Горло, полное стекла

      Койю всегда любил встречать рассвет в летящем самолёте. Особенно во время длинных ночных рейсов, таких, в которых к восходу уже успеваешь слегка выспаться, потому что проводишь в кожаном кресле часов семь или восемь. Глаза всё ещё слипаются, в голове туман, усталость от насыщенной поездки не выветрилась до конца, но как только за стеклом иллюминатора начинают поблёскивать первые розовые лучи, словно открывается второе дыхание — вместе с осознанием того, что ещё буквально пару часов до посадки и совсем короткой поездки домой. Поистине прекрасное чувство, заставляющее даже слегка отвлечься от мыслей о том, какой замороченный и тяжёлый получился весь этот перелёт.       Омега сладко потянулся, потёр рукой шею, разминая затёкшие за несколько часов сидения мышцы, опять откинулся на спинку кресла и, прикрыв глаза, оглядел салон. Остальные пассажиры, которых было всего пять человек, мирно спали: кто с наушниками на голове, кто — просто откинувшись на своё сидение и укрывшись пледом. Экипаж даже свет погасил, чтобы не мешать им отдыхать, и бортпроводники уже не сновали туда-сюда по проходам между сидениями. И звенящая тишина, как вата, забивалась в уши, нарушаемая лишь негромким шумом работающих двигателей и свистом воздуха, проносящегося вдоль обтекаемого корпуса.        Койю отстегнул ремень безопасности и опёрся руками на сидение, чтобы подняться и снять с полки сумку.       — Койю-сан, что случилось?        Дремавший на соседнем кресле Юу, услышав, что хозяин задвигался, мигом открыл глаза и осознанным, совсем не сонным взглядом посмотрел на него. Койю даже усмехнулся про себя — телохранитель себе не изменяет и даже в такой ситуации держит руку на пульсе. Ему иногда казалось, что у Юу внутри атомный реактор, ну не может нормальный человек работать в таком режиме постоянно, даже если ему за это платят зарплату.       — Ничего, просто хочу сумку снять, — небрежно бросил Койю.        Юу мигом подскочил:       — Сидите, я достану, — суетливо сказал он и, соскользнув с кресла, привстал на цыпочки, запуская руку вглубь полки.        Койю с недовольным видом плюхнулся обратно на сидение и принялся нервно дёргать пальцами воротник водолазки.       — Раз уж ты вскочил, сделай одолжение, достань и куртку заодно. А то холодно, — он поёжился и обнял себя за плечи. — Похоже, экипаж отключает не только свет, но и обогрев салона.       — Хорошо, сейчас, — неконфликтно отозвался привыкший к его постоянному ворчанию Юу. Выудив из маленького отсека небольшую дорожную сумку с раздутыми боками и короткую кожаную куртку, он осторожно положил их на своё кресло и тревожно спросил: — Вы замёрзли, Койю-сан? Может, у бортпроводника плед попросить?       — Ещё чего. Не собираюсь закутываться в тряпку, которой до меня не пойми кто пользовался, — пробурчал Койю, живо натягивая куртку и переставляя сумку себе на коленки. Увидев, как Юу приоткрыл рот, Койю зло сузил густо подведённые чёрным карандашом глаза: — И не вздумай мне сейчас сказать, что они стираные, лежат в пакетах и потому нормальные.        Юу тяжело вздохнул и опустился на сидение, застёгивая обратно ремень. Не сказать чтобы он ожидал от своего хозяина чего-то другого. Койю, избалованный и брезгливый, ни за что не притронется к чужой вещи, и бесполезно ему объяснять, что эту самую вещь после предыдущего рейса наверняка несколько раз постирали и пропустили через свет антибактериальной лампы, и она, в принципе, стала как новая — авиакомпании обычно очень трепетно относятся к таким дорогим, во всех смыслах, клиентам и делают всё, чтобы они не ощущали ни малейшего дискомфорта во время перелёта. Юу, хорошо знавший замашки взбалмошного молодого хозяина, обычно, упаковывая его вещи, укладывал на дно сумки и мягкий плед, прихваченный из дома, чтобы в случае чего в самолёте дать его Койю укутаться. Но сегодня перелёт домой получался поистине сумасшедшим: первоначальный рейс отменили, его пассажиров пересадили на другой самолёт, а тот задержали на несколько часов, потом он ещё часа два по невыясненным причинам стоял у терминала… В итоге Юу, замороченный метаниями между стойкой информации и злобно капризным Койю, попросту забыл переложить плед из чемодана в ручную сумку, и кусок мягкой ткани благополучно уехал в багажное отделение.        Не подозревавший о невесёлых мыслях телохранителя Койю тем временем вытащил из сумки телефон и уставился на экран.       — Сети всё ещё нет… — он скрипнул зубами и откинулся на кресло. — Блин. Таканори небось уже на стенку от ужаса полез, я даже не успел ему сказать, на сколько задержусь! — злобно царапнув стеклянный краешек ногтями, он сжал трубку тонкими пальцами и закатил глаза. — Как вернусь — разнесу к чертям эту авиакомпанию, это свинство, так обращаться с пассажирами!       — Они же уже принесли свои извинения, Койю-сан. Сказали, что они сами в шоке, первый раз у них такое, — попытался защитить работников Юу.       — А мне плевать, в который раз у них это! — Койю стукнул кулаком по подлокотнику. — Раз они взялись делать эту работу, пусть делают её основательно, а не «ой, а у нас воздушное средство не прибыло вовремя, ему придётся проходить дополнительную проверку, рейс задержится часов на шесть, приносим извинения!», — скривившись и передразнив работников аэропорта, он нервно дёрнул головой и отвернулся к иллюминатору.       — Как по мне, лучше уж пусть самолёт проверят лишний раз, чем он потом упадёт где-нибудь… — пробормотал Юу и прикусил губу.        Поздно, Койю повернулся к нему и сверкнул желтоватыми глазами:       — Что, ещё раз?       — Ничего, — живо открестился Юу и натянуто улыбнулся: — Ничего, Койю-сан.        Койю окинул его внимательным взглядом, прищурился и отвернулся.        Над дверью, ведущей к лестнице на нижнюю палубу, загорелось табло «пристегните ремни». Одновременно из динамиков донёсся хрипловатый, искажённый помехами голос:       — Уважаемые пассажиры, наш самолёт начинает снижение, просьба занять свои места и застегнуть ремни безопасности. Спасибо за внимание.        Дверь хлопнула, в салон проскользнул симпатичный худенький омега, одетый в красивую светло-серую форму. Внимательно оглядывая каждое кресло, он пошагал по проходу.       — Интересно, зачем это нужно, ремень ведь сам застёгивается, — хмуро протянул Койю, дёргая воротник водолазки.       — Ну мало ли, вдруг где какая неполадка. Искусственный интеллект тоже иногда ошибается, да ещё как, — отозвался Юу.        Койю мученически закатил глаза:       — Знаешь, что меня в тебе бесит? То, что ты любому дерьму в этом мире легко находишь оправдание!       — Ну почему, это не оправдание, — Юу пожал плечами и отбросил с лица длинные чёрные волосы. — Скорее логичный ответ на ваш вопрос, вот и всё.        Он, улыбаясь, поднял взгляд к потолку и прикрыл глаза. Ничего, ещё буквально пара часов — и они наконец-то дома, хозяин выспится и перестанет так раздражаться на каждую мелочь.       …В родном городе шёл непроглядный дождь; судя по пузырящимся потокам воды, льющимся по улицам, продолжался он уже довольно длительное время. Дороги в столь ранний час были почти пусты, но Юу всё равно старался крайне аккуратно вести машину, время от времени краем глаза поглядывая в зеркало заднего вида. Койю, устало привалившись лбом к стеклу и сдувая с носа густую белокурую чёлку, бездумно наблюдал за пробегающими мимо пустынными улицами. Во влажном тумане были едва-едва различимы неоновые огни вывесок; в такой серой полутьме они казались размытыми, словно были нарисованы акварелью на непроглядном сером фоне. Запас бодрости подошёл к концу, глаза у омеги опять начали слипаться. Койю то и дело яростно встряхивал головой, чтобы не уснуть. Нельзя спать, надо подождать до дома, у него и так уже спина болела.        Машина въехала на довольно большую огороженную территорию, посреди которой возвышалось новое стеклянное здание, проползла вперёд и замерла возле подъезда. Койю выбрался наружу, придерживая ручку сумки, а Юу, пообещав подойти через пятнадцать минут и принести чемодан, отправился отгонять «Порше» в подземный гараж. Койю миновал крутящиеся двери, кивнул знакомому охраннику, сидящему за стойкой, и направился к лифту. Оказавшись возле двери нужной квартиры, он вытащил из сумки электронный ключ и приложил его к замочной скважине. Замок, щёлкнув, открылся, Койю тихонько вошёл в просторный холл, поставил на пол сумку и стал стаскивать куртку. Не успел он удивиться стоящей в квартире тишине, как из коридора послышались торопливые шаги, и из-за лёгких раздвижных дверей показался молодой альфа с серебристыми волосами, одетый, несмотря на раннее утро, в глухой чёрный костюм.       — С возвращением, Койю-сан, — натянуто улыбнувшись, произнёс он и слегка наклонил голову. — Мы уже вас заждались, удивлялись, что заставило вас так задержаться.       — Дурацкая авиакомпания, которая сначала отменила нормальный рейс, а потом задержала следующий на шесть часов, вот что, — раздражённо протянул Койю. — И тебе доброе утро, Кензо. Приятно видеть, что даже в такую рань ты так бережно присматриваешь за моим Таканори и не даёшь ему скучать.        Кензо недобро поджал губы и опустил глаза, Койю еле сдержал злорадную ухмылку. Он прекрасно знал, что телохранитель супруга его, мягко говоря, недолюбливает; а неприязнь, в отличие от любви, почти всегда оказывается взаимной. Мрачный, молчаливый, с колючим взглядом прожжённого полицейского и не умевший нормально улыбаться Кензо обычно одним своим видом нагонял на омегу чувство вселенской тоски. Ещё относительно недавно Койю был вынужден передвигаться везде в его сопровождении, Таканори не позволял ему шататься одному, он очень боялся, что супруга могут похитить, избить, ограбить, просто-напросто испугать. Но в конце концов этот маячащий за спиной биоробот достал омегу, и Койю в категоричной форме выдвинул альфе ультиматум: он не против охраны, однако пусть Таканори позволит ему самому подобрать себе телохранителя. Таканори, поколебавшись, согласился, и спустя короткое время в доме появился ещё и Юу, симпатичный молодой человек с пирсингом в губе, внешне абсолютно не похожий на сурового полицейского. Таканори, когда Койю из всего огромного числа кандидатов выбрал в качестве своего защитника этого миловидного альфу, в прямом смысле слова взвыл и схватился за голову, но Койю упёрся рогом, твердя: «Не хочу, чтобы за мной мотался робот, мне нужен компаньон, которому я хочу и могу доверять, а не машина убийств с каменной мордой!» Переубедить его Таканори так и не смог и в конце концов смирился. Он вообще почти никогда ни в чём не отказывал супругу — если дело касалось его омеги, во всём разумный, хладнокровный и даже временами жестокий Таканори мигом терял всякие тормоза, он бы луну с неба достал, только попроси его об этом любимый, обожаемый Койю.        — Кстати говоря, — Койю поправил волосы и скрестил руки на груди, сощурив глаза и оглядывая телохранителя, — а почему ты здесь? Да ещё при полном параде? Ещё даже семи нет.       — Жду Таканори-сана, — спокойно отозвался Кензо, ощупывая его взглядом холодных серых глаз. — Он собирался поехать по делам и велел мне распорядиться насчёт машины.        Койю скривился:       — Дай угадаю, несётся подписывать очередной контракт и бросает меня тут в одиночестве?        Кензо опять поджал губы и молча кивнул. Это показалось даже удивительным — преданный по-собачьи своему хозяину, Кензо обычно в таких случаях яростно кидался защищать его.       — Понятно. Что ж, пойду хоть поцелую его, пока он не уехал, — Койю засунул руки в карманы узких джинсов и направился было к дверям, ведущим в кабинет, но Кензо поймал его за запястье. — Ай! Сдурел, что ли?! Больно, у меня же синяк останется! Кто тебе вообще разрешил меня трогать?!       — Койю-сан, к нему лучше сейчас не ходить, — Кензо покачал головой, сделав вид, что не заметил его гневного восклицания.       — Это почему? — Койю нахмурился и с силой вырвал руку из его противно холодных пальцев. — С каких это пор мне нужно твоё разрешение, чтобы поцеловать мужа? Не многовато ты на себя берёшь? Знай своё место!        Кензо слегка прищурился.       — Злитесь сколько угодно, да только вам и вправду лучше не соваться пока в кабинет. У Таканори-сана приступ со вчерашнего дня. Он строго велел не беспокоить его. Вот я и жду, пока он придёт в себя.        Койю царапнуло беспокойство.       — Опять мигрень? — настороженно протянул он и потёр ладонью лоб. — Не нравятся мне эти его головные боли, ой как не нравятся… Ты бы хоть повлиял на него, может, тебя бы он послушал, а то я его к врачу хрен выпру, уж сколько прошу, он только отмахивается.       — Если уж он вас не слушает, то мои слова он точно пропустит мимо ушей, — Кензо только руками развёл.       — Твоя правда, — неохотно согласился Койю. — А теперь пусти меня, попробую его в чувство привести.        Отодвинув совсем помрачневшего Кензо в сторону, Койю прошагал по длинному коридору до самого конца, остановился перед дверью и легонько постучал по ней костяшками пальцев. Не услышав ответа, он аккуратно нажал на блестящую ручку и толкнул створку вбок.        В кабинете, похожем на командный отсек космического корабля, было, как и обычно, полутемно — Таканори абсолютно не переносил яркого света, у него сразу же начинали болеть глаза, и он даже на улицу никогда не высовывался без очков. Плотные шторы оказались задёрнуты, не пуская внутрь ни луча солнца, лишь на столе слабо мерцал беловатый светильник. Столешница из белого пластика была почти целиком завалена стопками различных бумаг, тут же стояла фарфоровая чашка с остатками кофе, моргал лампочкой проектор и светилось три компьютерных монитора, подвешенных над столом. Таканори лежал на диванчике, стоявшем возле стены; предмет мебели был до того коротким, что даже миниатюрному альфе пришлось согнуть колени, чтобы уместиться. Запрокинув голову на подлокотник и прикрыв рукой в перчатке глаза, он тяжело, с лёгким хрипом дышал через рот. Чуть вьющиеся густые волосы рассыпались по кожаным подушкам, приоткрытые губы, накрашенные, как обычно, тёмно-красной помадой, прихватывали спёртый воздух, а на синюшно бледной шее, уже освобождённой от тесного воротника тонкой рубашки, выступила цепочка мелких капель и сильно раздулся узел под ухом.       Койю только головой покачал. В этом был весь Таканори — накраситься и волосы уложить ему было не лень и в полумёртвом состоянии. Койю ни разу за всю семейную жизнь не смог подстеречь его в абсолютно натуральном виде, у него бывало ощущение, что Таканори даже спать ложится с макияжем. И омегу это всё же слегка удивляло, ровно как и обожание супругом кроваво-красной помады; понятно, что сейчас время такое, в высшем свете так принято, без косметики на улицу не выходить, но перебарщивать всё-таки тоже не следовало бы. Однако Таканори обожал привлекать к себе внимание любыми способами, будь то яркий макияж или безумные бархатные костюмы, сшитые по его спецзаказу. А Койю только посмеивался, когда вечером Таканори, возмущённо пыхтя, начинал рассказывать, как на него по пути от офиса к машине наскакивают обезумевшие омеги, и Кензо приходится их отгонять.        Койю тяжело вздохнул, тихонько подошёл к супругу и, наклонившись, потрогал рукой лоб. Кожа казалась холодной и чуть липкой на ощупь.       — Вот глупый… Хоть подушку бы взял. Все сосуды пережмёшь, и голова только сильнее будет болеть, — Койю осторожно присел на диван рядом и, обняв альфу обеими руками, приподнял его, укладывая головой себе на колени. Таканори легонько поморщился, но не проснулся. Койю, запустив пальцы в мягкие пепельные волосы, принялся осторожно надавливать на кожу головы, массировать, потирать подушечками виски. Он знал, что следует делать, чтобы снять приступ головной боли у супруга, хотя эффект от этого был, как правило, совсем недолгим. Таканори давно уже следовало показаться врачу по поводу этих мигреней, и Койю не раз просил его об этом, но Таканори отказывался, с раздражением отвечая, что с ним всё в порядке, просто слишком много нервничает, устаёт, пьёт кофе литрами и очень мало спит, отсюда и частые боли.        Таканори слегка приоткрыл прозрачные, как льдинки, голубые глаза и пошевелил головой, поднимая взгляд. На бледное лицо наползла слабая улыбка.       — Койю… — севшим голосом прошептал он и приподнял руку, касаясь пальцами щеки. Он словно боялся, что Койю ему лишь мерещится. — Ты дома…        Койю наклонился к нему и дотронулся до уголка рта.       — Дома. А ты, как обычно, встречаешь меня в компании своей мигрени.        Несмотря на очевидное ехидство фразы, в голосе не прозвучало упрёка или злости. Койю просто констатировал факт.       — Я не нарочно… Просто никто, кроме тебя, не умеет её снимать, — Таканори закряхтел, поудобнее устраиваясь на коленях омеги и запрокидывая назад голову, чтобы тому было проще массировать. — А таблетки уже не берут.        Койю с сомнением покосился на тумбочку, на которой стояло несколько маленьких жёлтых баночек и лежала гора пустых блистеров.       — Таблетки не берут, блин. Все обезболивающие в доме выпил? — сердито спросил он, наклоняя набок голову.        Таканори медленно моргнул.       — Почти… Только ни хрена чего-то они не обезболивают, башка от них только ещё сильнее раскалывается, — пожаловался он.       — Ну ещё бы. Ты в таком количестве эти таблетки ешь, что у тебя организм на них уже вообще перестал реагировать, — Койю поморщился. — Тебе не кажется, что проще один раз показаться врачу, чем постоянно лопать обезболивающие и продолжать мучиться? От мигрени давно уже придумали специальные лекарства, только надо определить её разновидность и…        Таканори улыбнулся, приподнял руку и дотронулся подушечкой пальца до пухлых губ супруга.       — Койю, замолчи, — ласково проговорил он. — Терпеть не могу, когда ты начинаешь умничать.        Койю гневно фыркнул:       — Все-то у тебя вокруг умничают, один ты самый умный. У тебя головные боли постоянные, а ты жрёшь таблетки пачками и думаешь, что так оно и должно быть, да, очень умно.       — Ну, я же не только таблетками лечусь. Массажем ведь ещё… — Таканори со стоном закатил глаза. — Помогает, кстати, лучше лекарств, мне уже легче… Как ты это делаешь, малыш?        Койю растерянно повёл плечами.       — Не знаю, как-то само собой получается.       — Наверное, на меня один твой вид уже как антистресс действует, — Таканори тихонько засмеялся.       — Это хорошо, конечно, но… — Койю прикусил губу. — Всё-таки я тебя прошу, покажись врачу. Ну что тебе стоит съездить в клинику и сделать томограмму? Это займёт от силы час, а нервов ты и себе, и мне лет на пять сэкономишь.       — Солнце, где бы ещё время на это найти… — уныло протянул Таканори.       — Валяться в кабинете у тебя время есть, — Койю поджал губы, — и приказывать Кензо меня не пускать тоже.       — Он тебя не пускал? — Таканори распахнул глаза и подскочил, потирая ладонью затылок. Головная боль отступила, эхом откатываясь назад. — Какого хрена?       — Не знаю, — буркнул Койю, — он меня за руку схватил, вон, до синяка, — он продемонстрировал небольшие тёмно-серые пятнышки на запястье, — и сказал, что у тебя приступ и мне лучше к тебе не соваться.        Таканори со стоном обрушился на диван.       — Убью идиота. Я ему приказал меня не беспокоить, про тебя я ничего не говорил!       — Похоже, он опять сам додумал, — Койю хмыкнул. — Ты же знаешь, он считает, что лучше знает, как тебе лучше.       — Придётся ему ещё раз напомнить, что ты мой муж, а потому находишься на особом положении, можешь заходить ко мне, когда захочешь, сидеть у меня на голове и красить ногти на моих бумагах, никак до его башки тупой не дойдёт. А уж хватать тебя… Как ему только в голову такое пришло, ужасно невоспитанно. Ещё раз дотронется до тебя — выгоню его к херам собачьим, надоел. Дай-ка руку, — Койю осторожно протянул тонкую кисть с аккуратно покрашенными чёрным лаком ногтями, и Таканори, бережно придерживая её, поцеловал повреждённое место.       — Ерунда, они заживут. Не трогай парня, он старается изо всех сил, — Койю улыбнулся краем рта, наблюдая за супругом. — Попьёшь со мной кофе? Или тебе надо уезжать сию секунду?       — Думаю, я смогу выкроить несколько минут, — Таканори коснулся губами кончиков его пальцев и осторожно сжал запястье. — Я очень скучал.       — Как поездка?        Койю осторожно отставил от себя наполовину опустошённую чашку с чёрным напитком и поднял глаза на супруга.       — Хорошо, — со вздохом ответил он, запустив руку в волосы и ероша пальцами окончательно разваленную причёску. — Я бы даже сказал «отлично», если бы не две маленькие детали.       — М? — Таканори вопросительно вскинул брови. — Какие такие детали?       — То, что на последней репетиции перед показом я упал, — Койю увидел ужас в глазах альфы и живо замахал руками: — Не бойся, ничего страшного, просто на каблуках качнулся, споткнулся и коленку разбил.       — На этих чёртовых ходулях ещё и не так навернёшься. Я вообще не понимаю, — Таканори скривился, — зачем набирать в модели высоченных омег, если они в итоге всё равно постоянно на каблуках?       Койю усмехнулся. Забавно было это слышать при учёте того, что Таканори сам очень комплексовал из-за своего маленького роста и носил высоченные каблуки и платформы.       — Нет предела совершенству. И не беспокойся ты так, коленка уже не болит, я даже дефиле прошёл спокойно, хотя главный и предлагал меня заменить. Не дождутся, — Койю недобро хмыкнул. — Ну, и вылет обратно так сильно задержали. И даже не объяснили, почему. Юу раз десять к стойке бегал, а они талдычат одно: ничего не знаем, авиакомпания не подала вовремя борт, причины выясняем, ждите. Я обязательно напишу им жалобу.        Таканори поморщился и принялся похлопывать себя по щеке подушечками пальцев.       — Ничего удивительного. У нас вчера вся полиция вместе со службами быстрого реагирования на ушах стояли, и самолёты не летали вообще, ни сюда, ни отсюда.       — Из-за чего? — изумился Койю.       — А как ты думаешь? Взрывное устройство в чемодане у кого-то нашли. И всё, сразу приказ «никого не впускать и не выпускать». Пока весь аэропорт и все самолёты не прочесали с рентгеновским оборудованием, не успокоились, — Таканори отхлебнул кофе. — В Сети писали, что даже частные самолёты досматривали с особым пристрастием. И монорельс тоже плохо ходил, с очень большими перерывами. Я ещё, помнится, порадовался, что мне не надо уезжать в командировку, а то застрял бы в этой клетке.       — То есть, ты знал, что я не прилечу вовремя, — Таканори кивнул. — А я и думал, что за странность такая, даже не звонишь мне и не беспокоишься, куда я пропал, — Койю принялся крутить в пальцах тоненькую серебряную ложечку. — Всё, как обычно. Легко же устроить у нас в городе полнейший хаос, достаточно положить маленькую бомбу в чемодан в аэропорту — и всё, весь транспорт будет парализован, не только самолёты.       — Бомба, кстати, оказалась муляжом, у неё только таймер был настоящий. В Сети вечером написали, — Таканори покачал головой. — Мне иногда кажется, что это и не террористы, а просто идиоты, которые развлекаются таким образом, устраивают, как ты говоришь, хаос, а сами сидят где-нибудь, смотрят новости и ржут. Просто ну какой придурок будет класть бомбу в чемодан? Понятно же, что до самолёта она не доберётся, её обнаружат прямо на входе в аэропорт. Террористы так действовать перестали ещё в позапрошлом веке…       — Может, и развлекаются. Мне этих чокнутых не понять, даже не собираюсь в это вникать, — Койю опять потянулся к своей чашке и решил сменить тему. — Кензо сказал, что ты сегодня поедешь какой-то контракт подписывать?       — Да, солнце. И не какой-то, — Таканори потёр пальцами виски, — а на правительственный заказ. Если всё сложится, он принесёт самую удачную сделку за всё существование «Сиджик». Ради такого можно было и мигрень потерпеть.        Койю улыбнулся. Супруг в своём репертуаре, он даже если умирать будет, всё равно не отступит от принципа «работа превыше всего».       Из всех своих проектов, которых сейчас было предостаточно, Таканори особенно трепетно относился именно к «Сиджик», компании, занимавшейся разработкой новейших технических устройств, в том числе андроидов и мощной вычислительной техники. Это предприятие, на тот момент совсем небольшое, досталось ему от отца — Таканори потерял обоих родителей, едва успев закончить институт, и на него, помимо всех остальных проблем, свалилась ещё и эта неподъёмная гиря. Все знакомые наперебой советовали ему аннулировать «Сиджик» — ну куда такой мелкой фирме выживать среди промышленных гигантов, одни убытки от неё будут, лучше убрать, а деньги вложить во что-то более перспективное. Но Таканори не собирался уничтожать дело, которому отец посвятил всю жизнь, и он всем нутром чувствовал, что предприятие при нужном руководстве может стать более чем успешным. Молодой человек поступил умно, не стал выгонять сотрудников, трудившихся у отца, наоборот, постарался найти с ними общий язык, понимая, что опыта у него, мягко говоря, маловато и что ему понадобится помощь хороших специалистов, которые, понятное дело, на дороге не валяются даже в нынешнее развитое время. Те, к слову, с пониманием отнеслись к ситуации, и несколько человек остались при фирме, хотя кое-кто всё же уволился, решив, что для «Сиджик» всё уже кончено. Но одновременно с этим Таканори быстро набрал и свою собственную команду, состоявшую в основном из бывших одногруппников по университету, да и сам, будучи талантливым инженером, очень активно включился в работу. Ни у кого особых надежд на успех вначале не было. И совершенно неожиданно Таканори очень жёстко повёл дела, в нём откуда ни возьмись проснулись невероятная фантазия, ум, жестокость, чутьё и бешеная работоспособность. Оставалось только удивляться, куда подевался тихий, абсолютно не амбициозный и избалованный родительским вниманием юноша. Таканори сутками сидел на работе, он глушил себя делами, как алкоголики — водкой, забыв обо всём остальном; и результат не замедлил сказаться — всего за несколько лет Таканори ухитрился вывести «Сиджик» на новый уровень, такой, что корпорация уже вполне могла конкурировать с крупными фирмами. Без подводных камней, конечно, тоже не обошлось, конкуренты, почуяв растущую угрозу, активизировались, на босса «Сиджик» даже совершили несколько покушений. Однако маленький, худенький, выглядевший в свои двадцать девять болезненным ребёнком Таканори не дрогнул, нанял ходившего без дела полицейского жуткого вида в телохранители и отбился, чем вызвал к себе уважение, и он никогда не приписывал себе особых заслуг, постоянно говоря, что без его команды у него ничего бы не вышло. В итоге сейчас «Сиджик» уже получил статус ведущей компании в своей области, он ловко подмял под себя всех злопыхателей и уверенно держался на плаву. Но несмотря на то, что у Таканори теперь была возможность нанять лучших управляющих и только присматривать за всеми процессами, он продолжал усиленно пестовать своё драгоценное детище; Таканори по-прежнему, как и в самом начале, дневал и ночевал на работе и лично ездил подписывать почти все контракты. Даже с возникновением в жизни любимого супруга Таканори не собирался изменять своим привычкам. И получалось, что с Койю они общались в основном по телефону.       Сам Койю появился в жизни Таканори значительно позже, когда тот, будучи уже личностью достаточно широко известной, хотя и скрытной, как-то раз забрёл на показ популярного модного бренда. Каким образом тогда Таканори на это мероприятие занесло — Койю не знал до сих пор, эта фирма была в своих мотивах слишком далека от той одежды, что нравилась альфе. Девятнадцатилетний Койю в то время только начинал выходить на подиум, но, обладая высоким ростом, модельной фигурой, красивым кукольным лицом, необычайно редким жёлтым цветом глаз и шикарными волосами, уже выгодно выделился из общего ряда, публика была от него в диком восторге, как и модельеры. Словом, эта встреча явно на небесах была написана, непонятно, как, но она всё же произошла. А дальше последовало совсем уж сказочное развитие событий — Таканори, до этого в пылу работы не видевший ничего и никого, напрочь забывший о личной жизни, внезапно, буквально с первого взгляда и до одури влюбился в Койю. Он настолько потерял голову, что даже сумел после представления просочиться за кулисы, хотя устроители показов обычно строго следили за тем, чтобы зрители не подходили близко к моделям. Койю же вовсе не был омегой лёгкого поведения, готовым упасть в объятия любого альфы, который проявил к нему толику внимания, у него, конечно, случались и поклонники, и кратковременные романы, но ни один из них не закончился ничем серьёзным. И когда к нему в гримёрку после показа неожиданно ввалился симпатичный молодой альфа с огромным букетом наперевес, Койю немало удивился. Таканори ему очень понравился, причём сразу — потом Койю не раз думал, что, наверное, своего человека и впрямь чувствуешь буквально с первых секунд общения. Из пафосного дома моды в тот вечер они в итоге уехали вдвоём и больше не расставались. Вспыхнул необычайно красивый роман, который с восторгом освещали почти все местные СМИ. Злые языки сплетников замололи с удвоенной силой, весь высший свет тихонько делал ставки, как скоро хозяину «Сиджик», одному из самых завидных женихов страны, наскучит развлекаться со смазливым манекенщиком. Но вопреки всеобщим ожиданиям, этого так и не произошло, Таканори и Койю оказались буквально созданными друг для друга, они оба выглядели счастливыми и смотрелись необычайно гармоничной парой, одного взгляда хватало, чтобы понять, что они и впрямь безумно влюблены. И поженились они в итоге всего через три месяца после знакомства.        Койю во время букетно-конфетной стадии отношений как-то попытался выспрашивать у партнёра подробности его прошлой жизни, но Таканори, всегда с удовольствием болтавший с ним на любые темы, в эти моменты резко мрачнел, замолкал и говорил, что это уже неважно. В итоге историю о его взлёте Койю выяснил только со слов Кензо, который работал у Таканори телохранителем ещё со времён первого покушения и потому знал о хозяине всё, что можно и что нельзя. Хотя даже без него Койю, наверное, быстро бы понял, насколько трепетно Таканори относится к своей корпорации. Две вещи навечно заняли его сердце: Койю и «Сиджик».       — …Я не знаю, на сколько времени это может затянуться, — вклинился в уши голос супруга, Койю вздрогнул, выныривая из потока воспоминаний. — Наверное, я вернусь только вечером, часов в семь или восемь.        Койю тронул пальцами его руку и наклонил голову.       — Если ты беспокоишься, что я тут заскучаю, то не стоит. Я отдохну немного, приведу себя в порядок, а вечером поеду в клинику, у меня в шесть визит к врачу.       — Зачем? — изумился Таканори.        Койю слегка поджал губы:       — Така, ну что за глупый вопрос? Ну зачем я могу идти к доктору, если я патологически здоров, а? Естественно, в очередной раз выяснять, почему у нас до сих пор нет наследников.        Таканори вздрогнул. Сколько он помнил, эти визиты Койю к доктору ничем хорошим не заканчивались, Койю обычно возвращался в крайне расстроенных чувствах. А если совсем честно и откровенно — в полной истерике.       — Шота мне посоветовал этого врача, сказал, что он лучший в своём деле, — продолжил Койю и поморщился. — Может, хоть он мне скажет, что у меня за гадость такая, что я вроде здоров, а забеременеть никак не могу.       — И чего ты так с этим паришься, — Таканори подпёр рукой голову. — Я же тебе говорил, меня не особо волнует, что у нас нет детей, я не настолько чадолюбив. Разве нам вдвоём плохо?       — Это сейчас тебя не волнует, а вот через пару лет забеспокоишься, и уже поздно будет! — выпалил Койю и надулся: — Ещё и разведёшься со мной из-за этого, оно мне надо?       — Койю, ты с ума сошёл? — вытаращил глаза Таканори. — Какой развод, откуда вообще такие мысли?       — Оттуда, что все вы, альфы, такие, — сердито заявил Койю, — сначала наследники вам не нужны, потом начинаете пилить: «Гнилой ты, видать, совсем, вон моему коллеге омега второго родил, а ведь позже нас расписались! Кому нажитое передавать? Рожай уже давай!». А когда не получается, живо сваливаете к любовнику, который смог залететь.       — Ты слишком утрируешь, — Таканори сморщился и опять потянулся к чашке. — Ерунду какую-то несёшь.       — Ты бы так не говорил, если бы тебе приходилось почти каждый день выслушивать рёв коллег по работе, которых альфы на молодых любовников променяли, — буркнул Койю.        Таканори окинул буквально загоревшегося от гнева супруга взглядом, ласково улыбнулся и, подхватив его ладонь, поцеловал запястье.       — Я никогда с тобой не разведусь, солнце. Если только ты сам не захочешь от меня уйти. И никаких любовников у меня нет, сомневаюсь, что вообще нашёлся бы кто-то, на кого я бы с готовностью тебя променял. Поверь, если бы я не знал точно, что хочу провести с тобой остаток жизни, я бы на тебе и не женился. Ты ведь знаешь, я не из тех людей, которые живо идут на поводу у секундных желаний и потом горько раскаиваются из-за этого.        Слегка остывший Койю вздохнул и дотронулся пальцами до его щеки.       — Да уж, сделать что-то сгоряча — это не про тебя, у тебя всё рассчитано, посчитано и спланировано, знаю…       — …И ты подумай, а нужен нам вообще сейчас ребёнок? Я весь в работе, ты тоже занят, летаешь по показам, глянцевые журналы тебя на части рвут. Ты готов всем этим пожертвовать вот так? — мягко продолжил Таканори. — Готов в двадцать пять лет осесть дома и забыть о своей карьере? Я ведь не разрешу нанимать няню, как минимум до того момента, когда малышу будет три года, — Койю недовольно насупился. — Да-да, и нечего так укоризненно на меня смотреть. Я не допущу, чтобы мой сын рос под присмотром чужого человека, не рассчитывай, что сможешь бросать его на гувернёра и дальше работать по своему графику. Родил — значит, воспитывай, это тебе не игрушка для посюсюкаться и милые фотки поделать. Ну, согласишься на такое?        Койю прикусил губу.       — Нет, — тихо ответил он и шмыгнул носом. — Не соглашусь. Чёрта с два я всё вот так брошу, я так долго добивался своего статуса…       — Ну и чего ты тогда волнуешься? — Таканори улыбнулся. — Когда поймёшь, что созрел, тогда и станешь здоровьем заниматься, а пока живи и радуйся свободе.       — Просто к тому времени, как я созрею, я могу упустить все сроки, на которых мою болячку ещё можно как-то контролировать, — Койю поморщился. — Надо лечиться, пока не поздно. И не спорь со мной!       — Да я и не спорю, — Таканори приподнял обе руки, поняв, что план по надавливанию на больное успешно провалился. — Просто даю совет, а уж прислушиваться или нет — дело твоё. Охота тебе почём зря болезненные процедуры терпеть — пожалуйста.       — Дурак, — по-детски обиделся Койю, — нет бы подбодрить!       — Ну что ты. Я всегда тебя поддерживаю, солнце моё, — Таканори, потянувшись вперёд, поцеловал его в скулу. — Правда, я немного опасаюсь, что ты собрался идти к незнакомому врачу…       — А наш мне уже ничего сказать не может, только руками разводит, — Койю насупился. — Шота вон тоже сколько по больницам мотался, и никто не мог ему объяснить, в чём дело, а сейчас он малыша ждёт, и это при том, что у него муж дома бывает раз в месяц, мотается по гастролям чаще, чем ты по командировкам! Может, этот доктор и мне поможет, надо хотя бы попробовать.        Таканори только вздохнул. У Койю со временем развилось какое-то чувство ущербности перед знакомыми, которые уже обзавелись детьми; никакие увещевания мужа, что пар без наследников полным-полно, и живут они себе спокойно, на него просто не действовали. Обычно это чувство особо себя не проявляло, но иногда начинало буквально душить омегу, и Койю капитально выносил мозг окружающим.       — Ну хорошо, хорошо, Койю. Если тебе от этого легче станет, поступай, как считаешь нужным, — Таканори улыбнулся и встал. — Ладно, мне пора ехать. Оставить тебе мою кредитку?       — Спасибо, не стоит. Я и сам вполне могу заплатить за визит, — Койю покачал головой.       — Ну как хочешь, — Таканори пожал плечами и, наклонившись, поцеловал его в уголок рта; а Койю вдруг сам потянулся вперёд и обнял его за шею, ткнувшись носом под ухо.       — Удачи тебе, — улыбнувшись, шепнул Койю. — Пусть с контрактом всё получится.       — Спасибо, моё солнце. И тебе удачи в разговоре с доктором.       Таканори ещё раз торопливо поцеловал супруга и, одёрнув фиолетовый бархатный пиджак, вышел в прихожую. Койю дождался, пока в холле затихнут все звуки, отодвинул от себя чашку с недопитым кофе и тоже поднялся, потирая рукой шею.       — Койю-сан, — в гостиную заглянул растрёпанный Юу. — Я чемодан положил на кресло в комнате, и сумку туда же отнёс, вещи трогать не стал, но если хотите…       — Спасибо, Юу. Я их сам разложу по полкам, — Койю улыбнулся. — У меня пока нет к тебе поручений, иди отдыхай. Вечером только, к шести часам, отвезёшь меня в клинику Этери, сделай одолжение, посмотри в сети адрес и рассчитай время, как будет удобно это сделать.       — Хорошо, уже побежал, — с готовностью кивнул Юу и исчез в холле, прикрыв за собой дверь.       Койю взъерошил пальцами свои растрёпанные волосы и, зевая и потягиваясь, пополз в спальню. Времени у него достаточно, следует разобрать вещи, помыться и хоть немного поспать. Не хочется предстать перед глазами незнакомого врача уставшим и несчастным.

***

      Посещение различных клиник давно уже стало для Койю одной из привычных вещей в жизни. Койю вполне хорошо себя чувствовал и ничем особо серьёзным не болел, но после почти годового пребывания в больнице, в которую он угодил несколько лет назад, ему предписывалось раз в пару месяцев обязательно ходить на осмотр. Койю даже не раздражался на это — есть ли смысл ругать то, чего ему всё равно не избежать? К тому же, последнее время такие визиты были даже отчасти по его собственному желанию. Как, например, сегодня.       Койю вроде как выспался, отдохнул, он уже не чувствовал себя таким разбитым, как с утра, но сил и настроения это ему почему-то особо не прибавило. Может, это было из-за того, что дождь на улице лил, не прекращая, и у него у самого начала ужасно болеть голова от перепадов давления. Он даже не следил за дорогой и тихо дремал, откинувшись на мягкое сидение и зарывшись носом в высокий ворот белого плаща.       Велев Юу ждать в коридоре, Койю зашёл в нужный кабинет, оказавшийся на третьем этаже явно недавно отстроенного красивого здания. Врач выглядел солидно — совсем ещё не пожилой, холёный альфа с чуть тронутыми сединой волосами и модными очками в чёрной оправе, сидевшими на носу. Он сосредоточенно стучал пальцами по сенсорной клавиатуре, огромный прозрачный экран показывал какую-то очень длинную и запутанную историю болезни; услышав скрип автоматической двери, врач оторвался от дисплея и поднял глаза.       — Добрый вечер, — лучезарно улыбнулся Койю и приблизился к столу.       — И вам добрый. Присаживайтесь, — доктор приветливо улыбнулся и указал глазами на удобный стул с высокой спинкой, стоящий сбоку. Когда Койю устроился на сидении и аккуратно скрестил ноги, он отодвинул в сторону клавиатуру и сложил перед собой руки. — Ну-с, я вас слушаю. Что за проблема вас ко мне привела?       Койю деликатно кашлянул и поставил на пол сумку.       — Понимаете, тут такое дело… Мне никак не удаётся забеременеть. Вроде бы мне говорят, что со здоровьем всё нормально, а вот не получается, и никто не может объяснить, в чём проблема, списывают всё на какую-то аномалию.       Врач покачал головой:       — Может, проблемы не у вас, а у вашего партнёра? Обычно в таких случаях обоим будущим родителям следует обязательно провериться у специалиста.       — Нет-нет, у него всё в порядке, — Койю приподнял руки. — Поверьте, я это точно знаю. Проблемы у меня, и с относительно недавнего времени. Видите ли, мне один раз уже удалось зачать, но тогда обстоятельства так сложились, что я потерял ребёнка. И с тех пор ничего не получается.       — Так-так, — врач оживился и опять пододвинул к себе клавиатуру. — А вот об этом расскажите, пожалуйста, поподробней.       Койю слегка поморщился и принялся потирать пальцами шею, прикрытую высоким воротником бархатной безрукавки. Шрам на горле тут же противно заныл. Койю ожидал такого поворота событий, но сказать, что ему было неприятно вспоминать, почему он тогда потерял своего малыша — значит, не сказать ничего вообще.       — Видите ли… Около трёх лет назад я попал в аварию. Совершенно жуткую, честно сказать. Ехал в аэропорт встречать мужа, погода была очень плохая, дождь, дороги все чуть ли не затопило. Я тогда был на четвёртом месяце беременности, уже с большущим животом, он рано у меня вылез. Наверное, мне следовало бы остаться дома и не рисковать. Но мне в те времена море было по колено, вот я и сел за руль, да ещё поехал один, без сопровождающих. Возможно, всё бы закончилось нормально, но по пути что-то случилось с машиной, её занесло и ударило об ограду. Мне потом сказали, что у неё тормозной ремень лопнул или что-то вроде того, я не очень тогда понял… В общем, очнулся я уже в больнице. Весь переломался и осколками порезался, мне кожу буквально по лоскутам зашивали. И врачи потом сказали, что из-за травм у меня открылось очень сильное внутреннее кровотечение, и чтобы спасти меня, они были вынуждены сделать мне аборт… — он замолчал, опустив глаза и прикусив губу. — Врачам пришлось выбирать между моей жизнью и жизнью моего ребёнка, они могли спасти только одного из нас.       — Ужасная история, вам не позавидуешь, — посочувствовал доктор. — Вы думаете, что виной всему тот аборт?       — Да. Меня предупредили, что, скорей всего, у меня больше не будет детей после этой операции, — Койю вздохнул. — Говорили что-то про прерывание на таком большом сроке, про травму, ещё про что-то… Но я хочу быть точно уверенным, что проблема именно в этом.       — В целом, такое вполне может быть. От аборта последствия зачастую бывают жуткими, особенно если его делали уже в условиях внутреннего кровотечения и на поздних сроках, как у вас… — врач мельком глянул на экран компьютера. — Бесплодие ещё не самое страшное из побочных эффектов.       — Оно лечится? — с надеждой спросил Койю.       — В некоторых случаях — да. Но для начала мне надо составить полную картину происходящего, — врач поднялся из-за стола. — Пойдёмте, пожалуйста, в процедурную.       Койю кивнул, тоже встал и последовал за ним в боковую комнату.       Альфа произвёл тщательный осмотр, ловко щёлкая всяческими кнопками. Потом, тщательно вымыв руки, усадил омегу в кожаное кресло и вынес вердикт:       — Молодой человек, по этой части вы абсолютно здоровы… Сейчас редко можно встретить омегу без каких-либо признаков воспаления, молодёжь со всех сторон больная пошла… Не обижайтесь, к вам это ни в коем случае не относится. Только вот… Вы уверены, что вам тогда сделали аборт?       — Конечно, — Койю вздрогнул. — А что же это ещё могло быть?       — Ну, например, выкидыш, — врач развёл руками. — Если вы говорите, что травмы были серьёзные, такое могло произойти…       — Я не знаю, — пробормотал Койю. — Сами понимаете, я без сознания был, лежал в реанимации на капельницах. Помню, что был живот, очнулся — его уже нет, знаю только со слов врачей и мужа. А почему вы спрашиваете?       — Просто я не наблюдаю никаких признаков сделанного аборта, — протянул врач, глядя в экран компьютера, по которому быстро-быстро бежали какие-то слова и картинки. — Совсем… Может, конечно, у доктора, проводившего операцию, золотые руки, но всё равно это выглядит несколько странно. У вас состояние организма такое, словно вы и не беременели вовсе. Удивительно, впервые такое встречаю…       Койю опять принялся нервно дёргать пальцами ворот безрукавки.       — В любом случае, у вас и вправду явно какая-то непонятная аномалия. Со здоровьем всё в порядке, никаких проблем с зачатием и беременностью возникать не должно, — доктор отодвинулся от стола. — А если они возникают, то, боюсь, медицина тут абсолютно бессильна. Есть ещё вариант, что проблема всё-таки в вашем супруге, а не в вас…       — Да не может у него быть проблем, — устало протянул Койю. — В тот раз же как-то получилось. Не может же быть временного бесплодия, такого, что оно то есть, то нет, верно?       — Верно, но всё-таки попробуйте уговорить супруга тоже сходить на осмотр. В нашем организме всякое случается, — врач покачал головой. — Периодичного бесплодия, разумеется, не бывает, человек либо стерилен, либо нет, но могут быть разные варианты. Например, была возможность оплодотворения, а потом пропала, такое даже с возрастом частенько происходит, сперматозоиды становятся менее активными. Сколько лет супругу?       — Тридцать четыре, — растерянно ответил Койю. — Только исполнилось, буквально пару месяцев назад.       Доктор вскинул брови:       — Молодой. Тогда, значит, разговор о возрастных изменениях тут и вправду неуместен… Но всё равно ему следует провериться.       Койю поднял на него широко распахнутые глаза.       — Ну, а если он сходит на осмотр, и у него всё окажется в порядке?       — Тогда, боюсь, вам придётся выкинуть из головы мысли о ребёнке, — неожиданно жёстко сказал доктор. — И лечение вряд ли вам чем-то поможет.       Койю показалось, что он буквально почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Внешне он, правда, остался равнодушным. Поблагодарив врача и взяв у него квитанцию на оплату, Койю медленно вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. Кожаный диванчик напротив кабинета пустовал; но не успел Койю оглянуться в поисках Юу, как сбоку вдруг послышался топот и вскрик:       — Уруха!..       Незнакомое, чужое имя прозвучало так громко, что Койю, дёрнувшись, невольно обернулся. С другой стороны коридора к нему спешил незнакомый тощий альфа в чёрной футболке и вытертых голубых джинсах. Едва успев вовремя притормозить, он замер в полуметре от омеги, разглядывая его какими-то больными, воспалёнными глазами.       — Молодой человек, в чём дело? — раздражённо спросил Койю, поправляя волосы. — Не надо так кричать, тут же больница всё-таки.       — Ты меня не узнаёшь? — дрогнувшим хрипловатым голосом спросил незнакомец, странно дёргая бескровными губами. — Это же я. Я, малыш… — он протянул руку с длинными пальцами, исполосованными беловатыми рубцами, и Койю шарахнулся от него, как от больного. Если он чего и не терпел в этой жизни, так это чужих прикосновений, а после аварии эта фобия только усилилась. — Ну же, не бойся, ты же знаешь, я не сделаю тебе плохо… Почему ты здесь?       — Вы меня с кем-то путаете, — Койю сузил глаза. Везёт же ему сегодня, перелёт получился тяжёлым, доктор лишил всякой надежды, а теперь ещё и сумасшедший какой-то прицепился. — Я вас первый раз в жизни вижу. Да уберите вы руку, сейчас охрану позову!       Альфа осёкся, словно налетев на невидимую стену; дёрнувшись, он опустил руку. Глаза его начали медленно наливаться прозрачными слезами.       — За что ты так со мной, Уруха? Ты специально сбежал, да? А теперь притворяешься, что не знаешь меня? Зачем, я бы отпустил тебя… — он медленно сделал шаг вперёд, и Койю опять отпрыгнул.       — Не подходите ко мне! — рявкнул Койю, обхватывая себя за плечи. Он буквально чувствовал, как душная волна истерики неотвратимо подбирается к мозгу.       — Не обманывай меня, — альфа всхлипнул. — Ты что, думаешь, что я тебя с кем-то спутаю? Уруха, ну пожалуйста, скажи просто, что с тобой всё хорошо и ты счастлив…       — Вы вообще человеческий язык понимаете, нет? Сказал же, я не Уруха! — Койю вскрикнул и, вдруг вспомнив о своей группе поддержки, заорал: — Юу! Юу, а ну сюда, сейчас же!       — Я туточки! — весело послышалось из-за угла, и из небольшого бокового холла выскочил телохранитель, державший в руке добытую из автомата банку с холодным кофе.       Сумасшедший альфа, вздрогнув, отступил назад.       — Где тебя черти носят?! — взвыл Койю, когда Юу, запыхаясь, подлетел к нему. — Ко мне тут всякие психи пристают, а ты и ухом не ведёшь, хорош телохранитель!       Увидев побелевшего, трясущегося от ярости хозяина, Юу вздрогнул.       — Простите, отвлёкся на секунду, — он кинул банку в болтавшуюся на плече небольшую сумку, наткнулся взглядом на незнакомца и нахмурился, мгновенно растеряв всю свою миловидность: — Вы кто? Что вам нужно от моего хозяина?       Тот только растерянно хлопал глазами. Спутанные влажные волосы сосульками свисали вдоль бледного лица, нос распух, на щеках поблёскивали мелкие слезинки, вдобавок он сильно трясся, будто его колотил озноб.       — Вот именно, он кто? — окончательно вышел из себя Койю. — Налетает тут на меня, начинает приставать, называет Урухой и своим малышом, руки распускает и сопли льёт! Объясни ему, кто я такой!       — Койю-сан, только не нервничайте, — поняв, что у хозяина вот-вот начнётся истерика, Юу тронул его за плечо, отодвигая чуть в сторону, и встал между ним и парнем. — Сейчас разберёмся…       — Как… Как вы его назвали? — сдавленно спросил незнакомец, оглядывая их полными слёз глазами. — Не Уруха?       — Вот заело его, — зло процедил Койю. — Да сказал же, не Уруха я! Сколько ещё раз повторить?!       Альфа бессильно рухнул на кожаный диванчик и закрыл руками лицо. Его крепкие плечи судорожно затряслись.       — Не Уруха, не Уруха…       Юу недоуменно захлопал глазами. Незнакомец выглядел натуральным сумасшедшим.       — Койю-сан, может, медбрата вызвать? — с опаской спросил телохранитель, глянув на омегу. — У них тут вроде есть психиатрическое отделение, вдруг оттуда кто сбежал?       Услышав его, альфа поднял заплаканное лицо.       — Извините, пожалуйста, — всхлипывая, он размазал по щекам слёзы и шмыгнул носом, глядя на Койю. — Я не имел в виду ничего плохого, перепутал вас с одним человеком… Но вы так похожи на него, просто копия!..       Койю налился синевой и открыл было рот, чтобы честно высказать своё мнение о таких вот «перепутал» словами, которые воспитанному омеге даже в уме произносить нельзя, но Юу не дал ему сказать.       — Случается, — телохранитель кивнул и потянул дрожащего от злости Койю за локоть. — Хорошо, что недоразумение разрешилось. Пойдёмте, Койю-сан. Вы закончили, или нужно ещё куда-то зайти?       Койю сунул ему квитанцию и пластиковую карту и звенящим голосом велел:       — Оплати. А мне дай ключи от машины, не хочу больше ни секунды оставаться в этом вертепе.       — Но, Койю-сан… Таканори-сан ведь запретил вам одному к машине приближаться, — несмело заикнулся телохранитель.       Желтоватые глаза омеги начали наливаться кровью, Койю сжал губы в нитку. После аварии Таканори и впрямь категорически запретил ему самому садиться за руль и обоим телохранителям велел не подпускать его к машине в одиночестве.       — Юу… — угрожающе процедил Койю. — Дай мне ключи. Я не собираюсь садиться за руль, устроюсь на заднем сидении и спокойно тебя дождусь.       — Но… — растерянно пробормотал Юу.       — Юу! Сейчас же! — Койю повысил голос. — Ты со мной спорить вздумал?!       Поняв, что он обозлён до чёртиков, и сопротивляться бесполезно, Юу на секунду растерялся. Ему очень не хотелось вступать в конфликт с разъярённым Койю, но он не мог так просто ослушаться приказа Таканори и отдать ему ключи. Мало ли что придёт в голову трясущемуся от злости омеге, а Таканори телохранителю голову руками открутит, если с его драгоценным Койю что-то случится.       — Ну хорошо, хорошо, как скажете. Сейчас, — придумав, как поступить, он улыбнулся и полез в сумку. Сделав вид, что ищет ключи, Юу незаметно отцепил от связки небольшую плоскую железку — ключ для разблокировки коробки передач, без него машина точно никуда не поедет, даже если её удастся завести. Он наконец выудил блестящий брелок с экранчиком и протянул хозяину. — Открыть сможете?       — Уж постараюсь, — зло отозвался Койю и, сунув подачу в карман, пошёл по коридору.       Юу только вздохнул.       — Вот ведь, опять дерьмо в вентилятор попало… Теперь дня два будет на всё огрызаться.       Качая головой, он направился к ближайшему терминалу.       Перед тем, как выйти на лестницу, Койю, слегка успокоившийся, зачем-то ещё раз оглянулся. Незнакомый альфа так и сидел на том же месте, низко опустив голову и свесив руки, светлые волосы, растрепавшись, закрывали его лицо, был виден только торчащий вздёрнутый нос и стиснутые до скрипа зубы. И у Койю вдруг неприятно защемило сердце — такая сплошная усталость и обречённость почувствовались во всей его позе.