Keep the Next Breath

Они покидают Идрис как разлученные брат и сестра; они возвращаются как две разбитые части одного целого. Когда Клэри закрывает глаза, она видит Джейса пустым, бледным, мертвым. Он — тень на земле, которая проскальзывает сквозь ее пальцы, когда она тянется к нему. Нет никакого Ангела. Никакого желания. Нет «что ты хочешь больше всего на свете?». Каждая ночь — это повторяющийся ад, в который она была сослана, и не нужно много времени, чтобы понять, почему. Когда Джейс закрывает глаза, он видит своего отца. Он стоит на берегу озера Линн, такой же большой и грозный, каким казался Джейсу в детстве. Но его пугает меч в руке Валентина. Его кончик прижимается к шее Клэри, обнажая струйку крови, которая, как чувствует Джейс, покрывает его собственные руки. Валентин поворачивается к нему, выплевывает слово «сестра», как проклятие, а затем позволяет Мечу Смерти забрать ее.

***

— Сюда. Клэри обходит Джейса и входит в маленькую комнату. Она выглядит точно так же, как и все спальни в институте — четыре каменные стены, двуспальная кровать, свежие белые простыни, маленькая тумбочка, ванная комната, шкаф. Именно этого она и ожидала. Именно этого она и хотела. Поэтому она не знает, почему ей так хочется повернуться и убежать. Убежать обратно в больницу, где она сможет сидеть, держа Джослин за руку, и притворяться, что та проснется в любой момент. Клэри не привыкла убегать, никогда не хотела этого так сильно. Она заставляет себя идти вперед, пока не бросает свою набитую сумку на кровать. Ей нужно будет еще раз съездить к Люку за остальными вещами. Там не так много — почти все было потеряно вместе с их с Джоселин квартирой— но без Люка, который должен был бы отвезти ее, она должна сделать несколько поездок на метро. Она поворачивается и смотрит на Джейса. Он стоит в дверях, засунув руки в карманы темных джинсов, серая футболка прилипла к груди. Каким-то образом он выглядит иначе, чем в Идрисе, почти более реальным. Все, что там происходило, было похоже на сон, и возвращение в Нью-Йорк походило на пробуждение от прекрасного, но навязчивого кошмара. — Думаю, ужин будет около семи, — небрежно говорит Джейс. — И тебе не нужно беспокоиться о том, что Изабель разрешат находиться рядом с кухней. Мариза готовила каждый вечер с тех пор, как мы вернулись. Это что-то вроде терапии. Его золотые глаза следят за ее передвижением, когда она пересекает комнату, а затем она останавливается прямо перед ним и видит, что его горло двигается, как будто он проглатывает что-то болезненное. Она едва сдерживается, чтобы не задрожать от его близости. Тепло его тела становится почти осязаемым между ними, когда она смотрит на него. — Джейс… — Что-то не так с комнатой? Я знаю, что вид улицы с кучей выбоин как бы заслонен разбитым уличным фонарем, но… — Джейс, — она тянется к его руке, и он позволяет ей взять ее. Ее пальцы легко скользят между его пальцами, и она поражена тем, как они не похожи — ее бледные, покрытые веснушками костяшки рядом с его гладкими золотистыми. Подумать только, в их жилах течет одна и та же кровь… Джейс проводит свободной рукой по ее щеке с нерешительностью, зная, что делает то, чего делать не следует. — Я рад, что ты здесь, — говорит он, проводя пальцами по изгибу ее уха. — Я ничего не слышал от тебя уже несколько дней. — Знаю. Я часто бываю в больнице. А потом была у Люка, собирала вещи. Извини, что не позвонила. Он не спрашивает о Джослин. Не потому, что ему все равно, а потому, что он знает, что Клэри не хочет говорить об этом больше, чем должна. Тот факт, что он — или кто-то здесь — знает ее так хорошо, небольшое утешение, которое растекается, как тепло, в ее животе. Она сильнее сжимает его руку.  — Джейс, мы так и не поговорили об Идрисе. Мы никогда не говорили о той ночи.… Его рука падает с ее лица. — Клэри, — он произносит ее имя как предупреждение. Но его письмо — то, которое она перечитывала до тех пор, пока ей больше не нужно было читать, чтобы услышать слова в своем сознании, — прожигает дыру в ее заднем кармане. — Ты вправду имел это в виду. Разве не так? То, что ты написал… — Конечно, я имел это в виду, — резко говорит он, и на мгновение ей кажется, что он может вырваться из ее хватки, но он не делает этого. — Я не могу сказать тебе «я люблю тебя» и не иметь этого в виду. И я не могу сказать это в том смысле, в котором следовало бы. — Тогда почему мы… — Ты знаешь почему. «Я часть монстра. Часть, которую я так старался сжечь, уничтожить… это объясняет, почему я так к тебе отношусь… я должен хотеть защитить тебя от парней, которые хотят сделать с тобой именно то, что я хочу сделать с тобой». Холодное, покорное лицо Джейса из той ночи в Идрисе мелькает перед ее мысленным взором, и она охвачена той же отчаянной потребностью заставить его понять, насколько он неправ. Кровь демона или нет, но он не монстр. Он один из самых преданных и сострадательных людей, которых она когда-либо встречала, и он никогда не использовал свое умение во зло, хотя у него были все возможности. Она хочет сказать ему все это, но он отстраняется, прежде чем она успевает это сделать. — Моя комната следующая, — бормочет он, поворачиваясь, чтобы уйти, — если тебе что-нибудь понадобится.

***

В нем есть что-то темное. Джейс чувствует, как это скручивает его желудок и обостряет его чувства каждый раз, когда Клэри входит в комнату. Его взгляд всегда сначала падает на ее волосы. Он вспоминает, как рыжие локоны запутывались вокруг его пальцев, когда он крепко прижимал ее рот к своему, и даже не чувствует себя виноватым. «Сестра» перестало означать «сестра» и стало значить «девушка, в которую он влюблен, но с которой не может быть». Это как застрять на первой стадии отношений — парень видит девушку, парню нравится девушка — и не иметь возможности пойти дальше. Клэри не думает, что с ним что-то не так. Может быть, это потому, что она такая хорошая. Чистая. Может быть, это ангельская кровь ослепила ее в его темноте. В том письме он сказал ей, что она значит для него — она значит все. Он знает, что открыл ей слишком много, что с его стороны было эгоистично ставить свои потребности выше ее собственного благополучия и признаваться, что он любит ее больше, чем когда-либо любил кого-либо или что-либо, больше, чем брат должен любить сестру. Но он был так уверен, что ему никогда не придется иметь дело с последствиями. Когда Джейс оставил спящую Клэри рано утром, он думал, что это было последнее утро, которое он когда-либо увидит. Так и должно было быть. Он умер, и Клэри вернула его обратно. Если бы она знала… Дверь в тренировочный зал открывается, и входит Клэри с Робертом всего в шаге позади нее. Она смеется над чем-то, что заставляет Роберта покачать головой. Ни один из них не замечает его, прислонившегося к дальней стене, когда они идут к оружейной стойке, но золотые глаза Джейса следят за каждым шагом Клэри. Если бы она знала, что когда ему не снятся кошмары о ее смерти, ему снится, как она стонет, пока он прижимает ее к стене… он думает, что она наконец осознает, насколько он опасен.

***

— Что случилось? Клэри быстро блокирует телефон и пытается спрятать его под бедром. Она спокойно встречает любопытный взгляд Саймона. Время от времени она все еще всматривается в него, когда видит без очков. Без них его глаза намного больше и темнее. — Ничего, — говорит она слишком быстро. Он толкает ее локтем. — Выкладывай, Фрэй. — Это… — Клэри бросает взгляд на Изабель, которая растянулась на полу в гостиной Саймона, рядом с ее головой миска с попкорном, а глаза приклеены к экрану телевизора, где Дженсен Эклс окружен в каком-то унылом баре. Когда Клэри мимоходом упомянула, что собирается навестить Саймона, Изабель настояла на том, чтобы пойти с ней. Клэри на самом деле не возражает против компании — и она знает, что Саймон не против, — но это странно, когда рядом есть третий человек. Она придвигается ближе к Саймону на диване, чтобы понизить голос. — Это Джейс. Они слишком близко, чтобы Саймон мог повернуть голову, но Клэри буквально видит, как он хмурится, когда говорит: — Он должен был тебе позвонить? — Я сама попросила его об этом. Я хотела, может быть, поужинать позже, — она смиренно вздыхает. — Мы почти не видимся. — Но вы живете вместе. — Он меня избегает, — он избегает всех с того дня, как она переехала в институт почти две недели назад. Изабель списывает это на его способ горевать, и Алек слишком занят Магнусом, чтобы действительно заметить; похоже, единственный человек, которому не все равно, это Клэри. Саймону требуется время, чтобы ответить, и когда он это делает, он говорит медленно. — Может, это и к лучшему. Может быть, именно это ему и нужно. Клэри хмурится. — Что ты хочешь этим сказать? Мы же… семья. Мы должны держаться вместе. — Вы должны держаться вместе, а не ладить, — поправляет ее Саймон. — Поверь мне. Меня приговорили к наличию сестры гораздо раньше, чем тебя. Клэри не может даже начать рассматривать различия между ее отношениями с Джейсом и отношениями Саймона с Ребеккой. — Его что-то беспокоит, — говорит она. — Я вижу это. Она точно знает, что его беспокоит. Но Джейс никому не рассказывал о том, что они обнаружили в подвале особняка Вэйландов, и это не ее дело говорить что-либо. Она вздрагивает от прикосновения пальцев Саймона к своему лицу. Он хмурится, нежно проводя пальцем по коже у нее под глазами. — Тебя тоже что-то беспокоит. Ты выглядишь так, будто не спала. — Эй, ребята, о чем вы там шепчетесь? — Изабель встает перед ними на колени, и рука Саймона падает с лица Клэри. Телевизионное шоу на мгновение забывается на заднем плане, когда глаза Изабель метаются между Клэри и Саймоном, задерживаясь там, где их бедра соприкасаются. — Ни о чем, — Саймон встает и направляется на кухню. — Просто обсуждаем погоду. Мгновенно потеряв интерес, Изабель снова поворачивается к телевизору. — Весь этот чертов снег, верно? Я уже испортила пару сапог.

***

Прошло три дня, а Клэри все еще не может улучить и пяти минут наедине с Джейсом. К тому времени, когда она просыпается, он уже занимается в тренировочном зале, а когда она возвращается из больницы, он делает неизвестно что в городе (по крайней мере, Изабель и Алек определенно не могут ей сказать). Она знает, что он избегает ее, и ей было бы больно, если бы она не знала почему. Клэри встряхивает головой, пытаясь избавиться от лишних мыслей. Она должна сосредоточиться. Двадцать минут в тренировочном зале, и она только один раз сумела успешно выполнить комплекс упражнений. Роберт Лайтвуд провел последние несколько дней, обучая ее некоторым основным позам и движениям, которые, как он объяснил, были основой для любой надежной защиты или нападения. Сначала Клэри была удивлена, что он вызвался взять ее под свое крыло. То, что он подошел к ней и предложил помочь с ее обучением, было первым разговором, который они когда-либо вели. Но чем больше времени Клэри проводит в Институте, тем чаще она находит Роберта в тренировочном зале. Если приготовление пищи — это способ Маризы справиться со своим горем, то физические нагрузки — это способ Роберта. Расправив плечи, она сгибает колени, пока не находит равновесие. Затем она начинает упражнение. Это происходит неестественно, и поначалу она двигается медленно, ее руки напряжены и машинально двигаются из стороны в сторону. Поэтому она закрывает глаза и пытается сосредоточиться на том, что чувствует, а не на том, как это выглядит. Она почти дошла до конца, не сбившись, когда сзади раздался голос. Клэри резко оборачивается и видит Джейса в дверях, его волосы растрепаны ветром, а щеки пылают от холода поздней Нью-Йоркской осени. Он выглядит как персонаж, сметенный со страниц одного из ее любимых аниме — один из опасных, предприимчивых персонажей. — Ты делаешь это неправильно. — Прости, что? — она бросает лишь быстрый неосознанный взгляд на свой недавно приобретенный тренировочный костюм — темные шорты из спандекса и спортивный бюстгальтер — прежде чем встретиться с его пристальным взглядом. — Ты неправильно двигаешься. — Нет, правильно. Джейс ухмыляется, но без издевки. — Позволь показать тебе. Клэри с любопытством наблюдает, как он сбрасывает свою кожаную куртку и направляется к ней. Она сбита с толку его внезапной готовностью помочь после нескольких дней избегания. Джейс постоянно мечется из крайности в крайность, и, уже не в первый раз, ей было трудно идти в ногу. — Повернись, — приказывает он ей, и она с опаской повинуется. Когда сильная плоскость его груди касается ее плеч, она чуть не подпрыгивает от неожиданности. Она откашливается и пытается подавить внезапное волнение, вызванное его близостью. — У тебя холодные руки, — замечает она, вздрагивая, когда его пальцы мягко касаются обнаженной кожи ее бедер. — Извини, — металлическая пуговица его джинсов вдавливается ей в поясницу, когда он притягивает ее к себе. — Только что пришел с улицы. В глубине души Клэри задается вопросом, почему тренировочный зал был его первой остановкой, но в основном она сосредотачивается на своем дыхании и пытается держать его под контролем с Джейсом, держащим ее так. Его дыхание ласкает волосы на ее виске, пока он говорит. — Сильная осанка не обязательно означает, что нужно стоять прямо. Ты должна быть гибкой, готовой поменять позицию и приспосабливаться. — Но когда Роберт это делает, он всегда выглядит таким стойким. Как будто никто не мог сдвинуть его с места. — Контроль требует практики, но само движение… Руки заставляют ее бедра опуститься, и тело Джейса на мгновение движется в тандеме с ее телом, когда он ведет ее влево, а затем вправо одним плавным движением. Клэри знает, что она должна что-то делать со своими руками, но они тяжело, бесполезно висят по бокам. У нее кружится голова от предвкушения того, как он снова прикоснется к ней и будет двигаться вместе с ней. — Просто держи грудь приподнятой, — его левая рука покидает ее бедро, скользит вверх по животу и ложится поперек ребер. Клэри резко втягивает воздух, который не может выпустить. — Вот так, — шепчет он ей на ухо. И после этого тихого поощрения здесь только они. Частицы и кусочки реальности исчезают, пока не остается только Клэри с Джейсом, обвившимся вокруг нее, как будто он хочет поглотить ее. Она знает, что он чувствует, как колотится между ними ее сердце, видит, как она краснеет, когда жар в ее животе поднимается под ладонью его покрытой шрамами руки. Мизинец Джейса погружается в ее пупок, когда его губы касаются ее шеи, и Клэри поймала себя на том, что подсознательно наклоняет голову, чтобы обнажить больше кожи для него. Хватка на ее бедре напрягается. Она очень остро ощущает, как его тело прижимается к ее телу. — Джейс, — шепчет она, обхватив рукой его запястье и скользя вверх по предплечью. Мускулы напрягаются под ее прикосновением. Нос Джейса касается бретельки ее спортивного лифчика, и Клэри клянется, что его зубы впиваются в ее кожу. Клэри больше не может терпеть поддразнивания. Она поворачивает к нему лицо, но в тот момент, когда их губы соприкасаются, Джейс резко отстраняется, словно в шоке. Резкий холод проникает в ее тело, когда он делает несколько шагов назад, руки сжаты в кулаки, а рот — в мрачную линию. — Что… — Ты знаешь что. Его голос так же холоден, как она себя чувствует, и хотя это заставляет Клэри вздрогнуть, вместо этого она стоит на своем. — Перестань меня отталкивать. Он с вызовом смотрит на нее. — Это единственный выход. Я не хочу, чтобы тебе было больно, а тебе будет больно, если ты подойдешь ко мне слишком близко. Клэри хочет потянуть себя за волосы. — Как ты можешь так думать? После всего, через что мы прошли, ты все еще думаешь, что причинишь мне боль? — Может, и не нарочно, — мрачно говорит он, склонив голову. — Но иногда мне кажется, что я не могу это контролировать. Когда я рядом с тобой… демон во мне не заботится о последствиях. Он просто хочет. И он хочет тебя. — Ты не… Его голова резко вскидывается, золотые глаза горят, как две спички, и Клэри на мгновение забывается и позволяет страху овладеть ею. Он сокращает расстояние между ними, опускает лицо, пока его губы почти не касаются ее щеки. — Ты хочешь сказать, что я не плохой человек, если хочу трахнуть свою сестру? — он говорит медленно, угрожающе. — Что это за человек, который видит, как его сестра входит в комнату, представляет себе, что у нее под одеждой, и гадает, каково это — узнать? Разве так поступает хороший брат? Мечтает прикоснуться к сестре? — Прекрати, — шепчет она, отводя глаза от его пристального взгляда. Он понимающе кивает, что-то похожее на торжество светится в его глазах. — Ты знаешь, что мне снятся сны о тебе? — он продолжает уже тише. — О том, что мы любовники? Иногда мы в моей постели, иногда в душе, иногда прямо здесь, на полу тренировочной комнаты, и все смотрят на нас… — Ты говоришь это только для того, чтобы сделать мне больно, — вмешивается Клэри. Она чувствует себя раскрасневшейся и дезориентированной, ее разум реагирует на его слова одним образом, а тело — другим. — Ты думаешь, что если будешь поступать таким образом, я уйду от тебя. Как те ужасные вещи, которые ты сказал мне в Идрисе. Но я знаю тебя, Джейс, и дело не только в похоти или сексе. Ты не можешь просто принять плохое, не принимая во внимание хорошие стороны того, что ты чувствуешь. Лицо Джейса почти незаметно смягчается. Его ладонь находит изгиб ее щеки. — Ты и есть это хорошее. Все до единого. Она качает головой, стараясь не сместить его руку. — Ты ошибаешься. Кто-то не может любить так, как ты, и быть монстром. — Любить — значит разрушать, — глухо говорит он. — Ты же в это не веришь. — Уже начинаю.

***

Знакомый скрип лифта, спускающегося на первый этаж, отрывает Клэри от текста книги по демонологии, над которой она корпела последние полтора часа. Благодарная за возможность отвлечься, она толкает книгу через стол, встает и разминает сведенные судорогой мышцы. Если ей придется еще раз взглянуть на описание демона пальважа, это будет слишком. Она уже вышла из библиотеки и прошла полпути по коридору, когда снова загрохотал лифт. Шум прекращается как раз перед тем, как дверь открывается, и ей приходится прищуриться в тусклом свете коридора, чтобы разглядеть сбившуюся в кучку фигуру. — Продолжай давить. — Да, Алек. Вот здесь. Сильнее. — Сейчас не время быть очаровательным. — Я ничего не могу поделать с лицом, с которым родился. Клэри ускоряет шаг, увидев Джейса, стоящего между сутулыми плечами Алека и Роберта, когда они медленно идут по коридору, ведущему в лазарет. Она догоняет их и чуть не задыхается от резкого запаха крови и пота, смешанного с ихором. — Что случилось? — Клэри с тревогой смотрит на красную ткань, которую Алек прижимает к ране на боку Джейса. — Джейс, — мрачно говорит Алек, — вел себя как идиот. — И они изувечили меня, — лениво добавляет Джейс. Она замечает, что он выглядит странно рассредоточенным. Он постоянно моргает, двигая челюстью и сгибая руки, которые свисают с шеи Роберта и Алека. Его ноги то волочатся, то бесполезно спотыкаются под ним. — Он отравлен? — Он? Я еще не умер. — Демоном Куран, — кивает Алек поверх Джейса. Перед ее мысленным взором промелькнула иллюстрированная картинка со страниц книги, которую она только что оставила в библиотеке. Она вспоминает описание, которое сопровождало его. — Его постепенно парализует, не так ли? — Он, — вмешивается Джейс, — не потерял дар речи. Пока. Мои пальцы ног просто немного больше покалывает, чем обычно. На самом деле все не так уж плохо. Роберт толкает дверь в лазарет. — Требуется некоторое время, чтобы яд полностью подействовал. — Как же нам это остановить? — спрашивает Клэри, с тревогой наблюдая, как все трое входят в комнату и двигаются к ближайшей кровати. Джейс благодарно опускается на матрас. Она не привыкла видеть его таким беспомощным, и от этого зрелища у нее буквально скрутился живот. — Мариза работает над противоядием, — отвечает ей Роберт. — Оно довольно простое, но я собираюсь убедиться, что она ни в чём не нуждается. Алек, когда закончишь, проверь еще раз окрестности с Изабель. Алек, который старательно закрепляет повязку вокруг самодельного бинта на животе Джейса, кивает в знак понимания, не отрывая своего внимания от текущей задачи. Роберт выходит из комнаты, в последний раз окинув взглядом потрепанную фигуру Джейса. — Просто не спускай с него глаз, пока мама не придет с противоядием, — наставляет ее Алек через несколько минут, держа в руке бинт. — Он, вероятно, теряет чувствительность в конечностях, и очень скоро он не сможет двигаться самостоятельно. Джейс мрачно улыбается Клэри. — Это значит, что ты будешь стоять рядом с полотенцем на случай, если я начну бесконтрольно пускать слюни на себя. Клэри хмурится. — Он все еще теряет много крови? — Нет, иратце закрыли большую часть раны, но яд не дает ей полностью зажить. Как только он получит противоядие, все изменится, — Алек проводит рукой по своим растрепанным волосам, похоже, он хочет сказать что-то еще, но потом передумывает. — Мы с Изабель вернемся позже. — Не лезь на рожон, — кричит Джейс ему вслед, словно запоздалая мысль. Алек останавливается в дверях и бросает раздраженный взгляд через плечо. — Да, мне бы очень не хотелось украсть твои лавры. Джейс смотрит ему вслед с почти довольным выражением лица. — У него это получается все лучше. — В каком смысле? — Выбегать после остроумного заключительного слова. Не только блеск Магнуса действует на него. Клэри сдвигается — неизбежно — ближе к нему. Чем ближе она к нему, тем реальнее он становится. Его волосы спутаны и не совсем такие идеальные, как обычно. На виске у него пятно ихора, а кожа покрыта тонкой пленкой пота — единственный внешний признак того, что он испытывает дискомфорт. — Что он имел в виду? Алек сказал, что ты сделал какую-то глупость. — Такова версия произошедшего Алека. — Ну и какова же твоя версия? — она уже достаточно близко, чтобы прикоснуться к нему, если захочет (а она действительно хочет). Джейс прочищает горло и смотрит на нее так, словно видит впервые за эту ночь. — Там, в доках, было гнездо Куранских демонов. У нас был план окружить их и отрезать от воды, где у них было бы преимущество, потому что они прирожденные пловцы. Пока мы добирались до места, я придумал план получше. Он включал в себя то, что я напал на самого большого Курана, когда он был повернут спиной. — Значит, ты вел себя безрассудно, — решительно говорит она. — Я вижу, ты на стороне Алека. — Нет никаких сторон, Джейс! — она чуть не топает ногой от досады. — Ты просто беспечен и напрасно подвергаешь себя опасности. Я имею в виду… о чем ты думал, пытаясь справиться с ними самостоятельно? Нуждаясь в том, чтобы сделать что-то своими руками, она вытаскивает стило из кармана джинсов и делает последний шаг к Джейсу. Он настороженно смотрит на нее, хотя она не совсем понимает, чего боится. — Что ты делаешь? — Мои руны должны быть сильнее обычных, так что, возможно, мой иратце сможет сделать больше, чтобы залечить эту рану, — она заметила, что он перестал сгибать руки, так что действие яда, должно быть, усиливается. Она вспоминает, что Джейс сказал ей на берегу реки перед тем, как они напали на корабль Валентина: чем ближе руна к сердцу, тем она эффективнее. Поэтому она тянется к застежке-молнии на его одежде, стягивая ее до самых ребер. Она отодвигает тонкую черную ткань, открывая его слегка израненную грудь. Ее пальцы рассеянно пробегают по одной из тонких белых линий, и у Джейса перехватывает дыхание. Клэри встряхивает головой, чтобы прояснить ее, и заменяет палец кончиком свой стило — прямо под черной спиралью постоянной руны на его плече. Как только она собирается начать рисовать уже знакомые контуры иратце, перед ее мысленным взором возникает еще один символ: две изогнутые линии, идущие параллельно друг другу и связанные в середине продолговатым кругом. Один только вид ее успокаивает ее, и она колеблется лишь мгновение, прежде чем скопировать ее на кожу Джейса. — Это не… — Я знаю. Джейс задумчиво смотрит на руну. — Что это? Клэри размышляет о мягкой, убаюкивающей природе руны. Изгибы напоминают ей течение в море. — Я точно не знаю. Но это должно помочь. Джейс больше не задает ей вопросов. Вместо этого он пристально смотрит на нее, как будто ответ написан у нее на лице. — Так уж мы устроены. Демоны, я имею в виду. Мы не боимся получить травму. Мы знаем, чего хотим, и идем к этому. К черту последствия. Клэри вздыхает. — Так вот почему тебя чуть не убили? Чтобы ты мог жить в соответствии с твоими собственными болезненными ожиданиями того, насколько ты ужасен? Джейс качает головой. — Ты была там, когда Ангел сказал нам, кто я. — То, что Валентин сделал с тобой, не твоя вина, Джейс, — она берет его вялые руки в свои, решив раз и навсегда отбросить всякую мысль о том, что он каким-то образом изначально представляет собой зло. — И, возможно, это сделало тебя сильнее и быстрее, чем другие сумеречные охотники, но ты действительно думаешь, что это меняет тебя? Ты хороший человек, Джейс. Демон не сделал бы того, что сделал ты, чтобы остановить Валентина. Но Джейс по натуре упрям, и эта осознанная истина доводит его до саморазрушения. — Ты видела, что кровь демона делает с человеком. Себастьян убил Макса, даже не задумываясь, — имя его погибшего брата застревает у него в горле. — Он убил бы всех сумеречных охотников в Идрисе, если бы Валентин не держал его в узде. Клэри чувствует холод во всем теле от этого намека. — Ты совсем не похож на Себастьяна. Он был чудовищем. Он… — Он тоже хотел тебя. Клэри смотрит на него в ответ. Она пытается увидеть за откровенной болью в его глазах то, что он скрывает под этим, ищет скрытый мотив — любой признак того, что он говорит это только для того, чтобы снова оттолкнуть ее. Он не может верить, что это правда. Но она ничего не видит. Клэри медленно отпускает его руки и отступает назад. — Ты думаешь, что не любил бы меня, если бы в тебе не было демонической крови? Джейс молчит, лицо его омыто отвращением к самому себе. Потому что именно так он и думает. Она прикусывает щеку, чтобы не расплакаться. — Это единственная причина, по которой ты хочешь меня, — потому что она ангел, а он демон, а любить — значит разрушать. — Клэри… — Джейс тянется к ней, но она уклоняется. — Тогда как насчет меня, Джейс? — шепчет она. — А чем я могу оправдать свою любовь к тебе? Его губы приоткрываются, но он выглядит слишком ошеломленным, чтобы произнести хоть слово. И это к лучшему, потому что дверь открывается, и входит Мариза с маленькой мерзостью в руке. — Джейс, как ты себя чувствуешь? — Отлично, — и он соскальзывает на ноги, как будто в доказательство этого. Его глаза, однако, не отрываются от Клэри. Лоб Маризы смущенно морщится. — Но Роберт сказал, что ты даже ходить не мог по возвращению. Как ты… Остальные слова затихают за закрытой дверью, когда Клэри выходит в коридор.