FBI. Дело №169

      Всё тело охватила такая боль, что юноша, закричав, даже не сразу осознал, что происходит. Он резко распахнул глаза, перед которыми поплыли цветные круги, пытаясь сфокусироваться. Болевые ощущения сосредотачивались внизу живота, а оттуда расходились по всему организму, почти парализуя его. Непонимание, ужас, и чувство западни почти лишали здравого рассудка. — Что? Боже, что… — промямлил он, попытавшись дернуться, но хватка на запястьях стала только крепче. — О-о, наш Мышонок проснулся? Мы тебя ждали, — резкий толчок и снова вскрик. — Поздоровайся с дядей Билли, он сейчас на связи! Здорово, правда?       Теренс довольно замычал, наклонившись вперёд и шепча парню какую-то ерунду о том, что скучал по нему, его жаркому и тесному телу… Телефон находился достаточно близко, чтобы агенту тоже было слышно обрывки этих фраз. Кевину же казалось, что он умрёт прямо там, на месте. И не от боли, нет, не от насилия, хотя это тоже приносило достаточно мучений, а от осознания, что Крей всё слышит и понимает. Что он увидит теперь, какой он на самом деле, и, скорее всего, это отвернёт его от Смита посильнее, чем тот давний, практически невинный, поцелуй. — Чего же ты молчишь? Это невежливо, — маньяк был в полной уверенности, что контролирует ситуацию, а потому готов был обходиться с Кевином так, как ему только захочется. — Спой для своего пса, ему понравится…       Толчки усилились, темп стал рваным и неприятным. Кевина почти тошнило от происходящего. Слёзы градом лились из глаз сами по себе, хотя из горла у него вырывались лишь сдавленные стоны и хрипы. Почему? Почему именно с ним всё так? Почему этот ублюдок не мог просто забрать его и издеваться в одиночестве, а не привлекать ко всему Крея? Юноше и представить было страшно, насколько мужчине всё это противно. Если тот, конечно, ещё слушал, а не поспешил в отдел докладывать об обстановке. Боже, об этом его позоре узнают и другие агенты… И как им тогда в глаза смотреть? Хотя, смотреть придётся, только если он выживет. Кто там знает, что у маньяка в голове?       Кевин затрясся в беззвучных рыданиях, утыкаясь лицом в подушку, и почти готов был молить о скорой смерти, только бы прекратить этот кошмар. Теренс над ним продолжал «стараться», распинаясь и грязно комментируя агенту всё, что он делал; кажется, он готов был к разрядке, однако, терзаний студента это не уменьшало и не сулило ему быстрого освобождения. Так некстати вспомнились такие же ночи, секс, его больная покорность и то, как ловко Мусорщик им манипулировал, заставив поверить в любовь. В отчаянии, юноша повернул голову на бок, видя свой же смартфон на краю кровати, и в исступлении стал повторять: «Билл, прости меня… Прошу, прости за всё, прости, я… Я не хотел, я больше не могу». — Ну, во-от, другое дело, — похвалил его Теренс, навалившись на жертву всем телом. — Только добавь побольше страсти, голоса! Мужчина задвигал тазом сильнее, яростно вбиваясь в хрупкое тело под собой, едва ли не ломая его. Кевин кричал во всё горло, дрожал и дергался, но ничего не помогало. Он был уверен, что сзади всё порвано до крови, и семя самого ненавистного ему человека лишь доставило ещё больше боли его истерзанным внутренностям.       Билл всё это время молчал, яростно стиснув зубы. Не известно, что придумает ещё этот ублюдок, поэтому оставалось лишь слышать мучения парня и гнать машину по дорогам, нарушая все мыслимые и немыслимые правила. Лишь когда Мусорщик закончил и оповестил во всех подробностях об этом Билла, мужчина заговорил. — Кевин, возьми себя в руки, — как можно более спокойно проговорил Крей, хотя даже он с трудом представлял откуда взялись силы на это. Но мальчишку нужно было спасать, а уж чувствам он даст выход потом. Главное сейчас — жизнь парня. — Не дай ему больше тобой манипулировать. Ты уже не ребёнок! — Ну-ну, тише, пёс! — рявкнул Теренс, удовлетворённо обтирая опавший член об одежду юноши. Руки Кевина отпустили, позволяя ему сжаться от пульсирующей боли и упасть на бок. Его всхлипы разносились по комнате, продлевая состояние оргазма у мужчины. Он расслабился и встал, начиная одеваться. —Как тебе услышанное? Красиво, правда? Но это ещё не всё. Так, разминочка… На десерт я приготовил кое-что особенное. Успеешь?       Не дожидаясь ответа, мужчина сбросил вызов и ласково взглянул на парня. Он возвышался над ним, подобно хищнику над раненной жертвой. Но улыбка была знакомой и нежной, как многие годы назад. Теренс был в хорошем настроении, но будущее для Кевина не обещало быть хорошим. — Для начала я заставлю его трахнуть тебя, а потом убить. Ты ведь примешь сладкие объятья смерти из его рук, Мышонок? Смотри, какой я щедрый… — убийца сел на край кровати и нежно провёл кончиками пальцев по влажной щеке, — я похороню тебя рядом с ним, — продолжил он делиться фантазиями, переходя на шепот. В глазах горели знакомые Смиту огоньки страсти и безумия, что ранее, по детской невинности и неопытности, он воспринимал за любовь. — Ты самый лучший у меня. Не переживай. С ним я тоже буду нежен… Ваши тела не найдут ни-ко-гда… — он почти пропел последнюю фразу на ушко Кевина, обжигая его горячим дыханием.       От слов и планов Теренса по позвоночнику у Кевина прошлась противная, холодная дрожь. Он замер, смертельно побледнев, и задышал мелкими, короткими глотками, ощущая подступающую тошноту. Нет, нет, нет, только не так, Билл не должен пострадать. Только не он! Юноша рванулся, поморщившись от боли, но преодолел её, и начал умолять мужчину пощадить хотя бы агента. Плевать на себя, но, что бы там ни было, он постарается спасти хотя бы дорогого ему человека. — Пожалуйста, он ведь здесь ни при чем, — слёзы с новой силой полились из глаз. — Можешь делать со мной что угодно, только не трогай его! — О-о, мой маленький Мышонок, — едва ли не ворковал безумец, — я и так сделаю с вами обоими то, что захочу. Билл уже давно стал частью нашей дружной семьи, разве нет? А теперь лучше не зли меня. Ты же не хочешь испортить мне настроение? Рассмеявшись, мужчина потрепал Смита по щеке, а после приказал ему встать, натянуть обратно штаны и даже не думать сопротивляться, под страхом того, что Крею достанется из-за его непослушания. «Лучше быстрая и тихая смерть, чем мучения» — говорил он, крепко держа парня рукой сзади шеи, и ведя за собой куда-то по тёмным и пустым коридорам общежития. Казалось, что весь мир в один миг исчез, и остались только они вдвоем. Кев никак не мог понять, за что же так сильно полюбил его в детстве, и была ли это любовь вообще. Потому что к агенту у него были совершенно иные чувства — более светлые, сильные, они толкали его на хорошие деяния. В отличие от болезненной и странной связи с Теренсом… Там царили лишь страх, жестокость и боль. — Давай, малыш, шевелись, — мужчина толкнул парня к ступенькам в подвал, попутно врубив там свет. Правда, одна несчастная лампочка плохо освещала тесное мрачное помещение, забитое спортинвентарем, какой-то мебелью и прочим хламом. — Встань вот туда, — указал Мусорщик в какой-то угол, махнув в ту сторону рукой, — а я пока займусь местечком для вас. Ты же не хочешь, чтобы Билл пришёл, а у нас ничего не было готово?       Кевин промолчал и зябко поёжился. В одном свитере, босиком, тут было ужасно холодно и некомфортно. Он медленно обвёл взглядом всю комнату, пытаясь сообразить, что же ему делать. Нельзя было допустить того, чтобы в лапы к убийце попались они оба. Крей точно должен выжить и отправиться за помощью, а не сюда — прямиком в ловушку. Пока мозг думал, глаза искали что-то, пока вдруг не наткнулись на подходящий предмет, и его осенило. Бейсбольная бита, уже потертая и потемневшая от времени, лежала совсем рядом и отлично подходила для того, что он задумал. Нужно было только достать её, пока мужчина не видел. Выждав момент, когда Теренс отвернётся, парень медленно и как можно тише двинулся к желанному предмету, аккуратно вытягивая его из груды старья. Потом вдох-выдох, ещё пара осторожных шагов, но уже к своему мучителю, размах и удар.       Мужчина издал какой-то невнятный звук и осел на пол, хватаясь за голову. Конечно, силы в худощавом теле не доставало, чтоб огреть его как следует, но Смит вложил в удар всю ненависть и обиду на этого человека. А потом вдруг бросил биту и, испугавшись мгновенного отмщения, выскочил из подвала обратно в коридор. Он бежал так быстро, как мог, пока вдруг в кого-то не врезался. В темноте невозможно было рассмотреть лица. Юноша вскрикнул от страха и неожиданности, и тут же ощутил крепкую ладонь, что накрыла пол его лица, препятствуя, тем самым, вырваться и малейшему звуку из его рта. —Тише, — прошептал Билл, крепко сжимая парня в своих руках, что ещё с несколько секунд, скорее по инерции, дёргался, пытаясь вырваться, а после замер. Тяжело дышали оба. Крей спешил со всех ног в здание университета, попутно открыв багажник с замёрзшим агентом, которому дико повезло быть услышанным, а Кевин спешил отсюда убраться. — Ты в порядке? Не ранен?       Первый вопрос был скорее риторическим, и они оба это понимали. Нельзя быть в порядке после такого, но главное, чтобы Мусорщик не успел сделать ещё что-то более ужасное. После короткого кивка, когда мысли Кевина прояснились, а значит он узнал державшего его мужчину, Билл убрал ладонь от его лица, но по прежнему крепко обнимал за плечи, прижимая к себе.       В пылу «сражения», Смит и не заметил, как его оттащили в тёмный угол под лестницей, где было немного безопаснее. Послышались шаги Теренса и Билл приказал замереть и не дышать. — В этой тишине ты слишком громко дышишь. Успокойся, — мужчина медленно стал двигаться назад, уходя всё больше в глубь мрака, а после оседая под самой лестницей. Уловка удалась. То ли Мусорщик ещё не пришел в себя после удара, то ли даже и не подумал, что Кевину хватит ума спрятаться под самым носом, он прошёл дальше, зовя юношу. Когда шаги утихли, Билл перевёл взгляд на парня. Глаза медленно привыкали к темноте и уже это убежище не казалось таким безопасным. От части, наверное, и Теренс не заметил здесь никого, выбежав из светлого помещения в тёмный коридор. Положив ладонь на щеку Кевина, мужчина словно пытался заглянуть в его глаза, а после крепко прижал к себе. — Всё хорошо. Теперь всё хорошо. Всё… Я не дам ему тебя и пальцем тронуть. Не переживай. Ты молодец. Ты большой молодец… Конечно, ты ещё получишь за то, что вообще вышел, но сейчас ты молодец…       Билл не выпускал парня из объятий, прижимая к себе вполне сильно. Он боялся, что не успеет. Боялся, что застанет его в том же состоянии, в котором нашёл пять лет назад. И сейчас этот страх медленно рассасывался, пока Кевин был в его руках. Но нужно было действовать. Нехотя отпустив юношу, Билл достал пистолет и проверил наличие патронов. — Слушай сюда. Бежать нет смысла. У него есть помощники, это точно. Нужно тебя хорошенько спрятать. Какие тут есть места? Давай, думай. Места, где он тебя не сможет найти ни при каких обстоятельствах? Какие-то кладовки в кабинетах? Большие шкафы? Хоть что?       Отпускать Билла, такого большого и сильного, к тому же пришедшего его спасать, не хотелось от слова совсем. Как только он понял, кто перед ним, парень вцепился в агента обеими руками, прижимаясь всем телом, и утыкаясь носом куда-то ему в шею. Как бы Кев не храбрился, он всё ещё был замученным и запуганным ребёнком, чьи старые фобии ожили и вновь преследовали его. Ему нужна была помощь и защита, а Крей был именно тем, кто мог и давал ему это чувство. Хотелось остаться тут, в его теплых объятиях, с успокаивающим шёпотом, навсегда, но реальность жестко ворвалась в эту короткую передышку, не разрешая им забыть, в каком положении они находятся. Проделка с побегом могла только сильнее разозлить Теренса, он явно не был намерен отпускать своих жертв так легко. Нужно было срочно думать, как выбираться — Билл именно к этому и подталкивал, но Смит не мог сходу собраться. Потратив пару минут на размышления, он наконец заговорил. — Есть, тут есть… — едва слышно бормотал парень, силясь сообразить, куда им стоило двинуться. — Точно, здесь же есть столовая, к ней ведёт небольшой переход в восточном крыле здания. Там где-то было складское помещение, оно далеко, никто не найдет. Наблюдая, как агент готовится дать бой преступникам, проверяя табельное оружие, до него вдруг дошло и кое-что ещё. Билл просил найти убежище только для одного. Он спрашивал, куда спрятать юношу, но о себе и словом не обмолвился. У Кевина от сильнейшего страха за мужчину снова задрожали руки. Он повис у того на предплечье, слёзно, но всё ещё шёпотом, умоляя не оставлять его где-то там одного, а самому рваться на рожон. Даже представлять не хотелось, что будет, если они с Мусорщиком, наконец, сойдутся лицом к лицу. Один желал убить второго из мести, другой — ради забавы. И неясно, кто из них вышел бы победителем, был бы вообще кто-либо из них победителем… — Билл, нет, пожалуйста, давай спрячемся вместе и переждём, — просил он. — У тебя же есть телефон? Ты можешь вызвать подкрепление или Николаса с помощью, мы их просто подождём…       Но мужчина был непреклонен. Он заставил парня успокоиться и взять себя в руки, словесно убеждая его несколько раз, что всё будет в порядке. Кевин с тяжёлым сердцем согласился, вытирая слезы. После чего они потихоньку стали выбираться из своего временного укрытия. Пройти нужно было прилично: от одного конца здания в другой, минуя несколько длинных коридоров, затем пересечь переход, ведущий в помещение столовой, добраться до кухни и отыскать там склад. Было жутко от темноты и затаенной опасности. Казалось, в тишине пустых коридоров слышно только их шаги и дыхание, когда как Теренс чудился искусным хищником, который точно знал, как выследить жертву и загнать её в угол совершенно бесшумно, приложив минимум усилий. Будь то даже не совсем истиной, юноше всё равно было очень страшно. Он молча шлёпал босыми ногами следом за агентом, опасаясь каждого поворота или приоткрытой двери — будто вот-вот кто-то выскочит. Ему хотелось бы держать Крея за руку, но это бы только помешало ему, так что приходилось просто держаться как можно ближе и не отставать. И, конечно, поменьше думать о том, что будет, если маньяк таки доберётся до них первым. — Ну, куда дальше? — уточнил фбровец на одном из поворотов. Ориентироваться в темноте было нелегко, но, к счастью, Смит выбирал правильные направления. То ли «мышечная память» работала, то ли со страху хотелось спастись любой ценой. Удивительно, как с появлением рядом Билла желание жить и бороться снова возвращалось к студенту, не позволяя ему сдаваться. Только с ним, видя его переживания, Кевин не мог просто так опустить руки, вовсе не пытаясь что-то сделать. Одних только объятий хватило, чтобы вернуть ему часть сил и ещё раз доказать, как сильно он дорожил мужчиной, и как отчаянно желал ему выбраться отсюда невредимым.       Наконец, когда они добрались до столовой, Кевина немного попустило. Он ускорился, шарясь по помещению в поисках нужной двери, тратя на это, тем не менее, непозволительно много времени. Он уже готов был ругаться от досады, и лишь усилием воли заставлял себя не раскисать и продолжать поиски.       Пока склад всё-таки не обнаружился сразу за кухней. Здесь было ужасно холодно, и царила кромешная тьма. Смит даже споткнулся о что-то, проходя внутрь, и стуча зубами. Да уж, бегать с голой задницей никак не способствовало здоровью… Билл, сжалившись в очередной раз над парнем, отдал ему свою куртку, кутая как можно плотнее, и настоятельно просил сидеть тихо, а так же не высовывать нос, пока он сам не придёт за ним, сколько бы времени на это ни ушло. Кевин, вновь ощущая комок в горле и липкий страх, от которого холодело внутри, однако, послушно кивнул, пообещав выполнить указания. И всё было бы не так плохо, не услышь они в конце их тихого разговора какой-то шум совсем рядом. Юноша мгновенно напрягся, хватаясь за рукава свитера у мужчины, в совершенно безотчетном порыве. Неужели их нашли так скоро?       Мусорщик начинал злиться и почти что паниковать. Он ненавидел, когда всё шло не так, как ему хотелось, отчего ярость застилала глаза. Но, к счастью, это место было и правда хорошим, и незнающий человек едва ли найдет нужную дверь. Билла это устраивало. Повернувшись к парню, когда спустя пару минут вновь воцарилась гробовая тишина, мужчина его обнял свободной рукой, касаясь губами виска. — Отпусти, Кевин. Я должен. Возьми это, — когда мальчишка послушался и вторая рука агента освободилась, Билл вручил ему свой телефон, — убери звук, выключи всё, что может его издавать. Уменьши яркость и набери Николаса. Я приказываю тебе, — голос Билла в мгновенье стал жёстким. — Ты должен спастись. Пока Николас тебя не найдёт, даже не вздумай выходить. Даже не вздумай помогать мне. Ты слышишь?       Крей понимал, что быть жёстким сейчас не самый лучший вариант для напуганного парня, но иначе он боялся, что Смит даст слабину. Билл слишком сильно за него боялся и этот страх продолжал грызть изнутри, намекая, что Мусорщик должен быть схвачен этим вечером любой ценой. — Мой телефон они отследят, а дальше, как только ты будешь в руках Николаса, пусть запускают штурмовую группу, — Крей глубоко вдохнул и ещё раз прижал парнишку к себе, но больше ничего не сказал, покидая мгновенно и осторожно их убежище. Охота началась. Правда, было не до конца ясно, кто за кем охотится. Но оба мужчины старались, отдаляясь от столовой. В какой-то момент Билл решил брать «быка за рога» и разбил большое зеркало мусорным железным баком в холле. Шум вышел отменный. В звенящей тишине казалось, что развезлись небеса, падая карой на глупых людей.       Теренс поспешил к источнику, но нашёл лишь тысячи сверкающих осколков на полу, отражающих свет дальних фонарей с улиц и покрытых тонким узором капель крови. Осмотреться ему толком не дали, уже через минуту раздался ещё один шум, уводя Мусорщика в другое крыло от столовой.       Билл делал вид, что убегает от преследования Теренса. Словно он Кевин, который ранен, испуган, впал в панику и теперь цепляется за всё, чего не видно в темноте. Агент делал ставку на то, что этот психопат, «учуяв» кровь, выключит мозги и вступит в игру. И, кажется, пока всё шло по плану. Шло. Пока на шум не прибежал помощник маньяка, что совсем недавно вырубил Майка.       Билл планировал заманить Теренса в темень, выбрал удачный угол обзора для себя и пристрелить ублюдка. Лучше после лишиться работы, чем дать ему возможность уйти от наказания. Ведь улик против него так и не было найдено. Лишь слова Кевина, которые разобьются об хорошую защиту в суде. Точнее, за муки парня-то он, может, и ответит, а вот остальные убийства повесить на эту душу не удастся. Сколько ему дадут? По каким статьям? Изнасилование? Попытка убийства? Этого было недостаточно. Рано или поздно он найдёт выход из тюрьмы и тогда Кевину снова будет угрожать опасность. Нет. Этого Билл допустить не мог.       Точный удар по голове выбил у мужчины из-под ног землю, заставляя упасть и потерять счёт времени. Он не потерял сознание, но и не смог поставить защиту для последующих ударов, что посыпались один за другим, словно над ним стояло десять человек. Спустя время до агента дошло, что бьют его не руками или ногами, а полицейской дубинкой. Кое-как, уйдя от двух последних ударов, мужчина выхватил пистолет и выстрелил наобум. В темень. С глазами полными слез от внезапной боли и крови, что ручейком стекала по волосам. Первый раз он промазал, но в следующий попал. Послышался невнятный звук, похожий на бульканье, а затем и падающего тела. Попал. И только Крей собирался перевести дыхание, как воздух из легких выбил очередной удар. Теренс был в ярости, обнаружив Билла, а не Кевина.

***

      Сердце ушло в пятки, парень готов был поверить, что никогда уже отсюда не выберется и, что самое ужасное, потеряет Билла навсегда. Думать об этом было просто невыносимо, поэтому он занялся тем, что сказал ему агент, быстро отключая весь звук на смартфоне, и набирая номер его напарника. Лишь бы не думать, лишь бы не фокусироваться на тех страшных звуках, что постепенно отдалялись, но, казалось, ещё долго звенели в его ушах.       Пусть приедут, пусть помогут и спасут его. Любой ценой. Если бы не обещание, он бы тоже непременно бросился за Биллом следом, но подводить его не хотелось. Да и что он мог? Разве что броситься на Теренса, прикрывая агента собой. На самопожертвование он был готов на все сто, однако, нарушать слова не смел. Поэтому лишь тихонько сидел в своём новом убежище, кутаясь в приятно пахнущую Креем куртку, и слушал ужасно длинные гудки. — Ну же, бери трубку, ну чего ты, — не прошло и минуты, как он набрал Николаса, но в подобном состоянии время тянулось почти бесконечно, а стоило ему услышать из трубки тревожное «алло?», он тут же затараторил: — Ник! Это Кевин, Билл нашёл меня, но ушёл искать Теренса, а меня спрятал. Пожалуйста, приезжай скорее к моему универу! Прошу, ему нужна помощь! Теренс опасен и у него точно есть помощники… Они могут быть в здании. — Тише-тише, — мужчина пытался «пробиться» сквозь поток слов от юноши, успокаивая его и заверяя, что всё под контролем. — Билл успел предупредить меня, так что окрестности уже оцеплены, мы вот-вот начнём операцию. Ничего не бойся и жди нас, ясно? Кевин, ты понял меня? Где ты находишься? Смит сглотнул слёзы и тихо ответил: — Понял. Я на складе в столовой, но они… Ушли дальше, я не знаю, куда именно. — Ничего, мы его найдём. Оставайся там.       После этого агент отключился, а парень снова остался в темноте и оглушающей тишине наедине со своими мыслями — тяжёлыми и пугающими, на самом-то деле, они ужасно изводили его. Но куда кошмарнее была неизвестность и незнание, как там Крей, жив ли ещё, не ранен ли? Смит даже пообещал себе, что, если они оба выживут, он обязательно наберётся смелости и найдёт слова, чтобы, наконец, извиниться за всё перед Биллом… Что постарается наладить с ним хотя бы дружбу, чтобы помогать и поддерживать, как всегда это делал для него мужчина.       Он не знал точно сколько прошло времени. Сидел, почти не дыша, и вслушивался в каждый шорох за дверью. Было пугающе тихо, даже слишком. Оттого стуки и звук шагов показались едва не громом. Кевин, не зная наверняка, кто там, весь сжался и забился в дальний угол, действительно прячась, как мышь. Дверь медленно открылась, по полу пополз свет от телефонного фонарика, он всё приближался и из темноты появилась фигура. — Кевин, ты здесь? Выходи, это я, Нико… — Ник! — облегчённо подумав «свои!», юноша бросился к фбровцу, взволнованно дыша. — Вы нашли Билла, с ним всё хорошо?.. Он вдруг запнулся, услышав выстрелы, а его глаза наполнились истинным ужасом.       Ник резко обернулся и вслушался. В самой столовой стояло ещё пять человек, все в форме и бронежилетах. Мальчишку едва ли не в охапку схватили и потащили к выходу, с конвоем, вооруженным до зубов. «Помощникам» Теренса или ему самому нужно было бы быть суперменом, чтобы отбить Смита у этих ребят.       Кевина вытащили на улицу, где в кромешной тьме стояли, затаившись, люди и машины. Скорая, полиция, ФБР — все подобрались ближе, но держались подальше от освещённых мест. Как только парень попал в руки медиков, что занялись своей работой сразу же, Николас дал команду начинать, но послышались ещё два выстрела. Рация затараторила о «местонахождении» объекта, все двинулись туда, оставляя Кевина.       Время потянулось медленно. Николас был в первых рядах, двигаясь вслед за штурмовым отрядом, молясь за напарника. Он видел, как Билл начал опекать парнишку, видел, как белел на глазах, когда тому угрожала опасность. И ничуть не удивился, когда он кинулся спасать Кевина, даже не дожидаясь подкрепления.       Если бы они не были знакомы, вот уже больше двадцати лет, Ник даже подумал бы, что Билл влюблен. Уж очень его забота переходила многие рамки и была весьма далека от обязанностей хорошего и ответственного агента.       Вскоре они миновали разбитое зеркало, и Ник, сжав зубы, продолжал сохранять спокойствие. Если бы не его разрешение, Кевин сюда бы не сунулся, а значит, ничего бы этого не было. Он был ответственен за всё происходящее и страшился того, что мог обнаружить, продвигаясь дальше по этажу.       Остальную часть здания так же проверяли, но вскоре стало ясно, что это лишнее, когда обнаружили ещё один холл, полностью залитый кровью, с двумя трупами. Рация затрещала, оповещая тех, кто был на улице, о находке. А спустя несколько, нереально долгих и мучительных мгновений, Ник затребовал, почти крича, медиков внутрь. Немедленно. Спецагент был жив, но серьёзно ранен. Имел три ножевых, один порез руки, и одно огнестрельное. Без сознания его погрузили в карету скорой помощи и отвезли в больницу, вместе с Кевином и Ником, что всю дорогу молча обнимал юношу за плечи, удерживая на крутых поворотах. Дальше юношу ждал ещё один осмотр, в то время как самого Билла операции.       Кевину нашли подходящую по размеру обувь и хотели забрать курточку, но он не отдал её. А после вернулся и Николас, предлагая отвезти парня домой. — Поехали, тебе нужно отдохнуть. — Нет, — парень упёрто замотал головой. Он-то был в относительной норме, не считая пережитого насилия и стресса, конечно. А вот жизни Билла ещё угрожали полученные травмы и серьёзная кровопотеря. Кевин просто не мог уехать, так и не убедившись в том, что агента спасут. Он обязан был знать, что всё в порядке и тот будет жить. Иного исхода он себе никогда не простит — из-за него ведь мужчина и пострадал, полез туда, желая поймать Теренса собственными руками. Это он, малолетний дурак, был во всём виноват. — Кевин, — устало обратился агент, присаживаясь рядом с ним на диван в холле клиники, — тебе нужно поспать и прийти в себя. Ты ведь тоже сегодня страху натерпелся… — Я не брошу его, — твёрдо повторил Смит, вызвав у собеседника только бессильный вздох. Он тоже переживал за друга и надеялся, что они не потратили драгоценное время на его спасение, и что шансы у него приличные… Поэтому и Кевина понимал даже слишком хорошо. Только как отправить его отдыхать? Парень-то больше них всех ужасов пережил, а всё равно упрямится. И всё же настаивать агент не стал, только попросил Смита не уходить никуда и дождаться его. — Пойду поищу тебе что-то поесть и, может, чаю хочешь? Чтобы согреться, — ладонь мягко легла на хрупкое плечо, юноша посмотрел на Николаса и слабо кивнул. Все его мысли витали вокруг одного Крея. Ни холод, ни голод, ни боль во всём теле не заставляли его жалеть себя больше, чем мужчину. А с тех пор, как его осмотрели врачи и дали обезболивающее, ему и вовсе стало полегче.       Николас вернулся минут через пятнадцать, вручил два треугольных сэндвича и большой стакан горячего чая, проследив, чтобы подопечный съел и выпил всё до последнего. Не хватало ещё его в голодных обмороках ловить, да и отогреть студента не мешало. Не то болеть ему потом ещё долго.       Время ожидания хоть каких-то новостей затягивалось. Врачи будто частично забыли о них, занимаясь своими делами и, в частности, спасением Билла. Операция была сложная, многочасовая. Но по её окончании хирург всё же вышел к напарнику своего пациента, чтобы сообщить об успешном окончании их нелегкого труда. — Состояние стабильно тяжёлое, пока переведём его в палату и будем наблюдать, — послышалось Кевину как будто сквозь вату. Он нахмурился, потом открыл глаза и вдруг увидел перед собой высокого человека в зелёном закрытом халате. Последние полчаса полностью выпали из его памяти. Кажется, он от усталости пригрелся на плече у агента, да так и уснул, чуть не пропустив приход врача. — Главное, что жить будет, — закончил доктор, дожидаясь кивка Николаса и его осторожного вопроса. — А когда его можно будет проведать? — Точно не сегодня и, возможно, даже не завтра. Пациенту лучше находиться в полном покое, а вам — немного потерпеть. Ему нужно время, чтоб восстановиться, тогда и проведаете. — Хорошо, я Вас понял. На том и разошлись. Ник кратко пересказал юноше всё, что только что узнал сам, а после всё-таки уговорил его отправиться домой. Кев, уже зная, что смертельными ранения для Крея не стали, поуспокоился и согласился увести себя.       Больше Кевина в больницу не пустили. Когда Билл пришёл в сознание, то отказался кого-либо принимать, кроме своего напарника и нескольких людей с работы, что теперь вели расследование. Как-никак, мужчина застрелил двух человек, а это уже было серьёзным нарушением.       Крей по телефону успокоил мать, прося лучше позаботиться о пацане, также по телефону успокоил и Смита, говоря, что в больнице ему не место. — Я жив и это главное, так? Поэтому перестань надоедать Нику. Готовься к Рождеству. У меня уже готов план побега. Время приближалось к праздникам, разменивая последнюю неделю. И хоть Билл не был большим любителем Рождества и прекрасно мог прожить без подарков и семейного ужина, но находиться в больнице в эти дни хотелось меньше всего.       Но «сбегать» не пришлось. Под заверения начальника ФБР, напарника Крея и самого больного, что всё будет в порядке, Билл всё же смог уехать домой. После туда отвезли и Кевина. В Денвере он не был с тех самых пор, как впервые отдыхал здесь с агентом. С того времени внутри ничего не поменялось. Время для этого дома замерло. — Ну привет, — мужчина дома оказался первым, поэтому к моменту приезда парня уже успел отдохнуть и даже приготовить себе кофе. Передвигался он с трудом, наплевав на прописанный постельный режим, за что тут же получил нагоняй от Ника, что едва ли не забыл запереть дверь. — Какого чёрта? Тебе же сказали из постели не вылазить? Хочешь испортить Кевину Рождество? Мало ему пережитого, так ещё твои окровавленные подгузники меняй? — Но-но, не наговаривай, грх… — Билл поставил чашку на столик у дивана и с трудом сел, лишь тогда разводя руки в стороны, позволяя молодому гостю себя обнять. Обнимал, к слову, мужчина в ответ, так же крепко, как в тот вечер, но менее эмоционально. Скорее из-за наличия возмущённого напарника рядом. — Во-первых, памперсы тебя ждут первого, я ещё слишком молод. А во-вторых, я не хрусталь, чтобы с меня пылинки сдували. Заварить кофе я себе могу и сам. Швы не разойдутся, да и повязки медсестра приходит менять. Ну как ты?       Последний вопрос был адресован Кевину. Ник, видя, что к нему потеряли всякий интерес, занёс вещи Смита, что оставались в машине, и направился к холодильнику. — Так и знал! Кто тебе пиво уже купил? — крикнул мужчина с кухни, но Билл даже не отреагировал. Пока. Сейчас он был полностью поглощён юношей. — Всё в норме, — негромко и с мягкой улыбкой ответил Кев, позволяя себе пока что не убирать рук от мужчины и не покидать его объятий. Трепетное и до боли приятное чувство от них кружило ему голову, хотя он прекрасно осознавал, что это ненадолго. Так что, пока Крей сам не гнал его прочь, он оставался на месте, пытаясь решиться на то, о чём пообещал себе в ту ночь. — Билл, — начал он и его голос стал ещё тише, потому что Смит желал, чтобы слышать его мог только агент напротив. — Прости меня… За всё. Ты уже не первый раз спасаешь меня, далеко не первый… И попадаешь под пули, рискуя жизнью.       Кевин опустил глаза, смаргивая непрошенные слезы, и судорожно выдыхая. Конечности холодели от мыслей, что мужчина не простит или просто не примет его. Вот так просто — выздоровеет, да и пошлёт к чёрту этот сплошной ворох проблем. И будет прав — давно пора. — И прости ещё… — тут он запнулся, боясь этих слов сильнее остального сказанного, — прости за тот поцелуй. Я не должен был взваливать на тебя свои чувства. Ты и без того был очень добр ко мне… Я не имел права, прости.       И снова пауза. Смит, разволновавшись, неосознанно теребил ткань рубашки Крея, пока пытался выговорить последнее. Не ещё одно извинение, но просьба: осторожная мольба о его самом сильном желании — остаться в жизни любимого человека хотя бы ещё на чуть-чуть. — Я очень надеюсь, что ты позволишь мне стать тебе другом, — юноша наконец решился глянуть мужчине в лицо, — потому что и ты, и твоя мама — вы стали мне очень дороги и близки… Как семья, и я не хотел бы снова это потерять. Ты позволишь мне? Кев умолк, ожидая ответа, пока тишина нарушалась шумом с кухни и какими-то комментариями Николаса. Странная, но отчасти действительно домашняя атмосфера. Но позволит ли агент Кевину и дальше быть частью всего этого и после Рождества?       Билл слушал парня и продолжал обнимать. Давно следовало бы отпустить, но он понял, что не нужно убегать от себя самого и, уж тем более, от чувств парня. Много лет назад Крей принял его попытку сблизиться всего лишь за гормоны, но будь это так, сейчас Кевин вёл бы себя иначе. Да, был бы благодарен, радовался хорошему концу, но не жался так, словно это в последний раз. — Кевин, — мужчина говорил тихо, тоже не желая, чтобы Ник их слышал, а тот, словно всё понимая, продолжал задерживаться на кухне. Хотя, это скорее было совпадением, ведь сам агент был занят приготовлением сэндвичей, — боюсь моей матери будет тяжело принять то, что я собираюсь сделать…       Билл сглотнул и глубоко вдохнул. Говорить много было тяжело, а говорить на такие темы ещё сложнее. Слова вылетали из головы, не желая там задерживаться, отчего оставались лишь обрывки предложений. И если их все озвучить, будет больше похоже на лепет сумасшедшего. Поэтому Крей решил меньше говорить, а больше делать. Теплая ладонь легла на покрасневшую щеку парня, что медленно отходила от мороза с улицы. — Я ужасно боялся, что не успею… Боялся, что он убьёт тебя ещё во время звонка… А я даже не буду рядом… Буду лишь беспомощно слушать и ты… Я… — мужчина начинал нервничать и тяжело задышал, что не совсем хорошо сказывалось на его состоянии, но он продолжил, решая не отступать. — Я не знаю, как хорошо всё выйдет. Не уверен, что вообще что-то выйдет, ведь опыта у меня совсем нет… С парнями… Но тебя я отпускать больше не хочу.       Не дожидаясь ответа, мужчина приблизился и впился в губы парня своими. В этом поцелуе была страсть на уровне неудержимости, осторожность, больше похожая на страх, и нежность, исходящая от одной души к другой.       Правда, вошедший невовремя Николас прервал их, останавливаясь на полуслове и замирая. Не каждый день видишь своего напарника гетеросексуала, целующего парней. Но, надо отдать мужчине должное, — поборов шоковое состояние, он поставил тарелку с перекусом на журнальный столик и ушёл обратно на кухню, пробормотав, что забыл пиво.       К счастью, Ник ушёл быстро, и Кевин сумел оторвать своё красное лицо от плеча Билла, уткнувшись в которое, он спрятался. В голове была полная каша — мысли хаотично перебивали друг друга, а чувств было так много, что он едва мог собрать всё это в кучу. Робкая пока что радость, лёгкий стыд, немного страха о будущем, но больше всего — облегчение. И это было так приятно, как будто гора с плеч упала, даже задышалось свободнее. — Боже, — тихо выдохнул парень, протерев рукой лицо, после чего посмотрел на мужчину, не сдерживая улыбки. — Поверить не могу, что ты… Что мы… Договорить сил не было, поэтому он просто успокоил бешеное сердцебиение, которое ускорило бег, стоило Крею утянуть его в поцелуй. Ему всё ещё не верилось, что это произошло взаправду, что мужчина сам захотел этого. Какое же счастье! Всё позади: Теренс мертв и они свободны, и могут жить дальше вместе. Разве так бывает? — Спасибо, что дал мне этот шанс, я тебя не подведу, честно. Решившись, юноша быстро чмокнул агента в щёку, тратя ещё несколько минут на то, чтобы пообнимать его вдоволь. Но скоро пришлось прерваться и всё же приступить за еду, потому что вечно держать шокированного Николаса на кухне невозможно. Он ничего пока не комментировал, только выглядел слегка растерянным и старался придумать какую-то отвлеченную тему. Смит пытался его в том поддержать, уже сидя рядом с Биллом на диване, и поедая сытные сэндвичи с довольным видом. — Жаль только, что я так и не успел купить тебе подарок… Ничего? — Твой подарок мне слишком дорого обходится, — тут же прокомментировал Билл, что ещё с первых дней в больнице, стоило прийти в сознание, поинтересовался у напарника, какого вообще рожна пацан оказался в универе. — Давай ты просто дашь мне спокойно дожить этот год, хорошо?       Принимаясь за сэндвичи, агент с вожделением посмотрел на пиво в руках друга, сглотнув, но заикнуться даже не успел, ибо Николас тут же напомнил про гору таблеток, что мужчина пока ещё глотал. Вздохнув, Биллу оставалось поддерживать отвлеченные темы, пока, наконец, Ник не спросил: — И долго это у вас? Билл взглянул на настенные часы и усмехнулся. — Примерно пятнадцать минут. Против?       Разговор был похож на прогулку по тонкому льду. Но мужчины оба знали друг друга уже давно, да и сами были не молоденькими юнцами, в которых кипит кровь, прекрасно понимая, что личная жизнь каждого — это личная жизнь. — Нет. Просто не думал, что ты… — Я тоже не думал. Ну хватит об этом. Чувствую себя малолеткой, которому отец рассказывает про секс. Лучше скажи, куда с женой поедешь на этот раз?       Разговор переключился на семью Николаса, у которого жена была уже давно, ничуть не меньше их с Биллом дружбы, и имелось даже парочка детей школьного возраста. Все они видели отца до жути редко и скучали, отчего на этот раз мужчина взял отпуск, в очередной раз соединил его с выходными от праздников и собирался укатить в домик у озера. Крею стало сразу ясно, что напарник вновь засядет за рыбалку сутками напролёт, но Ник успел его заверить, что младшая дочь проявляет к этому не малый интерес, так что он «будет проводить время с семьёй», как и собирался.       Допив бутылку пива, мужчина пожелал Кевину хорошо отдохнуть и звонить, если что-то случится. При этом на Билла косо посмотрели, словно уже записали в маньяки. Провожать Ника пришлось Кевину, и когда дверь закрылась, они вновь остались наедине. Мужчина вновь занервничал, словно на первом свидании, но виду не подал. Как только Кевин вернулся в гостиную, агент позвал его вернуться на диван. На сей раз поцелуй был более мягким, лишившись нотки страсти, но не став менее властным. — Вечером приедет мама, так что у нас есть ещё часа три. Юноша был спокоен, в хорошем расположении духа, и наконец мог не переживать за кучу вещей сразу. Он мягко прильнул к мужчине, прижимаясь к его тёплому, надёжному боку, и удивлённо приподнял брови. Упоминание о свободном времени до приезда матери прозвучало как намёк или вызов. Кев положил голову на плечо агента, аккуратно приобнимая его за руку. Сладостное чувство умиротворения и счастья охватывало его полностью. — Хорошо, — помялся немного, не решаясь: спрашивать или нет. Потом повернулся, чуть ослабив хватку, оставил на том же плече нежный, осторожный поцелуй, и в конце всё же выдал. — И чем предлагаешь заняться? Ты учти, пива всё равно не дам — Николас строго настрого запретил, а злить его я не хочу. Смит тихо посмеялся, преданными, сияющими глазами глядя на Билла. Наконец любовь можно было не прятать и не пытаться удержать, а честно и искренне демонстрировать. — Ты посмотри на него, — беззлобно прорычал мужчина, усмехнувшись, — а я ему ещё жизнь спасал. А он пиво зажал! Ладно, — тяжело вздохнув, Билл допил свой кофе и расслабленно улыбнулся. — Давай просто отдохнём. В моём состоянии список дел, чем можно «заняться» небольшой. Например, можно полежать на диване. Или на кровати. А ещё можно полежать даже на боку. А если постараться, то даже можно посидеть долго в кресле… Фух.       Крей снова перевёл дыхание. Он и правда был не в лучшей форме. Точнее, очень далёк даже от состояния, которое можно назвать «нормальным». Он ещё должен был лежать в больничке и даже не мечтать о домашней кровати, свезло, что праздники были на носу. Так что всё время, что они были наедине, прошло на диване, в обнимку и под какой-то приключенческий боевик. Большую часть времени Билл уделял просмотру, совершенно не зная, что делать ему теперь с пацаном. Точнее, что именно делать, было понятно, вот только, сможет ли он? Да, чувства к Кевину были, но он и представить себя не мог в постели с ним. Обнимать, даже целовать, но заниматься сексом? А что, если у него ничего не выйдет? Что, если организм воспротивится такой связи, совершенно игнорируя чувства? Не хотелось бы так опозориться перед Смитом, что сделает ему наверняка ещё больнее.       Но вскоре послышался звонок и парнишка побежал открывать дверь. На пороге стояла знакомая ему женщина в годах с двумя огромными сумками, в которых, конечно же, была еда. Она затараторила что-то о полезной еде, о времени, которого будет мало, о кухне Билла, на которой только пицца заказанная есть, и о том, что всё это чертовски тяжёлое и ей бедной уже не донести. Кевину пришлось всё тащить на кухню самому, пока миссис Крей то ли заботливо обнимала сына, то ли ругала, пользуясь случаем.       Но Билл, словно проделывал нечто подобное тысячу раз, застонал от боли, берясь за бок, и мать от него мгновенно отстала, бросаясь за «лекарством», которое было «где-то на кухне». Вскоре женщина забыла зачем прибежала туда и начала разбирать сумки, поручая Кевину накрыть стол в гостиной. Правда, его туда ещё нужно было перетащить из кухни. Благо столик был небольшой, да и сам Смит уже не был тем худощавым пацаном, которого ветром сдувало с улиц.       Работа закипела. Меньше, чем через час, Билл был заботливо окружён подушками, стол подвинут к самому его носу и заставлен разными яствами. Вся семья была в сборе. Говорили в основном Кевин и мать Билла, просящая назвать её всё же просто Элеонора, чем «Миссис Крей». — Каждый раз меня передёргивает так, словно я в каком-то общественном заведении. Нет уж. — Хорошо, Элеонора, — примирительно обратился юноша, чем вызвал довольный кивок от женщины. После она снова переключилась на указания, а Кевин с радостью помогал ей ухаживать за больным сыном, и за тёплой беседой встречать праздник. У него это вообще было впервые. Ну, так ему казалось, по крайней мере. Может, когда-то в глубоком детстве его родители, ещё не опустившись на самое дно, и проводили такие вечера, готовили еду подарки, украшали ёлку… Но он, увы, такого не помнил. Каждый день дома, даже его рождения, был серым и однотипным, со скандалами и полным унынием в придачу. Потому он так сильно ценил то, что обрёл по счастливой случайности — новую семью и людей, пусть близких не по крови, но всё равно очень дорогих. И, что важнее, к нему ровно так же относились в ответ. А такое встретишь не часто. — Так, — миссис Крей легонько хлопнула ладонями по столу, а затем поднялась с места. Это означало ничто иное, как «пришло время подарков». Оставаться на ночь она не собиралась, так что и презенты их получатели увидят сразу же, а не как обычные детишки утром под елкой.       Основные блюда уже были съедены, и непонятно каким чудом в них ещё поместился десерт — сладкий пирог с ягодами — и чай. Ещё немного и Смит, казалось, расстегнёт пуговку на джинсах, чтоб стало полегче. Но пока держался, хорошо было, уютно и тихо. Они с Биллом порой переглядывались как-то по-особому, улыбаясь, и будто бы общаясь без слов, пока Элеонора продолжала о чём-то увлеченно рассказывать. — Ну, это тебе, — она передала сыну сверток в яркой упаковке, — а это Кевину… Юноша робко протянул руки, принимая подарок, и явственно покраснел. — Зачем? Я же Вам ничего не приготовил… Не успел. — Ерунда! Чего мне, старой, за столько лет может не хватать? Мне уже радость, что вы оба целы и счастливы, а подарки это так, пустое…       Женщина снова уселась на свой стул, принимаясь допивать чай и внимательно наблюдать, как «её мальчики» разворачивали пёструю бумагу со снеговиками, обнаруживая, что же она им приготовила. Билл получил хороший бритвенный станок, а вот Кевину достался чудесный, вязаный свитер с узорами, к тому же тёплый и сделанный явно своими руками. Растрогавшись, он встал и мягко обнял старушку, шепча ей слова благодарности. Крей от этого зрелища, кажется, тоже остался под впечатлением.       А ещё через время пришла пора провожать его мать домой. Они ещё раз все обнялись, обменялись последними пожеланиями и, наконец, расстались. Кевин занялся быстрой уборкой, сгружая пока грязную посуду в раковину, а потом помог мужчине добраться до его спальни. Там-то и обнаружилось, что удобное спальное место только здесь, и это была кровать, а вот диван не шибко обладал комфортом. Поэтому, спустя долгие минуты смущённых сомнений, было решено спать вместе. Смит ненадолго покинул агента, принимая душ и переодеваясь в пижаму, потом скромно уселся на одной половине кровати, ожидая, пока те же процедуры произведёт и сам хозяин дома и вернётся.       Видеть его в домашнем, расслабленным и спокойным, это дело привычное — жили ведь вместе столько времени раньше. А вот находиться так близко, ещё с перспективой вместе спать — это дело совсем другое… Парень даже разволновался слегка, боясь, как бы это не пошатнуло и без того хрупкие пока отношения. Самое начало ведь и сразу же такое испытание. Как не переживать? Конечно, не хотелось облажаться и спугнуть мужчину ещё больше. Поэтому, когда тот вернулся в комнату, Кевин тихонько лежал под одеялом, укрывшись почти до подбородка, и смотрел едва ли не испуганно. Стресса добавлял и эпизод с Теренсом. Тот взял его насильно, Кевин ничуть не хотел этого, но страх, что для Билла эта тема станет табу навсегда — парень ведь «испорченный», присутствовал. Правда, виду он старался не подавать. — Классный вечер получился, я давно так не отдыхал, — улыбнулся шатен, развивая отвлеченную тему, когда агент улёгся рядом. — В универе мы только на вечеринки ходили, но там, сам понимаешь, семейным уютом даже не пахнет… — Сказал бы я тебе, чем пахли мои вечеринки, — мужчина с трудом улёгся на подушки и глубоко выдохнул. Помимо того, что он объелся, долго провёл в сидячем положении и утомился в общем, нужно было ещё побороть чувство смущения. И хотя они уже спали вместе, сейчас всё было немного иначе. — Кстати… — повернувшись тяжело на бок, Билл открыл прикроватную тумбу и достал небольшую коробку, отдавая её парню. Это была упаковка от мобильного телефона, ещё не распечатанная, — это тебе. Когда приехал, закинул её сюда и забыл. Твой телефон к тебе вряд ли вернётся, так что вот новый.       И пока парень принялся распаковывать и включать устройство, к слову, не последней модели, мужчина начал укладывать своё тело удобнее, что казалось трудной задачей, но он с ней справился. — Только насчёт ответного подарка не парься. Достаточно уже того, что ты здесь, — негромко подытожил Крей, рассматривая лицо Кевина. Пара ссадин, что уже заживали, едва видимые шрамы с прошлого расставания с Мусорщиком, что едва виднелись из-за волос на висках и затылке. В целом, сейчас про Кевина сложно было сказать, что он был целью серийного убийцы, чего не сказать о самом Билле. — Когда тебе нужно будет обратно в универ? — Недели через две, — немного задумавшись и вспоминая, ответил парень. Подарок его поразил — дорогой, хороший, отчетливо прослеживалась забота, что приятно грело душу. Аккуратно отложив телефон, Кевин тоже улёгся на бок лицом к агенту. Потом аккуратно приблизился и, поколебавшись пару секунд, осторожно поцеловал его, тихо выдыхая прямо тому в губы: «спасибо».       Вечер плавно перетёк в ночь. Вокруг было тихо и спокойно, были только одни вдвоём и больше никого. Лучше и не придумаешь. Юноша отстранился, нежно улыбаясь мужчине. Хотелось вопить от счастья — впервые в жизни — целовать, дарить ласку, ухаживать, в конце-то концов… Но пока он только лежал, подложив ладонь под щёку, и смотрел. Долго, вдумчиво, размышляя, как бы хотел дотронуться до Крея. Не как уже можно было, с объятиями, а иначе, интимнее: чтобы приласкать, утешить боль, и хоть на толику выразить то безумство чувств, что он испытывал к этому человеку. Хотя, ещё существовал шанс того, что мужчина мог не принять этого. — Я люблю тебя, — шёпотом, но разборчиво, и уже смело и уверенно произнёс Кевин. И был неимоверно счастлив в тот момент. — Ты не подумай, с сек… с близостью я тебя не тороплю и против воли делать ничего не стану. А если ты вообще не захочешь — я пойму, честно. Мне будет хорошо с тобой и так…       Мужчина удивлённо смотрел на парня, а после усмехнулся и поманил к себе ближе, позволяя лечь совсем рядом, положив аккуратно голову на плечо. С одной стороны, мальчишка сказал вслух вещи, о которых сам Билл очень много думал, но с другой, сейчас всё выглядело так, словно это его собираются трахать. — Не делай из меня совсем уж… Девчонку… Или импотента. Я хоть и старше тебя вдвое, но всё же мужчина и хочу близости, — и прежде, чем Кевин начал оправдываться или пытаться объяснить, что «совсем не это имел в виду», Крей добавил, — да, я не знаю, смогу ли с парнем заняться сексом, но… Целовать же тебя мне приятно. И обнимать…       В голове, как назло, всплыли фрагменты памяти, где Смит болезненно кричал в телефонной трубке, пока Теренс комментировал происходящее. Билл тогда хоть и был полностью сосредоточен на дороге, ведь он не просто нарушал правила движения, но и рисковал на огромной скорости влететь в другую машину, но воображение предательски рисовало картины… — Это я тебе, между прочим, должен говорить. Ты подвергся насилию, не я… Странно, что ты вообще можешь об этом думать. Но, судя по тому, как напряжённо лежал под одеялом, когда я вошёл, делаю вывод, что бесследно это не прошло… С каждой минутой голос мужчины становился тише, но четче, возвращая специального агента Крея из ФБР, заменяя на какое-то время Билла в пижаме. Но, благо, ненадолго. Всё же, как говорится, талант не пропьешь. А уж профессиональную выучку и подавно. — Расслабься. У нас есть две недели. Будем идти к этому медленно и постепенно. Я буду стараться помочь тебе забыть те чувства, а ты… Кхм… будешь, видимо, учить меня заниматься взрослыми делами… Но не жди от меня многого. Я и с женщинами весьма прост и консервативен… Ладно. Это будет потом. А сейчас спать. Я дико устал. Билл мягко коснулся губами макушки парня и закрыл глаза, почти сразу же проваливаясь в царство Морфея. У них было и впрямь много времени впереди, чтобы насладиться обществом друг друга и понять, на что они готовы.