la blonde & the wolf

— Да-ни-эль Фе-ли-пе Ди-ас, верно? — полицейский записывал по слогам, вытягивая губы. — Да. — Дата рождения - одиннадцатое апреля седьмого года, так? — Так. В участке стоял запах сырости и сигарет. От него свербило в ноздрях и страшно хотелось курить. Торчал я здесь уже часа четыре: три часа в обезьяннике, час — здесь. Единственная мысль, крутящаяся в голове была о том, как сильно жмут железные браслеты вокруг запястий; думалось, что сломать их я мог за секунду. Вместе с тем, отчего-то я медлил, слушая непривычную речь, хотя от полицейского натюрморта всё равно ощутимо тянуло блевать. — Ты же в курсе почему тебя задержали, малец? — Потому что я позволил. Усатый полицейский хмыкнул и уткнулся в дело. А я всего-то разбил пару витрин... Совсем случайно, по глупости. Будь здесь Родригез — меня бы даже не стали вязать. Во-первых, он знал, что лучше не стоит ко мне приближаться как минимум за километр; во-вторых, кому нахрен сдались вшивые витрины. Шелест бумажных страниц звучал громко и отдавался эхом в комнате допроса. Был я здесь впервые. На стенах крошечного помещения проглядывались подтёки и проплешины с отвалившейся краской. Тёмное стекло во всю стену, отгораживающее от других копов, прослушивающих разговор, грязное, в разводах от воды. В нём отражались мои, до боли похожие на братские, карие глаза. Осветлитель для волос не смог выжечь схожесть с ним, отчего я иногда впадал в апатичное раздражение. Доставалось всем, кто был рядом. Также в комнате стоял металлический стол, весь во вмятинах и обжигающе холодный. Телефон полицейского вдруг начал на нём вибрировать, оповещая о звонке. Он сидел напротив, не обращая на меня внимания с неохотой отвечая на звонок. — Слушаю, — усатый лениво перелистывал моё быстро сшитое с утра дело, чтобы занять руки, — Да, есть такой… Даниэль Диас… Восемнадцать. Внезапно выражение его лица изменилось. — Шесть-семь лет назад? Коп замер, уставившись на меня. Из мобильника слышался электронный неразборчивый поток фраз. Я предполагал, что речь о вернувшемся из-за границы массовом убийце. Обо мне. — Понял... Отложив телефон в сторону, усатый начал нервно перекатывать ручку между пальцами. — Как давно вы в Сиэтле? Линию моих губ скривило нервной ухмылкой. Уже на “вы”? Из страха или они не в курсе, что Шон приказал долго жить? В любом случае, отвечать я не собирался. Похоже, сейчас сюда едет ФБР. Возможно, живая Флорес… Я не был уверен в том, что мне удалось прикончить её тогда. Прошёл месяц с тех пор как я пересёк границу чтобы увидеть Родину и по-мазохистки отдаться в её жёсткие объятия. Шону такое наверняка бы понравилось. Полицейский спросил ещё что-то, но меня отвлекла гладкая поверхность тёмного стекла за его спиной, по которой волнами шла звучная рябь. Плоские колонны ламп замигали, но я к этому не имел абсолютно никакого отношения. Всё произошло мгновенно. Я даже не успел вспомнить про способность приземлять самолеты силой мысли и ломать позвоночники. Резкая, сметающая ударная волна жаром распространилась по комнате и обрушила стены, протянув глубокие трещины в потолке. Меня, прикованного, отбросило в угол вместе со столом, который, видимо, принял весь удар на себя. Плотная бетонная пыль заполнила маленькое пространство, забираясь сквозь зажмуренные глаза, а пожарная сирена начала оглушающе завывать. Ебаный теракт именно тогда, когда я наконец решился вернуться? Спустя минуту облако пыли начало оседать и я отодвинул погнутый металлический стол чтобы встать. Заметил безжизненно лежащего на полу копа: проверять бесполезно — он точно мертв; и сломанную вдрызг камеру наблюдения рядом. Похоже, моя криминальная история вскоре пополнится ещё и этим дерьмом, хоть я и не имел понятия что вообще происходит. Сломав сковывающие меня наручники, я перешагнул дальше в участок сквозь выломанную кусками стену. Последствия использования мощной взрывчатки или вспышка газа — что было причиной установить не удавалось. Не пахло ни порохом, ни гарью, — ничем не пахло, кроме дисперсной пыли. Выйдя в коридор, который уже нельзя было назвать им в полной мере, я увидел сметённый подчистую участок и светящееся нечто за одной из развалившихся стен. В груди защекотал так давно забытый мною страх. Нечто оказалось порталом. Он искрился голубым, смазывая пространство за его границами. Внутри висящего круга переливался тёмно-синим флюид и слышался шум оживлённой улицы с гудками машин, их визжащим скрипом, а так же приглушённые голоса людей. В голове бешеным слайд-шоу проносились фантастические фильмы, сериалы, комиксы и другая хрень, так интересовавшая меня в детстве. Что будет если я рискну и шагну туда? Ты бы пошёл, Шон?

***

Вокруг места происшествия образовалась внушительная для такого позднего времени пробка и водителям приходилось объезжать её, не забывая нервно сигналить. Мимо проходивший народ с интересом заглядывался на обладательницу красной машины со смятым бампером и одной еле мигающей фарой. Для неё самой ущерб был менее значителен, чем для её спорткара — тонкая полоска крови тянулась от уголка губ к подбородку; она нервно цокала каблуками и что-то пищала в трубку телефона, боясь даже потрогать покорёженные железо. Резко схватив меня за запястье, блондин направился подальше от всей этой потрясённой толпы. Ссутуленная спина и широкие рваные шаги показывали как незнакомцу претило прикованное к нему внимание. Его капюшон закрывал часть лица, так что определить какое выражение на нём было, разглядеть не представлялось возможным. На моём же лице сияло сплошное недоумение — я открывал и закрывал рот как рыба, пытаясь сформулировать хотя бы один вопрос о происходящем. От парня исходила аура опасности и загадочности, в сети которой медленно погружаешься до тех пор, пока тебя не начинает одолевать паника. Вместе с этим, запах его цитрусового одеколона вызывал во мне противоречащие чувства — возбуждение и тревогу. Резко завернув за угол дома, он завёл меня в узкий коридор безлюдного переулка. В паре метров, жутковато мигая, стоял высокий фонарь. Соприкосновение с холодной бетонной стеной вывело меня из почти поглотившего остолбенения. Незнакомец, несмотря на заметную хилость, плотно вжал меня в преграду, хватая за грудки так, будто это не стоило ему никаких усилий. Ни один мускул не напрягся на его внезапно открывшемся из-под капюшона лице. Дышал он неровно, а этот почти волчий взгляд заставлял табун мурашек прогуляться по влажной спине. Мои ледяные от страха руки начали мелко дрожать, что не укрылось от блондина. — Я не причиню тебе вреда, Шо— Услышав вдалеке шум разбитого стекла, незнакомец резко оглянулся по сторонам. Не найдя источник звука, он снова уставился на меня своими чёрными глазами: — Слушай внимательно, — его взгляд смягчился и он отпустил мой воротник, приближаясь к лицу, — Мне нельзя с тобой встречаться, но я просто… Я заметил, что на тебя несётся та машина и не смог позволить ей размазать тебя по дороге. — Почему тебе нельзя со мной встречаться? — удивление в голосе Шона перемешалось с напряжением. — Я... Не совсем отсюда. — Что ты имеешь в виду? — Не знаю как объяснить так, чтобы ты поверил… — незнакомец опять отвел взгляд, чтобы посмотреть по сторонам. — Я из другой Вселенной. Или что-то типа того. Повисло минутное молчание. Шон пытался переварить всё более и более тяжелый груз информации сегодняшнего дня. — То есть, ты инопланетянин..? — в голове Шона логично связались паранормальные способности парня и этот факт. Хотя какая логика вообще может здесь быть?! — В каком-то смысле. Моя реальность почти как ваша… С некоторыми изменениями. — непонятная эмоция блеснула в чёрных волчьих глазах напротив. — В той Вселенной, из которой я прибыл, мы знакомы. Шон подумал, что такие предложения обычно звучат только в фантастических фильмах. Потом подумал, что он определённо рехнулся со своим тотальным недосыпом, залитым горой энергетиков; недоеданием и тонной выкуренного табака. И, кажется, последняя сигарета была косяком, иначе происходящее объяснить было невозможно. Блондин говорил ещё что-то и Шон, вначале так чётко слышащий блондина, вдруг почувствовал как слова начали размазываться, терять смысл, становясь всё тише и тише. Сознание медленно ускользало, а тело неловко скатывалось по бетонной стене, будто мышцы перестали помнить, как держать позвоночник. Эти ощущения напоминали брюнету те, которые он ощущал неделю назад, будучи безнадёжно впечатанным в асфальт. Безумно захотелось спать. "Шон!?" "Шон!"

***

Высокое бело-серое небо без облаков и чёрный песок. Внутри оглушающая тишина, снаружи - всплески океанических волн, облизывающих ноги по лодыжки. Маленькая прозрачная бабочка садится на голое плечо. Шону щекотно и он рефлекторно отдергивает руку, сгоняя хрупкое создание. В душе жирным бензиновым пятном расплывалась неопределённость. Отлив океана резкий, будто где-то вдалеке Посейдон внезапно решил притянуть к себе всю эту тёмную и жуткую воду. В обволакивающем остывшем песке становится холодно. Шон тщетно пытается разглядеть рыб и водоросли сквозь мутные волны, а позже замечает, что в небе нет птиц. Пляж пуст и лишь камни могут заметить, как у Шона перехватывает дыхание и мелко дрожат руки. Однако, жуткий аквамарин приковывает взгляд и парню кажется, что глубина зовёт его. Темнеет. Со дна начинает медленно подниматься чья-то макушка, разрезая плотную тёмно-синюю толщу. Вода приобретает небесно-голубой оттенок — сначала вокруг показавшейся головы, а потом по всей поверхности виднеющегося океана. С мокрых светлых волос стекает влага, а глаза их владельца, хищные и инопланетные — чёрный зрачок заполняет радужку. Шону думается, что перед ним сирена, которая хочет утащить его с собой. Тело у неё мужское и худое, а голос хриплый, до мурашек знакомый — шепчет что-то на своём языке и протягивает костлявые ладони. Океан пузырится, словно закипая, и парень видит изящную голубую бабочку между перепончатыми пальцами. Надо проснуться. Небо белеет, когда огромная пенистая волна захлестывает Шона. В его сжатом кулаке, неприятно щекоча ладонь, бьётся синяя бабочка.