Я соберу твое сердце по кусочкам

Знакомо ли вам чувство, когда, едва проснувшись, ты наполняешься неожиданной и безосновательной уверенностью, что сегодня случится что-то невероятное? Утро в такие дни обладает особенной, неподвластной разуму магией: тот, кто готов был сдаться, вдруг вновь наполнится надеждой, а окаменевшее сердце способно забиться от пламенной любви. Именно это чувство овладело настроением Драгнила, стоило ему лишь открыть глаза. Первые лучи солнца проскользнули через неплотно закрытые шторы и мягко коснулись кожи Нацу, выхватывая парня из царства Морфея. Потянувшись, он весьма неуклюже свалился с дивана и взглянул на часы. Пять утра. С осторожностью хищного зверя Нацу приоткрыл дверь в комнату Люси: важно было проверить, не разбудило ли девушку его эффектное приземление с дивана на пол. Но Хартфилия спала, и Драгнил лишь мысленно мог сравнить её с ангелом. Волосы девушки в цветах рассвета отливали золотом, веки едва заметно подрагивали, а на губах играла лёгкая улыбка. Её причёска — полнейший творческий беспорядок, а на подушке виднелись следы от слюны, и всё же… он не мог оторвать взгляд. Нацу подумал, что, должно быть, сны у Люси такие же светлые и счастливые, как и она сама. И, безусловно, эти сны вкусно-вкусно пахнут. Например, блинчиками… Блинчики! Нацу любил такие утра. Пока он напевал что-то под нос и переворачивал очередной блинчик, солнце поднималось всё выше, и птицы щебетали радостно и беззаботно. Город постепенно пробуждался. Сердце Нацу вообще было полно любви: не только к Люси, но и ко всей Жизни в целом. В ясной погоде или пасмурной, в тепле или холоде он неизменно находил прекрасное и вдохновляющее. Даже если это было непросто. Даже когда дядя Игнил пропал, не оставив ни весточки, ни послания. Даже когда в глазах Люси так отчётливо читалась любовь к Фулбастеру. Даже когда Грей, некогда лучший друг Нацу, оказался таким беспричинно жестоким. Жизнь не всегда была к Драгнилу ласкова, и всё же в ответ парень всегда искренне, широко улыбался и никогда не сдавался. Таков уж был Нацу. Идиллию этого утра, казалось, не разрушит абсолютно ничего, однако едва часовая стрелка успела коснуться «шести», негромкую утреннюю суету прервал настойчивый и бесцеремонный стук в дверь. «Ох, Звёздные Духи, кто же ходит в такую рань в гости? Если Нацу уже дома, значит, это могут быть лишь его друзья», — Люси свесила ноги с кровати и нахмурилась, не скрывая своего раздражения. В дверь стучали безостановочно и нетерпеливо, с силой и требованием. Шесть утра! Неважно, кто стоял за порогом, — Хартфилия готова была отбросить воспитание аристократки и знатно выругаться, как учил её Нацу. Впрочем, подтверждение предположения Люси не заставило себя ждать: едва Драгнил раскрыл дверь, его чуть не снесла с ног пепельноволосая красавица. «Скажи мне кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты!» — Хартфилия готова была разразиться громом, однако, пройдя в прихожую и увидев состояние гостьи, она лишь взволнованно захлопала ресницами. На лице Лисанны сияла широкая, искренняя улыбка; а глаза её горели необычайно ярким, сияющим огнём. На щеках играл румянец, а со лба стекали капельки пота, но она вовсе не выглядела уставшей. Вся квартира наполнилась чарующим ароматом готового завтрака. И Нацу, и Люси, успевшая накинуть на пижаму лишь шёлковый халат, прошли на кухню, где на столе уже ждали румяные пышные блинчики. Однако, к удивлению хозяйки квартиры, Штраус не торопилась следовать за ними. Лисанна, очевидно, не в силах справиться со своими эмоциями, сначала предпочла с визгом оббежать все комнаты, и лишь затем вихрем влететь в кухню и плюхнуться на свободный стул. Дыхание девушки сбилось, но выглядела она, вне сомнений, счастливой; а потому Драгнил, не выдержав, приподнял брови и с любопытством спросил: — Что случилось? — Ребята, не поверите! — Штраус откинулась на спинку стула, и улыбка её стала ещё шире и ярче. — Выкладывай уже! — мягко рассмеялась Люси. При одном только взгляде на Штраус, переполненную счастьем, раздражение Хартфилии растворилось, не оставив следов. — Бикслоу. Мне. Ответил! — судорожно глотая воздух, практически прокричала Лисанна. Драгнил и Хартфилия лишь одобряюще улыбнулись, продолжая внимательно слушать. — Оказывается, в Фиоре плохая доставка почты... очень плохая, — Штраус, притворяясь рассерженной, в шутку ударила кулаком по столу, и посуда откликнулась весёлым звоном. — В общем, его ответное письмо затерялось и прошло немало городов, прежде чем попало ко мне. Путешествовало, вероятно, даже больше чем я! – Кажется, девушка готова была пищать от счастья. У Люси появились безусловно хорошее предчувствие по поводу развязки истории о Штраус и её возлюбленном. Лисанна же, полная счастья, продолжала: — Ребята, мои чувства взаимны! Поверить не могу. Он написал, что любит и… как только сможет, приедет в Магнолию, чтобы увидеться со мной! Здесь девушка просто не выдержала и вскинула руки, издав протяжное «Уи-и-и!». Нацу и Люси лишь рассмеялись, искренне радуясь за подругу. — Ну вот, а ты переживала, — Драгнил по-братски потрепал Лисанну по голове. Штраус ответила благодарной улыбкой и, вспомнив, наконец, про свой утренний голод и лежащий перед ней завтрак, с жадностью сделала большой укус блинчика. Драгнил же набрал в лёгкие воздуха, чтобы отпустить весьма неуместную шутку, как вдруг телефон в кармане неожиданно завибрировал, и послышался короткий звук, оповещающий о том, что пришло сообщение. Парень лишь усмехнулся: — Неужто ещё один сумасшедший, который не спит ранним утром? Ну и кто тот бесстрашный, что не боится разбудить меня в этот час? Нацу без интереса достал телефон, ожидая, очевидно, очередной спам-рассылки. Однако номер отправителя был засекречен, и Драгнил едва заметно нахмурился. Люси и Лисанна, заметив его неожиданно серьёзный взгляд, неосознанно напряглись и перестали есть. Это странно. Открыв текст сообщения, парень долго молчал. Глаза его снова и снова скользили по строчкам, будто бы парень не верит написанному. Хартфилия, не скрывая тревоги в голосе, тихо произнесла: — Что там? Неожиданно Драгнил вскочил, свалив за собой табуретку, и повторил все действия, совершённые совсем недавно Лисанной: начиная от пробежки по всей квартире, заканчивая тем же самым «Уи-и-и!». Девушки лишь одарили парня вопросительно вскинутыми бровями и удивлённым взглядом. Нацу самодовольно ухмыльнулся, подкинул телефон в воздух и затем так же ловко его поймал. Чуть хриплым от эмоций голосом он проговорил текст громко и отчётливо: — Завтра. В полночь. Начинается конкурс Fairy Tail! Участники определены, билеты распроданы, так начнём же наше шоу! В этом году это не просто соревнование, это огромная вечеринка, так что будьте готовы зажигать! Теперь со стула вскочила Люси. Но девушка не стала ни бегать, ни визжать. Так и не доев завтрак, она принялась кругами ходить по комнате. Руки её заметно дрожали, взгляд метался из угла в угол, а на лбу от волнения появилась испарина. — Разве два месяца уже?.. – голос её сорвался, и Люси оказалась не в состоянии завершить свой вопрос. Однако и Нацу, и Лисанна её поняли и утвердительно кивнули. Драгнил успокаивающе сжал плечо Хартфелии, однако девушка словно этого не почувствовала: — Но мы же… Но я… так нервничаю. Готовы ли мы ко всему, с чем нам придётся столкнуться? Начало этого конкурса значит новую встречу с Греем и Джувией. Значит выступление перед огромной аудиторией и известными критиками. Значит, что до победы можно дотянуться, лишь протянув руку. Люси дрожит уже всем телом. Мечты и страхи переплелись в абсурдном танце реальности, и всё, что казалось таким далёким, вот-вот готово встретить девушку лицом к лицу. Но готова ли она? — Эй, Люси, — спокойный и твёрдый голос Драгнила прервал бушующий поток мыслей Хартфилии. Будто очнувшись от наваждения, она взволнованно взглянула ему прямо в глаза. — Ради чего мы прошли всё это? — в его взгляде – непокорённое пламя уверенности. Люси видит в нём, кажется, целый мир этих двух месяцев: предательство, боль, надежда, рассвет. И сердцебиение девушки постепенно приходит в норму. Нацу продолжает, не теряя непоколебимой решительности: — Мы справимся. По-другому просто не может быть. И Хартфилия вдруг успокаивается, отвечая парню тёплой улыбкой. Это правда. Они справятся. Верно? *** После завтрака Люси, по любимому своему обычаю, отправилась в ванну. В прихожей остались лишь Нацу и Лисанна, скованные неловким молчанием. Штраус накинула лёгкую куртку и, неловко потоптавшись на месте перед дверью, вдруг развернулась лицом к другу: — Вот, — Лисанна протянула Драгнилу почти пустой листочек. Парень сумел разглядеть лишь пару зарифмованных строчек. Он непонимающе принял подарок, однако выражение лица выдавало его растерянность. Штраус похлопала друга по плечу: — Я знаю, у вас с Люси всё сложно и... в общем, всё, чем я могу помочь – подать идею. Но всё остальное за тобой, Нацу. Только ты сможешь закончить эту песню. Как ты ей всё преподнесёшь – дело твоё. Но, пожалуйста, сделай это красиво. Преврати эту песню в саундтрек вашей истории. Пепельноволосая красавица кокетливо подмигнула и театрально поднесла палец к губам, словно поделилась самым большим секретом. Парень кивнул, пряча листок куда-то в карман. Его лицо осветила благодарная улыбка. — Что ж, мне пора идти. И, да, спасибо за завтрак! — она вновь развернулась к двери, однако её остановил тихий шёпот Драгнила: — Лис, постой. Девушка замерла, не решаясь посмотреть Нацу в лицо. Она знала, о чём он собирается спросить. И для Штраус это тоже было шрамом, о котором вспоминать не хотелось. — Почему… почему ты тогда исчезла, Лис? — Драгнил говорил негромко, но Лисанне показалось, что всего несколько слов оглушили её. Девушка невольно сжала кулаки. Так они и стояли молча, не решаясь повернуться друг к другу лицом. Это их общая история. И ей пришло время завершиться. — Прости, — прошептала Лисанна негромко, пытаясь скрыть подступившие к глазам слёзы. — Я всё, конечно же, понимаю. Я принесла так много боли, и мне давно следовало сказать: прости. Нацу молчал, и эта тишина впивалась в кожу Штраус тысячью острых иголок. Слёзы всё же покатились по её щекам. Девушке потребовалось ещё несколько секунд, чтобы выровнять дыхание и не вздрогнуть голосом: — Родители были против. Всегда. Они и решили увезти меня и спрятать. Чтобы забыла я. Чтобы забыл ты. Родители прекрасно знали, что иначе ты не сдашься – ты вообще не из тех, кто отрекается от задуманного. Но знаешь… я и сама сомневалась, Нацу. Думаю, где-то внутри я всегда понимала, что отношения между нами – это не то, чего мы ищем. И, Нацу, я думаю, что была права. Мы нашли. Нашли тех, с кем действительно связаны наши сердца. Прости за всю боль. Эмоции окончательно побороли Лисанну, и она расплакалась, закрыв ладошками лицо. Драгнил так и не решился сделать шаг, чтобы приблизиться к ней. Однако, пусть к его глазам тоже подступили слёзы, на губах парня сияла печальная улыбка: — Я не злюсь. И как могу я злиться, когда на сердце так радостно от осознания, что ты жива? Лис… ты как сестра мне. — Ты мне как брат, — Штраус вытерла слёзы и тоже нашла в себе силы улыбнуться. Наконец переступив порог этой квартиры, напоследок она лишь произнесла: — Увидимся, Нацу. И не смей проиграть! Пора и тебе обрести своё счастье. Нацу закрыл за ней дверь и, слегка обессиленный эмоциональным утром, облокотился спиной о стену. В этот день он проснулся с ясным предчувствием, что случится нечто особенное. И интуиция его не подвела. Всё. Завтра начнётся всё. Нацу и Люси обязаны победить. На этом конкурсе Драгнил обязан завоевать Хартфилию.