Иллюзорный артефакт

Мистер Купер — начальник отдела по борьбе с использованием темных артефактов — был мужчиной лет сорока, невысокого роста, с темными короткими волосами и лысой макушкой. Он имел определенный опыт в следственной сфере, но так же, как и все в его подчинении, часто сталкивался с новыми неизвестными артефактами. Этим работа ему и нравилась: никогда не давала скучать. Данный пост он занимал уже пятнадцать лет, и последние годы уже рассчитывал на повышение. Характером он отличался твердым, но справедливым, как и подобает должности. Малфой и Грейнджер зло переглянулись между собой, что не укрылось от внимания мистера Купера, и сели на гостевые стулья у стола начальника. — Мистер Малфой, вы сообщили, что у вас есть сведения по поводу нового дела и артефакта, — сразу приступил к делу мужчина, не придавая значения настроению работников. В конце концов, все они здесь для решения вопросов, и личные симпатии его не интересуют. — Конечно, мистер Купер, но можно поинтересоваться: у вас настолько ограничено время, что нет возможности провести раздельные аудиенции? — постарался максимально корректно задать вопрос Малфой, хотя внутри его переполняло недовольство. Это его дело, черт побери, и если Грейнджер позволили провести какие-то бумажные дела и решить бюрократические вопросы, как ее может касаться сама суть? — Это ни к чему, мистер Малфой, потому что это дело будете расследовать вы, а мисс Грейнджер будет вас курировать. — Что?! — в один голос произнесли Драко и Гермиона. — Мистер Купер, я уверена, мистер Малфой сам в состоянии… — Я сам отлично справлюсь с этим… — в одно время начали они говорить, даже не обращая внимания друг на друга, пытаясь высказаться. — Уважаемый мистер Малфой, — чуть повысив голос, сказал мистер Купер, — вы, может, и способны справиться с делом самостоятельно, но я опасаюсь, как бы вы сами не пострадали. Учитывая ваши методы работы, — тонко намекнул он на тот случай с выговором. Купер не был предвзятым начальником, ему было плевать на прошлое Драко. Он оценивал его как рабочую единицу, которая вывозит отдел, и, нужно заметить, является локомотивом. Но об этом мистер Купер не распространялся. Он был скупым на лишнюю похвалу, да и сотрудники должны понимать: это их работа, а не детский сад, где за то, что сам надел майку, целуют в попку. Желваки на лице Драко дернулись, но все лицо превратилось в непроницаемую маску. — Мисс Грейнджер, — он повернулся к Гермионе, — уверен, ваши способности структурировать дела и держать все в рамках закона идеально пригодятся в работе с мистером Малфоем. Проконтролируйте, чтобы все условности были соблюдены. — Да, мистер Купер, — сдержанно ответила Гермиона, подавив вздох огорчения. Она любила свою работу, и возможность направиться «в поля» даже немного воодушевила ее, но, черт возьми, с Малфоем?! Он все испортит… — И, раз уж мы выяснили организационные моменты, приступим к сути, — присел за стол мистер Купер, взглядом давая понять Драко, что тот может начинать. Драко сдержанно кивнул, открыл папку по делу, которую принес с собой, и приступил: — Как уже известно, вчера я прибыл на место смерти одного волшебника по имени Джеррик Хансен, двадцать четыре года. Приехал из Скандинавии, в частности, Дании, еще в далеком детстве со своим отцом. Мать умерла десять лет назад при невыясненных обстоятельствах, было это убийство или суицид — неизвестно. Учился в Дурмстранге, — тут Драко сделал паузу и передал лист с биографией мистеру Куперу. — Прости, Грейнджер, не рассчитывал на третьего, — и в том же спокойном темпе, будто не пытался задеть девушку, продолжил: — На трупе обнаружено очевидное влияние темной магии: тело полностью иссохшее, кожа словно пластилиновая. Непонятно, сам он с собой что-то сделал или кто-то постарался. Вспышка магии на севере Англии была зарегистрирована медиумами еще 3 дня назад, но нашли мы его только вчера утром. Драко нарочно умолчал, что это он сам его нашел. Произвел осмотр места самостоятельно и, собрав улики и забрав артефакт, передал его в отдел хранения. — По первичному осмотру артефакт представляет собой пустую золотую чашу: без сколов, без следов коррозии или других изъянов. Идеальной формы, — Драко протянул следующий лист начальнику с изображением данной чаши. На ней была специфическая гравировка: стоящий человек в дымке тумана, а перед ним на коленях сидели люди. — Как будто обычный питьевой кубок, но черта с два — от него за версту несет темной магией. Я даже побрезговал колдовать на него «Акцио» сначала, — скривился Драко, — но что не сделаешь ради работы, — он улыбнулся только уголками рта, но взгляд оставался холодным. Гермиона закатила глаза. Что за страсть к театральному поведению? — И что уже удалось выяснить? — спросил мистер Купер. — Не много. Я проштудировал определенные источники и нашел что-то похожее на это, — Драко вытащил еще один лист из папки и протянул его начальнику, — это не совсем то же самое, но очень похоже. Думаю, это должно быть как-то связано. На листе бумаги был нарисован точно такой же кубок, только с другой гравировкой. На ней были изображены разного рода яства и монеты: большое блюдо с мясом, фрукты, кувшины. — Похоже, — резюмировал начальник. — Могу я взглянуть, мистер Купер? — решила наконец встрять в разговор Гермиона. Ей не хотелось еще больше накалять рабочую обстановку, прерывая Малфоя, поэтому только сейчас решилась обратиться к начальнику. — Конечно, мисс Грейнджер, — мужчина протянул ей документы. — И что? Откуда этот артефакт взялся, есть предположения? — спросил мистер Купер. — Откуда взялся именно этот — нет. Но я предполагаю, кто может знать, — ответил Малфой. — Отец Хансена, — проследив за его мыслью, сказала Гермиона. — Бинго. Отец-то жив, — иронично приподняв одну бровь и сделав жест рукой в подтверждении очевидности. — И мне нужен ордер на допрос, — подытожил он. *** Гермиона с Драко одновременно вышли из кабинета и, поскольку оба работали на другом этаже, направились к лифту. Драко шел чуть впереди, за ним спешила Гермиона. В лифте было полно народу, и они не перекинулись ни словом, ни взглядом, делая вид, что только что не сидели в полуметре друг от друга на совещании. Зайдя в кабинет, Гермиона уже готова была закрыть дверь, но Малфой резко протиснулся в дверной проем и закрыл за собой дверь, проходя в середину кабинета. Он развернулся и с наигранно скучающим видом засунул руки в карманы. — Давай договоримся сразу, Грейнджер, — медленно подходя к ней, лениво протянул Драко, — ты не мешаешь мне выполнять это задание, а в конце мы рапортуем, что ты прекрасно справилась. И все счастливы. Это не был вопрос. Он ставил ее перед фактом. Гермиона прислонилась спиной к двери, скрестила руки на груди и сурово нахмурилась. Да что он себе позволяет? Вошел к ней в кабинет, как к себе домой, и еще пытается диктовать условия. — Откуда такая невообразимая тяга к работе, Малфой? — съехидничала Гермиона. — Можешь списать это на то, что я «перевоспитался» и спешу спасти мир, — ухмыльнулся Драко одними уголками губ, но глаза его снова оставались холодными. Она второй раз отметила его особенность так равнодушно улыбаться. — Это и мое задание тоже, Малфой, я не собираюсь оставаться в стороне, пока ты будешь косячить! — прямо сказала Гермиона, будучи в этом уверенной. В силу своей ответственности, как бы ей ни хотелось не работать с тем, кто доставал ее все школьные годы и все еще — о, Мерлин — заставляет ее постоянно чувствовать себя на иголках в его присутствии, она займется этим делом! — Грейнджер, — уже более твердо произнес Драко, сокращая между ними расстояние и приближаясь максимально близко, — у тебя появится прекрасная возможность уладить свои сопливые проблемы, а я… не хочу раздражающих факторов, путающихся под ногами. Он знал, что, врываясь в личное пространство человека, нарушает психологическую защиту, но не был готов к тому, что его самого внезапно взволнует ее близость. Легкий, едва уловимый аромат цитруса коснулся чувствительных рецепторов, и этот запах показался ему на удивление приятным. Драко чуть прищурился, сохраняя маску невозмутимости, и впился в нее пристальным взглядом, ожидая ответной реакции. Но Гермиона будто замерла. Так близко, что она и вправду растерялась, не зная, то ли оттолкнуть, то ли дерзко ответить, то ли… Что сделать? На нее нахлынула растерянность, и легкая дрожь прошлась по позвоночнику. Раздался неожиданный стук в дверь, а сразу же за ним — толчок, заставивший Гермиону чуть ли не упасть на Малфоя. Она вдруг обнаружила, что, схватившись за него, случайно уткнулась ему в шею. — Гермиона? — послышался голос Гарри. Драко на мгновение застыл, но быстро взял себя в руки и резко оттолкнулся от Гермионы, принимая вид, безразличный к происходящему. — Подумай об этом, Грейнджер, — кинул Драко Гермионе, больше не смотря на нее. — Поттер, — чуть кивнув в знак приветствия, вышел. Гермиона тут же прошла к столу, давая себе мгновение собраться с мыслями. — Гермиона, что он хотел? — недоуменно спросил Гарри, сжимая в руках пергамент. — Купер поручил нам общее дело, — отрывисто сказала она, стараясь не смотреть, как удивлённо поползли вверх брови друга. — Что это? — спросила Гермиона, увидев листок в руках друга. — А, это, видимо, тебе, — протянул Гарри подруге левитирующий самолетик, — бился в твою дверь, когда я подошел. Гермиона мягко улыбнулась и, взяв самолетик, тут же его раскрыла: «Забыл сказать, мисс Грейнджер! Вы прекрасный работник и начальство уже подумывает о вашем повышении. Чисто выполните это задание — повышение вам обеспечено. Д. Купер» О, Мерлин, конечно же, она чисто выполнит это задание! Улыбка озарила ее лицо, и она вся засветилась от радости. — Что там? — улыбнулся в ответ Поттер. — Домовых эльфов освободили от рабства? — Гарри! — укоризненно исподлобья посмотрела на него Гермиона, не переставая улыбаться. — Мне светит повышение! — О, я рад за тебя! — При условии, что хорошо выполню это дело. — Это которое вам с Малфоем поручили? — скривившись, уточнил Поттер. — Да, — поджала губы Гермиона, — но я не позволю этому снобу все испортить. — Так вы дело тут обсуждали? — Если бы, он пытался сплавить меня и самому его вести. — Я почему-то не удивлен, — резюмировал Гарри. Гермиона пожала плечами и, взглянув на друга, тут же вспомнила о другой стороне своей жизни, личной. — Ах да, Гарри, прости, я вчера не пришла… — Да, Рон тоже не пришел, он прислал патронуса. Сказал, что вы… Ну это… Повздорили. — Он так и сказал? — удивлённо и немного воодушевленно уточнила Гермиона. — Ну, не совсем, — уклончиво сказал парень, — он сказал, что вы расстались, но я не могу в это поверить. Вы, видимо, отчего-то сильно поругались, а он на эмоциях… Ну, ты знаешь Рона, в этом весь он… Говорит не то, что думает, и не то, что хотел бы сказать. Гермиона поставила локти на стол и запустила руки в волосы, сжав у корней: — Ох, Гарри, я не хотела с тобой это обсуждать, ты все-таки его лучший друг… — Но я и твой друг тоже, — чуть наклонился к Гермионе Поттер. — Что у вас случилось? Мгновение Гермиона молчала, словно пытаясь сдержать рвущийся поток эмоций и чувств, но ее все же прорвало: — Все случилось! Все случается постоянно, и все не так! Я вчера высказала, что меня не устраивает, а это оказалось практически главное в наших отношениях. И когда он сказал, что мне важнее работа, я не смогла соврать, потому что я признаюсь сама себе — да, это так! Ну не готова я к семье, к детям, забросить работу… — угнетенно тараторила Гермиона. Хлынули потоком переживания и захлестнули эмоции. Почему-то о записке и что она так сильно повлияла на нее Гермионе не хотелось говорить. А Гарри не поверил бы, что это сама же Гермиона себе и написала. Только лишние вопросы, подозрения… Ей нужно самой сначала разобраться. — Тш… Гермиона, — Гарри положил свою руку на кисть девушки, — я понимаю тебя. Если ты не готова, не нужно на себя давить. Может вам и нужна передышка, чтобы поскучать, понять, как вам тяжело друг без друга. — Может быть, — неуверенно сказала Гермиона, но чувствовала, что сама в это не верит. Она больше беспокоилась о том, что будет со всей их семьей и компанией, если они с Роном не помирятся. Как она будет вхожа в этот круг? Уже не подруга, но и не состоявшаяся жена. — Спасибо, Гарри… — Не за что, Гермиона, просто дай себе время, — поднимаясь, сказал Гарри. — Я пока не буду никому говорить, думаю, еще все наладится, — он подмигнул ей. — Мне пора за работу, и так вырвался с трудом. Не пропадай! И… дай знать, если с этим, — Гарри головой кивнул в сторону стены, за которой располагался кабинет Малфоя, — будут проблемы или еще что. — Да, я справлюсь, не переживай за меня, — с грустной улыбкой сказала Гермиона. По крайней мере, она надеялась, но далеко не была уверена. Ибо у этого Малфоя есть цель, а, как известно, Малфои не брезгуют никакими методами достижения оной. *** Драко сидел у себя в кабинете за столом, когда прилетел конвертик. Поймав его, он развернул записку: «Я подготовила ордер на допрос, передала секретарю, сегодня или завтра его должен подписать начальник отдела, и можем приступать. Г. Грейнджер» Надо же, соседний кабинет, а не зашла, самолетик отправила. Драко усмехнулся. Видимо он теряет навыки «дипломатии». Совсем не такой исход последнего разговора он планировал… Или с ней что-то было не так. Ее растерянная реакция была даже забавна, если бы он сам несколько не растерялся. Конечно, Грейнджер была неплоха собой, и даже без этих чар гламура она выглядела мило и пахла так приятно… Совсем не под стать ее скверному характеру. Он вдруг представил: если она замерла, как кролик перед хищником, от одной близости, когда ее целуют, она тоже как статуя? А в сексе совсем бревном лежит?.. Драко скривился. Он готов был поспорить, что утром ее состояние было из-за рыжего недоумка. Неужто ночка не удалась? Хотя что она хотела, начиная с ним встречаться? Он был уверен в фатальности рыжего по всем фронтам. Драко встряхнул головой и провел пятерней по волосам. Что-то он слишком далеко зашел в своих рассуждениях о Грейнджер и ее проблемах. Надеюсь, завтра уже будет готов ордер, и можно будет заняться делом. Скопилось много вопросов и слишком мало ответов. А поскольку этот артефакт имеет отношение к роду Малфоев, выяснить, каким образом, необходимо срочно. *** Гермиона сидела на диване в гостиной с книжкой в руках, укрыв ноги махровым пледом. Полумрак в комнате разбавлялся тусклым светом настольной лампы, а мурчание рыжего кота даже придавало уют обстановке. Слева от девушки, на придиванной тумбе, где стояла лампа, также покоилась кружка с чаем. Это какая-то особая магия привычки — наколотить полную чашку и, не допив ее, вылить. В этот вечер после тяжелого в эмоциональном плане рабочего дня девушка была рада вернуться домой и побыть в тишине одна. Переодевшись в домашние шорты, топик и теплые носки, которые носила дома даже летом, выбрала книгу не совсем по тематике главного дела, как собиралась изначально, а по истории магии в целом. Там, конечно, ничего не было о темных артефактах, но было о чистокровных волшебниках, которые в большинстве своем владели темными артефактами либо были вхожи в круг лиц, соприкасающихся с темной магией. Ей был понятен принцип самой магии, белой, стихийной, но принципы темной магии совершенно отличались, поэтому для нее она оставалась загадкой. Конечно, в Хогвартсе преподают защиту от темных искусств, но это было явно не то, о чем ее дело сейчас. На уроках преподавали защиту от неизвестных или опасных существ, непростительные заклинания, разного рода опасные зелья и заклятия. Но так, чтобы явно и четко давать взаимосвязи темной магии с ее результатом, — нет. Да и кто этому будет обучать в школе, — усмехнулась Гермиона, вполне логично заключая, что эта сторона магии осталась ей недоступна. Не сказать, что она к темной магии имела сильный интерес, но Гермиона считала: чтобы знать, как правильно и эффективно защищаться, необходимо познать изначальную природу объекта. Спустя пару часов, проведенных за книгой, Гермиону прервал стук в стекло и шорох за окном: коричневая сипуха билась клювом и крыльями в ее окно. Спровадив Живоглота с коленей, Гермиона поспешила к окну. На дворе была весна, середина апреля. На улице было тепло, но в Лондоне часто шел дождь, и ощущение сырости практически не покидало город вплоть до наступления теплых дней летом. Поспешив забрать письмо у совы и сунув ей в клюв печенье, которое на такой случай всегда стояло на подоконнике, Гермиона закрыла окно и поежилась от холода. Сова мирно ухнула и принялась за печенье, не улетая, свидетельствуя о том, что ждет ответа прямо сейчас. Девушка быстро накинула себе на плечи одеяло и, не садясь, раскрыла письмо: «Дорогая Гермиона! Как ты поживаешь? Я со своим другом нахожусь в Лондоне проездом, буду у вас еще 3 дня. Хотел бы повидаться. Увидимся? В. Крам» Гермиона по-доброму улыбнулась. Виктор. Они после Турнира с ним периодически переписывались. Сначала это было часто, чуть ли не каждый месяц, потом все реже и реже, но он все равно не переставал ей писать. Они общались как хорошие приятели. Хоть Крам и проявлял к Гермионе симпатию как к девушке, она в свое время дала понять, что ничего между ними быть не может, кроме дружбы. У нее тогда уже были чувства к Рону. Виктор огорчился, но все понял и принял. Он говорил, что Гермиона необыкновенная девушка, и таких он никогда не встречал. Видимо, так и не встретил. Грейнджер подошла к столу, взяла маггловскую ручку и вырвала листок из блокнота. Она с возрастом поняла, что комбинация достижений этих двух миров, волшебного и маггловского, чертовски облегчает жизнь. Раньше она пользовалась исключительно пером и чернилами, но, даже когда старалась, выводя каждый символ, у нее все равно часто получались кляксы, чего не бывало с ручками. Быстро настрочив положительный ответ и предложив время для встречи, она скрутила лист и аккуратно подвязала к сипухе. Проводив сову и закрыв окно, Гермиона забралась обратно под плед, продолжая раздумывать над тем, как течет ее жизнь, отрешенным взглядом уткнувшись в книгу. Прошло больше года с момента последних трагичных событий, и как уже все изменилось. Она слышала, что так всегда бывает: школьные друзья остаются в школе, подростковая влюбленность изживает себя в круговерти взрослых проблем, а сам ты меняешься до неузнаваемости. Гермионе еще не удалось вернуть родителям память, и в глубине души она остро чувствовала свое одиночество. Что ни говори, но друзья друзьями, а родители, любящие мать и отец, какие были у нее, — совсем другое. Это фундамент, бетонная поддержка твоего «я» в жизни, чего она так быстро лишилась своими же усилиями. Нет, Гермиона не жалела о содеянном. Если бы встал выбор, применить Обливиэйт или нет, она бы сделала это снова, потому что так было нужно для их защиты. Но именно из-за чувства одиночества внутри, из-за отсутствия своей родной семьи, Гермиона так держалась за приобретенную. Они многое вместе прошли и практически всегда друг друга поддерживали. Конечно, были и обиды, и разногласия: и Рон их бросал, когда ребята охотились за крестражами, и Гарри в свое время отдалялся из-за недопонимания, но в итоге они все равно держались рядом. Гермиона в принципе относительно тяжело сходилась с новыми людьми и раскрывалась, только когда достаточно узнавала человека. Со вчерашней ссоры с Роном Гермиона так и не решила, что делать, и чего на самом деле хочет. Душа металась: хотелось все вернуть, не рушить свой структурированный мирок, но при этом чувствовала, что стены этого мирка надвигаются на нее и душат, давят, подчиняют. Она не знала, как общаться теперь с Джинни и как вообще она поедет послезавтра на еженедельный ужин в Нору. Ведь каждую субботу все семейство собиралось вместе, и в такие моменты она чувствовала себя счастливой, причастной к этому обществу. Внезапно Гермиона осознала: она хочет простой моральной поддержки, того самого фундамента, которого лишилась еще до войны. Но Рон тянул на себя одеяло, думая, что она будет оправдывать его ожидания. Давать ему то, чего хочет он, не заботясь о том, что важно для нее. «Когда расставишь правильные приоритеты в жизни, дай знать», — прозвучало у нее в голове и отдалось неприятным эхом, оставляя осадок горечи и мерзкого послевкусия. Ей много гадостей в жизни приходилось слышать, но это было что-то дико извращенное… Гадостей в жизни. Как не вовремя ворвался Малфой в жизнь, когда ее внутреннее состояние так нестабильно, и катятся ко всем чертям прежние установки. Как был наглым, заносчивым снобом, так и остался. Если все время размышлений Гермиона была в растерянности, что выражалось пустым взглядом и опущенными плечами, при мыслях о Малфое она нахмурилась и почувствовала раздражение. Никогда не поймешь, что у этого типа на уме: то он беззаботно ухмыляется, то скрыто угрожает… Что это вообще было у нее в кабинете? Гермионе вдруг стало стыдно. Такую яркую эмоцию стыда она помнила только когда на первых курсах профессор Снейп снял с нее очки за правильный ответ на вопрос, на который ей ответить разрешения не давали. Почему она так отреагировала на его слова — для нее самой было загадкой. Ничего такого он не сказал, чего можно было бы испугаться, но она глупо задрожала, не понимая собственной реакции. Он был так близко, что вот-вот дотронулся бы до ее носа своим, а она смотрела на него снизу вверх… Вспомнив всю ситуацию в красках, Гермиона покачала головой, прогоняя наваждение. Драко Малфой представлял для нее опасность ранее и представляет даже теперь, она это чувствовала. Но вот в каком ключе сейчас — пока понять не могла. Ничего физически смертельного он сделать не мог. Она верила, что Малфой больше не возьмется за старое, ведь дорожит своей матерью и ради нее, ровно как и она для него, готов пожертвовать собой. А психологически, конечно, пошатнуть он может ее сильно. Все эти его игры с двусмысленными фразами, намеками и тут же скрытыми угрозами… Он весь соткан из противоречий. Гермиона также не могла не признать, что сама бы вряд ли справилась, если бы ей поручили расследовать это дело с артефактами. Она ничего не смыслила в темной магии и чувствовала себя отвратительно, осознавая собственную некомпетентность. Темные артефакты — не домовых эльфов от рабства на бумажках освобождать. И только с Малфоем она сможет добиться этого повышения. Гермиона тяжело вздохнула, принимая правила игры. Она постарается найти подход к Малфою и максимально быстро закрыть это дело. Грейнджер очень хотела повышения, потому что ее амбиции превышали границы ее возможностей. *** В этот вечер Драко решил не засиживаться на работе и даже ушел по-тихому раньше, сославшись на работу «в полях». Это была одна из его привилегий, как считал Малфой. Сложно вообще было смириться с таким положением вещей: уже нельзя делать всё, что захочешь и как захочешь. За ним не следили, но он был под прицелом. И может, другому бы спустили с рук превышение полномочий, но не ему. Поначалу Драко находился в постоянном раздражении и напряжении из-за того, что они, Малфои, стали как прокаженные. Его успокаивали мать и лучший друг. К отцу в Азкабан он даже не наведывался. Он много анализировал свои поступки после войны, действия отца, думал, где он допустил роковую ошибку, что все полетело к нарглам под хвост. Он не винил отца и Волдеморта во всем, он во многом винил себя. Не будучи дураком, повелся на тему господства чистокровок, как собачонка на кость, и не мыслил логично, доводами, своими мозгами. Теперь же, оборачиваясь назад, он задумывался: на кой черт его отцу понадобилось вступать в эту войну, если власть, положение, деньги — все было у его семьи? Господство чистокровных было фикцией. Господство было только у одного. Драко тряхнул головой, сбрасывая с себя пелену горестных дум. Сегодня они с Блейзом планировали пройтись по ночному Косому, пропустить по стакану огневиски и, возможно, провести время с какими-нибудь красотками. Аппарировав через камин в Мэнор, Драко стряхнул с плеч оставшуюся золу и направился к себе в комнату принять душ. Нарцисса Малфой уехала в гости к подруге во Францию, как делала это регулярно в последнее время. Она вообще стала предпочитать находиться везде, кроме Мэнора, ее слишком сильно потрепало то темное время, когда ее дом был совсем не ее домом… Драко вбухал немало денег и сил, чтобы перекроить несколько основных комнат, сделать капитальный ремонт, будто не в этих комнатах происходили зверские издевательства и убийства. Ему совершенно не хотелось бросать Мэнор. Это его дом, и законный наследник этого замка только он. Война сильно поломала Драко. Теперь он стал думать только своей головой и за своё был готов порвать пасть любому «лорду», позарившемуся на его собственность. Как правило, Драко ходил на работу в Министерство во всем черном — и только классика. Но к современному стилю его приобщил Блейз, который был не так строг на чистокровные замашки. А с недавних пор его мать подалась в мир моды, и теперь он, не по своей воле, конечно, был в курсе всех веяний фэшн-индустрии — как волшебной, так и магловской — поскольку все дороги модного мира ведут в Милан, родину мулата. И, будучи человеком открытым всему новому, он находил для себя интересные экземпляры. К слову, Драко признавал, что Забини отличается неплохим вкусом. — Что за хрень на тебе, Блейз? — поморщился Малфой в тот первый раз, глядя на светлые джинсы с дырками и белую футболку на друге. — О, не будь занудой, я выгляжу секси, — особенно выделив последнее слово, шутливо парировал парень, — или ты беспокоишься, что теперь не ты один будешь душкой? Зацени, как чётенько белый цвет оттеняет мой загар, — сделав театральное движение рукой вокруг своего лица, добавил Блейз. — Тебе меня и голым не затмить, — пафосно подыграл ему Драко. Это была их излюбленная тема для шуток: кто кого круче. — Цыпочки ведутся на харизму, а там дело техники, — парировал Блейз. — Да не выёживайся, Драко, это сейчас писк моды: удобно, практично и секси — что еще от шмоток надо? — Элегантности? Статуса? Вкуса? — О-о-о, ты такой скучный и старомодный, — закатил глаза Блейз, — пошли прогуляемся, уверен, тебе зайдет. Так у Драко в гардеробе появились обыкновенные джинсы, футболки и кроссовки, которые помог подобрать ему друг. Отчасти Драко был консерватором: его воспитывали в условиях обязательного соблюдения традиций и правил. После войны все пошло к чертям, и он старался мыслить рационально, пропуская сквозь призму анализа — допускать это в свою жизнь или нет. Приняв душ, Драко надел светлые джинсы и черную футболку, оставаясь верным себе в палитре цветов. Его волосы были достаточно короткие, чтобы не падать на глаза, но прическа была выполнена так, что, зачесав волосы назад, их можно было только лучше уложить, но не испортить. Собравшись, парень прошел обратно к камину и переместился в Косой переулок. Косой переулок, как и раньше, представлял собой что-то наподобие улья или муравейника: народ не расходился даже вечером, потому что когда закрывались магазины — открывались бары. В один из таких баров, где они условились встретиться, и шел Драко. Зайдя внутрь, парень окинул взглядом помещение в поисках Блейза, но, нигде его не увидев, прошел к барной стойке. Громко играла живая музыка, все столики по периметру небольшого прямоугольного помещения были заполнены, а приглушенный свет создавал уютную, расслабляющую обстановку. Все располагало к тому, чтобы выкинуть проблемы из головы и отдохнуть. Со скучающим видом потягивая огневиски, Драко лениво осматривал зал. За столиками сидели как парочки, так и небольшие компании по три-пять человек. Это был один из самых популярных баров в Косом переулке. Его в свое время нашел Блейз, и теперь они были завсегдатаи. Малфой вообще был готов закрыться от всего мира после тех происшествий, но именно благодаря непоседливому Забини Драко стал расслабляться. И был ему благодарен за то, что тот вытаскивал его даже через силу. — Скучаешь, детка? — легок на помине, Блейз сел за соседний стул у барной стойки и поманил бармена пальцем. — А ты, дамочка, снова опаздываешь, — хмыкнул Драко, делая глоток огневиски и пожимая руку другу. — О, я прибыл почти вовремя, но ты не поверишь, — сделал театральную паузу Забини, — я на входе наткнулся на Виктора Крама! Он тут с каким-то дружбаном прогуливается. О, а вон и он! — махнул рукой Забини в сторону. — Да ладно, — в удивлении брови Драко взлетели вверх, и он обернулся. — Какими судьбами, интересно. Автограф взял? — Не удалось протиснуться через толпу фанаток, — посмеялся Блейз, доставая пачку сигарет из кармана джинс. — Ну, не расстраивайся, если б он тебя заметил, то обязательно расписался на твоих сиськах. Блейз хмыкнул, прикуривая сигарету: — Не переживай, я и за тебя бы замолвил словечко. Как поживает Астория? — Откуда мне знать? — пожал плечом Малфой, делая глоток. — Ты же знаешь, Блейз, мы не поддерживаем общение. До момента, пока не придет время. — Насколько я помню — это ты не поддерживаешь, — усмехнулся Забини. — Не важно, ее тоже все устраивает. Блейз хмыкнул, но все же решил перевести тему: — Ну что там у тебя на работе, как дела? — Так себе. Наткнулся на темный артефакт, чертовски похожий на тот, что хранится у нас в семейном хранилище в Мэноре. Никогда не задавался вопросом, что за хрень, до этого случая. Лежит и лежит, таких вещей у нас много собралось за всю историю рода. Но недавно был мощный выброс темной магии… Я нашел место, а там эта чаша и рядом труп. Перечитал уйму информации в личной библиотеке Мэнора: есть изображения, кое-какие скудные описания, но проблема в том, что показания в разных книгах разнятся. И это запутало еще больше, чем когда я понятия не имел что это. — Воу, подожди, хочешь сказать, такой же артефакт, как и у тебя в Мэноре? Типа их одинаковых два? — Они внешне не совсем одинаковые. Отличаются гравировкой, но в целом похожи, да. — Так и что пишут в книгах? — нахмурился Блейз. Он вообще не очень одобрял работу Драко в Министерстве. Забини считал, что это пустая трата времени. Когда средств к существованию хватает, то чем меньше знают и видят тебя — тем крепче спишь. Но, не одобряя, все равно поддерживал. Малфой выбрал свой путь, и это его право. — В одних пишут, что это якобы «путь мертвых», — скептически сказал Драко, — сам знаешь, как завуалировано пишут в древних фолиантах. В других — что безграничная сила тому, кто расшифрует код и сможет произнести заклинание. — Ты уже что-то пробовал? — Блейз, ты как ребенок, будто не в курсе как работает темная магия, — приподнял бровь Драко. — Еще не хватало так же откинуться, как тот жмурик. Пока не разузнаю точно, я к этой штуке даже не притронусь. В отличие от Блейза, которого мать на летних каникулах холила и лелеяла, Драко с самого детства преподавали темные искусства, Окклюменцию и Легилименцию. У него были лучшие учителя, и он так много занимался летом, что, приезжая в Хогвартс, отдыхал от учебы, а не наоборот. Поэтому он часто позволял себе забивать на домашние задания и прогуливал пары, тем более, что Малфоям многое тогда прощалось. — Ок-ок, ты у нас мастер, — подняв руки кверху, засмеялся Забини, — ну, и какой следующий шаг? — Допрос отца погибшего. Грейнджер позаботилась уже об ордере. — Грейнджер? — в ступоре переспросил Блейз. — Ее поставили курировать меня после того случая, — недовольно скривился Драко. Блейз залился громким смехом, привлекая к себе внимание сидящих рядом. — Вот это поворот, друг! — Забини похлопал Драко по плечу. — Ну что могу сказать: держись, брат, путь к звездам сложен и тернист, особенно если он лежит через Грейнджер! — Ха-ха, придурок, — засмеявшись, произнес Драко. — И все же где-то я этого парня уже видел, — переводя тему, сказал Блейз, пристально посмотрев на молодого человека, с которым пришел Крам. Драко обернулся посмотреть. — Похоже, я тоже, но не могу понять где, — нахмурился Малфой, отвернувшись, пока столь пристальный взгляд не привлек внимания. — Ладно, хватит мужиков обсуждать, как у тебя самого дела?