтобы ответить, что это не так, но он не дал ей договорить: — Если я уже не спасаю мир, а предпочитаю спокойную, размеренную жизнь, то все, списан со счетов? — Рон, перестань, — уже взяв себя в руки, сказала девушка. Гермиона понимала, что снова зреет скандал, и она сама его завела своей вспышкой. Но чувство неудовлетворенности, что так укоренилось в душе, рвалось наружу, требуя облегчения. Конечно, Грейнджер хотела его участия в ее жизни, но сейчас они были по разные стороны баррикад: она — за весь мир, он — за себя. — Что «перестань», мы видимся по два раза в неделю, потому что ты либо на работе, либо работаешь дома! Так если бы жили вместе, я хотя бы видел бы тебя чаще! — примирительно попытался сгладить Рон. Ему действительно ее не хватало. Или не именно ее, а вообще девушки рядом? Он хотел, чтобы Гермиона была любящей, заботливой, хозяйственной девушкой для него. Как Молли для всего семейства Уизли. — Если мы будем жить вместе, мне просто не будет хватать времени на то, что мне важно, — тихо заключила Гермиона, склонив голову набок. — Так бы давно и сказала, что работа для тебя важнее! Гермиона отвела взгляд и поджала губы. Она понимала, что это так, но говорить вслух такие вещи было недопустимым, примерно так же, как Непростительное. Но это было озвучено, а она не нашла в себе силы соврать и сказать, что это не так. Да и не знала, имеет ли смысл дальше врать и заглушать в себе чувство неудовлетворенности. Они оба молчали. Вдруг Рон полез во внутренний карман куртки и достал оттуда маленькую красную коробочку. — Рон… — ошарашено промямлила Гермиона. Смятение охватило все ее существо. Она почувствовала себя на удивление польщенной, как и любая девушка в такой ситуации, но в то же время неловко, не зная, что сказать. — Сегодня ты забыла не просто о будничных посиделках, Гермиона… Сегодня ровно год наших отношений. И я хотел сделать тебе предложение… Я думал, у нас все намного лучше, чем оказалось, — с горечью в голосе произнес парень, — когда расставишь правильные приоритеты в жизни, дай знать. Он поставил коробочку на полку, развернулся и ушел, не дав Гермионе ответить. Неловкость и смятение тут же сменились привычным возмущением. Что значит правильные приоритеты в жизни? Ее эмоции сейчас в доли секунды прошлись по шкале от приятного удивления до возмутительного негодования. Кто сказал, что это у него правильные приоритеты в жизни? Да как он вообще смеет так говорить! Какой он вообще, оказывается, недалекий и узкомыслящий! Рон хлопнул дверью, а Гермиона осталась стоять на пороге своего дома. Наряженная в красивое платье, была бы без пяти минут помолвленная, если бы не ее нрав, вспышка неудовлетворенности, негодования… И, что греха таить, если бы не эта записка. Она отрезвила ее. Или привела в еще большее смятение… Но Гермиона из будущего знала, что могло ее ожидать, дай Гермиона течь событиям своим чередом. Девушка в растерянности развернулась и поплелась обратно в спальню переодеваться. В ее голове роились мысли о том, что теперь будет. Как она теперь сможет общаться с Гарри и Джинни, да и вообще со всем семейством в Норе, после того, как они с Роном так расстались? Или просто повздорили? Ей показалось, что такого скандала у них еще не было, но, может, это еще не конец? Она и хотела это закончить, и не хотела, потому что Рон и всё, что с ним связано, был ее семьей. Девушка совсем не была готова к новым поворотам событий в жизни. Как теперь быть? Переодевшись на автомате, Гермиона прошла в кухню и снова поставила чайник. За время, пока здесь был Рон, вода уже успела остыть. А холодный чай немногим лучше холодного кофе. *** Драко Малфой шел по коридорам Министерства прямо к своему кабинету. Вчерашним вечером он перебрал большой объем книг по темным артефактам и нашел кое-что, что могло относиться к новому загадочному делу. Необходимо поспрашивать некоторых людей, которые могут знать об этом, но для этого необходимо получить ордер. В прошлый раз, когда обнаружили темный некромантический артефакт, Драко самостоятельно направился к темному волшебнику. Билл Уолитс — обычный мужчина средних лет, который в силу своих увлечений баловался с темной магией, и ему всегда была интересна некромантия. Но максимум, что он смог создать, — это передатчик, с помощью которого можно общаться с мертвыми. И все бы ничего, только артефакты с подобной природой существуют за счет высасывания жизни из живой материи. Билл пытался усовершенствовать данный артефакт, чтобы можно было управлять мертвыми, и зашел так далеко в своих идеях, что начал убивать. Сначала это была его соседка, старая женщина Миссис Подс, но ее живой энергии артефакту хватило лишь на усиленную работу как передатчика. Поэтому следующей жертвой Билл выбрал соседского мальчика восьми лет, решив, что в молодом организме жизненной энергии должно быть больше. Силы мальчика хватило на такой всплеск темной магии, что труп уже поднялся сам и, как зомби, выполнял поручения Уолитса. Радости волшебника не было предела, ведь у него получилось. Но в силу заурядных магических способностей мальчика этой энергии хватило всего на пять минут, и затем труп обмяк и упал. Вспышки темной магии не проходили бесследно в магическом мире. Существовали медиумы, которые отслеживали, где происходило подобное. Но они никогда не давали точного места: лишь ограниченный, но довольно большой участок местности. Когда Драко взялся за эту работу, он провел родовой магический ритуал на крови, который помог ему быстро отыскать недоисследователя. Это не обычный ритуал, а работа с темными сущностями. Этому его обучили еще в детстве. Волшебник добровольно отдает частичку своей крови сущностям, часть своей жизненной энергии, а они дают ответ на вопрос либо оказывают небольшую помощь. Драко не гнушался работы с этими тварями, поскольку мог их контролировать. Но опасность заключалась в том, что только сильный волшебник мог себе подчинять такие сущности. Сильный и безбашенный в определенной степени, чтобы так рисковать. Добравшись до Билла, Драко, избив его до полусмерти, вынудил во всем сознаться, а затем отвел в Министерство. Конечно, Уолитса судили, но и Драко достался выговор за превышение полномочий. Он должен был поступать по протоколу и сначала получить ордер на поимку, затем только ордер на допрос. И все это без рукоприкладства. Чертова бюрократия, — не переставал ругаться тогда Драко. Ему казалось все неправильным в работе Министерства. Он все сделал в кратчайшие сроки, а ему еще выговор сделали за это. Но теперь он намеревался сделать так, чтобы не докопались. Он поставил цель обелить репутацию, и необходимо сдерживаться. Драко было непривычно и противно, что его имя смешивают с грязью, но он был уверен — в его силах все изменить. Его род снова будет серым кардиналом в мире волшебников. Может, не на его веку, но с его помощью, пусть и титанической. Зайдя к себе в кабинет, Драко написал записку начальнику отдела по борьбе с темными артефактами, требуя встречи и объясняя, что у него есть сведения по новому делу. Заколдовав ее в левитирующий самолетик, отправил. Осталось только подождать ответа и прийти на аудиенцию. Когда подошло время обеда, Драко спустился в министерский буфет и взял свой стандартный набор: салат, грибной суп-пюре и американо без сахара. Присев за единственный свободный столик, он вдруг увидел сидящую за соседним столом Гермиону. Подавленное выражение лица девушки было сродни тому, какое было при последней битве за Хогвартс, когда объявили, что Поттер мертв. — Брось, Грейнджер, тебе и так плохо удаются чары гламура, а с таким лицом ты вообще сливаешься с министерской атмосферой, — скривившись, без приветствия подначил он. И совершенно непонятно, что вообще пытался сделать: то ли подбодрить, то ли подколоть. Гермиона подняла глаза от своей тарелки и перевела хмурый взгляд на Малфоя. Такое ощущение, будто она сейчас расплачется: — К твоему сведению, Малфой, я не пользуюсь чарами гламура, — выпрямив спину, ответила Гермиона. Она со вчерашнего вечера прокручивала в голове их с Роном ссору и уже успела так себя накрутить, что винила во всем себя. Теперь она размышляла, как все исправить, пока все не пошло к чертям окончательно. — На случаи факапов в жизни стоило бы. У тебя на лице написана вся драма мира, прям аппетит портишь. — Так не смотри! Нежный какой, — ошеломленная наглостью, ответила Гермиона. — Я бы с радостью, но остальные столики заняты, — театрально обвел рукой зал Малфой и отхлебнул кофе, повернувшись к ней. — И что опять натворили твои инвалиды? Гермиона зло посмотрела на него. Только он умудрялся вечно называть ее лучших друзей, практически семью, ущербными и отсталыми инвалидами. Что за извращенное суждение о людях? Грейнджер никогда не понимала такого. В силу своих умеренных суждений о том, что все люди разные, и это нормально, она принимала, что даже такой заносчивый сноб, как он, тоже имеет место быть в мире. — Не твое дело, Малфой, — отмахнулась она, предпочитая не продолжать тему. Хотя ее очень подмывало с кем-то поделиться, обсудить, поплакаться, чтобы кто-то помог ей разобраться в себе и в рушащемся с ее легкой руки мирке. Но это явно не мог быть Малфой. С Джинни они никогда не были сильно близки, ну а Гарри… Все-таки их общий друг, и она понимала, что обсуждать за спиной лучшего друга с его же лучшим другом — не комильфо. — Фух, ну спасибо! А то я исключительно из хороших манер предложил свою жилетку, — он заговорщически подался вперед: — Переживал, что ты согласишься и изольешь на меня всю несправедливость мира. — Если не прекратишь, я передумаю, и тогда проверим, насколько хватает твоей выдержки хороших манер. — У меня прекрасная выдержка, Грейнджер, и не только в хороших манерах, — двусмысленно ухмыльнулся Драко, стрельнув бровями. Гермиона не сразу поняла, что он имел в виду, а когда дошло, округлила глаза и, покрывшись румянцем, отвела взгляд. Вот оно. То, что Малфою так доставляло удовольствие в школе и не перестает радовать до сих пор. Мерлин, эти гриффиндорцы такие искренние в своих реакциях, как открытая книга! Особенно лицо Гермионы: оно за пять секунд отображает больший спектр эмоций — от полного недоумения до смущения — чем Драко мог себе позволить за весь день. Парень криво улыбнулся, чувствуя разливающееся чувство удовольствия внутри. — Уж очень сомневаюсь, Малфой. Не припомню твоей выдержки, когда тебе выговор делали по несоблюдению протокола поимки и допроса, — быстро взяв себя в руки, чопорно подначила его Гермиона, делая вид, что не понимает намеков. — Я бы посмотрел на твою реакцию, когда тебя бы отчитывали за практически идеально выполненное задание, — вдруг серьезно парировал Драко. Гермиона ничего не успела ответить, так как их прервали два левитирующих самолетика: один упал ей на стол, другой — ему. Ничего не говоря, оба развернули записки и прочитали содержимое. — Ну, приятно было пообщаться, Малфой, работа зовет, не поперхнись, — бросила Гермиона и, взяв сумку, пошла на выход из буфета. Драко отложил записку, в которой назначалась встреча в кабинете начальника отдела сразу после обеда, и в приподнятом настроении принялся за обед. *** Заходя в лифт, Драко уже практически нажал на кнопку, когда неожиданно на двери возникла девичья рука. Гермиона как раз успела, пока не отъехал лифт. — Грейнджер, — несколько недовольно и лениво протянул Малфой, — какая приятная встреча. Уже вторая за день. Еще чуть-чуть и у меня будет передоз. Посмотрев на панель кнопок и увидев, что горит нужный ей этаж, она обернулась: — Что в очередной раз доказывает твою мифическую выдержку, — коротко ответила она. Драко смерил ее оценивающим взглядом. Сегодня она была в белой блузке в горошек и черной юбке-карандаш, а волосы заколола с обеих сторон заколками, большую часть оставив распущенными аккуратными волнами. — Ты явно хочешь проверить, — подавшись чуть вперед, тихо сказал Драко и окинул ее демонстративно медленным, оценивающим взглядом. Гермиона дернулась от неожиданности такой двусмысленной реплики таким двусмысленным голосом, как от кипятка. Мерлин, он вообще знает, как он звучит?! Взглянув на него, девушка вмиг поняла ответ. Естественно, знает, и он делает это специально. Драко чуть не рассмеялся в голос. Как его дико забавляла эта смена эмоций на лице Грейнджер! Мерлин, да она — лучшее в списке его развлечений за последний год! Лифт прибыл на этаж, избавляя девушку от еще не найденной реплики в ответ. Она растерялась и не успела придумать как себя вести, во многом из-за отсутствия опыта в таких перепалках. Смятение и дрожь охватили ее. Да, она могла найти ответ на любой его выпад, но, когда касалось таких двусмысленностей, была неопытна. У них с Роном не доходило до обмена такими фразочками. Гермиона вышла из лифта и прямиком направилась к назначенному месту, слыша за собой шаги, но старалась не обращать на них внимания. Подойдя к двери начальника отдела, она уже взялась за ручку и намеревалась ее открыть, как ее прервал голос и рука, преградившая ей вход: — Какого черта, Грейнджер, у меня назначена встреча с Купером сейчас! Тебе чего здесь понадобилось?! — грубо спросил тот же Малфой, что минутой назад кидал ей двусмысленные намеки. — Вообще-то, у меня! — парировала Гермиона, сунув ему в руку тот самый левитирующий самолетик, и зашла в кабинет. Драко даже не стал открывать записку и зашел следом. — Добрый день, мисс Грейнджер, мистер Малфой, присаживайтесь, я как раз вас ждал.