Белоцветник

Вэй Ин не любил такие утра, когда Лань Чжань уходил заниматься делами клана ещё до того, как он сам окончательно просыпался. Они навевали на Усяня меланхолическое настроение, которое лечила только «Улыбка Императора» или поцелуй… Но ни того, ни другого обычно в такие утра поблизости не оказывалось. Сегодня же меланхолия оказалась столь сильной, что даже сердце щемило внезапной тоской. Весеннее солнце проникало в цзинши, и свежий ветер приносил ароматы цветов, но Вэй Ин не мог им улыбнуться, как будто совсем забыл о том, как это — испытывать радость. Он вышел и некоторое время стоял на выложенной белым гравием дорожке, прислушиваясь — больше к себе, чем к миру — а потом быстрым шагом направился к тропе, уводящей в горы. Прогулка обычно успокаивала, и Вэй Ин рассчитывал, что когда Лань Чжань освободится, то уже не заметит и тени печали в его глазах. *** Тропа убегала между пробудившихся трав, огибала скалы, постепенно забираясь всё выше. Вэй Ин следовал по ней почти бездумно, не замечая красот, открывавшихся взгляду. Сожаления, теснившиеся в груди, мешали дышать, но он не мог отыскать ни одной причины такому настроению. Мало кто знал, что и с ним такое случается. Наконец он немного устал и опустился на выглядывающий из трав и мха камень, подставивший серебристо-серый бок весеннему солнцу. Рассеянно осмотревшись, Вэй Ин провёл пальцами по лаково-чёрному боку Чэньцин, размышляя, не сыграть ли мелодию, чтобы выпустить тоску, как вдруг замер. Прямо напротив него, в тени небольшого деревца, устремлялись к солнцу белоснежные цветки. Хрупкие округлые колокольчики покачивались в дыхании ветра. Вэй Ин сглотнул и опустился на колени перед ними, протянул ладонь, чтобы коснуться лепестков, но задержал руку. Траурный белый казался настолько ярким, настолько чистым, что слезились глаза. Воспоминание, пришедшее совершенно внезапно, заставило забыть о дыхании. *** Он бежал вдоль русла ручья, и травы казались такими близкими, а солнце таким высоким, что сердце переполнялось восторгом. Где-то позади слышался смех — его родители радовались друг другу и расцветающей повсюду весне. Он слышал их, и всё в мире было правильным. Внезапно он споткнулся и растянулся на тропе, в нос пахнуло свежей и влажной землёй, а совсем рядом со щекой закачался потревоженный белый цветок. Настолько совершенный, что он даже забыл о слезах. Улыбнувшись, он осторожно протянул ладонь и коснулся лепестков. Цветок одарил его нежнейшим ароматом. — Что случилось, малыш? — опустилась к нему мать. — Ты упал? — Смотри, смотри, — заторопился он, спеша разделить с ней восторг от обнаруженного чуда. — Какой цветок! — Белоцветник, — назвала мать — она как будто бы все цветы знала по именам. — Тебе он нравится? — Он такой… такой… красивый, — скосив глаза, он обнаружил, что мать мягко улыбается, и счастье стало огромным, затмевающим солнце… *** Вэй Ин сморгнул слёзы и осторожно — совсем как в детстве — коснулся цветка. Тот чуть качнулся, роняя каплю росы на зелёный мох. Мягкий и нежный аромат, похожий на запах лесных фиалок, на мгновение окутал Усяня и наверняка остался на кончиках пальцев. Белый цвет — траурный и торжественный, как снег на вершинах гор — больше не казался несущим печаль. Сейчас Вэй Ин смотрел на маленькое чудо, на волшебство возрождения, и в сердце постепенно воцарялся покой. Он улёгся на ещё не до конца прогревшуюся землю, устроив голову на ладони так, чтобы видеть, как цветы покачиваются на ветру, и позволил водовороту воспоминаний, проснувшихся внутри, вырваться на свободу. *** Утро перешло в день, и Вэй Ин словно выплыл из грёз, которые так надолго захватили его полностью. Ему ещё не хотелось смеяться, но и горькая тоска, выгнавшая прежде из цзинши, пропала. — Вэй Ин? — раздался спокойный тихий голос. Тень скользнула по траве. — Лань Чжань, — Усянь обернулся, а затем и сел, чуть улыбнувшись, словно желал извиниться за волнение, которое, возможно, причинил. — Я забыл о времени. Лань Чжань опустился на землю рядом с ним — ему не нужно было спрашивать, он без всяких вопросов всё чувствовал и понимал. Вэй Ин на миг коснулся его плеча, а затем кивнул в сторону цветов. — Смотри, Лань Чжань, это белоцветник, — будто хотел представить его цветам, а цветы — ему. — Мгм, — согласился Ванцзи. Его взгляд подталкивал продолжать, и Вэй Ин, повернувшись к цветам, заговорил: — Я шёл по тропе, когда увидел их… И внезапно воспоминание пришло ко мне, — он качнул головой, точно удивляясь. — Я и не знал, что могу помнить что-то такое. — Что? — переспросил Лань Чжань, и его ладонь накрыла пальцы Вэй Ина, согрев их. — Как мать улыбалась, когда называла мне цветы, — он сглотнул, потому что снова защипало в глазах. Как он ни старался, а одна слеза — прямо как росинка из чашечки цветка — выскользнула и расчертила кожу. Лань Чжань, до того смотревший на него, перевёл взгляд на белоцветник. Его молчание было лучше всяких слов. Вэй Ин сел ближе, прислонившись к нему плечом, и Ванцзи обнял его. Они помолчали ещё недолго, ветер пробежал по кронам деревьев и зашуршал в травах. Цветы качнулись, похожий на фиалки аромат растёкся в воздухе. — Мы с тобой — товарищи по несчастью, — продолжил Вэй Ин, вспомнив вдруг, как говорил это в тот самый вечер, когда заставил Лань Чжаня впервые выпить с ним вина. Он не ждал, что Ванцзи скажет что-то в ответ. — Нужно жить, пока живётся, — спокойно закончил Лань Чжань. Глаза Вэй Ина расширились. — Ты помнишь? — Я всё помню, — подтвердил Лань Чжань. — Пойдём? Вэй Ин поднялся, последний раз с сожалением взглянув на белые цветы. — Тебе они нравятся, Лань Чжань? — спросил он. — Мгм, — ответил на это Ванцзи. *** Вэй Ин не любил утра, когда Лань Чжаню приходилось спешно покинуть цзинши ещё до того, как он сам проснулся. Пробуждение дарило только печаль и меланхолию, справляться с которыми помогали лишь поцелуй и глоток «Улыбки Императора». Однако открыв глаза сегодня, Вэй Ин удивлённо нахмурился, понимая, что в комнате что-то изменилось. В привычный аромат сандала, которым, кажется, пропиталось всё в их скромном жилище, вплетались ароматы лесных фиалок, будто бы к нему заглянула сама весна. Вэй Ин повернул голову и обнаружил, что на постели стоит небольшой горшочек, в который кто-то заботливо посадил белоцветник. Земля была влажной. «В Гусу Лань нельзя причинять вред живым существам, — усмехнулся Вэй Ин с внезапной нежностью. — А Лань Чжань даже растениям не причиняет вреда». Проникший в окно ветер качнул белый колокольчик.