FBI. Дело №169

Каникулы и постельный режим для больного, который тот все-таки должен был соблюдать, позволяли им спать до девяти, а постель покидать и того позже. Крей, конечно, ворчал, что еще не так стар и не сильно-то его подстрелили, чтоб он за собой ухаживать не мог, но Смита это не останавливало. Ему наоборот было приятно позаботиться, принести завтрак в постель на большом подносе и свежий кофе. Или руку подать в нужный момент, когда мужчина морщился, но уперто шел сам. И делал это юноша молча, не упрекая и не жалея так, что тошно могло не стать. Нет, это была просто помощь любимому человеку в нужный момент, без слов, будто так и надо, поэтому Билл примирился и с этим. Многие дни они проводили одинаково, но это ничуть не портило ни настроения, ни эмоций. Все же они не виделись почти пять лет — многое теперь нужно было наверстать. Порой они, как и раньше, смотрели кино, веселились и объедались. С некоторых пор Кевин мог и сам приготовить им что-то вкусное (хотя, честно, еще дня два с Рождества они доедали остатки грандиозного ужина), чем вызывал гордость у агента. А в другие вечера они много говорили. Обо всем, о жизни, о чувствах, о том, как провели эти годы в разлуке… Тем хватало, да и не скучно им, оказывается, было. Студент повзрослел, сам набрался опыта, многое понимал и смотрел на какие-то вещи иначе. Да и Билл раскрывался для него с новых сторон. Спустя почти весь срок совместного отдыха, мужчине уже было значительно лучше. Он больше двигался, боль потихоньку стихала, и вместе с парнем они выбирались на коротенькие прогулки, чтобы подышать свежим воздухом и не торчать в доме круглые сутки, как отшельники. Словом, одни сплошные плюсы. Правда, в одно утро, когда до конца каникул была всего пара дней, Кевин вдруг не обнаружил возлюбленного в постели. Утро было раннее, они-то вставали гораздо позже поэтому волнение тут же поднялось в нем холодной волной. Вскочив с постели, Кевин осмотрел дом, нигде не находя Крея, зато обнаруживая в гостинной Николаса. Одного. Отчего переживать юноша стал сильнее. — Николас? Привет, а что ты тут делаешь и где Билл? —О, привет, мы тебя разбудили? Прости. Не переживай, сейчас вернётся… Ник выглядел немного напряженным. Улыбка слегка натянута, взгляд серьезный. Да и раннее утро ничуть не смягчало картину происходящего, но вскоре тихо хлопнула входная дверь и в гостиной появился Билл. — Ты чего встал? — тут же поинтересовался он, видя Кевина, но напуганный взгляд сразу всё объяснил. Мужчина перевел взгляд на напарника и не громко поинтересовался, успел ли тот что-то сказать, но нет. Ник отрицательно мотнул головой и ушел на кухню. — мне тоже захвати, — крикнул вдогонку Крей и обнял Кевина за плечи. Ник только по двум причинам мог идти на кухню Билла не спрашивая разрешения. И сэндвичей они сейчас явно не хотели. — Малыш, — с некоторых пор, словно ещё экспериментируя, мужчина начал обращаться так к Смиту, пробуя словесную ласку, совсем не свойственную ему, на вкус, — У меня есть кое-что для тебя. Оно связанно с Теренсом. Вообще, весь разговор будет связан с ним. Я хотел бы оградить тебя, но боюсь не мне здесь решать. Поэтому сделаем так: ты пойдешь в комнату, оденешься. После умоешься и если захочешь знать…подробности, вернешься к нам, а нет… А если нет, то и умываться не стоит. Иди обратно в постель. Хорошо? Появление Билла и его слова одновременно и облегчали дело, и заставляли парня продолжать нервничать. Он тихо бросил «хорошо» и ушел обратно, по пути раздумывая: возвращаться ли. Выбор был непростой, все-таки тема Теренса ему осточертела, он хотел забыть и его, и все что с ним связано, как страшный сон. Жить дальше, радоваться, что цел остался, и теперь мог строить отношения с Креем. Что ни говори, а, кажется, вселенная их целенаправленно сводила из года в год… Подумать только, агент же знает его с малолетства — это ж с ума сойти, как много. Отвлекшись, Кевин тряхнул головой, и вернул мысли в прежнее русло. Что-то не позволяло ему просто так проигнорировать разговор, теребило. Внутренний голос твердил, что нужно выслушать, а там уже и закрыть чертов гештальт навсегда. Выдохнув, парень, без особых колебаний, направился в ванную. Быстро привел себя в порядок, затем переоделся, и пошел в гостинную. Подготовиться к услышанному вряд ли было возможно, он понятия не имел, что ему могут рассказать… Однако, Смит держался спокойно, даже сдержанно, когда вернулся к двум напарникам, готовый слушать. — Так… какие там подробности? Николас удивленно посмотрел на Кевина, видимо, совсем не ожидавший, что Билл его пригласит, но, когда Крей молча кивнул на вопросительный взгляд, отложил чашку с кофе, хотя агент ожидал от напарника чего-то более холодного, и открыв толстую папку, извлек конверт. Последний передали Смиту. Он уже был распечатан, и Ник поспешил объясниться. — Это было найдено в его квартире. Пришлось изучить содержимое, так что не обессудь. На конверте значилось имя Кевина, выведенное почерком Теренса: "Хо-хо, Мышонок, поздравляю. Если это письмо попало в твои руки, значит твой сторожевой пес справился отлично. Нет, конечно, есть шанс, что ты так и не прочтешь эти строки по ряду разных причин, но я всё же буду думать, что ты читаешь. Что я могу тебе сказать? Ты хороший малый. Не знаю, задумывался ли ты когда-нибудь, зачем я взял тебя к себе? Мелкий пацан, чумазый, голодный и с потускневшим взглядом, вылетел на меня, убегая от какой-то дворняги. Тебе было четырнадцать. Признаться, я уже тогда был в поисках приемника, но, к сожалению, никто не подходил. В тот день я хотел как следует с тобой поразвлечься, но то, как ты на меня посмотрел… Ммм, я помню этот взгляд до сих пор. Ты знаешь, а ведь после я так и не увидел его снова, что бы с тобой не делал. Ни угрозы, ни ласки, ни избиения — ничего не вернуло мне тот взгляд, который и предрешил твою судьбу. Ты должен был умереть ещё в тот день. Ну, может плюс пару-тройку деньков, с учетом размаха веселья. Но я забрал тебя с собой. Ты отлично подходил! Так я думал первое время. Одинокий, лишенный родительской любви, рано познавший мужчин — ты напоминал мне меня, но не было в тебе главного. Ты был слишком мягким. Смотрел на меня с обожанием. Я уже тогда понимал, что ты, может быть, и смог бы перенять моё дело, искусство убийств и ухода от полиции, но, черт возьми, ты был слишком мягкосердечен. У тебя был я. У тебя появился тот, кого ты любил. Сначала меня это радовало, потом льстило, а после ты начал меня раздражать. Этот щенячий взгляд и никаких лишних вопросов. Что мне оставалось делать? Когда в очередной раз ты взбесил меня…но я оставил тебя в живых. Ты должен был озлобиться! Ты должен был взять в руки оружие и начать выслеживать меня! А что сделал ты? Снюхался с этим агентом! Тогда я понял, ты не такой как я. Ты — Мышонок, а я- хищник. Странно было и то, что спустя полгода, как я тебя им отдал, ты по-прежнему молчал. Черт, это бесило меня ещё больше! Ты не ненавидел меня. Или просто боялся? Я готов был убить тебя, но это было бы слишком просто. В том развлекательном центре ты смотрел влюбленными глазами на своего пса, и я понял: вот оно! Я убью его, и ты озвереешь. Но черт возьми, кому-то захотелось лишний раз поиграть, и вместо пули в голову, сначала твой пес поймал пулю в ногу. Впрочем, Рейн получил, что заслуживал. Из него вышел неплохой ученик, но он был недостаточно хорош для более серьёзных вещей, чем отстрел людей в центре. Но как приятно было смотреть на тебя… Твоё лицо в момент выстрела. Знаешь, у меня даже осталось фото, но думаю его изымут вместе с другими вещами, так что, ты его не увидишь. Долгие ночи после я ласкал себя, держа это фото перед собой и грезил, грезил, грезил… Но, раз ты читаешь это, значит, мои мечты не сбылись. О, для тебя с псом было приготовлено действительно кое-что особенное. Вы были бы вишенкой на торте, который полиция смаковала бы ещё с десяток лет. Возможно, перед самой смертью, где-нибудь на закате дней, я бы послал им письмо с местом нахождения ваших тел, но… Так о чем я? Ты остался жив. В очередной раз. Должен признать, живучести тебе не занимать. Ну что ж. Значит, моя партия проиграна. Живи, Мышонок. Ты доставил мне море часов удовольствия нашей совместной жизни, еще больше в тот прекрасный день, когда я тебя отпускал, и не меньше, когда кончал от этой чудесной фотографии. Твой Теренс.» Чем больше Кевин читал, тем больше к его горлу подступала тошнота, а под конец письма ему и вовсе стало дурно. Он и подумать не мог, что Теренс безумен до такой степени, что захочет не просто играться им, а попытается воспитать своего приемника… Не просто верного последователя, а прямого продолжателя дела. Сжав листок в руке, юноша поднес эту же ладонь лицу, прикрывая его, и прижимая большой палец к носу. И тяжело задышал, пытаясь переварить это странное послание. Агенты смотрели на него с пониманием, и даже немного сочувственно. У Смита перед глазами пронеслись те годы, их взаимоотношения с Теренсом, знакомство и расставание. Сколько боли было, и ужаса, как он жалел, что вообще повелся на этого ублюдка и дал себя увести. Хотя, с другой стороны, он ведь тогда был еще ребенком, наивным и легко внушаемым. Глупость, но такая, которую еще можно как-то объяснить. На моменте с фото он вздрогнул — маньяк был так близко, следил и даже делал снимки… Это поражало и расстраивало. Поймай его еще тогда, может, и не было бы стольких проблем. — Ох, — наконец Кевин убрал руку от лица, сложил письмо в конверт и бросил в папку. Его трясло. — Это, черт возьми, самая жуткая хрень, которую я когда-либо видел. Даже его… методы не так пугали. Но это… поверить не могу, что он мог сломать меня и заставить быть таким же. Именно возможность такого же исхода и пугала больше всего — Кев слишком ценил чужую жизнь, понимая как легко ее лишиться, и ни за что не хотел бы причинять другим вред. Тем более, намеренно. Благо, теперь Теренс был мертв и все это можно было забыть. Ну, хотя бы попытаться это сделать. Билл обнял парня за плечи, чтобы поддержать. Это был больше дружеский жест, чем интимный, чтобы не смущать и самого Ника. Но тот вскоре достал несколько листов и вручил их напарнику. У Кевина снова поинтересовались, хочет ли он остаться: — Дальше разговор пойдет только о нём, уверен, что не хочешь уйти? — это наседал Николас. Они многое «нарыли» на Мусорщика, изучая его биографию вдоль и поперек, стараясь не оставлять ни единого белого пятна. Смит коротко кивнул, а Билл полностью погрузился в отчет о вскрытии. — Сколько, говоришь пуль ты в него всадил? Билл неопределенно дернул плечами. У него была своя история и приходилось её держаться. Напарник всё понимал. Сейчас дело Теренса закроют и возьмутся за Крея, подозревая в умышленном убийстве или превышении полномочий. В больнице, когда Билла допрашивали первый раз, он сказал, что была долгая драка и всадив всего одну пулю, он убил Теренса, защищаясь. — Две пули, Билл. Продумай защиту лучше. — Возможно, в пылу драки не заметил, — отмахнулся мужчина и положил бумаги на стол, — рассказывай, что там дальше? — Так, в общем, по отпечаткам он Джонс Теренс Баувел, родился в штате Юта, в 1972, в семье матери-алкоголички. Её лишили прав, когда ему было пять, воспитывал дедушка. К слову, о письме. У Роджера Морса, так его звали, был друг, педофил. Есть предположение, что сам Теренс был подвержен насилию в детстве, тогда и начались перемены в голове. Мать скончалась в 83-м. Учился в обычной школе, не привлекался, к психиатру не попадал. Нашли его класс, ребята уже большинство опросили, чтобы составить психологический портрет. Если в общих словах: был дружелюбен, беззлобен, весьма общительный, хоть и из бедной семьи, интереса к парням никогда не проявлял. Потом поступил в университет в том же штате, учился на фотографа. При странных обстоятельствах умер дедушка, кстати, в день восемнадцатилетия. Видимо сделал себе подарок. По данным полиции, накануне мужчина много выпил и к утру, продолжая дебоширить дома, упал с лестницы, сломав большинство костей. Списали на старческое. Пил ведь, нехватка витаминов и кальция, плюс старость, повышенная ломкость костей. В общем, моё мнение, дед у него был первой жертвой. В универе о нём отзываются двояко. Кто говорит тоже самое, что и в школе, а несколько людей стоят на том, что это был самый настоящий «дьявол». Утверждают, что он всегда был «не таким», носил маску доброты, а сам всегда таил злобу. Они, конечно, немного религиозны, но с рассказов Кевина, — Ник на мгновение взглянул на парня, — Теренс недолюбливал всё, что связанно с религией. Возможно, при них он себя не прятал? Ладно. Так… Мужчина прервался на глоток кофе и заглянул в документы, выискивая, где остановился. — Еще есть парочка парней из его потока, бесследно исчезли, дела так и не были раскрыты. Теренс с ними вроде бы не был знаком, но я решил покопаться и в этом, мало ли что. Дальше… Дальше, выпустился с отличием в 95-м, и начал ездить по всем штатам, подрабатывая фотографом. Работал в нескольких газетах: в Дейтоне, с 1996 по 1999, а потом в Портленде, полгода. — Первые убийства… — кивнул Билл, и Ник тут же его поправил. — Первые, о которых мы узнали. Но да, ты прав. Нам он стал известен с 1997 года. Тогда у него уже выработался почерк. Но на ком-то же он тренировался. В общем счете, что нам пока известны, он изнасиловал и убил 42х мужчин и подростков, возрастом от 15 и до 34, в период с 1997 по 2015 год. 2020 я не приписываю, потому что нет доказательств. Сам знаешь. Крей понимающе кивнул и вздохнул. Мусорщик молчал пять лет и не ясно, убивал ли за это время. Способ у него был один: насиловал, калечил, убивал и завернув в мусорные пакеты, перевязывал особенным узлом веревки, сбрасывал в овраги за городом. Но кто знает, мог ли он поступать иначе? — Последнее место жительство: Северная Дакота. Там мы нашли небольшой трейлер на его имя. Криминалисты сейчас работают. Из хороший новостей, уже нашли ДНК трех жертв. Трех последних. Еще обнаружено было несколько личных вещей, предполагаемых жертв. Как проверят, я тебе сообщу. — А что с делом того парня, что…что убил семью Смитов? — Билл старался говорить аккуратно, но спросить он был обязан. Николас же покачал головой. — Нет никакой зацепки, Билл. На него повесить это не удастся. Вся вина целиком легла на Лина Тейлора. Мы здесь бессильны. —Понятно. Ладно, друг. Держи меня в курсе дела. Мужчина встал и пожав руку Нику, проводил его до дверей. Там они перекинулись ещё парой фраз, чтобы Кевин их не слышал и вернувшись, агент обнял парня. — Ну как ты? Кевин пребывал в немного странном состоянии, не понимая до конца, что именно чувствует. Но когда мужчина вернулся, он охотно прильнул к нему, обнимая в ответ. — Нормально, вроде бы, — парень закрыл глаза, прислушиваясь к себе. Почти ничего не поменялось, он просто узнал о жизни своего главного мучителя, узнал о его намерениях и страшных сторонах… Это было нелегко, но, к счастью, это можно было отпустить. Потому что ему очень хотелось это сделать. Сколько еще тень Теренса будет летать над ним? Ловить до конца жизни панические атаки и мучаться кошмарами не входило в его планы, так что, Смит старался держаться, а Билл, находясь рядом, был отличной поддержкой. — Теперь все закончится, правда ведь? Открыв глаза спустя пару минут, Кев чуть отклонился, чтобы смотреть прямо в лицо агенту. Ему он доверял безоговорочно, и мог обсуждать даже самые тяжелые темы. Вот как сейчас. — Они же… не арестуют тебя? Теренс был ублюдком и… не хочу так говорить, но он заслужил того, что получил. Из-за него пострадало слишком много людей, — говоря «слишком много» он, конечно, имел ввиду Крея. О нем юноша переживал сильнее всего, и именно из-за него и Мусорщика тот пострадал дважды, будучи на грани смерти. Не хватало еще, чтобы мужчину наказали за то, что он вынужден был совершить. — Ну…нет, не арестуют, но от работы отстранят надолго. Придется походить теперь мне к психологам. Ладно, давай лучше завтракать. Я голоден. Мужчина поцеловал парня в макушку и повел его на кухню, где они принялись вместе готовить, разговаривая на другие, отвлеченные темы, которые всё никак не иссякали даже спустя две недели беспрерывного общения. Правда уже сидя за столом, Биллу пришлось вернуться к теме работы. — Тебе скоро нужно будет возвращаться. Нужно подумать, что делать дальше. Хотя…здесь и думать-то особо нечего. Ты вернешься в университет, а я останусь здесь. Я пока не могу покидать даже город, не говоря уже о целом штате. Скажи мне, какие у тебя планы на будущее? Когда окончишь универ? Сколько тебе ещё осталось учиться? Просто…кому-то из нас придеться покинуть свой город. Если у тебя планов нет на Филадельфию, и Денвер тебя устраивает…то мне бы не хотелось, менять работу. Но если у тебя какие-то планы были…лучше расскажи сейчас… Мужчина закончил есть и запив всё второй кружкой кофе, отодвинул от себя посуду, намереваясь её мытьё спихнуть на Кевина. — Мне осталось совсем немного: дождаться конца семестра, потом защититься и… все. Дальше я буду свободен выбирать куда мне двигаться дальше. Смит без слов понял намек мужчины, тихо улыбаясь про себя, и спокойно принялся за мытье грязной посуды. Монотонный физический труд позволял мозгу полностью сосредоточиться на одном, потому что хорошенько подумать и дать серьезный ответ было важно. У Кевина были планы, конечно же, и даже примерное представление о том, что он будет жить. Однако, это все было до того, как Билл вернулся, и до того, как у них завязались отношения. Многое еще предстояло вместе пройти, но юноша уже понимал, как необходимо им не терять связь. Поэтому был готов к серьезным переменам. Опять. Убрав посуду по местам в шкафчики, Кев повернулся к Крею, опираясь спиной о столешницу. А после заговорил: — Я хочу быть с тобой, так что, готов переехать сюда. Филадельфию я люблю, там было много хорошего… но и дерьма хватало, — он не часто ругался и использовал грубости, но тут иначе и не скажешь. — Да и моя специальность, на самом деле, позволяет мне не держаться за одно место. Сдвинувшись с места, он подошел к агенту, приобнимая его за плечи, и глядя прямо в глаза. — Пока что я в самом начале своего пути и не успел пустить корни ни на работе, ни просто обзавестись домом, поэтому и не стану просить тебя бросать свою жизнь здесь. Лучше я останусь с тобой и построю тут собственное будущее, совместное с тобой. Кевин был искренен, настроен решительно, и, возможно, именно поэтому мужчина принял его решение. Совсем скоро студенту пришлось вернуться в свою альма-матер, нелегко переживая разлуку с любимым. Но в помощь им всегда были интернет и стабильная связь, которую можно поддерживать многими способами. Смит прилежно учился, стараясь особо не распространяться приятелям о том, что пережили стены их общежития, и он в них. Эта страница должна была быть перевернута и забыта. Он все так же ходил на занятия и работу, общался с Биллом, посылая ему теплые и нежные строки практически каждый день или какие-нибудь фото, чтобы агент точно знал, где он и что с ним все хорошо. Диплом тоже был окончен в срок, с минимальными правками, и защитил он его не менее успешно. Пусть и не самый первый на курсе, Кев все равно выдавал отличные результаты, и был горд собой. Но еще больше счастлив, потому что совсем скоро он мог приехать обратно в Денвер и тогда все точно будет по-другому. Билл ждал приезда парня с большим нетерпением. Он был очень благодарен тому, что Кевин согласился покинуть город, который ему нравился. Это был большой шаг, и мужчина не мог его не оценить. Хотелось и самому в ответ сделать что-то значимое для юноши, но что он мог? Всё то время, что Кевин был занят учебой, мужчина с облегчением думал: «как это хорошо». Самому ему приходилось проходить через десятки собраний, где рассматривалась его психика, компетентность, профессионализм. Под сомнение ставились все навыки и мужчине пришлось через многое пройти, чтобы, как минимум, не оказаться за решеткой. Не сказать, что такая перспектива Крея пугала, но хватало лишь одной мысли о реакции Смита мужчина с новыми силами брался отстаивать свою невиновность. В конечном счете, он предложил начальству и комиссии альтернативный вариант. Его самого ждал ещё долгий больничный, потом недели восстановления до прежнего состояния тела. Тоже самое касалось и «головы». Он и сам ощущал. Как несколько лет подряд работал едва ли не на последнем дыхании. Нужен был отдых. И все сошлись на мнении, что года вполне хватит, чтобы агенту восстановить здоровье тела и духа. Конечно, это была крайняя мера, но на число в «365» дней настаивал больше сам Билл. Он хотел отдохнуть и насладиться временем, которое мог теперь уделить своему юному возлюбленному. А с такой работой как у Билла, это почти что невозможно. Частые разъезды, ненормированный график. Да чего уж там говорить, Кевин и сам всё видел, когда они жили вместе в прошлом, но тогда их не соединяли узы любви и подобные вещи воспринимались легче. Так что к приезду парня у Билла было чуть больше года свободного времени, которое полностью и всецело планировалось посвятить Смиту. Правда, это было не единственное изменение в жизни мужчины. Не дожидаясь «компании», он сам съездил к матери и признался ей в своей новой ориентации. Не сказать, что женщина была счастлива. Она, как и любой другой родитель, жаждала внуков, большую семью… Конечно, с работой сына Элионора уже начала понимать, что, возможно, и не дождется исполнения мечты, но последняя новость, всё же, эти мечты добила. Женщине нужно было время и Билл ей его дал, намекая правда, что планирует сделать ремонт в доме и чья-то помощь была бы очень кстати. Ну какая женщина удержится от подобного соблазнения? Вот и Элионора отошла от новостей меньше, чем за месяц и уже вскоре сама таскала сына по строительным магазинам, заставляя как следует раскошелиться. Ведь старалась она теперь не для одного своего «мальчика», а, Билл подметил это сразу, с гордостью говорила «для своих мальчиков». Так или иначе, но вместо запланированного ремонта, а точнее замены на более новые, водопровода и электрики, мужчине пришлось ещё полностью «обновить» спальню, где теперь красовалась куда более просторная кровать со шкафом, и гостиную. В последней женщина едва ли не сама попыталась вынести надоевший диван. Сын, конечно, такое позволить не смог, чтобы старенькая мать надрывалась, и выбрасывать пришлось самому, иначе женщина не унималась. Так обновилась и гостиная, приютившая новый диван, в разобранном виде не уступавший вместимости кровати, добавилось пару кресел, в тон которым пришлось (конечно же по желанию матери) покупать новый журнальный столик, а в довершение, но уже как вынужденность, новый телевизор. Вообще, Билла вполне устраивал и старый, но строители случайно задели его и разбили, так что, деваться было некуда. Позаботился мужчина так же и о рабочем месте для парня. Свой кабинет он выделить, к сожалению, не мог, ибо занял небольшую комнату полностью и даже при желании, не смог бы подвинуться. А вот в гостиной нашлось место и для компактного компьютерного стола со стулом и даже небольшим книжным стеллажом, с ящиками под документы. Билл понимал, что это лишь временно. Воспринимать этот уголок как полноценный кабинет — не могло и быть речи, но пока парень не устроился на работу, за неимением лучшего, это место было не плохим вариантом. К слову, о работе. Сам Билл успел поспрашивать в собственном офисе, не нужен ли им новый работник, и, как выяснилось, Кевина примут с удовольствием, стоит тому только принести документы. Это радовало. Крей собирался сообщить парню хорошие новости за их первым ужином, который решено было провести дома, но право выбора за Смитом оставалось. Он всегда мог отказаться от такого предложения и искать работу сам. Так что к моменту, как самолет Кевина приземлился, мужчина уже ждал его в полной готовности по всем фронтам. Оставалось лишь привезти парнишку домой и увидеть реакцию на обновленный дом и накрытый шикарный стол. Переезд вызывал у Кевина смешанные чувства. Нет, он ничуть не сомневался в том, что легко отпускал город, в котором отучился, ради Билла. Его, скорее, волновало, как у них все пойдет дальше… Ужиться-то они ужились, привыкли друг к другу и даже быт какой-никакой наладили. И все-таки он боялся подвести мужчину или каким-то образом разочаровать его неосторожным словом или поступком. Глупость, казалось бы, но всю последнюю неделю и несколько часов в самолете юноша только о том и думал. Связать с кем-то судьбу это всегда серьезный шаг, и ему ли не знать, чем оканчиваются неудачные попытки. Мыслей было много, иногда даже слишком. Но стоило ему увидеть Крея, встречающего его домой, как все встало на свои места. Ну и что, что страшно? Или нет опыта нормальных человеческих отношений? Плевать. Он научиться, и будет стараться ради своего партнера, потому что так, он чувствует, будет правильно. Всего лишь одна мысль, подкрепленная сильными эмоциями, позволила Смиту успокоиться и просто наслаждаться встречей. — Привет, — он крепко обнял агента, а после коротко перебросился с ним последними новостями, пока они шли к машине, а потом ехали домой. Кевин устал с дороги, но это отходило на второй план, когда можно было говорить в живую, чувствовать присутствие, ощущать запах… Это было дороже всего. Правда, и помимо этого Биллу нашлось чем удивить. А именно, ремонтом. Кев крепко поцеловал возлюбленного в губы, после того как ему показали весь проведенный фронт работ, и горячо поблагодарил. Места под собственную работу он точно не ожидал. — Это так круто, глазам не верится, — он то не отлипал от агента, то снова восхищался тем, что тот сделал. Масштаб изменений словно еще раз подчеркнул, что они начинают жизнь с чистого листа, вместе. Ужин он тоже согласился провести здесь. Ему было позволено отдохнуть, принять душ — там он долго отмокал — потом спокойно переодеться и прийти как раз к моменту, когда все было готово. Накрытый стол со множеством вкусностей, хорошее вино и, что важнее и лучше всего, сам Крей. Смит почему-то никогда не задумывался об их разнице в возрасте, вообще о возрасте мужчины, и до сих пор его это ни капли не пугало. Билл казался ему статным, сильным и неимоверно притягательным. Его энергетика и харизма, в купе с высоким интеллектом, покоряли юношу без боя. — За чудесный вечер, — Кевин и Билл осторожно стукнулись бокалами, пробуя вино. Ужин был начат, а вместе с ним и приятная, неспешная беседа. Которая, как оказалось, принесла еще немного хороших новостей. — Ого, — шатен даже не сразу поверил своим ушам, — они правда готовы принять меня так скоро? Билл, это… у меня нет слов, чтобы выразить как я тебе благодарен. Это будет отличный шанс для старта карьеры, и я это ценю. Мужчина улыбнулся, принимаясь за еду. — Ну ты сильно-то губу не раскатывай. Первое время будешь как и все: «принеси-подай», а уж после, спустя пару лет, возможно доверят работу серьёзнее, чем бумажки. Так, по сути, везде… Просто не хочу, чтобы ты потом разочаровался. Да и сложно тебе придется из-за собственного прошлого. В чем-то это будет тебе давать преимущества, ты будешь лучше понимать жертв насилия, но в основном тебя будут таскать чаще к психологам и наблюдать за тобой пристальнее, чем за остальными. Справишься? Вопрос был больше риторическим. Билл был уверен, что Кевин справится. Да и сам он предполагал быть рядом, быть поддержкой, так что серьезных проблем быть не должно. Ужин плавно перешел в сбор посуды и её мытьё, а после и в спальню. Мужчина хоть и был в лучшем состоянии с последней их встречи, но больших нагрузок позволить пока себе не мог. Да и парень был уставшим, не хотелось его утомлять ещё больше, но стоило ему оказаться в объятьях мужчины, как остановиться уже было сложно. Всё началось с простых поцелуев «на ночь», крепких рук Билла, что прижимал к себе Кевина всё сильнее, запаха, что кружил голову обоим. У них не было ещё близости, но каждый был здоров, а потому реакция организма на ласки не заставила себя ждать. Слегка осмелев от выпитого вина и страстных поцелуев, мужчина опустил руку парня на свой пах, позволяя ощутить твердость плоти под пижамными штанами. Да и возбуждение Кевина уже ощущалось на бедре агента. Парнишка двигался едва заметно, слегка потираясь об мужчину, но Билл всё равно всё понял. Уж не дурак. Так далеко они ещё не заходили, но останавливаться не хотелось. Особенно когда тонкие пальцы быстро нырнув под одежду, уже умело ласкали возбужденный орган. Решив действовать, Билл повернул юношу на спину, нависая ненадолго сверху и даря очередной страстный поцелуй, после чего принялся расстегивать пуговицы на его пижаме. С каждым оголенным участком грудной клетки, мужчина терял уверенность. Нет, он не осознал «свою ошибку». Юноша всё так же привлекал его, но шрамы, что сейчас были представлены глазам агента, слегка приубавили его пыл. Да, освещение в комнате было слабое, но на бледной коже под светом полной луны они виднелись хорошо. На какое-то время он и забыл, через что пришлось пройти Кевину и теперь начал бояться сделать что-то не так. Сделать больно и оттолкнуть своими неопытными действиями. Пальцы прошлись по самым большим шрамам, оставленным чем-то острым, а затем, Билл их поцеловал. Он касался губами каждой полоски, поднимаясь медленно к тонкой шее, а после замирая. Локти уперлись в постель, захватывая голову парнишки в капкан между двух рук. А после агент тихо проговорил: — Я боюсь, малыш. Боюсь сделать тебе больно. Они встретились взглядом и мужчина слабо улыбнулся. Кевин был до невозможности тронут трепетным отношением к себе, даже не смотря на ту страсть, что вмиг вспыхнула между ними, потому что Билл продолжал быть аккуратным и бережным. Сам же юноша и грезить не мог, что сумеет вызвать у мужчины такие реакции и явственное желание перейти к чему-то большему. Кажется, этот вечер решил побить все рекорды по «особенности». Такое точно запомнится надолго, если их близость состоится. А все могло быть, ибо возбуждение уже жаркой волной нахлынуло на Кевина, из-за чего потребность в прикосновениях возросла в несколько раз. Он мягко поддавался Крею, боясь его «спугнуть», но тот, как оказалось, и сам опасался оттолкнуть его. На самом деле, подобная откровенность из уст агента тоже была показателем доверия. Смиту с трудом верилось в свое счастье. Разве он правда заслужил? — Все хорошо, — парень потянулся рукой к лицу любовника, чтоб нежно погладить его. — Я не стану принуждать, но и… очень тебя хочу. Если ты готов, то я тебе подскажу, не бойся — боль не так страшна. Он снова вовлек Крея в долгий, страстный поцелуй, готовый отдать ему не только свою душу, но и тело. Уже то, что мужчину не отвратило ни его прошлое, ни шрамы, о многом говорило. И, казалось, он влюблялся в Билла сильнее с каждой минутой, но пока не настаивал ни на чем, дав тому время самому решить, готов ли он переступить черту. И, кажется, после слов парня, Билл был уже готов. На всё. Он сперва немного помедлил, отвлекаясь на поцелуи и поглаживаний неровностей на коже, но вскоре приподнялся, чтобы стянуть одежду с себя. На собственном теле так же были шрамы, хотя и в меньшем количестве, чем у Кевина, а за время лечения, влияния таблеток и отсутствия спорта, потерялись даже подкаченные мышцы, чего нельзя сказать о паховой области. Там, к счастью для Билла, всё осталось, как и прежде. Нет, чего-то особенного между ног у него не болталось, хотя размер был чуть больше среднестатистического, но ведь главное умение им пользоваться. Отвлекшись на свою одежду, мужчина дал возможность раздеться и парню. Да, это было ещё на несколько шагов дальше, чем они могли подумать. Достав из прикроватного ящика анальную смазку, новую и даже ещё не распечатанную, агент ещё раз доказал, что думал об этих отношениях, о Кевине и его комфорте. Устроившись промеж ног парня, Билл аккуратно выдавил содержимое на свою руку и принялся смазывать тугое колечко мышц ануса, а затем и свой возбужденный член. Всё это дополнялось почти беспрестанными поцелуями, тихим постаныванием юноши и тяжелым дыханием Крея. От волнения начинали неметь руки и пальцы, особенно стоило им ощутить горячее нутро парня. Уже только от этого Билл чаще задышал, теряя на мгновение терпение и мягко кусая нижнюю губу Смита, ловя за секунду до этого очередной сладкий, хоть и пока тихий, стон. Пальцы агента нащупали простату и надавили, подчиняя молодое тело в одно мгновение, заставляя его вздрогнуть и выгнуться. Дикий коктейль ощущений, по которому Кевин давно скучал. Для Билла это было как сигнал. Он приставил набухшую головку к влажному колечку и начал медленно проникать внутрь, едва ли не кончая от сладких ощущений, закруживших голову. Спас лишь очередной поцелуй и менее довольный стон парня, отрезвляя мужчину. Все было так правильно и чувственно, что Кевин почти терял голову. Стоны и вздохи становились все громче, нетерпеливее, движения ускорялись… Юноша хватался руками за плечи любовника, сжимая и поглаживая, и просил его не бояться. Близости у каждого из них давно не было, поэтому хватило не так много времени, чтобы прийти к финалу, но и оно того стоило. Первым не выдержал Смит, срываясь на громкий стон, и резко выгибая спину. Ему было так хорошо, как ни с кем прежде, из чего он сделал вывод, что с настоящими чувствами все гораздо лучше. Следом за ним кончил и мужчина, ощутив тесноту и жар сокращающихся мышц, а после бессильно свалившись на постель рядом. Кев, не теряя возможности, прижался к нему всем телом, не давая быстро остыть. И выцеловывал каждый участок кожи, до которого мог дотянуться, часто повторяя слова о том, как сильно он любит Крея. — Ты лучшее, что когда-либо было в моей жизни, — последним был мягкий, медленный поцелуй в губы. Казалось, он длился бесконечно, потому что в следующий раз, когда Кевин открыл глаза, было уже утро. Они так и уснули, обнявшись, и даже не думая покидать кровать за эту ночь. Улыбнувшись, парень оставил почти невесомый поцелуй у мужчины на плече, а после осторожно выбрался из постели. Нежиться, конечно, приятно, но хотелось в душ, переодеться в чистое, а затем, конечно же, приготовить Биллу вкусный завтрак. Принялся он это исполнять сразу же, потому уже через полчаса по дому витал аромат свежего кофе и поджаренных тостов, вынуждая агента в отпуске наконец проснуться. — Я словно в фильме ужасов, — прохрипел негромко Билл, посетив кухню первым делом. Он тут же обнял парня со спины, отвлекая от готовки. Точнее, её завершения. Втянув полной грудью запах завтрака, он поцеловал открытую шею, но отпускать не спешил. Последовал закономерный вопрос о том, что случилось, но Крей лишь довольно улыбнулся, крепче сжимая талию парня в своих руках. — Ну знаешь… Буря улеглась. Спустя время показывают главных героев, у которых всё хорошо, они счастливы, на улице так же светит такое яркое солнце, все садятся пить утренний кофе и тут «Бац», — на последнем слове Кевина ощутимо сжали за ягодицы, заставляя подпрыгнуть на месте, а после, с легким смехом отпустили, — И ужастик продляют на второй фильм. Что у нас тут? Тосты? Ммм… Довольно улыбнувшись, мужчина выключил кофеварку и медленно заставил парня поставить на стол тарелку, что он успел прихватить. После чего его резко подхватили на руки и поспешили в спальню, по пути объясняя: — На правах новообразованного гея, я требую продолжения. — А как же завтрак?.. — Потом! Дверь в спальню захлопнулась и послышался звонкий смех Кевина, затем довольное рычание Билла. Они были разного возраста, но ощущали себя как молодожены, и концовка фильма ужасов медленно переросла в начало порно сюжета. Такое утро было особенным, но, к счастью, не последним. Любовь, что казалась подростковой игрой гормонов одного и чувством вины другого, смогла объединить двух разных людей, что учились жить вместе, в этом мире. До конца года мужчина по-настоящему отдыхал. Пока не мог заниматься спортом, таскал парня по кинотеатрам, просто театрам, хотя от последних был не в восторге, да и другим увеселительным заведениям. Они много ездили. Мужчина старался показать юному любовнику не только жизнь в городе, но и за ним. Конечно, Кевин объездил многие штаты с Роем, но сейчас всё было иначе. Хотя бы различие было в том, что они останавливались чаще, порой уходили в лес, даже жили в палатке, познавая тишину леса, красоту природы. Крей многое объяснял парню. Иногда их отдых больше походил на обучение. Кевина учили выживать в лесу, готовили к экстремальным ситуациям, показывали, что можно есть, а что нет, как добыть воду и многое-многое другое. А когда парень уставал и начинал возмущаться его, словно в наказание, утаскивали в палатку, под дерево, в безопасные кусты и… В общем, Билл был здоровым мужчиной с не маленькими аппетитами, накопившимися за долгие годы одинокой жизни, а секс с парнем оказался не менее приятным, чем с девушками. Когда же врачи сняли большую часть ограничений с мужчины, он начал усиленно нагонять потраченное время в спортзале. Досталось и Кевину, которого назвали в один из дней «дохликом» и записали в местный, как выразился Ник, «КЛЗ» — клуб любителей звездюлей при офисе ФБР. Там с парня сгоняли пот в три ручья, обучая самообороне. Пока Кевин устраивался на первую серьезную работу в своей жизни Билл был рядом. Помогал советом, да и просто являлся психологической поддержкой, отвозил и забирал с работы, наплевывая, что даёт неплохой повод для «шушуканий». Ему и самому это было нужно. Вновь оказаться на работе, хоть и в качестве «ждущего», но за чашечкой или двумя кофе, а приезжал Билл всегда за час до окончания рабочего дня Смита, мужчина успевал войти в курс нынешних дел и даже принять участие. В общем, год пролетал быстро, стирая из памяти всё плохое, что можно было стереть за это время. В дальнейшем у них с Кевином было ещё много хорошего и плохо, много счастливых моментов, но и достаточно ссор, недопониманий. Не раз ещё мужчина уезжал на целые месяцы из-за работы, оставляя молодого парня одного, не считая Миссис Крей, в Денвере. Не раз Кевин прибегал в больницу, потому что Билл угодил в очередные неприятности. Не всегда это, конечно, было из-за работы, случались и несчастные случаи, такие как аварии на дорогах. Но каждый раз Биллу невероятно везло, либо отделываясь легкими ссадинами, либо незначительными ушибами. Каждый раз Крей успокаивал Кевина, что это «глупости», из-за которых совсем не следует переживать. —Работа у меня такая, что уж поделать, — твердил он, как мантру, знатно выбешивая любовника. Зато всё изменилось, когда спустя несколько лет работы на ФБР в больницу отправился сам Смит, попавший под раздачу собственного подопечного. Скандал был знатный. Крей едва ли не порвал всех ответственных за случившееся, требуя у парня смены места работы. Правда Кевин, хорошо изучивший собственного мужчину, лишь повторил его же слова: «Работа у меня такая, ничего с этим не поделаешь», заставив Билла мгновенно заткнуться. Отходил он долго. С парня, что уже готовился называться взрослым мужчиной, сдували пылинки, но о смене работы уже не заговаривали. А ещё через год Крей стал сам начальником отдела и уже не покидал собственный штат, разве что только во время отпуска. Как говорится, к приближающейся старости Крей стал спокойнее, угомонился и подумал о будущем, где многое ему не понравилось. Поэтому вскоре Кевин стал носителем фамилии Билла, меняя целый ворох документов, а Элионора начала в обязательном порядке требовать внуков, намекая на суррогатное материнство, искусственное оплодотворение и прочие прелести современной медицины. Она в открытую требовала внуков, пока не отправилась в другой мир, и «сыновьям» пришлось уступить. Хотя сам Билл не был так уж против. На удивление, уговаривать пришлось самого Кевина, но «справедливость восторжествовала», как сказала Миссис Крей, и вскоре она стала обладателем титула бабушки, чему была невероятно рада и светилась от счастья куда сильнее, чем новоиспеченные родители. Пополнение в семействе заставило их сменить дом, выбирая тот, что был ближе к работе и детским садам. Добавилась сотня новых хлопот, усталость и хроническое желание выспаться у обоих отцов, но, всё же, они были счастливы. Вкусив любовь друг друга, они начали познавать родительское счастье, а Билл стал жаловаться, что начал понимать мать лучше после каждого сюрприза собственных детей. Жизнь продолжалась и два брата-близнеца, похожих на Билла, не позволяли родителям расслабиться, с интересом посматривая на их работу, а после и на маленькую сестренку, что к пяти годам была вылитой копией Кевина. Спустя десятилетие мирной жизни Теренс забылся, как страшный сон, лишь изредка напоминая о себе фразой: «Дело №169. Американский Мусорщик».