Простые числа / Primes

      Как только они приходят в кофейню, Бен идёт делать заказ, а Рей садится за маленький столик, пытаясь мыслить оптимистично и сосредоточиться на том, что, по крайней мере, сможет выпить бесплатный кофе. После произошедшего в здании суда, она явно не против, чтобы Бен потратил на неё пять баксов.       Вообще-то, он должен ей как минимум фраппучино за восемнадцать.       Бен возвращается через пару минут с высоким бумажным стаканчиком и маленькой тарелкой с малиновым пончиком. С тем самым пончиком, на который она исподтишка, очень осторожно пялилась при входе в кафе. Для такой наблюдательности Бен должен обладать сверхъестественными способностями или просто… заботиться о ней. Уж точно не последнее, оттого Рей приходит к выводу, что это всего лишь совпадение.       Когда он протягивает ей стаканчик, кончики его пальцев касаются её. Рей чувствует лёгкий толчок где-то в глубине живота, но приказывает себе не обращать на него внимания. Скорее всего, это банальная голодная судорога. Нужно было позавтракать.       — Спасибо.       Как и в прошлый раз в полицейском участке, Бен не утруждает себя ответом, откидывается на спинку стула, и с привычным скучающим выражением лица начинает рассматривать её, пока она кусает пончик.       — А сколько тебе лет? — спрашивает он, когда Рей заканчивает жевать.       По какой-то причине этот вопрос кажется ей забавным.       — Хочешь сказать, что не знаешь?       — Да.       — Да?..       — Да, хочу сказать, что не знаю.       Ага, конечно.       — Девятнадцать.       Его глаза расширяются, и он чуть ли не отшатывается от неё.       — С трудом верится, что ты этого не знал. Всё-таки, читал моё досье.       Он невозмутимо смотрит на неё.       — Я не читал твоё досье. Судья нашёл его, когда я связался с ним попросить… возможные альтернативы тюремному заключению.       Рей бесит то, что она, вероятно, должна быть благодарна этому мужчине. Она делает глоток из стаканчика и с удивлением осознаёт, что это не кофе, а горячий шоколад. Наверное, это самый сладкий напиток на её памяти.       Её любимый.       — А почему судья решил послушать тебя? Случайного… Кто там ты? Учитель математики?       Бен выгибает бровь, но, видимо, не без причины, потому что когда он отвечает, то, складывается впечатление, что взвешивает каждое слово.       — Он послушал не меня, а кое-кого из моих знакомых.       — Кого же?       — Достаточно сказать, что судья Кантор дружит с моим коллегой. Учились в одном университете и вместе выпустились.       — Сто пятьдесят лет назад?       На его лице появляется еле заметная улыбка.       — Похоже, что да.       Ну естественно.       — Судя по всему, тебе пришлось попотеть, чтобы помочь мне. Безмерно благодарна твоему коллеге. Он пришёл в полицейский участок посреди ночи, а потом ещё и с утреца в среду в суд.       Бен молчит, не сводя с неё глаз. Рей смотрит на него так долго, как только может, но потом снова опускает взгляд на пончик.       — Мой возраст… Почему ты так удивился? Думал, я моложе?       Он колеблется.       — Думал, что старш… — Он обрывает слово, наводя Рей на мысль, что по неизвестным ей причинам этот факт расстраивает его. С другой стороны, Бен Соло и так не производит впечатления жизнерадостного человека.       Должно быть, всё из-за его чёрного прикида.       — Ты перестал оставлять на доске новые задачки.       В последние недели, когда Рей убирала лекционный зал в тринадцатом корпусе, с доски всё старательно стирали. И никаких намёков от Бена. Не сказать, конечно, что она ожидала увидеть его снова — особенно после полицейского участка.       — Ага.       — Но почему?       — Потому что никто из студентов не может их решить. Большинство просто недостаточно умны для понимания таких задачек, даже если поэтапно разбирать их.       Это высказывание в самом деле удивляет её. И дело не в недооценивании Рей своих талантов во всём, что связано с памятью, манипулированием информацией и логическим рассуждением. Просто она никогда не понимала — даже до того, как начала сознательно скрывать свои способности — в чём именно заключается разница между ней и остальными. Всю сознательную жизнь Рей общалась с малообразованными людьми, и очень мало с действительно образованными. И всё же она всегда думала, что её знания не так уж сильно отличаются от знаний студентов МТИ.       — Так вот зачем я тебе нужна?       Уголки его губ изгибаются.       — Ты мне не нужна. Но я действительно считаю, что твои навыки стоит… развивать.       Рей вздыхает.       — Ага. Слушай, я… благодарна тебе. За предложение. И за пончик тоже. И за то, что внёс залог. Но у меня реально нет времени на математику. Я работаю в двух местах и едва тяну арендную плату. Я понятия не имею, куда могла бы впихнуть эту математику, и…       — Ты ведь понимаешь, что я предлагаю тебе оплачиваемую должность?       Рей удивлённо смотрит на него. Оплачиваемую?       Нет. Нет, она и не думала о таком.       — Что ты имеешь в виду?       — Ты будешь работать. На меня. Я не прошу тебя заниматься общественной деятельностью или подобной ерундой. На самом деле, я бы предпочёл, чтобы ты бросила свои подработки. Поскольку они не кажутся особо… ценными.       Он и впрямь заносчивый мудак. И всё же…       — И сколько мне будут платить?       Бен достаёт из кармана телефон и несколько минут что-то листает на экране.       — Это контракт, который я подписал с одним из моих самых последних научных сотрудников. Можно адаптировать его к твоим нуждам, но оплата и льготы останутся примерно такими же. Я не знаю, действует ли медицинская страховка для не-преподавателей, но я могу попросить кого-нибудь выяснить это для тебя.       У Рей не было медицинской страховки с выпуска из приюта, и ей всё ещё хочется плакать при мысли о двухстах долларах, потраченных у дантиста в прошлом году из-за небольшой, но весьма болезненной дырки. Так что льготы действительно были бы прекрас…       Она задыхается, когда доходит до конца контракта.       — Что?! — Рей смотрит на него снизу вверх, в уверенности, что он её разыгрывает. — Это огромные деньжищи!       Он отрицательно качает головой.       — Поверь мне. Это не…       — Да, огромные. Ты так много платишь людям за то, что они сидят и занимаются такими вещами, как… как решение задачек на доске?       — Ну, в идеале должно быть так. Но на деле, — бормочет он, — я плачу им за то, что они сидят и нихрена не решают.       Ох! Он, наверное, ужасный начальник. Всегда недоволен работой своих подчинённых и ищет повод придраться. Рей очень хорошо его себе представляет: полный придурок, который постоянно закатывает истерики и хлопает дверью, когда кто-то просчитывает производную.       Но, Боже мой, он хорошо платит.       — Подожди. Подожди, получается… я приду. И сама всё подсчитаю. Правильно? — Он кивает. — И ты заплатишь мне… Ты не можешь заплатить мне так много. — За исключением того, что Бен, очевидно, может. И он начинает смотреть на неё так, что да, точно может, а она задаёт глупые вопросы. — А откуда возьмёшь деньги?       — А почему это имеет значение?       — Потому.       — Это мои деньги на бар-мицву.*       Рей хмурится и вздыхает.       — Деньги поступают от грантов. Естественно.       — Гранты? — с сомнением повторяет она.       — В академических кругах несколько федеральных и частных агентств финансируют различные расходы исследовательских групп в зависимости от предполагаемой работы…       — Я знаю, что такое грант.       Он кивает.       — Очень хорошо. Хочешь узнать идентификационный номер гранта? Финансовое агентство? Сторонних исследователей? — Рей совершенно уверена, что он издевается над ней. Но для обиды она слишком… слишком смущена ситуацией.       Поэтому она продолжает хмуриться и неопределённо жестикулирует, показывая на них обоих.       — Ну, и что это значит?       Конечно же, он понимает её вопрос, но не утруждает себя ответом. Бен явно начинает терять терпение; он поджимает губы и говорит:       — Ты свободна в выборе. Если хочешь работать на меня — эта должность твоя. Если нет, то мы можем сейчас же вернуться в здание суда и сообщить об этом судье Кантору. Тогда неминуемо настоящее судебное слушанье с сопутствующими последствиями.       — Хорошо. А что, если я не смогу этого сделать?       — У тебя есть ноги. Просто иди назад и…       — Математику. Что, если я не смогу решить?       Раздражение в его глазах рассеивается, а выражение лица немного смягчается.       — Ах. Интересно. У тебя страх, что люди посчитают тебя фриком, так как ты слишком умна и, одновременно, не слишком умна. Так какая же ты на самом деле, Рей?       Его слова сродни пощёчине. Оскорбительны, неприятны и очень грубы. Хотя его тон… почти мягкий, будто он понимает её, будто то, о чём она думает, не такая уж и загадка для Бена. И вот тогда Рей понимает что…       — Я такого не говорила. — Ей вдруг становится холодно. Даже появляется лёгкая дрожь. Хоть она и пьёт горячий шоколад в тёплой кофейне. — Я такого не говорила. О страхе, что люди посчитают меня фриком.       Взгляд Бена кажется терпеливым. Добрым.       — Неужели? Тогда извини.       Она просто никогда не разговаривала о подобных вещах с людьми — и потому просто ужасно, когда едва знающий её человек озвучивает это вслух. Но одновременно глупая и бестолковая часть её начинает думать, что, возможно…       Возможно, она сработается с этим человеком. Возможно.       Боже. Должно быть, она спятила.       — Если бы я на это пошла. — Она облизывает губы. — Если я приду и решу задачки, ты никому не расскажешь. Так ведь?       Он склоняет голову.       — Что ты имеешь в виду?       — Люди ведь не узнают, что именно я решаю их задачки, верно?       Бен изучающе смотрит на неё.       — Об этом будут знать несколько человек. Мои студенты и коллеги, ведь вы будете работать в одном отделе. Ещё отдел кадров. И заведующий моей кафедрой. Но нет никакой необходимости посылать тебя на конференции или публиковать работы под твоим именем, если сама не захочешь. Уровень секретности может быть как высоким, так и низким, на твоё усмотрение.       Как высоким, так и низким, на её усмотрение. Это звучит довольно заманчиво.       Дело в том, что у Рей нет особого выбора. И даже если бы был — этот вариант, безусловно, самый логичный. Ей заплатят больше, чем она получает сейчас, рабочий день будет короче, а эта должность создаст ей выгодное положение для получения аттестата.       И как подсказывает тихий голосок в голове — это будет классно. Задачки на доске были классными.       Но она чувствует себя как-то странно. Не удивительно, учитывая в каких обстоятельствах получено это предложение, только вот есть…       Что-то.       Что-то в этом мужчине, до сих пор недоступное для её понимания.       Какое-то предчувствие. Что-то более серьёзное и осязаемое, чем просто впечатление, что-то говорящее ей — этот человек опасен. То ли вообще, то ли именно для неё, Рей понятия не имеет.       Будь осторожна, — говорит она себе. Очень осторожна.       Она делает глубокий вдох, поднимает взгляд от своих рук, держащих чашку с горячим шоколадом, и смотрит ему прямо в глаза.       — Окей. Хорошо, я согласна. — Она даже сама удивлена решению. — При условии, что ты позволишь мне контролировать мою… секретность. И не заставишь работать над тем, что мне ненавистно. Никакого численного анализа, пожалуйста. Он меня в сон вгоняет.       — Меня тоже, — бормочет Бен слишком тихо, чтобы обращаться к ней. Пару секунд он выглядит очень довольным. Это всего лишь мимолётное мгновение, потом его аура скуки и раздражения немедленно возвращается, но всё же этого достаточно, чтобы Рей задумалась. Во что же она ввязалась?       — У меня тоже есть одно условие, — говорит он.       Неужели?       — Эм… У тебя?       Уголок его губ приподнимается, когда он кивает.       — Никогда. Никогда больше не называй меня учителем математики.       Впервые в его присутствии Рей не может удержаться от смеха.

***

      — А как насчёт дуальной эллиптической кривой?       — Эта стратегия ослабит криптографическую безопасность.       — А другие смогут это определить?       — Не знаю. Маловероятно. — Бен, наверное, смог бы.       Девушка — Рей — тоже смогла бы. С небольшой подготовкой.       — Сколько времени нужно, чтобы получить доступ к клептографическому бэкдору?       Бен зажимает телефон между ухом и плечом, чтобы освободить руку, и начинает быстро проверять информацию на компьютере.       — Четырнадцать секунд. С погрешностью в плюс-минус одна и две десятые секунды.       — Очень хорошо. — Не каждый день голос Сноука звучит так радостно. Вообще-то, почти никогда. Несколько лет назад надежда заслужить похвалу своего наставника была главной мотивацией Бена в работе. Но сейчас… это почти не имеет значения. Что-то изменилось, и Бен пока сомневается, что именно. — Я поделюсь твоим алгоритмом со своей командой для дальнейших этапов разработки. Был ли расчёт трудоёмким?       — Он был весьма прост.       Вместо ответа Сноук низко и продолжительно смеётся.       — Могу себе представить. — Последовала короткая пауза, во время которой Бен решает, что разговор подошёл к концу. Но Сноук прерывает его как раз в тот момент, когда он собирается попрощаться. — Значит, ты сегодня встречался с этой девушкой. Рей Джонсон.       Бен не удивляется, услышав, что его наставник узнал о Рей, ведь существует очень мало того, чего Сноук не знает, и ещё меньше, чего узнать не сможет. Возможно, вообще ничего. Не говоря уже о том, что сегодняшнюю встречу удалось организовать только благодаря связям Сноука, и Бен ни на секунду не сомневался, что судья Кантор доложит о ней своему старому другу.       Бен не удивлён. А значит внезапное напряжение в его теле вызвано чем-то другим.       — Да.       — И вы двое будете… сотрудничать?       — В обозримом будущем.       Сноук издаёт звук, который Бен истолковывает как одобрение.       — Я навёл со своей стороны кое-какие справки.       Бен делает глубокий вдох и откидывается на спинку сиденья, отрывая руку от края стола.       — Неужели?       — Бедное дитя. Какая неприятная ситуация. — Бен прекрасно понимает, что в словах Сноука нет сочувствия. — И какой многообещающий молодой ум. Есть записи о её результатах по стандартизированному тестированию. Весьма впечатляющие. До определённого момента, правда.       Судя по тому немногому, что Бен знает о Рей и её отношении к своим талантам, Бен мог бы догадаться об этом.       — Она смогла доказать гипотезу Лемера. Менее чем за сорок восемь часов. — Возможно, даже меньше, учитывая её график.       — В самом деле? Лемер будет счастлив это услышать.       Бен издаёт тихий, невесёлый смешок.       — Она вполне может стать одним из величайших математических талантов своего поколения, Бен. Возможно, наравне с тобой. Или где-то близко. Как бы невероятно это ни звучало.       Это вовсе не кажется невероятным. Не после того, как Бен увидел её поистине ужасающий почерк на доске, не после того, как услышал её рассуждения о численном анализе как о чём-то слишком скучном. И не после её взгляда на окружающий мир — на самого Бена. В ней есть что-то такое, чего он не может до конца разгадать. Нечто, отчего он и не пытается открещиваться.       А может, и нет. Возможно, Бен просто глуп и слишком много думает о её феноменальном понимании комбинаторики. Вероятнее всего.       — Возможно, — отвечает он.       — Надеюсь, ты будешь держать меня в курсе её успехов?       — Конечно.       — Очень хорошо. Спокойной ночи, Бен.       Звонок обрывается прежде, чем он успевает ответить.       Не проходит и двадцати минут, как телефон снова звонит, но Бен настолько поглощён написанием кода, что не утруждает себя проверкой номера, прежде чем ответить.       — Да?       — Эм… Привет.       Бен тут же выпрямляется. Потому что голос принадлежит…       — Это Рей.       Он вертится на стуле, пока не поворачивается спиной к монитору.       — Рей?       — Да. Эм, Рей Джонсон. Та, кто должна решать математику за тебя. — Как и всё остальное, что она делает или говорит, её звонок застаёт его врасплох и приводит в ступор. Он слишком долго берёт себя в руки, поэтому Рей продолжает: — Знаешь, учитывая сколько времени ты потратил на уговоры работать на себя, мог бы поднапрячься и запомнить моё имя.       Бен… рад, что она не видит его улыбки.       — Я знаю, кто ты, Рей.       — Уверен?       — Рей.       — Не очень-то верится. Назови последние три места, когда ты пугающе неожиданно появлялся там, где была я.       Он не улыбается.       — Знаешь, я серьёзно обдумываю своё решение нанять тебя.       Рей смеётся, и Бен понимает, что она более открыта и расслаблена, чем раньше. Он на мгновение задумывается, не пугает ли её его физическое присутствие. У людей часто возникает такое чувство, в основном потому, что он настолько несуразно высок. Сказать, что Бен не против, чтобы другие люди держались от него подальше, ничего не сказать — наоборот, он мечтает об этом бо́льшую часть своей жизни. Но Рей… По какой-то причине Бен не хочет, чтобы у неё возникло такое чувство…       Девятнадцать, — раздаётся голос в голове. Ей девятнадцать лет.       Господи.       — Так вот. Я звоню сообщить, что с завтрашнего дня могу уволиться с работы в МТИ, но ещё я работаю в закусочной, и владельцу потребуется несколько дней на поиск и обучение замены мне.       Он чувствует волну раздражения.       — Я понимаю.       — Но все мои смены на этой неделе начинаются в четыре часа дня. Так что я всё же смогу прийти к тебе… — она колеблется. — В твой офис или ещё куда-нибудь. Думаю, утром. Мне просто нужно выйти немного пораньше.       Он подавляет вздох и говорит себе, что это не имеет значения. Ведь, по большому счёту, это в самом деле не важно. Он даже не знает, чёрт возьми, чем она будет заниматься.       — Это не должно создать проблем. В ближайшую неделю.       — Да, это не займёт больше времени.       — Если только действительно придёшь. И я надеюсь, что ты не опоздаешь.       Это… интересно. Потому что Бен никогда не смотрит на время, которое проводят его ученики и научные сотрудники, выполняя свою работу — хоть и разочаровывают его. По правде говоря, если бы была возможность, он предпочёл не видеть их рядом. Наставничество — это… не его. Почему с Рей совсем по-другому… ладно.       Это Бену предстоит выяснить.       — Знаешь, мне неприятно тебе такое сообщать, но ты разговариваешь как учитель математики.       Он с трудом держится, чтобы не рассмеяться.       — Увидимся в понедельник, Рей.       Он вешает трубку, не дожидаясь её ответа.