Keep the Next Breath

На следующий день Джейс заходит в тренировочный зал в то время, когда Клэри обычно занимается, но Роберт там один. Он стоит, расставив ноги, расправив плечи, и спокойно запускает сюрикены в мишень на стене примерно в тридцати футах от него. Каждый из них надежно врезается в три внутренних кольца. Джейс помнит, как пару лет назад Роберт научил его тому же методу. Он пристрастился к нему, как рыба к воде, овладев им в два раза быстрее, чем Алек и Изабель. Теперь он знает почему. — Она взяла выходной, — говорит Роберт, когда видит, что Джейс осматривает комнату от двери. — Ты не знаешь, куда она пошла? Роберт качает головой, сжимая в руке сюрикен, а затем добавляет: — Она выглядела расстроенной. Чувство вины обжигает, как кислота. Но Джейс научился скрывать эти чувства достаточно хорошо. — Она, наверное, беспокоится о Джослин. Роберт кивает, как будто соглашается, а может, и вправду соглашается. Но это не то, что он когда-либо прокомментировал бы вслух. Роберт уважает людей, он не нянчится с ними. Он еще раз смотрит на Джейса, прежде чем подойти к мишени и вытащить лезвия из доски. — Мариза сказала, что тебе не нужно было принимать противоядие прошлой ночью. Клэри исцелила тебя? Джейс неохотно кивает. Обсуждение дара Клэри с рунами заставляет его чувствовать себя неловко. По его мнению, чем меньше людей будет знать об этом, тем лучше. Война с Валентином может быть закончена, но там, где есть Конклав, есть поле битвы. Но он доверяет Роберту, и нет смысла пытаться сохранить ее силу втайне от кого-либо в Институте. К облегчению Джейса, Роберт больше ничего не говорит на эту тему. Он просто кладет сюрикены обратно в бархатную коробку. Джейс поворачивается, чтобы уйти, план найти и расспросить Изабель о местонахождении Клэри уже формируется, когда голос Роберта останавливает его: — Ты выглядишь усталым, Джейс. С тех пор как мы вернулись из Идриса, ты выглядишь усталым. Ты должен попросить Маризу сделать тебе снотворное. — Или, — говорит Джейс, — я мог бы почитать Историю оружия. Самое большое расстояние, которое я когда-либо успел прочитать, прежде чем отключиться — это страница шестьсот тринадцать. И это только половина. Не мешало бы сделать больше картинок. И меньше слов. Гораздо меньше. — Хотя твоя критика самого авторитетного текста об оружии сумеречных охотников довольно глубока и вдохновляюща, — раздается голос из-за спины Джейса, — я полагаю, что есть еще одна книга, с которой ты должен ознакомиться в данный момент. Джейс внутренне стонет, прежде чем повернуться к Маризе, которая бросает на него наименее угрожающий взгляд из своего арсенала. Он одаривает ее обаятельной улыбкой. — Добрый день, Мариза. Нисколько не обманутая этим зрелищем, она скрещивает руки на груди, словно защищаясь от его чар. — Ты должен был прочитать первую половину дополнения к кодексу к сегодняшнему вечеру, чтобы мы могли обсудить его. Джейс засовывает руки в карманы и вздыхает. — Я начинаю путаться в книгах. Начать новую, когда я не уделил должного внимания старой — это повредит моей репутации. — Единственная твоя репутация в библиотеке — это то, что ты не ставишь книги на свои места. — Это, — Джейс поднимает руку, — Изабель. Почему бы мне не пойти и не найти ее, чтобы ты могла наорать на нее как следует? Джейс проскальзывает мимо неодобрительного взгляда Маризы в коридор. — Дополнение, — подчеркивает она. — К вечеру. — Я обведу его в своем ежедневнике. Именно там я отслеживаю все свои похотливые похождения. Джейс убегает прежде, чем она успевает вставить еще хоть слово. В тот момент, когда он поворачивается спиной, его лицо и плечи опускаются. Вся напускная нормальность уходит. Слова Роберта звучат в его голове, как смертный приговор. Она взяла выходной. Она выглядела расстроенной. Джейс провел всю прошлую ночь, глядя в потолок и видя опустошенное выражение лица Клэри, когда она бежала из лазарета. Он должен быть счастлив. В конце концов, именно этого он и хотел — прогнать Клэри, чтобы она была в безопасности. Но идя по коридору Института, он не испытывает ни удовлетворения, ни облегчения, только ошеломляющее чувство, что он потерял что-то важное.

***

Ритмичный стук тяжелых басов преследует Джейса по коридору к комнате Изабель, и ему приходится практически выбить дверь, прежде чем она открывает ее, облако цветочных духов и немецкой техно-лирики кружится вокруг нее. Она не одета как обычно (единственный способ, которым она позволяет другим людям видеть ее), поэтому он может сразу предположить, что она не рада видеть его. — Из, — приветствует он и указывает на неряшливый узел у нее на макушке. — Отличная прическа. Изабель унаследовала от Маризы этот сердитый взгляд. — Чего ты хочешь? Я очень занята. — Я ищу Клэри. — Ее здесь нет, — и с этими словами Изабель поворачивается и вальсирует обратно в комнату, оставляя дверь открытой, чтобы Джейс мог последовать за ней, если захочет — что он и делает неохотно. В ее комнате еще больше беспорядка, чем обычно. Бутылки с лаком для ногтей и косметикой засоряют туалетный столик, а электрический синий коврик едва виден под множеством оружия и обуви, которые усеивают пол. Изабель добавляет к разгрому, выбрасывая разные предметы из своего гардероба. Джейс замечает копию поправки к Кодексу, выглядывающую из-под груды одежды на кровати. Та его часть, которая с самого раннего возраста была приучена к аккуратности и порядку, съеживается. — Ты уверена, что она не прячется в одном из твоих шкафов? Ты, конечно, не используешь их по назначению. — Я делаю кое-какую весеннюю уборку, — говорит она, отходя от шкафа с плечиками в руках. — В ноябре. — Если ты действительно хочешь проверить туалетный столик, то можешь, — спокойно говорит она. — Хотя не могу обещать, что тебе понравится то, что ты найдешь. В то время как Джейс обычно наслаждается обменом колкостями с Изабель, настоятельная необходимость найти Клэри оставляет его без терпения. — Ты не знаешь, куда она пошла? Она не отвечает на звонки. — Она ушла сегодня утром к Джослин. С тех пор я ее не видела. Это было больше пяти часов назад. — Позвони Саймону, — говорит он ей. — Что? — Изабель выглядит озадаченной и немного раздраженной. — Зачем? — Потому что он прячется в тени Клэри, как будто солнечный свет все еще может убить его. Может быть, он знает, где она. — Почему бы тебе самому не позвонить ему, если ты так сильно хочешь знать? — Изабель фыркает, любуясь шелковым голубым платьем. — Кроме того, мне бы очень не хотелось прерывать то, что они могут делать… — она многозначительно замолкает. Эти слова окатывают его ледяной водой. Он отдалился от Клэри с тех пор, как они вернулись из Идриса, но наверняка знал бы, если бы она снова начала встречаться с Саймоном. Мысль о том, что он может ошибаться, выворачивает ему желудок. — Они не… — Нет, — вздыхает она, — наверное, нет. Скорее всего, они просто смотрят эти странные мультики. Ничего такого захватывающего. К большому разочарованию Саймона, я уверена, — последний кусочек довольно мрачно бормочет в пару коричневых ботинок, с которых Изабель стирает отметины. Джейс дышит немного легче. — Хорошо. Иначе я был бы вынужден навсегда повредить его почки. Изабель фыркает, откладывая ботинки в сторону. — Верно. Потому что ты всегда был так озабочен защитой моей добродетели. — С Клэри все по-другому, — говорит он и тут же жалеет об этом, потому что она не должна отличаться от Изабель. Но Изабель только пожимает плечами. — Наверное. В ней все еще есть что-то примитивное, что нуждается в защите. И ты действительно все, что у нее есть от семьи. Семья. Верно, с горечью думает Джейс. Он достает номер Саймона из телефона Изабель. Это свидетельство того, как сильно ему нужно поговорить с Клэри, что Джейс готов попросить у кровососа информацию. Только оказавшись за пределами Института, он набирается сдержанности, чтобы позвонить. Приветствие Саймона звучит скептически любопытно. — Аллоооо? Джейс закатывает глаза и сразу переходит к делу. — Клэри с тобой? После паузы Саймон обиженно вздыхает. — Джейс. — Должен ли я воспринимать это как восторженное и умоляющее «да»? Потому что именно так я привык слышать свое имя. Хотя, обычно его кричат. — Я знал, что ты звонишь мне только для секса по телефону. — Уверен, что это результат принятия желаемого за действительное. Я звоню, потому что не могу найти Клэри. Она с тобой? — Твоя сестра и я… — когда-нибудь Джейс изобретет телефон, через который можно будет протянуть руку и ударить кого-нибудь по лицу. Возможно, тогда они с Саймоном будут чаще общаться. —…не разговаривали со вчерашнего дня. Ты ведь не беспокоишься о ней, правда? С ней все в порядке, да? Джейса одновременно раздражает и радует беспокойство Саймона. — С ней все в порядке. — Хорошо. Ну, я добавляю тебя к своим контактам прямо сейчас, красавчик. Ты будешь под… Джейс отключает телефон и кладет его в карман. Он не знает, что делать дальше. Та его часть, которая хочет устоять — хочет пробиться сквозь шторм потрепанным, но все еще дышащим — говорит ему развернуться и вернуться внутрь. Там он будет в большей безопасности. Она будет в большей безопасности, если он будет там. Но Джейс всегда боролся со своим сердцем. Вот этого-то он и не понимает. Он может думать как демон, и он может хотеть как демон, но он чувствует себя слишком человечным в эти моменты, когда хочет, чтобы все было по-другому. Он задается вопросом, был ли когда-нибудь демон, который презирал бы свое собственное зло. А если нет, то он задается вопросом, что это значит для него. Потому что когда он думает, что Клэри может быть так же глубоко ранена, как и он, Джейс ненавидит себя больше, чем тот факт, что она его сестра. Он чувствует тошноту и пустоту, как после того, как накричал на нее в Идрисе. Но то, что он сказал Клэри вчера вечером, правда. Демон действительно любит ее. Но то же самое делает и любая другая его часть. Она не просто у него в крови. Она под его кожей и заполняет его легкие, так что каждый задержанный вдох — это частичка ее, которую он не должен делить ни с кем другим. Джейс не может вернуться внутрь. И он не может двигаться вперед. Он сидит на холодных бетонных ступенях Института и ждет.

***

— Джейс, ты не спишь? Ее голос доносится до него откуда-то, где он не видит. И хотя он не спит, он думает, что это может быть сон. Он ждал снаружи до темноты, но Клэри не вернулась. Мариза получила важное сообщение от Конклава как раз перед ужином, так что не было никаких обсуждений, никаких лекций о том, как никто из них — кроме Алека — не читал дополнение к Кодексу. Изабель, Алек и Джейс провели в «Пандемониуме» всего час, ожидая демонической активности, прежде чем обозвать ночь провалом и отправиться домой пораньше. К тому времени, как они вернулись, Клэри уже была в Институте, но у Джейса не было веской причины стучать в ее закрытую дверь. Поэтому он принял душ и лег в постель, зная, что сон не придет. И вот теперь Клэри стоит у его двери и шепчет в темноту. Он поворачивается и смотрит на нее так, как не должен был бы. На ней мешковатая рубашка, которая, как он знает, принадлежала — принадлежит — Джослин. Она чуть ниже ее бедер, маленькие клетчатые шорты едва выглядывают из-под нее. Городской свет, льющийся из окна, освещает веснушки, которые спускаются к ее икрам, и когда она делает еще один шаг в комнату, его глаза следуют за изгибом мускулов на ее бедре. Он приподнимается на локте, а она так близко к кровати, что ему приходится вытягивать шею, чтобы встретиться с ее сверкающими глазами. — Я тебя разбудила? Он отрицательно качает головой. — Нет. — Я не могу уснуть, — извиняется она. Джейс садится, ее беспокойство неумолимо тянет его. — Хочешь поговорить об этом? — это, наверное, самое братское, что он когда-либо говорил ей. Она медленно качает головой и стоило этого ожидать; он всегда на шаг позади, когда дело доходит до понимания желаний Клэри. — У меня уже некоторое время проблемы со сном… за исключением той ночи в Идрисе, когда мы спали вместе…. — у Джейса пересыхает во рту от воспоминаний и подтекста. — …и я хотела спросить, могу ли я, может быть, попробовать уснуть здесь с тобой? — она заканчивает менее уверенно, чем начала, переводя взгляд с Джейса на его подушку, когда румянец заливает ее щеки. Существует бесчисленное количество причин, по которым он должен сказать «нет» (тот факт, что братья не спят со своими сестрами, не на последнем месте). Он не должен поощрять это, особенно после всей той борьбы, которую он затеял с тех пор, как они узнали правду. Сдаться сейчас означало бы отдаться той темной его части, которая эгоистично берет, что хочет, не думая о последствиях. Но Джейс распознает последний шанс, когда видит его. И то, как Клэри стоит перед ним с широко раскрытыми глазами и сжатыми пальцами, говорит ему, что если он сейчас отвернется от нее, она не вернется. Какая бы добрая сила ни привела ее сюда сегодня вечером, она будет уничтожена, и он получит то, чего так отчаянно хотел: сестру. А если он позволит ей остаться?.. Его сердце забилось немного быстрее в груди. Если он позволит ей остаться, то получит то, что хотел с тех пор, как впервые встретил ее. Демон или нет. Поэтому он откидывает простыню и одеяло. — Залезай. Я наполовину голый, и тут холодно. Она без колебаний скользит на матрас, и ее смелость заставляет его нервничать. Как будто она переступает через остатки его рухнувшей решимости и требует то, что он держал в секрете. Он чувствует себя беззащитным, когда она устраивается рядом с ним, потому что думает, что она могла бы попросить его о чем угодно в этот момент, и он был бы бессилен отказать ей. Его кровать определенно меньше той, что они делили в Идрисе, и им обоим приходится лежать на боку, чтобы не касаться друг друга. Они играют по ее правилам, поэтому он не протягивает руку, а просто смотрит, как она улыбается, вздыхает, говорит «спасибо» и засыпает.

***

Джейс просыпается посреди ночи. Он дезориентирован и не может точно определить причину своего беспокойства — его сны были свободны от кровопролития и полны Клэри. Все, что он может разглядеть — это затемненный потолок, пока мало-помалу сон не уступает место сознанию, и его чувства начинают обрабатывать такие вещи, как неуместный звук дождя, стучащего в окно, узор из тени, который он отбрасывает на кровать — серые капли, скользящие по белым простыням — и тихие вспышки света, которые иногда освещают комнату. Джейс осознает все это и все еще не может решить, что… Кровать двигается. Джейс оглядывается и видит Клэри — футболка свернута вокруг ее ребер и бледный живот обнажен — извивающуюся и стонущую рядом с ним. Ее брови сошлись вместе, губы сжатые в тонкую полоску. Она стонет и резко поворачивается, дергая ногами, как будто в порыве. Он позволяет себе лишь мгновение смотреть на нее, прежде чем мягко встряхнуть и разбудить. — Клэри. Клэри, проснись. Ее голова поворачивается в его сторону, и она издает всхлип: — Джейс. Он вздрагивает от этого звука, проводит пальцами по ее щеке. — Я здесь, Клэри. Это просто сон. Просто кошмар. Его голос успокаивает ее мечущееся тело, и она беззвучно расслабляется на смятых простынях. Но он почти слышит, как бешено колотится ее сердце в груди, даже когда зеленые глаза появляются из-под полуопущенных ресниц. Они темнее, чем он когда-либо видел их раньше, больше зрачка, чем радужки. Она не моргает, просто смотрит вперед на Джейса, который опасно близко и хочет подвинуться еще ближе. — Плохой сон? — спрашивает он, хотя она вовсе не выглядит испуганной; она выглядит усталой, нуждающейся и ждущей. Его тихий вопрос звучит как крик по сравнению с шепотом ветра и дождя, которые находятся практически в комнате вместе с ними. Клэри, кажется, ничего не замечает. Она не отвечает на его вопрос и не делает ничего другого, только наклоняется к нему. Он распознает это намерение еще до того, как ее губы коснутся его, мягкие и пытливые. Этот жест лишает Джейса дыхания, и ему больно оставаться неподвижным, когда ее губы скользят по его губам. Он едва не распадается на кусочки, когда ее маленькая ладошка нежно касается его щеки. Это самый интимный способ, которым кто-либо когда-либо прикасался к нему. Она медленно отстраняется, и он не уверен, то ли это из-за его отсутствия реакции, то ли потому, что это все, что она хочет ему дать. Но потом ее глаза делают то, что только что закончили ее губы — ищут. Она смотрит ему в глаза, ища ответ, который он, кажется, не может произнести. В ответ на его молчание выражение ее лица быстро меняется от выжидательного до пристыженного. Она морщится и начинает отворачиваться. Может быть, это просто паника при мысли о потере маленького кусочка, который они приобрели, или, может быть, это демон внутри него гремит своей клеткой; в любом случае Джейс тянется к ней так, как он хотел с тех пор, как они встретились, притягивая ее к себе и накрывая ее рот своим. Это все равно что глотнуть свежего воздуха после многих лет, проведенных взаперти. Она именно такая, какой он ее помнит: мягкая, теплая и требовательная. Но то, как ее обнаженный живот прижимается к его, ново и заставляет его сердце биться быстрее, а кровь становится горячее. Дразнящего трения кожи о кожу недостаточно, поэтому он опускает одну руку к изгибу ее талии, а другой собственнически обвивает ее шею сзади. Рот Клэри раскрывается, чтобы втянуть воздух, и Джейс использует эту возможность, чтобы поймать ее нижнюю губу между своими, посасывая и царапая зубами, пока Клэри не прижимается к нему более страстно, заставляя его стонать. Его язык скользит по ее губам. Джейс не пытается следить за ее руками, он только знает, что ощущение их на своем теле сводит его с ума. Его пальцы впиваются в плоть ее бедра, изучая форму ее изгибов и отмечая ее реакцию на каждое прикосновение. Оттуда его рука веером тянется вдоль ее позвоночника. Спина у нее голая. Совершенно голая. Осознание того, что Клэри лежит без бюстгальтера в его постели, заставляет его сжаться и напрячься в его штанах. Он отрывает свой рот от ее, чтобы пробормотать проклятие в ее кожу, и губы Клэри, сладкие и влажные, касаются его челюсти. Он колеблется, сомневаясь, стоит ли продолжать, когда она выгибает спину так, что они оказываются на одном уровне. Джейс воспринимает это как поощрение, в котором он нуждается, позволяя своему большому пальцу двигаться вверх, чтобы коснуться ее груди. Она дрожит и перемещается, пока ее вершина не прижимается к центру его ладони. Когда он надавливает и поворачивает запястье, она задыхается и падает на матрас, тяжело дыша и постанывая. Он использует это пространство, чтобы перекатиться на нее и стянуть рубашку через голову. Сестра — шепчущее напоминание в глубине его сознания, которое он игнорирует. Джейсу снились такие сны, в которых Клэри полуобнажена и смотрит на него из-под опущенных ресниц. Поэтому он прижимается губами к ее груди, чтобы убедиться, что она осязаема, реальна. Его глаза закрываются, когда он обнаруживает, что она имеет вкус соли и тепла. Звук, который она издает, когда он прижимает свой язык к ее соску, заставляет его трепетать. Она вцепилась ему в волосы, а другой рукой проводит короткими ногтями по спине так сильно, что это причиняет боль. Их бедра покачиваются вместе, когда она подтягивает стройную икру к его бедру. — Черт, Клэри, — стонет он, и часть, которую он не может сказать, это твое тело — лучшее, что я когда-либо чувствовал. — Почему мы это делаем? Если бы она была кем-то другим, ему было бы все равно. Он возьмет от нее то, что ему нужно, и «почему» будет несущественно. Но она же Клэри. Она его сестра. И он знает себя достаточно хорошо, чтобы понять, что это не может быть на один раз. Он должен знать, что это не какая-то случайность, что завтра вечером она не вернется в свою постель, не нуждаясь в нем так, как он нуждается в ней. Его ноги обхватывают ее бедра, а руки лежат по обе стороны от ее головы, так что ей некуда идти. У Джейса перехватывает дыхание, когда она проводит пальцами вверх-вниз по его бокам, обдумывая свой ответ. — Я солгала, Джейс, — начинает она, не глядя ему в глаза, — в «Таки». Когда ты спросил, хочу ли я, чтобы ты был просто моим братом. Я сказала «да», но даже тогда не имела этого в виду. Я устала лгать, Джейс. — Но это так. Я твой брат, — это слово кажется ему горьким на вкус, но не совсем избавляет от ее вкуса. Она медленно качает головой, и он поражается ее красоте. Она выглядит так, словно ей там самое место, спутанные рыжие волосы утопают в его подушке, а грудь обнажена, ожидая прикосновения. — Мне все равно, — говорит она. — Я хочу тебя. Так. Она использует свою хватку на его спине, чтобы подтянуться и глубоко поцеловать его. Его рот открывается навстречу ее губам, их языки сливаются и томно пробуют друг друга. — Мне тоже все равно, — говорит он, когда они отстраняются. Но она уже знает это, знает, что его безразличие к этим чувствам постоянно сводит его с ума. И еще более неохотно добавляет: — Но другим людям не все равно. Так будет со всеми. Мы не можем… — Мы могли бы держать это в секрете. Его старые слова эхом отозвались в ее распухших губах — искушение, перед которым он не может устоять. Он возьмет столько, сколько она захочет дать, и, возможно, так будет лучше. На сегодняшний день. Это будут только они вдвоем, и им не придется делиться этим ни с кем другим. Им не придется столкнуться с гарантированными насмешками и отвращением людей, которые им важны. Здесь, в темноте, то, что есть у Клэри и Джейса, безупречно. — Ты будешь моей? Только моей? — он должен быть уверен. — Только твоей, — шепчет она ему в губы. Эти слова так же сильны, как любой физический стимул, и его переполняет желание сделать ее своей. Ему нужно… Клэри читает желание в его ярких глазах и напряженной позе. Она откидывается на подушки и начинает стягивать шорты и нижнее белье, не говоря ни слова. Его самообладание впервые проявляется в эту ночь. Джейс быстро ловит ее запястье. — К-Клэри, — выдыхает он, стараясь не смотреть на обнаженную кожу. — Пожалуйста, Джейс, — говорит она спокойно, без дрожи в голосе. — Я хочу заняться с тобой любовью. Он не может говорить, не может дышать. Поэтому вместо этого он бессвязно кивает, слова «займись любовью» и «Клэри» сменяют друг друга в его голове. Он никогда… не занимался любовью с девушкой. Он хочет быть с Клэри, не может придумать ничего, что он хотел бы сделать больше. Но его руки дрожат, когда они берут на себя задачу стянуть оставшуюся одежду вниз по ее ногам. Прежде чем вернуться к Клэри, он расправляется и со своими собственными. Он ползет между ее раздвинутых ног, удерживая вес на локтях. Она пытается сделать смелое лицо, но он видит тревогу в легкой складке ее бровей. Он целует ее до тех пор, пока она не расслабляется достаточно, чтобы полностью ответить, ее руки вцепляются в его волосы. — Это будет больно. Сильно. Должно стать легче, но… Она быстро кивает. — Я знаю. — Хорошо. Джейс тянется к ящику прикроватной тумбочки и достает презерватив. Он открывает его и скатывает вниз по своей длине, которая была напряжена с тех пор, как он проснулся с Клэри полуголой в его постели. Когда он наконец устраивается между ее бедер, они оба тяжело дышат, предвкушение почти душит. Джейс ловит и удерживает взгляд Клэри, когда он начинает толкаться в нее. Она чувствуется потрясающе — тугой жар обволакивает головку его члена — и он хочет зарыться до самого конца, хочет трения ее стенок, сжимающих его по всей длине. Но Клэри издает гортанный звук и кусает губы так сильно, что они становятся белыми. — Ты в порядке? — трудно сохранять спокойствие во всем, в том числе и в голосе. — Да, — отвечает она, задыхаясь, не убеждая ни одного из них. — Просто странное ощущение. Я думала, будет больнее… — ее рот беззвучно открывается, когда он прорывается сквозь ее девственную плеву и наполняет ее до конца. — Вроде этого, — выдыхает она, тело напрягается, глаза слезятся. Джейс целует кожу прямо под ее ухом, мягко говорит ей: — Прости, детка. Прости. Обещаю, станет легче. Она снова кивает, и он понимает, что Клэри полностью ему доверяет. Ее тело в его власти, и она ни разу не усомнилась в нем. Это заставляет его хотеть быть совершенным для нее, чтобы действительно заслужить ее веру. — Не двигайся, — хрипло приказывает она. Ее глаза исчезают за влажными ресницами, поэтому она не видит кивка Джейса. Но когда он кусает ее за подбородок, а потом за губы, она открывает ему рот. Пока он может сосредоточиться на этом — неторопливом обмене поцелуями — он не полностью ошеломлен тем, каково это — быть полностью погруженным в ее маленькое, теплое тело и испытывать потребность исследовать ее досконально. А потом Клэри двигает бедрами. Джейс стонет от ощущения, которое пронзает его насквозь и заставляет желать большего. — Ты нарушаешь свои собственные правила, — замечает он. — Заткнись, — рассеянно бормочет она, явно сосредоточившись на чем-то, на чем он не может, и это заставляет Джейса ухмыльнуться. Ей повезло, что он любит это в ней, что он любит ее любопытство. Иначе все могло бы пойти совсем по-другому. Есть еще один экспериментальный поворот ее бедер. — Клэри, — умоляет он. Она неуверенно смотрит на него. — Я думаю… я думаю, что готова. Джейс почти падает на нее от облегчения. — Спасибо Разиэлю, — бормочет он, и Клэри щиплет его за руку. Он не может не поцеловать ее снова. Он медленно выходит и снова погружается. Он повторяет движение, набирая скорость и глубину с каждым осторожным толчком. И этот темп приносит сюрреалистическое удовлетворение — мучительное в том смысле, что он не приводит его туда, куда он хочет, но совершенно умопомрачительное, потому что если бы он мог двигаться так с ней вечно, он бы это сделал. Он не сводит глаз с Клэри. Ее лицо нейтрально, когда он двигается внутри нее. Джейс хотел бы, чтобы она могла испытать половину того, что он чувствует. Он обещает себе, что обеспечит это. Вскоре ее крепкая хватка на его плечах начинает ослабевать. Ее руки скользят вниз к его пояснице. Она расслабляется под ним. Ее бедра начинают двигаться навстречу его бедрам, так что совместный толчок становится глубже, сильнее, более удовлетворяющим. Когда он ускоряет свой темп, она двигается, чтобы приспособиться к нему. Их короткое, прерывистое дыхание начинает опережать стук дождя в окно и ровный скрип кровати под ними. Они находят свой ритм и движутся вместе. Джейса осеняет. Вот на что похоже занятие любовью. Он не ожидал, что на самом деле почувствует что-то другое, движения те же самые. Он берет ее тело так же, как брал тела других девушек, но это никогда не было так чертовски хорошо, так удовлетворительно. Он хочет полностью раствориться внутри нее. Звук того, как она снова и снова произносит его имя, пока он впивается в ее шею, и давление ее рук на его бедра, заставляющее его двигаться быстрее — все это неуклонно ведет его к вершине наслаждения, которой он никогда не достигал прежде. Все его тело напрягается и вздрагивает от освобождения, когда имя Клэри скатывается с его губ. Когда она не оказывается в бездне вместе с ним, он падает на кровать рядом с ней и опускает руку на влажную вершинку ее ног. Это единственное обещание, которое он может сдержать.

***

Утром все как-то острее, ярче. Это не материальное изменение. Когда она потягивается в постели, то чувствует некоторую боль между ног, но это не объясняет ощущения легкости в груди или удовлетворения, которое она испытывает, встречая новый день. Джейс лежит на животе рядом с ней, отвернувшись и подложив руку под голову. Клэри окидывает взглядом его спутанные волосы и бледно-золотые линии спины, которые спускаются вниз, туда, где простыня низко опущена вокруг бедер. Ее переполняет желание нарисовать его в приглушенных медно-кремовых тонах. Масляной краской на небольшом холсте, чтобы запечатлеть интимность комнаты. Сначала спящая фигура Джейса, потом кровать, а потом утренний солнечный свет, который омывает почти всю сцену. Раздается стук в дверь. — Джейс? Клэри застывает только на мгновение, прежде чем вскочить на ноги и броситься в ванную, хватая свою футболку с пола по пути. Только когда дверь за ней тихо закрывается, она натягивает через голову широкую рубашку и приглаживает волосы, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Звуки просачиваются в ее темное укрытие. Джейс шевелится на кровати. Его тяжелый вздох перед снисходительным: — Дай мне минуту. Клэри представляет, как он натягивает свои сброшенные штаны, и ее шея и щеки краснеют. Дверь спальни открывается. — Ты все еще спишь? Уже почти десять. Алек. — Я не сплю. Я жду, — Джейс говорит как обычно спокойно и собранно, и Клэри удивляется его способности вести себя нормально, учитывая обстоятельства. — Ну, отец уже двадцать минут ждет тебя в оружейной комнате, — после переезда в Институт, одна из первых вещей, которые Клэри узнала, было то, что чувство юмора Алека редко появлялось до обеда. — Угу. Мои часы, должно быть, отстают на двадцать минут. — У тебя нет часов. — А если бы были, то они бы не опаздывали, а спешили. Как и я. Ты абсолютно прав, Алек. А теперь, почему бы тебе не пойти и убедиться, что часы Иззи не идут в обратном направлении. Это, конечно, объяснило бы некоторые вещи. — Только не забудь, что… Раздается отчетливый щелчок закрывающейся двери, и Клэри напрягает слух, чтобы расслышать хоть что-нибудь в наступившей тишине. Как только она собирается рискнуть открыть дверь, ручка поворачивается под ее рукой, и свет заливает ванную. Джейс стоит перед ней, высокий, широкоплечий и довольно близко. У Клэри сдавливает горло. Лицо у него нейтральное, непроницаемое, но поза напряженная, и ей кажется, что он ждет от нее каких-то ужасных слов. Она нерешительно делает шаг вперед, пока не оказывается достаточно близко, чтобы тепло его тела проникло в нее. Она поднимает руку и касается его бока, и этот жест — все, что нужно Джейсу. Его руки обнимают ее за талию, прижимая к себе, когда он опускает свое лицо к ее лицу. Когда они целуются, все тело Клэри покалывает, ее босые пальцы ног поджимаются на кафельному полу. — Доброе утро. Джейс ухмыляется, как будто это не самое обыденное, что она может сказать. Он бормочет ей в губы свое «доброе утро» и прижимает ее спиной к раковине. Его руки скользят под подол ее рубашки. Его пытливые пальцы на ее бедрах возвращают ее прямо к прошлой ночи, и она краснеет и быстро вспыхивает желанием. Но как только его руки ложатся на ее обнаженные бедра, они застывают. Она разочарованно выдыхает. — Я должен встретиться с Робертом, — говорит он, пойманный где-то между разочарованием от упущенной возможности и удовлетворением от ее очевидной реакции на него. — А мне нужно увидеть маму, — Клэри знает, что есть хороший шанс, что они не смогут оказаться в таком положении до поздней ночи, и она не хочет расставаться с ним вообще. Он кивает, руки оставляют ее тело, чтобы пробежаться по ее растрепанным волосам. — Ты в порядке? Клэри кусает губы изнутри и думает, не задать ли ей вопрос, который мучает ее с той ночи, когда на Джейса напали. После прошлой ночи у нее уже есть ответ, но какая-то часть ее все еще хочет услышать его вслух. — То, что ты говорил раньше о любви ко мне только из-за крови демона… ты ведь не имел это в виду, правда? Руки Джейса все еще покоятся в ее волосах. — Я бы хотел этого. Это бы все упростило, не так ли? Если бы я был монстром и мои чувства к тебе были бы чудовищными, я бы просто держался от тебя подальше, и тебе никогда не было бы больно. Невозможно держать дистанцию, когда ты хочешь меня так же сильно. Это значит, что во всем этом должно быть что-то искупительное. Клэри понимающе кивает, прижимаясь к груди Джейса. — Поверь мне, когда я говорю, что в тебе нет ничего демонического, кроме того, что физически содержится в твоей крови. Скажи, что ты мне веришь. Он берет ее лицо в свои покрытые шрамами руки. — Я верю, что ты делаешь меня более человечным. — Джейс… — его имя сорвалось с ее губ, но тут же было поймано его собственными, когда он снова поцеловал ее. Она не может не обвить рукой его шею, возвращая ему ту же страсть. Поцелуи не должны делать подобные вещи, но поцелуи Джейса способны на это. Она чувствует его потребность в ней и решает, что все остальное может распутаться со временем. Наверное, им следует сказать больше. Есть слова, которые нужно произнести, решения, которые нужно принять, и объяснения, которые нужно дать. Все уже не то, что было вчера, и даже не то, что было прошлой ночью — только они вдвоем и дождь в окнах. Но если это единственный момент, который они проведут вместе без сожалений, они хотят сохранить его.