nothing worsens, nothing grows

Поездка в аэропорт тяжелая, полная напряженности и опасений относительно будущего. Гарри даже не уверен, дышит ли Луи. Его руки зажаты в руках Гарри на заднем сиденье фургона. Он был таким с прошлой ночи, не хотел отпускать его больше, чем на несколько секунд. Глаза обоих угрожали закрыться, но ни один из них не хотел отводить взгляд от другого. Они не спали до раннего утра, разговаривая и впитывая все, что могли друг о друге. Хотя Луи не сказал ему эти три слова, Гарри давно понял, что можно точно сказать, что чувствовал Луи, по его действиям, которые говорили всё, что ему нужно было услышать. Гарри вспоминает, как несколько часов назад чувствовал себя таким любимым, в безопасности в их маленьком пузыре. Теперь он просто чувствует себя опустошенным. То же самое, что он чувствовал в Лос-Анджелесе, и то же самое, что он чувствовал после того телефонного разговора с Джеммой. Он знал, что есть вероятность, что это произойдет, что он не сможет отпустить Луи в конце месяца, но это оказалось даже труднее, чем он думал. Однако он не чувствует себя полностью сумасшедшим. Лиам прослезился, когда ему в первый раз пришлось покинуть Зейна, что было далеко не так, как у Гарри и Луи, но в чем-то также поразительно похоже. По крайней мере, Гарри не плачет. Во всяком случае, пока нет. Даже Найла, кажется, тронула идея оставить всё это позади, его глаза стали красными, а настроение ухудшалось по мере приближения к аэропорту. А ещё Луи, его Луи, который в полном беспорядке. Дерганный, взволнованный и грустный, в одну секунду отталкивающий Гарри, а в следующую — притягивающий к себе. Он знает, что Луи расстраивается, когда не может сделать то, что обещал, как будто он думает, что он неудачник. Большую часть времени Луи нужно подталкивать, но это кажется чем-то более монументальным, чем все то, что они делали раньше. Это не будет мгновенным решением в задней части фургона или в ванной комнате отеля, к которому Гарри сможет склонить его, это будут их жизни, и это не то, что Гарри может решить за него. Если Луи решит пойти дальше, Гарри знает, что никогда не сможет его отпустить. Но если то, что у них есть, недостаточно важно для него, чтобы наконец высказаться, возможно, этого и не должно быть. Это просто то, с чем Гарри придется научиться справляться, как он пытался делать это годами. Вернуться будет нелегко, но, если Луи этого хочет, он сделает все, что в его силах. У них обоих есть обязанности. Работа. Семьи. Решения. Гарри мечтает делать всё это вместе, но он позволяет себе лишь немного подумать над этим, пока не выключит все это в своей голове, прежде чем выстроит слишком большие надежды. Он знает, что он ведет себя слишком драматично, но у них просто нет другого выхода. Либо Луи подойдет и попросит, чего он хочет, либо он вернется домой, не сказав больше ни слова, и они, вероятно, оба будут страдать. Гарри слишком устал, чтобы думать о гипотезах в данный момент, и его голова протестующе пульсирует. Он закрывает глаза и опускает подбородок на голову Луи. Когда машина останавливается, никто из них не двигается. Дилер по аренде автомобилей нарушает тишину, постукивая костяшками пальцев по окну, чтобы спросить, выходят ли они. — Давай, — шепчет Гарри, — давай, love. Он поправляет хватку парня на своей руке, вытаскивая Луи за собой. Гарри обнимает его за плечи, когда они подходят к столу внутри, не обращая внимания на то, что их друзья смотрят, и периодически бросает взгляд вниз, чтобы убедиться, что Луи не мертв. Как бы безумно это ни звучало сейчас, когда Гарри представлял себе эти прощания после первого инцидента в фургоне, он думал, что с Луи все будет в порядке. Он был уверен, что парень совершенно не беспокоился о том, чтобы оставить Гарри позади. Он был так, так неправ. Во всяком случае, Луи переживает это даже тяжелее, чем Гарри, что о многом говорит. Накануне вечером он был наполнен страстью, потерянный в том, что Луи чувствовал рядом с ним, он даже не осознал момент, когда это чувство угасло. Теперь его точно не было. Оно было заменено чем-то гораздо более удручающим и неприятным. Рука Луи в его руке влажная и безвольная. — Вы, ребята, хорошо провели время? Гарри понимает, что человек за прилавком пытается быть милым, но это бесполезно. Никто ему не отвечает, даже Лиам, и он слышит, как Найл фыркает в сторону. Рабочий прочищает горло и возвращается к проверке машины, протягивая Лиаму квитанцию и поблагодарив его на выходе. Пробираться по узким проходам аэропорта сложнее, чем они думали: все места уже заняты, а их сумки неуклюже свалены в кучу рядом. Тем не менее, Луи никогда не отпускает его руку. Они тащатся по аэропорту, проходят регистрацию, проходят контроль и таможню. Луи держится за него, пока женщина в униформе не говорит ему, что придется отпустить Гарри, чтобы пройти через монитор. Гарри как бы хочет улыбнуться ему, у него кружится голова при мысли о том, что Лу не хочет расставаться, но смех умирает в его горле. Он сам проходит через это и переходит на другую сторону, снова беря руку Луи так быстро, как только может. Где-то в параллельной вселенной есть Гарри и Луи, которые всё выяснили. Гарри в этом уверен. У них всё отлично, они отправились домой в свою общую квартиру, каждую ночь смеются, создавая воспоминания и занимаясь любовью. Он сильнее сжимает руку Луи. Луи встречает его взгляд впервые с того самого утра, когда они вышли из своей комнаты, медленно моргая. Этот взгляд очень расстраивает Гарри, потому что именно так Луи выглядел много лет назад, когда его друзья издевались над ним в баре. Тот же самый взгляд, который был у него в течение многих месяцев каждый раз, когда Гарри видел его в коридорах университета. Такой взгляд был у него каждый раз, когда Найл приглашал его пойти потусоваться, а он отказывался. Так он посмотрел на Гарри после их ссоры на вечеринке у Зейна. Гарри не понимает, почему это так на него влияет, потому что снаружи Луи выглядит нормально. Как будто он обычный человек, идущий по аэропорту. Но теперь Гарри увидел, каков он, когда счастлив. Судя по тому, что он видел, Луи давно не был счастлив. Почему он так легко отказывается от этого? Тот факт, что это то, что он считает это состояние нормальным для Луи, поражает его сильнее всего. Потому что это определенно не то, каким обычно был Луи в последние несколько недель. Гарри злит то, что он не осознавал раньше, насколько Томлинсон несчастен, но он знает, что это ничего бы не изменило. Им нужно было отправиться в это путешествие, чтобы во всем разобраться, поскольку они явно не могли справиться самостоятельно. Гарри представляет красивые открытки с благодарностью, которые он собирается написать Лиаму и Найлу, когда вернется домой. А это ещё одна вещь, о которой он размышляет. Дом. Гарри даже не так уж рад ехать домой. Он всегда чувствовал себя лучше всего с матерью и сестрой, всегда был очень рад просто увидеть их, а не находиться рядом с кем-то еще. Сейчас он этого не чувствует. Бросив сумку на пол, Найл бормочет что-то насчет перекуса, прежде чем уйти. Лиам садится, когда они достигают своего терминала, вытаскивая наушники и молча засовывая их себе в уши. Он быстро печатает, свернувшись калачиком над телефоном, и Гарри думает, что, вероятно, он пишет Зейну. Гарри садится и освобождает место для Луи, чтобы тот сел рядом, но Томлинсон игнорирует его и садится в небольшом пространстве слева от Гарри, перекидывая ноги через ноги Гарри и кладя голову ему на грудь. Ему не терпится вытащить телефон и послушать составленный им самим плейлист, но сейчас он хочет быть с Луи. Сегодня рано утром он добавил «Yours» от Ella Henderson и «Cherish You» от Mikky Ekko. Теперь, прежде чем он забудет, он добавляет «Somewhere Only We Know», и отправляет Луи ссылку на обновленную версию, чтобы он мог послушать позже. Он также сможет увидеть название плейлиста. Гарри хотел бы быть рядом, когда это случится. Громко. Вокруг них есть люди, которые разговаривают, движутся и существуют, и Гарри это беспокоит. Он хочет предложить Луи уйти в тихое место, но знает, что есть шанс, что они никогда не уедут, если он это сделает. Ещё лучше было бы взять Луи за руку и пойти купить билет на один рейс, где они смогут провести вместе ещё несколько недель, месяцев или лет, прежде чем им придется расстаться. Это кажется ребяческим даже внутри его мозга, но Гарри серьезно подумывает спросить Луи, готов ли он к этому. Он просто не чувствует, что все заканчивается. Ему потребовалось так много времени, чтобы дойти до этого момента, и теперь, когда у него есть возможность полностью исследовать Луи, эту возможность резко вырывают у него, прежде чем он сможет должным образом насладиться их отношениями. Он хочет встать, топнуть ногой и пожаловаться. Он довольствуется тем, что может запустить пальцы в волосы Луи, пытаясь вернуться в остальной мир. В полете Луи в основном держится сам по себе. Гарри дремлет всю первую половину, в то время как Луи усаживается на сиденье напротив него, сгорбившись над чем-то у себя на коленях, чего Гарри не видит. Во второй половине полета он засовывает листок в сумку, наклоняется, прижимается щекой к плечу Гарри и засыпает. Гарри притягивает его ближе и кладет голову на голову Луи, но не может расслабиться, даже когда пытается. К тому времени, как он возвращается в свою квартиру, он уже вымотан. Его разрывало на части прощаться со всеми, хотя все они обещали поддерживать связь, и даже Найл плакал в конце. Прощаться с Луи было труднее всего. В основном потому, что на самом деле это вовсе не было прощанием, и Гарри не знает, что он при этом чувствует. Он высвободился из-под руки Гарри в оцепенении, сжал его руку в последний раз, даже не взглянув на него, а затем исчез. Он вышел из аэропорта с ссутуленными плечами и тем же серьезным лицом, которое Гарри ненавидел видеть на нем, но он не остановил его. Он задается вопросом, будет ли счастлив Луи вернуться домой. Вместо того, чтобы сначала остановиться в своей квартире, как другие парни, ему пришлось успеть на промежуточный рейс до Донкастера, что сделало их разлуку ещё более горькой. Это чувствовалось таким неправильным, ехать в такси без него. Он медленно поднимается по ступенькам к своему этажу, вяло волоча ноги по каждой, пока не достигает вершины. Была часть его, которая как бы надеялась, что Луи схватит его за руку, прежде чем он сядет в такси, произнесет грандиозную речь о любви и дружбе, и они вместе в квартиру Гарри и выяснят все остальное позже. Однако большую часть времени Луи очень расчетлив, любит обдумывать свои решения и не рискует ничего испортить. Гарри любит его за это и за тысячу других вещей, но это не меняет надежды Гарри. Это очень больно. Гарри всё ещё надеется, что что-то изменится.

***

Он получает посылку через три дня. Он возвращается домой после обеда с Джеммой и мамой, которые приехали в город, чтобы помочь ему собрать вещи, прежде чем он уедет. Вся его одежда промокла от дождя. Когда он впервые вернулся в свою квартиру, это было очень неприятно. Будучи оптимистом, Гарри надеялся, что, когда он действительно переедет туда, он почувствует себя намного лучше после возвращения. Этого не происходит. На самом деле, ему так плохо из-за этого, что он не прикоснулся ни к одной из коробок своего багажа, до сих пор носит ту же пижаму, в которой переоделся той ночью, и у него под глазами большие темные круги от недостатка сна. Он чистил зубы, причесывал волосы, но этим его усилия ограничивались. От Луи не было ни слова. Вероятно, это не должно его так сильно удивлять, но он становится все более удрученным с каждым днем, когда ничего не слышит. Даже Лиам и Найл продолжают проверять, не пишет ли он. Он задается вопросом, когда ему просто перестать отвечать на их сообщения. Проведя рукой по мокрым спутанным волосам, Гарри прислушивается к скрипу своих ботинок о плитку. Раньше жить одному казалось хорошей идеей, как будто он был независимым и ему не приходилось иметь дело с соседями по комнате, но теперь он чувствует себя исключительно одиноким. Сосредоточенно глядя в землю, Гарри нащупывает ключи и почти не замечает большой ящик, прислоненный к дверному косяку. Он останавливается. Все его пакеты должны сначала пройти через вахтера, так что это означает, что у курьера были конкретные инструкции: оставить посылку у его двери. Он думает о том, что мог заказать во время поездки, но ничего не может вспомнить. Устало кладя пакет с остатками еды рядом с собой, он соскальзывает на пол, чтобы открыть коробку острым краем ключа. Внутри море упаковок арахиса и что-то тяжелое на дне. Гарри роется в вещах, чтобы вытащить таинственную вещь. Он все еще в замешательстве, но тогда — Луи. В его руках первое издание «Маленького принца». Гарри проводит рукой по обложке и уже чувствует, как снова готовится заплакать. Он довольно часто этим занимается в последние несколько дней. Когда он открывает первую страницу, становится ещё хуже. Раньше она была пустой, но маленький почерк Луи нацарапан на белой бумаге. Он моргает несколько раз, чтобы ясно видеть слова. «Гарри», — гласит первая строка, «привет». Он выпускает небольшой смешок и прижимается к стене. «К тому времени, как это дойдет до тебя, поездка закончится. Я оплатил экспресс-доставку, так что думаю, что она должна прийти достаточно быстро. Мы оба вернемся домой, и ты, вероятно, будешь собираться к маме. Я знаю, что за последний месяц я несколько раз упоминал, что плохо обращаюсь со словами, если это ещё не было очевидно, поэтому, если на этой странице есть ошибки или описки, просто не обращай на это внимание. Я пытаюсь быть искренним. Ты вдохновляешь меня быть таким». Гарри улыбается. «Я знаю, как много эта книга для тебя значит, и подумал, что, возможно, тебе понадобится ещё один экземпляр. Я эгоистично хотел оставить в этом свой след. Может, так ты не забудешь меня так легко». Гарри подсознательно качает головой, желая сказать ему, что никогда не забудет его. «В любом случае, цель всего этого письма — доказать, что я могу говорить то, что хочу, без стеснения. Никакой психологической оценки и никакой фальши. Итак, вот оно. Приготовься». Он делает глубокий вдох. «В начале этого месяца ты мне действительно не нравился. Я думал, что ты грубый, высокомерный и самовлюбленный (я правильно написал?). Я не хотел быть рядом с тобой, особенно в течение целого месяца. Это не всё, обещаю. Я был так несчастен в своей жизни, что переложил всё это на тебя. И не важно, сколько книг я читаю или исследований провожу, я не могу понять почему. Может быть, потому что ты казался таким идеальным? Как будто у тебя было все, чего хотел я? Или я всё ещё горевал о прошлом. В любом случае, ты этого не заслужил. Хотел бы я назвать тебе точный момент, когда я понял, что никогда не ненавидел тебя вообще, но думаю, что это пришло ко мне медленно, со временем. Из-за того, что так долго меня заставляли быть рядом с тобой, я вынужден был слушать тебя, что заставило меня понять, что ты совсем не так плох. На самом деле, ты, наверное, лучший человек, которого я когда-либо знал». Слеза скатывается по его щеке и размывает следующие несколько слов, но Гарри всё ещё может их разобрать. «И какое-то время я чувствовал себя таким виноватым, что ты был так добр ко мне, а я был так груб. Но ты никогда не заставлял меня сожалеть об этом. Ты просто принимал и понимал все, чего я не заслужил. Каждый раз, когда я думал, что дела идут плохо, становилось только лучше. Часть меня до сих пор не может этого понять». «Да», — думает Гарри, — «я тоже». «Итак, я не умею писать захватывающие стихотворения, которых ты заслуживаешь, но у меня есть слова. Надеюсь, их хватит. Я люблю тебя. И я должен был сказать это в ответ, когда ты сказал мне вчера вечером (я пишу это в самолете, пока ты спишь), но я испугался. Я знал, что ты уезжаешь утром, и я не хотел отдавать эту часть себя, если не будет шансов, что я смогу сказать это снова. Я даже не говорю этого своей семье, поэтому я немного запаниковал. Если честно, я бы хотел, чтобы ты был здесь. Я имею в виду, прямо сейчас да, но, когда ты это прочитаешь, я вернусь в Донни. В одиночестве. Последний месяц был самым веселым, что у меня было за долгое время. Мне нужно было много времени, чтобы заставить себя улыбнуться, но я не мог остановиться, когда был рядом с тобой. Такое ощущение, что все уложилось в такое короткое время, но, оглядываясь назад, кажется, будто это годы. Я хотел, чтобы это были годы». — Блять, — фыркает Гарри и снова вытирает глаза. «Я рассказал о тебе маме. Думаю, она одобряет :) Хотелось бы, чтобы вы с ней познакомились. Она бы полюбила тебя. Иногда, когда ты говоришь, ты говоришь то, что рассказала бы она, может, она отправила мне тебя, чтобы напомнить мне, что она здесь. Я не думаю, что это могло бы произойти без причины». Он прикусывает губу, чтобы сдержать рыдания. «Думаю, это всё. Я так чувствую. И мне очень жаль, что мне потребовалось столько времени, чтобы осознать это и рассказать тебе. Ты уже столько простил мне, я не хочу снова тебя просить. Я так плохо обращался с тобой в прошлом, что не удивлюсь, если ты просто выбросишь это и продолжишь свою жизнь. Но ты слишком вежлив для этого, не так ли? Часть меня желает, чтобы ты появился здесь, и мы могли заставить все работать, но я знаю, что все, вероятно, будет лучше именно так, как происходит». Гарри усмехается. «Я чувствую себя ужасно, пожалуй, я остановлюсь на этом моменте. Если ты дочитал до этого места — спасибо, я не зря написал это. Я действительно люблю тебя, и я надеюсь, что мы сможем увидеть друг друга, когда встретимся с Лиамом и Найлом, независимо от того, где мы находимся. Я добавил в закладки страницу, о которой ты говорил мне на прошлой неделе —твою любимую. Думаю, теперь и мою тоже. С любовью, твой закат Луи». Гарри отчаянно листает страницы, пока не натыкается на закладку Луи, и он знает, что скажут слова на странице, ещё до того, как их прочитать. Это иллюстрация мальчика, сидящего в кресле и смотрящего в небо. Надпись гласит: «— Знаешь… когда станет очень грустно, хорошо поглядеть, как заходит солнце…  — Значит, в тот день, когда ты видел сорок три заката, тебе было очень грустно?..» [строчка из реальной книги на русском языке] Это заставляет Гарри плакать сильнее, потому что это то, что должно избавить от печали. И все это время, вероятно, подсознательно, он называл Луи солнцем. Едва он оставил еду в квартире, как запер дверь и направился в аэропорт. Это недалеко от его квартиры, но он все равно мчится по улице. Один из его чемоданов всё ещё стоит на заднем сиденье, и он кладет на него книгу. Он полагает, что одежды должно хватить на несколько дней. К счастью, он добирается без пробок, и бежит к входу после того, как паркуется, не обращая внимания на взгляды, которые получает, когда бежит. — Привет, привет, — он бросается к человеку у стойки. — Мне нужен билет до Донкастера, пожалуйста. Самый ранний из доступных. Мужчина, кажется, поражен тревожным поведением Гарри, когда парень приближается, но сейчас он не беспокоится о том, чтобы смягчить драматизм. Когда называет информацию о самом раннем рейсе, Гарри проталкивает ему свою карточку и даже не обращает внимания на стоимость, когда вводит пин-код. Проходя через охрану, он садится и достает телефон. «какой у Лу новый адрес?» Он посылает сообщение Найлу. Его ответ приходит мгновенно. «Черт возьми, иди за ним!» Далее следует адрес квартиры в Донкастере, и Гарри вводит информацию в свой GPS-навигатор, так что он уже будет знать куда идти, когда приедет. Следующим на экране без промедления появляется имя Лиама. «Так рад за тебя, чувак! Дай нам знать, как все происходит». В их групповом чате ещё одно сообщение от Найла. «Ты должен мне двадцать фунтов, Лиам». Гарри смеется. Часть его всё ещё хочет плакать, но он очень, очень счастлив. Он решил, что позволит Луи решать, останутся ли они вместе, но то, что он написал, стерло многие из предыдущих сомнений Гарри. Если они оба любят друг друга, какой смысл в разлуке? Гарри пишет маме и сестре, что собирается отложить переезд на несколько дней, а затем садится в самолет. Это та же дилемма, что и последний полет: у всех свои сумки в проходах, а ноги Гарри слишком длинные, чтобы можно было удобно сидеть, но он уже понимает, что оно того стоит. Это быстрый полет, минут тридцать или меньше, и он не может сидеть на месте. Он, наверное, мог бы поехать на машине, но на это потребовались бы часы, а он хочет увидеть Луи как можно скорее. Женщина рядом с ним бросает взгляд на его подрагивающее колено, и Гарри пытается остановиться, он действительно пытается, но через минуту это дергание снова начинается. Время летит так размыто, что отчасти все ещё может быть из-за смены часовых поясов, но Гарри не останавливается, хватает сумку и покидает аэропорт так быстро, как только может. Ожидание такси на данный момент кажется излишним, но аренда машины не является легкодоступным вариантом, поэтому он машет рукой в воздухе ещё быстрее. Гарри показывает водителю адрес, а не говорит, когда садится в машину, слишком боясь, что голос сорвется, если он заговорит. Он хочет сохранить все свои слова для Луи. Ухабистая поездка мало успокаивает его нервы, он оставляет немного чаевых и выбегает, когда машина подъезжает до дома Луи. Никто не останавливает его, когда он идет по вестибюлю, а когда он ступает в лифт, у него появляется время подумать. Он совершенно не готов — у него нет ни цветов, ни подарков, ни чего-нибудь подобного для Луи, но, он надеется, этого будет достаточно. «Надеюсь, этого хватит», — как сказал Луи в своей записке. Номер квартиры — тот, который находится прямо напротив лифта, когда он выходит, и все, что нужно, — это два больших шага, чтобы встать перед ним. Дрожащей рукой он стучит. Тишина. Гарри наклоняет голову, чтобы убедиться, что набрал правильный номер, и пытается снова, на этот раз постучав громче. Всё ещё ничего. Луи нет дома. Оглядываясь назад, Гарри, вероятно, должен был подумать об этом заранее. Следует также спросить у Найла адрес бабушки и дедушки Луи, потому что, конечно, он будет там. Но он слишком устал и измотан, чтобы даже думать об этом, поэтому он кладет свой потный лоб на прохладное дерево двери Луи и закусывает губу. Он должен знать, что Гарри приехал. Он должен знать, что он чувствует то же самое, что он… — Гарри? Гарри так быстро разворачивается, что на мгновение даже не уверен, что перед ним стоит Луи. — Луи, — выдыхает он. Мгновение спустя Гарри прижимает Луи к себе, раскачивая их взад и вперед, бормоча в его волосы. — Так сильно по тебе скучал. — Ты смотришь на меня прямо сейчас, — смеется Луи, но его лицо мокрое от слез, а нижняя губа дрожит, когда Гарри прикасается к ней большим пальцем, откидываясь назад, чтобы посмотреть на него. Он медленно целует его, вздыхая, и Луи снова падает в его объятия. — Я люблю тебя, — отстраняется Луи, — мне жаль, что я не сказал этого раньше. — Я тоже тебя люблю. Слишком сильно. Ты даже не представляешь, как сильно. Они до сих пор находятся в середине коридора, когда Гарри наклоняется, чтобы снова поцеловать его, поэтому он хватает ключ, который Луи держит в руке, и проводит их назад к двери. — Я так рад, что ты здесь, — говорит Луи. Гарри усмехается. — Я тоже. Позже, после того как они снова поговорили обо всем, чем только можно и свернулись калачиком в куче самых мягких одеял Луи на полу, Гарри оглядывается на коробки. Странным образом он может представить себя в пространстве, видит, что часть его собственной мебели идеально вписывается сюда. — Ты был у бабушки и дедушки? — Да, — кивает Луи, — я каждый день прихожу к ним. Мебели пока нет, но в углу есть небольшой телевизор, по которому идет «Лучший пекарь Великобритании». Гарри узнает эпизод из их импровизированного свидания на пикнике. Он улыбается. — Ты уже разговаривал со своей семьей? — Луи смотрит на него. — Я видел их сегодня, но сказал им, что меня не будет в ближайшие несколько дней. Он старается не смотреть на Луи, когда говорит это, боясь, что слишком многого предлагает, но чувствует на себе его взгляд. — Значит ли это, — сглатывает Луи, — значит ли это, что ты пойдешь завтра со мной? Гарри смотрит на него, его рот слегка приоткрывается — Конечно. Луи улыбается ему и снова обнимает. Это очень похоже на начало чего-то действительно хорошего, и Гарри не может поверить, что сидит здесь прямо сейчас. Его младшая версия упала бы в обморок, если бы знала, что его ждет. Он прячет ухмылку в волосах Луи. — Тебе понравился твой подарок? — Луи краснеет. Гарри прижимает к губам поцелуй: — Мне понравилось. Его ответ, кажется, удовлетворяет Луи, и он прикусывает губу, чтобы скрыть улыбку, когда Гарри продолжает прижиматься губами к его коже. — Спасибо, что приехал, — говорит он. — Я бы не хотел быть больше нигде, Лу. Когда он встает, чтобы принести им немного еды, на кухонном столе лежит листок бумаги, который выглядит подозрительно забытым, и Гарри изо всех сил старается не сводить глаз с тарелки с едой, которую разогревает, за исключением того, что на ней написано «Поздравляем!» вверху, и когда Гарри прищуривается, это похоже на логотип универа. Он усмехается. — Луи? — зовет он. — Да? — Луи заходит на кухню, останавливается и улыбается в ответ, когда видит, на что смотрит Гарри. — О да, — смеется он. — Это то, что я думаю? — Меня приняли в программу Донкастера по преподаванию. Я начинаю в следующем семестре. Бросив тарелку с едой, Гарри обнимает его и смеясь, тащит обратно в логово из одеял. — Я так горжусь тобой, — повторяет он снова и снова, и Луи отвечает улыбкой яркой и непоколебимой. Лишь намного позже, после позднего ужина, когда солнце начинает подниматься, они наконец засыпают, и Гарри знает, что они оба устали, но это всё равно лучшее чувство в мире. У Луи нет кровати, ее все еще доставляют, но Гарри даже не чувствует пол сквозь гору одеял, на которых они лежат. Его браслет дружбы звенит о браслет Луи, когда они устраиваются, рука Гарри крепко обвивает его талию, пока они смотрят в окно. — Я люблю тебя, — шепчет он Луи на ухо. Луи шепчет ему это тихо и с большим волнением, чем Гарри когда-либо слышал, позволяя своей голове упасть на грудь Гарри и нежно целуя его ладонь. У них ещё есть над чем поработать — все те жизненные вещи, о которых Гарри думал раньше, но теперь все это кажется намного менее пугающим. Луи любит его. Он не думает, что когда-нибудь устанет это слышать. Это немного отличается от того, к чему он привык — восход солнца, но каким-то образом кажется монументальным. Как будто он сейчас начинает что-то новое с Луи. В нем нет того смешения цветов, которое есть на закате, в нем отсутствуют теплые апельсиновые и пурпурные цвета и мягкое рассеивание облаков, но он точно такой же зрелищный. Он думает, что не прочь бы просыпаться для этого каждый день. Гарри закрывает глаза от яркого света и улыбается, глядя на рассвет.