nothing worsens, nothing grows

На обратном пути в отель Гарри в панике. Раньше он был со многими другими людьми, но не с Луи — никто даже близко не был таким, как он. Нет времени делать это правильно, он не может найти ни одного цветочного магазина, который до сих пор открыт так поздно, и они не могут позволить себе ужин в хорошем ресторане, но Луи кажется таким же нетерпеливым, как и он, поэтому Гарри не особо беспокоится о деталях. Однако он действительно беспокоится о том, чтобы получить им номер в отеле. Если Лиам, Зейн и Найл хотят провести последнюю ночь вместе, это замечательно, но он предпочел бы провести последние несколько часов с Луи. На обратном пути он отправляет Лиаму сообщение, в котором спрашивает, может ли он отвлечь остальных, пока Гарри попросит другую комнату. Позже это не будет иметь никакого значения, когда станет очевидно, что их нет с остальными парнями, но он попытается сохранить последние крупицы своего достоинства до сегодняшнего вечера. Лиам, скорее всего, справится с этим лучше всех, и Гарри доверяет ему, поэтому он кладет телефон в карман после того, как отправляет сообщение, и обнимает Луи за плечи. Он пропустил большую часть пребывания на Таймс-сквер из-за просьбы Луи, пребывая в раздумьях, но ему всё равно. Стайлс гудит от нервной энергии, он потрясен реальностью ситуации. Лу совершенно спокойно сидит рядом с ним в фургоне, улыбается, когда смотрит вниз и прислоняется лбом к плечу Гарри. Он думает, что Луи, вероятно, следует немного нервничать, но он рад, что это не так. Когда он спросил его раньше, могут ли они сделать это сегодня вечером, Гарри чуть не упал. На осмысление этого вывода у него ушла минута, но Луи казался настолько уверенным в себе, что Гарри даже и не подумал сказать ему нет. Слишком сильное давление. Он так счастлив, что Луи достаточно доверяет ему, чтобы сделать это, но Гарри знает, что, если это не будет идеальным, он никогда не простит себя. Луи, кажется, достаточно доверяет им обоим, поэтому Гарри вздыхает и пытается расслабиться, когда они паркуются перед отелем. Всё, что было раньше, теперь идеально встало на свои места, так что нет никаких причин, по которым сегодня вечером всё будет иначе. Он точно знает, в какой момент Лиам читает свое сообщение, отрываясь от телефона, глядя ему в глаза, краснея. Лиам прочищает горло, когда они входят в вестибюль. — Эй, Эйч, не мог бы ты проверить магазин, есть ли у них те шоколадные батончики, о которых я тебе рассказывал? — он неопределенным жестом указывает на стойку регистрации. — Возьми несколько штук, если они там будут. Гарри так любит его. Он кивает и посылает Лиаму благодарный взгляд в тот же момент, когда Пейно переводит взгляд между ним и Луи. Гарри считает, что это значит «позаботься о нём». С решительной улыбкой он хватает Луи за руку, когда остальные поднимаются на лифте. Когда он просит другую комнату, никаких вопросов не задается, женщина просто берёт его карточку и вручает ему новый ключ, а затем они направляются наверх. Это не неловко, тишина, когда Луи поворачивается лицом к груди Гарри и делает вдох и выдох, окружает их. Двери лифта открываются в пустой коридор, где Гарри обнимает Луи сзади и ведет к двери. Когда за ними щелкает защелка, Гарри решает, что не может больше ждать. Он набрасывается на Луи через несколько секунд, сжимая их губы вместе и бесполезно сжимая его одежду. Луи дрожит напротив него, и он прижимает его к себе, проводя рукой по его волосам, целуя уголки его рта и лоб. — Гарри, — он задыхается, шепчет его имя, прижимаясь к передней части рубашки Гарри, как будто не знает, что произойдет, если он отпустит. Стайлс просто целует его сильнее, сжимая лицо Луи руками, пока он ведет их к кровати. Он чувствует, как задние стороны коленей Луи врезаются в угол и опускается на простыни, следуя за ним. Он пытается не смотреть в глаза парня, но все равно отстраняется от Луи, переводя взгляд с распухших красных губ на капельку пота, стекающую по линии волос. Гарри поднимает руку и проводит по ней большим пальцем, и Луи обмякает в его руках. Он целует соленую кожу рядом с глазом, затем щеку, затем опускается ещё ниже, к шее, где, как он знает, поцелуи нравятся Луи больше всего. Его губы следуют по телу парня, пока тот корчится под ними, и Гарри доставляет удовольствие мысль, что завтра он увидит на его теле отметки, поэтому он хочет оставить всевозможные напоминания о том, что они это сделали. В глубине души Гарри знает, почему они так нуждаются друг в друге — они приближаются к последним часам поездки. После того, как они вернутся домой, к Луи возвратится обязанность обеспечивать семью, Гарри должен будет найти работу и вернуться в квартиру, ожидающую его в Чешире. Он хочет выпить Луи до последнего глотка, прежде чем они разойдутся. Небольшая его часть, надеется, что они останутся на связи. Они могли бы звонить друг другу по фейстайму, созваниваться друг другу по телефону, писать сообщения каждый день и видеться по возможности. Гарри уже знает, что сделает все возможное, чтобы это сработало. Но теперь это зависит от Луи. Его прекрасный Луи, который сейчас смотрит на него снизу вверх, его волосы растрепаны из-за того, что Гарри трогал их, а зрачки расширены от чего-то, что Гарри надеется, является любовью. Он протягивает руку, чтобы взять руку Луи, сжимая её три раза, прежде чем отпустить. Он надеется, что Луи скоро поймет, что это значит. Он медленно тянется к краю рубашки и снимает её через голову. Луи приподнимается на локтях, когда Гарри отстраняется от него, отчаянно пытаясь почувствовать его теплую кожу там, где в него ударяет холодный воздух. Гарри чувствует на себе его взгляд, когда раздевается, выскальзывая из одежды так быстро, как только может, прежде чем снова опуститься. Он представлял в своей голове, как раскладывает им цветы и свечи, может быть, даже доплачивает, чтобы они получили отдельный номер в их первый раз. Он хотел не торопиться и сделать эту ночь самой особенной в жизни Луи. Однако сегодня вечером, похоже, в комнате витает невысказанная потребность, которая кружится вокруг них, душит и затрудняет дыхание, когда Гарри не касается кожи Луи. Это чувство заставляет Гарри скользить руками вверх и вниз по рукам Луи, касаясь каждой его части, до которой он может дотянуться, когда снова соединяет их губы. Он заботился о Луи в течение последнего месяца разными способами, и он планирует сделать то же самое сейчас, в их последнюю ночь вместе. Луи сглатывает, отстраняясь от рта Гарри. — Я… Гарри, — скулит он. — Мой милый мальчик, — губы Гарри прижимаются к его щеке, — что такое? Луи хмурится, глаза закрыты, он морщит лоб, пока пытается заговорить. — Не мог бы ты, я имею в виду, ты… Он снова прерывает себя, выглядя нервным, когда Гарри ободряюще проводит пальцем по нижней губе. Наконец, как будто он только что что-то понял, Луи широко открывает глаза и смотрит прямо на Гарри. — Займись со мной любовью? Слова срываются с его губ так, что Гарри на мгновение замирает — невинный, мягкий и такой нежный, предназначенный только для него. Он улыбается, глаза немного слезятся. — Конечно, — он целует Луи, — конечно, я займусь с тобой любовью. Он снова находит свой ритм, тело Луи дрожит под его руками. Он слегка прижимает бедра к Луи, достаточно, чтобы Лу схватился за его спину и притянул ещё ближе. Слюна переходит от губ Луи снова к его собственным, удерживая их на связи, но Гарри всё равно тянется губами к груди парня, оставляя засос в том месте, где рубашка встречается с теплой кожей. Он вопросительно смотрит на Луи. Тот кивает, напрягаясь, когда прохладный воздух ударяет в нижнюю часть его живота. Рубашка снимается с него, а затем и джинсы. Гарри видит, что он стесняется, но продолжает нежно улыбаться ему, ложась обратно на подушки, снова сцепив их пальцы вместе. Тело Луи — это все, чего Гарри когда-либо хотел, и он наклоняется, чтобы что-то шепнуть ему на ухо. Он прекрасен с этими восхитительными изгибами: от мягкой линии челюсти до выпуклости бедер. Руки Луи лежат рядом с ним, и Гарри наклоняется, чтобы с усмешкой поцеловать его новую татуировку. — Луи, — шепчет он, — мой Луи. За словами Гарри следует стон, громкий и грубый. Луи после этого выглядит застенчивым, но Гарри просто целует его губы, прежде чем переместиться на грудь. Соски Луи твердые и ярко-розовые, вздымаются вместе с его грудью, и Гарри не торопится, дразня их, щипая один и кусая другой, а потом обводя их языком, чтобы облегчить боль, которая обязательно последует. Гарри устраивается между слегка раздвинутыми ногами Луи, касаясь своим членом через боксеры Луи. Он стонет вокруг соска Луи во рту и кусает сильнее, когда парень со стоном выгибается в спине. Когда он делает это движение, Гарри обхватывает его за талию, прижимая к кровати и к собственному телу, скользя пальцем вниз, чтобы мягко дотронуться дырочки Луи, пока тот отвлечен. Гарри уже слышит подтон в голосе Луи, может представить себе слезы, которые вот-вот начнут течь из его глаз. Его губы поднимаются, когда он переключается на другую сторону, намеренно целуя грудь Луи. Раньше плач всегда ассоциировался с чем-то плохим, и он никогда не знал, что делать и как утешить людей в таком положении. С тех пор как у него появился Луи, он обнаружил, что слезы в некотором смысле одновременно очищают и невероятно умиляют. Мысль о Луи, всегда сдерживающем свои эмоции ради других и пытающемся быть сильным, но который не побоялся стать достаточно уязвимым, чтобы поделиться с ним, с Гарри, этими эмоциями, — была потрясающей. Он никогда не был эмоционально открытым, поэтому видеть, как Томлинсон становился таким ошеломленным, когда Гарри делал самые простые вещи, было прекрасным. Каждое прикосновение — это всегда грандиозное освобождение. Как будто всё, казалось, накапливалось и нарастало, но у него была сила заставить всё это вытечь из тела Гарри одним прикосновением. Все внешнее давление растворялось где-то между их теплыми поцелуями и нежными руками. Это было большим выбросом адреналина в сладкой упаковке. Он надеется, что Луи чувствует, что получает столько же взамен от Гарри, что он чувствует, как долго Гарри хотел дать ему именно и освобождение, и многое другое. Гарри не торопится полностью снимая боксеры Луи, прежде чем лечь рядом с ним, его рука поддерживает голову Луи и сцепляет их пальцы вместе, пока незанятая рука Гарри возвращается к его отверстию. Рот Луи открывается, как только он вводит палец внутрь с помощью смазки, которую он схватил по пути. Гарри экспериментально толкает палец внутрь и наружу, пока не появится удобное скольжение и лоб Луи не расслабится. Гарри видит, как его лицо становится ярко-красным, даже более ярким, чем оно было раньше. Луи стонет, прижимаясь к нему, и на мгновение Гарри чувствует всепоглощающее чувство защитить его. Он прижимает свой лоб ко лбу Луи, когда губы парня касаются его шеи, и палец Гарри внутри становится быстрее. Стайлс думает, что это чувство исходит от осознания того, что он собирается лишить Луи девственности. Он никогда раньше не был никем в их первый раз. В старшей школе он выставлял себя крутым и взрослым, но всегда представлял себя ждущим, чтобы пройти весь путь до человека, с которым он хотел бы провести остаток своей жизни. Этот план не удался, но Гарри всё ещё помнит, что он чувствовал. Нервы от первого сексуального контакта с кем-то, потрясающие ощущения и, для Гарри, чувство пустоты, которое обычно возникало после исчезновения чувства возбуждения. Целуя Луи в лоб, Гарри дает себе обещание. Луи не уйдет отсюда, чувствуя себя опустошенным или неудовлетворенным. Нет, он уйдет, чувствуя себя целым, теплым и, как Стайлс надеется, любимым. Гарри хочет сказать ему, как сильно он его любит, кричать это с крыши наблюдать за его реакцией. Но Луи хрупок, и ему нужно время, чтобы справиться со своими эмоциями, прежде чем он выразит их. Гарри будет ждать его. Луи, по всей видимости, не собирается ждать. Он поднимает бедра к рукам Гарри короткими прерывистыми движениями, тяжело дыша в кожу Гарри. Он проводит пальцами по щеке Луи, вводя второй палец рядом с первым. Их лбы уже покрыты потом, взгляд Гарри скользит по лицу Томлинсона, когда их губы встречаются. Луи уже выглядит развратным, ангельским, грязным и красивым одновременно. Гарри удивляется, как ему так повезло. Потребность в защите и заботе о нём всё ещё присутствует, но глубокое чувство гордости оседает в его груди, когда Луи смотрит на него доверчивыми глазами. На обратном пути в машине они обменивались короткими текстовыми сообщениями, передавая телефон Гарри туда и обратно, чтобы набрать свои ответы. Луи спросил его, чист ли он, и Гарри чуть не пустил слюни от этого. Когда он ответил утвердительно, Луи кивнул ему, так что Гарри не стал хватать презерватив из корзины, предоставленной в отеле, и попытался удержать свое сердце от того, чтобы выскочить из груди. Он проглатывает слова, которые хочет сказать, и сжимает его руку сильнее, добавляя третий и последний палец, мягко и быстро проталкивая их в Луи. Несколько минут спустя Луи схватил его за руку, и слабо застонал, когда Гарри согнул пальцы. — Там? — О, — безмолвно кивает Луи, дрожа, он пытается найти руку Гарри. Его глаза не отрываются от парня, хотя Стайлс видит, что ему трудно держать их открытыми из-за того, как он дрожит. Убирая пальцы, Гарри сладко улыбается Луи, когда тот хнычет. Он целует его в последний раз и распутывает их руки, ложась сверху. Он знает, что Луи, вероятно, было бы легче, если бы он был на животе, но это не похоже на них. Он бы предпочел видеть его лицо, если Луи не против. — Ты хочешь сделать это так, love? Луи требуется несколько секунд, чтобы понять, что с ним говорят, и он ошеломленно смотрит на Гарри, когда тот парит над ним вопрошающими глазами. — Ага, — внезапно говорит он, — да. Хочу тебя видеть. Его голос дрожит, но Гарри все равно гордится им, улыбаясь и говоря ему об этом. Затем Луи немного приходит в себя, и Гарри чувствует, как он напрягается, когда подносит свой член к входу. Он хватает пальцами подбородок Томлинсона. Каждая его часть хочет открыть рот и спросить Луи, в порядке ли он, действительно ли он этого хочет, но Луи бесчисленное количество раз говорил ему, что он этого не хочет. Он хочет, чтобы Гарри знал, заботился о нём и не спрашивал. Вот как он ему доверяет. Яркое, теплое чувство расцветает в его груди, когда он впервые толкается внутрь Луи, они оба неровно дышат, когда он медленно двигается дальше. Гарри слепо поднимает руку, чтобы снова взять руку Луи, не отрывая взгляда от парня. Он ждет, пока не почувствует, как Луи расслабляется вокруг него, пока его дыхание не вернется к почти нормальному, чтобы начать мягко входить и выходить. Слезы уже текли из глаз Луи по щекам, увлажняя подушку по обе стороны от его головы, но он не испытывает боли. Гарри может сказать, может увидеть это по тому, как он тихо тяжело дышит, прикрытые глаза смотрят прямо в его собственные, как будто он хочет закричать от того, насколько это хорошо. Гарри уже может сказать, что он не протянет долго, сосредоточившись на том, чтобы делать длинные, глубокие толчки внутри Луи, пока не найдет нужное место. Луи просто смотрит на него, непоколебимо и доверчиво. Гарри так гордится им. Месяц назад он бы и представить себе не мог, что это произойдет. Гарри захлестнула волна эмоций. Он начинает плакать из-за того, как им повезло, как много он бы упустил, если бы отказался от поездки, как он хотел, как, вероятно, хотел бы и Луи. Но теперь он здесь, под Гарри, который занимается с ним любовью, лежащий и дрожащий. Уязвимый и такой сильный, что позволяет Гарри видеть его таким. Гарри так его любит. Как только он находит правильный угол, Луи кричит и тянет Гарри к себе за плечи. Стайлс ставит свои бедра устойчивее, чтобы продолжать вбиваться туда, где это нужно Луи. Он опускает руку, чтобы коснуться члена Луи, подвести его ближе к краю, но Луи хватает его за запястье, чтобы остановить. — Нет, я… я не могу. Не надо, — заикается он, — я не продержусь. Гарри опускает голову и тихо стонет ему в ухо. Он не сможет вернуться обратно. Когда он впервые позволил этому случиться, у него уже было такое чувство, но теперь Гарри уверен. Быть с Луи — вершина. Лучше уж никого не будет. Это горько-сладкое чувство, и Гарри кусает Луи за ключицу, внезапно отчаянно пытаясь оставить следы, чтобы оставить свидетельство их близости, прежде чем они разойдутся. Он хочет, чтобы Луи помнил. Несправедливо, что мысль о том, что он с кем-то ещё, сводит его с ума, но если это произойдет, он хочет, чтобы Луи думал об этом моменте. Впервые кто-то был внутри него, любил его так, как он этого заслужил. Он хватает одно из трясущихся бедер Луи и подтягивает его к своему бедру, чтобы получить лучший угол, двигая головой, чтобы проглотить небольшие звуки, которые издает Луи. Глядя вниз, туда, где они связаны, у Гарри перехватывает дыхание. Луи следит за его взглядом, икает и сладко вздыхает, его пальцы сжимаются на коже Гарри, ногти оставляют следы в форме полумесяцев, которые, как он надеется, останутся на несколько дней. Гарри толкается сильнее и быстрее, пока Луи не начинает двигаться вверх и вниз в такт своим толчкам, перемещаясь намного ближе к изголовью кровати. Взгляд Гарри возвращается к его глазам, но они не покрыты дымкой, как обычно. Глаза Луи широко распахнуты, полны слез, но, несомненно, ясны, когда они в контакте с Гарри. Он тихий, но очевидно, что он совсем близко. Гарри представляет себе мир, в котором он может делать это все время, где сегодняшний вечер — это начало, а не конец. Он так сильно этого хочет. Открыв рот и приподняв брови, Гарри обхватил его лицо, крепко целуя и шепча ему в открытый рот. — Я люблю тебя, — говорит он. Это происходит из ниоткуда, и он знает, что говорить это сейчас бесполезно, знает, что это не будет иметь значения через несколько часов, когда они больше не ГаррииЛуи, но сейчас это кажется правильным. Это кажется невероятно правильным, что он все время повторяет это, руки соскальзывают с гладких щек Луи, чем чаще он это говорит, голос дрожит, но становится все громче. Он в бешенстве. — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. Он не может сказать, слышит ли его Луи сквозь свои рыдания, ведь в ушах Гарри звенело от всего, что он сейчас чувствует. Он хочет кричать. Он все равно продолжает это говорить. — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Он в последний раз толкается в Луи, замирает, а потом они кончают. Член Луи дергается, изливаясь на его и Гарри живот, когда Гарри кончает внутри него. Шатен замер, подергиваясь внутри Луи, глотая его дыхание, ожидая, пока все станет менее напряженным. Он шепчет это в последний раз, прижавшись лбом к его, они сонные, мягкие и всё ещё чудесно связанные: — Я люблю тебя. Луи не перестает рыдать даже после того, как Гарри выскользнул из него, даже после того, как Гарри закончил вытирать их, и даже после того, как Стайлс скользнул под простыни рядом с ним, обхватив дрожащее тело руками. Гарри обеспокоен на секунду, но затем Луи ловит его взгляд и осторожно протягивает руку к щеке, пробегая пальцами по щекам, носу, губам Гарри. Это похоже на то, как будто он пытается его запомнить. Он не осознает, что плачет, пока Луи не вытирает слезы, грубо сжимая их рты и издавая тихие звуки в его губы. На улице темно, жалюзи закрыты, и сейчас уже наверняка далеко за полночь, но, когда Гарри открывает глаза, чтобы вспомнить Луи наизусть, он сияет ярче солнца.