Люди, попавшие в шторм

В квартире стояла непроглядная темень, часы тикали, как нужно, но Питер все равно проснулся: он часто просыпался по ночам от разного рода снов, которые не понимал. Когда он описывал их тёте, она либо смотрела на него большими грустными глазами, либо плакала. В конечном счете, Питер перестал описывать ей то, что видел, пока спал на нижней части своей двухъярусной кровати около окна. Он вытащил телефон. В последнее время Питер почти не отлипал от сенсорного экрана: было столько информации, о которой он хотел бы узнать! Соулмейты, мистер Старк, его компания — всё это попало в зону голодного и жадного интереса Питера. Благо, его фотографическая память позволяла ему запоминать все прочитанное с первого раза. Сейчас он листал различные статьи о Старке: новости, интересные факты, интервью и прочее, прочее, прочее… В силу своих особенностей он вряд ли различал, где правда, а где ложь. Питер вообще не понимал, что такое «утка» или «желтая пресса», однако это ни капли не мешало его интересу сканировать любую информацию с пометкой «Энтони Старк» или «Старк Индастриз». Но тётя запрещала, поэтому Питер занимался этим только по ночам, пока Мэй спала, а он просыпался от странных снов. Иногда он доставал телефон в школе, но не всегда получалось сделать то, что он хотел бы, прочесть все, что он успевал найти: перерывы между уроками совсем короткие, а учителя злились и раздражались, если Питер пользовался телефоном на уроках. Прятаться так, как это делали его одноклассники, он не умел. Закончив свой экскурс по интернету только в девятом часу утра, Питер уснул. Непривычно для него засыпать так поздно утром, да и уложил он себя почти насильно: не хотел, чтобы тётя Мэй видела его сонным или уставшим. Однако что-то все равно пошло не так.  — Питер, ты не хочешь есть? — по субботам и воскресеньям они с тётей Мэй вместе обедали ровно в час дня. В субботу она всегда подавала спагетти с митболами, а в воскресенье — пиццу пепперони из пиццерии «Молли». Питера всегда завораживали эти красные кружочки, раскиданные поверх сыра в непозволительно хаотичном порядке; и он очень переживал, если ритм их жизни сбивался, заменяя пиццу пепперони на китайскую лапшу. Питер ненавидел китайскую лапшу, потому что она никогда не заменит ему пиццу пепперони из пиццерии «Молли». Однако сейчас он ощущал себя… Странно. Его голову тяготило плохое предчувствие, которое смешивалось с каким-то чужеродным восторгом. Не понимая, как выразить свои эмоции, Питер вот уже какой день ходил с — по словам тёти Мэй — «абсолютно непроницаемым лицом». Он не хотел такого лица, но оно само у него получалось. И вот он смотрел на пиццу пепперони из пиццерии «Молли» и не мог понять, почему ему не хочется её есть.  — Ты же любишь пепперони, — продолжила Мэй. — Пиццу пепперони из-  — Пиццерии «Молли», — тихо закончил Питер. — Она вкусная. Самая вкусная пицца. Что-то должно произойти.  — Что такое, родной? — тётя Мэй села рядом, и Питер испуганно посмотрел на неё. Она никогда не садилась рядом с ним во время субботне-воскресенних обедов. Питер моментально отодвинулся, не понимая, почему тётя нарушила их ритуал.  — Я, эм… — он не мог сказать, что уже долго наблюдал за мистером Старком. Не мог сказать, что в курсе многих разработок СИ. Не мог поделиться с ней тем, что, кажется, они с мистером Старком соулмейты.  — Я тебя не укушу, Питер. Разве я когда-нибудь делала тебе больно? — Мэй выглядела доброй, однако Питер знал, определённо знал: она умеет стать плохой за считанные секунды.  — Ты отбирала журналы.  — Питер, это было-  — Ради тебя самого. Ты не должен читать плохие книжки. Ты станешь убийцей, — закончил Питер. Эта речь была практически выгравирована у него в мозгу: тётя Мэй повторяла это очень часто, пока он был ребёнком. — Не должен читать плохие книжки… И журналы… Он продолжал бормотать это себе под нос, все ещё разглядывая красные блестящие от жира кружочки поверх вкусного мягкого сыра. Но он не хотел есть. Почему?  — Что-то должно произойти, — повторил он. — Тётя Мэй, можно посмотреть телевизор? В час тридцать должны начаться новости. Он часто смотрел новости, но не по выходным, по будням: однако сейчас ощущал, что ему нужно посмотреть эту передачу, вне зависимости от того, что скажет Мэй. Впрочем, ее ответ был предсказуем:  — Нет, Питер. Ты не смотришь новости по выходным, помнишь? Может, погуляем? — она опять выглядела уставшей. Тётя Мэй точно заболела. — Это пробудит в тебе аппетит.  — Не хочу. В час тридцать должны начаться новости. До новостей осталось десять минут. Слова сами выскальзывали из его рта, пока он усиленно думал об этих новостях, размышляя, как бы так посмотреть их без ведома тёти Мэй.  — Пойду в комнату строить модели, — сообщил Питер.  — А гулять?  — Завтра, — коротко заключил он, затем повторив после недолгой паузы, — завтра. Оказавшись в своей комнате, он запер дверь. С того момента, как мистер Старк приходил к ним, прошло два месяца, приближалась зима. Питер не любил ноябрь — шестнадцатого ноября ровно три года назад, в четверг, в солнечную погоду, его больно побили и назвали «дауном». Тетрадка с неприятными словами пополнилась еще одним оскорблением, написанным строго черной трехгранной ручкой марки «Ассистент». За эти два месяца он запирал свои двери ровно сорок пять раз, чтобы тётя Мэй не увидела, как он смотрит и читает статьи про мистера Старка. Новости. Час тридцать. Строить модели он, конечно, не собирался, но для притворства рассыпал по полу несколько кубиков. Возможно, ему удастся собрать из этого что-то интересное, чтобы показать тёте. А если и не соберёт, то скажет, что «не было настроения». Эту штуку ему придумала Мишель Джонс — единственная девочка, которая считает его «прикольным». Питеру нравилось это слово, он записал его в тетрадке с приятными словами. Там же теперь было записано слово «соулмейт».  — Сегодня глава корпорации «Старк Индастриз», Энтони Эдвард Старк, — тихо забормотал телефон, лежавший под рукой, чтобы Питер смог выключить его в любой момент, — заявил о выходе в свет мощной ракетной установки «Наутиз». По словам мистера Старка, это оружие станет новым словом в мире вооружения, в том числе ядерного оружия, по мощи превосходя даже не так давно изобретённый им «Иерихон». Сейчас мы находимся на встрече Тони Старка и сенаторов, где обсуждается вопрос целесообразности использования такого оружия- Питер выключил. Еще несколько секунд он смотрел в телефон пустым взглядом.  — Я не должен читать плохие книги, — начал повторять он. — Я не должен читать плохие журналы. Я стану убийцей. Не читать плохие журналы. Не смотреть новости. Убийцей… Да, именно им он и станет, если не предпримет ничего. Он — соулмейт мистера Старка. Однозначно. Без сомнения, он соулмейт мистера Старка. А кто, как не соулмейт, может помочь изменить решение? Люди погибнут, если Питер ничего не сделает, верно? А он не хочет, чтобы люди умирали, вдруг где-нибудь есть такие же хорошие, как тётя Мэй или Мишель Джонс?  — Я стану убийцей! Не читать плохие журналы. Не читать… Он и сам не заметил, как перешел на крик, начиная сначала похлопывать себя по голове, затем — лупить по ней запястьем. Питера съедало чувство невыполнимости и трудности всего, что он задумал. Он не сможет… Однозначно не сможет сделать этого, но ведь стоит попытаться?  — Питер?! — тётя Мэй стояла за дверью, дергая ручку. — Питер, открывай! Какого… Зачем ты заперся, Питер! Что ты делаешь? Она звучала очень расстроенно. Если бы Питер разукрашивал слова, её речь он бы покрасил в синий. Синий — грустно. Однако остановить себя он не мог: продолжал и продолжал лупить себя по голове, думая только о том, как бы ему встретиться с мистером Старком. Тёте Мэй говорить нельзя. С трудом поднявшись, но все еще продолжая дергаться, Питер повернул защелку, после чего тётя буквально влетела внутрь.  — Питер? Питер… — она свела брови у переносицы. — Что с тобой? Почему ты плачешь…  — Я стану убийцей… — он как будто не мог облечь весь спектр своих чувств в слова, продолжая твердить давненько заученные фразы, сказанные ему тётушкой Мэй.  — Нет-нет, не станешь, конечно же… — она крепко обняла его, и Питер впервые за долгое время не стал вырываться из объятий. — Пошли гулять, мой хороший. Может, ты хочешь что-нибудь? Куда-нибудь сходить?  — Я хочу пиццу пепперони из пиццерии «Молли» и увидеть мистера Старка, — заявил Питер, сталкиваясь с негодующим и яростным взглядом тёти Мэй.

***

 — Мистер Старк, нам нужно поговорить! — стоило Тони выйти из машины, как он нос к носу столкнулся с Питером. Глаза мальчика блестели, и уж на третий раз Тони этот блеск выучил: Питер чем-то очень сильно увлечен.  — Что, я опять что-то не так спроектировал? — он знал, что иронизировать и шутить нельзя, но не смог удержаться.  — Да, возможно. Я еще думаю над этим. Но сейчас не об этом, — Питер начал покачиваться, переминаясь с ноги на ногу. Издалека он, возможно, выглядел как слабоумный, и Тони посмотрел по сторонам, надеясь, что мимо не пробегают папарацци и зеваки с камерами. Он аккуратно взял Питера за плечо, чтобы тот стоял ровно, но мальчишка резко вырвался, отталкивая.  — М-мистер Старк, — он похлопал глазами, будто не понимал собственных ощущений. — Сделайте так еще раз.  — Что сделать, Питер? — ехидно усмехнувшись, Тони засунул руку в карман.  — Положите вашу ладонь мне на плечо.  — Потом. Так с чем пожаловал? Питер молчал. Цель достигнута: он перестал покачиваться, встал ровно, будто прирос к асфальту, но посмотрел на Тони стеклянным взглядом. После молчания он снова открыл рот:  — Руку… На плечо. Положите свою руку мне на плечо, — он зашелся нервным бормотанием, и Тони стоило это прекратить, так что он исполнил просьбу, даже дружески похлопав.  — «Наутиз». Уберите «Наутиз» с производства, — Питер смотрел ему в глаза, так вкрадчиво и искренне, что у Тони подкосились ноги. Он не понимал, что его так сильно взволновало, однако в кровь жахнул адреналин, а стоять ровно получалось с огромным трудом. Теперь Тони не просто поглаживал Питера по плечу, он держался за него, будто за единственную опору под рукой.  — Мне больно, мистер Старк.  — Да-да, — Тони убрал руку обратно в карман. — И с чего такие советы? «Наутиз» выверена лучшими специалистами, тебе не стоит лезть в это дело, карапуз.  — Уберите «Наутиз» с производства, — повторил Питер. Тони потер переносицу и взглянул на часы. Если Мэй узнает, что он общался с Питером, она его четвертует, не иначе. Покачав головой, он сделал вывод, что не может такого допустить; но что это за сомнение, появившееся где-то глубоко внутри? «Наутиз» надо снять с производства. Вероятно, там ошибки. Вот дерьмо, этот маленький ублюдок контролирует его мыслительный процесс. Как бы не проговориться посреди совещания… Тони вздохнул:  — Прости, пацан, мне пора. Нам лучше не встречаться больше. Иди к своей тётушке, поешь с ней вкусных пончиков и живи в свое удовольствие.  — Мы — соулмейты. Соулмейты. Мы, — Питер явно нервничал, бессвязные слова и выражения выдавали его с головой. Вот черт, и как он узнал? Может, у Тони еще есть шанс разубедить мальчика?  — Не рассказывай мне сказки.  — В сказках все волшебно. Это не сказка. Мы — соулмейты. Я и мистер Старк, — снова покачивание.  — Я сейчас позвоню твоей тёте и скажу, что-  — Нет! Не надо звонить, — кажется, он пришел в себя. — Тетя будет в ярости… Ладно, хорошо. Только не звоните тёте. Тони сделал пару шагов в сторону здания и махнул Питеру рукой:  — Бывай. Передавай Мэй приветик от меня, хотя вряд ли она будет в восторге. Наверное, было заметно, как быстро и нервно он добирается до главного входа, потому что к нему сразу же подошел охранник с очевидным вопросом:  — У вас всё хорошо?  — Я… — Тони пролистнул в голове пару статей об аутизме и савантизме, которые на досуге нашел в интернете. — Если этот мальчик, — он показал на выход, где всё еще стоял Питер. Тот смотрел прямо в глаза Тони. Это пугало, — захочет зайти в здание, не пускайте. Ничего криминального, просто ему нечего здесь делать.  — Хорошо, мистер Старк, — послушно кивнув, охранник вернулся на свое место. Тони никогда не отличался манией преследования, паранойей и уж тем более шизофренией, но с того момента с ним что-то происходило не так: где бы он не находился, везде натыкался на Питера. Тот словно преследовал его, стоя около здания Старк Индастриз, подходя к дому Тони (боже, он следит? Теперь этот засранец знает, где он живет?) и долго-долго глядя в окна. Иногда он обходил здание вдоль и поперёк, словно пытаясь найти чёрный вход. После пары разговоров с охраной и вахтой Тони осознал, что это не паранойя. Питер действительно его преследует. Спустя еще один день он начал стучаться к нему в дверь:  — Мистер Старк? — снова стук в дверь. — Мистер Старк, нам нужно поговорить. И куда смотрит Мэй? Тони открыл дверь, стараясь держать в узде все скопившееся раздражение. Он оглядел Питера с ног до головы, затем остановившись на блестящих карих глазах:  — А ты не теряешь надежду? Питер, тебе нельзя ломиться к людям в двери, — он посмотрел на часы, — после одиннадцати часов вечера. Если ты еще хоть раз явишься сюда или к зданию компании, я вызову полицию. Не создавай проблем своей тёте.  — Вы должны убрать «Наутиз» с производства, — ответил Питер, словно и не было слов Тони. — А еще мы соулмейты.  — Полиция, Питер. Это называется «преследование». Кыш. Он закрыл дверь, надеясь, что хотя бы угрозы помогут ему избавиться от чужой навязчивости. Жаль, это не поможет избавиться от мыслей, потому что последнее время он всерьёз подумывает о том, чтобы пойти Питеру навстречу и выслушать его. В ту ночь он плохо спал, его голова разрывалась от потока сознания, хлынувшего, будто из-под прорванной плотины. По этой же причине он вышел на работу раньше остальных, и, конечно же, Пеппер уже была на месте.  — Тони, ты слышал? — она обеспокоенно выскочила из-за стола. — Штормовое предупреждение. Может, стоит сократить рабочий день? Или хотя бы отпустить часть работников. У нас могут начаться проблемы: сбои в системе, короткие замыкания, все это.  — Ты с ума сошла? У нас выпуск «Наутиз» на носу. Сама слышала слова сенатора, — Тони развел руками. — Так что, тыковка, никаких отгулов и сокращений. Топ-топ работать, я тоже пойду. Похоже, эта мыслесвязь значительно усилилась из-за долгого нахождения Питера совсем рядом: Тони уже несколько раз оттягивал выпуск «Наутиз» под самыми различными предлогами, но больше нельзя. Сегодня он подпишет эту дрянь и даже не дрогнет рукой. Вряд ли Мэй выпустит мальчика на улицу после штормового предупреждения. Все закрутилось после трёх часов дня: начались безобидные порывы ветра, периодическая морось, в небе сгущались тучи. У Тони не было много времени, чтобы рассматривать вид из панорамного окна, насколько бы красив или мрачен тот бы не был, поэтому он лишь периодически поглядывал на все сильнее и сильнее колышущиеся ветви деревьев неподалеку. Плохо дело. Выйдя из кабинета, чтобы заварить кофе, Тони заговорил:  — Я остаюсь до ночи. Пеппер, ты со мной? Выпьем по бокалу шампанского, обсудим дальнейшие планы…  — Нет, Тони. Я пользуюсь своим заслуженным правом уйти пораньше и уже собираюсь, — Пеппер тяжело вздохнула и встала из-за стола, подбирая под руку черную сумочку. Другого ответа он и не ожидал. Останется на работе, как маленький ребёнок, один, лицезрея, как ветер срывает крыши старых домов. Ох и начнется же завтра утром… Домой он возвращаться не хотел: рассчитывал, что найдет себе занятие здесь, в кабинете, чтобы у него не было лишнего повода думать чужими мыслями и идеями. Пусть лучше Питер подумает о том, как тяжело быть боссом Старк Индастриз. Тони достал бутылочку виски, пригубил ее и, похоже, уснул прямиком за бумагами. Его разбудила вибрация, разошедшаяся по поверхности стола, и громкий рингтон. Тони взглянул на экран: номер ему не знаком. Телефон, впрочем, рабочий, его мог найти любой особо любопытный. Интереса ради Тони поднял трубку, но не успел произнести даже «алло».  — Что. Вы. Сделали. С моим ребёнком? — он поёжился, физически ощущая на себе весь праведный гнев Мэй Паркер. — Вы же обещали, что больше не побеспокоите Питера?!  — Попрошу заметить, для протокола, — в столь же раздраженной манере начал Тони, — что я заставил всю свою охрану выводить вашего «ребёнка» из помещения, а еще великодушно воздерживаюсь от вызова полиции, — выпустив пар, он докинул еще один вопрос. — Разве Питер не дома?  — Нет! — рявкнула Мэй. — Он сбежал прямо после занятий… Учителя сказали, что Питер не досидел даже до конца последнего урока. Я не знаю, что с ним! Он постоянно твердит ваше имя и какое-то странное слово. Кажется, «немез-  — «Наутиз»? — снизив голос, Тони звучал очень мрачно.  — Да! Что это, ради всего святого?  — Наша новая ракетная установка. Посмотрите новости, вам станет понятнее. Питер хочет… Хочет отговорить меня выпустить ее. И постоянно думает об этом. С каждым произнесённым словом он чувствовал все больше горечи и бестолковой вины. Тяга к Питеру стала сильнее за последние дни, Тони хотел помочь ему или хотя бы дать понять, что не желает для него зла. Он искренне хотел бы, чтобы Питеру стало легче, хотя все еще не был до конца уверен, что эта мысль транслировалась от него самого.  — Где Питер? Вы не знаете, где он может быть? — от раздражения Мэй плавно перетекла к отчаянию. — Его состояние значительно ухудшилось, врачи разводят руками… Они сказали, что ему нужен соулме- Тони испугался. Во имя всего святого, она не должна договаривать это слово! Еще не до конца оформив мысль, он встал из-за стола, подошел к окну и перебил:  — Послушайте, позвоните в полицию, там вам все расска- Зря он не смотрел в окно весь рабочий день. Оно достаточно широкое, чтобы видеть ту лавочку, на которой они впервые заговорили друг с другом, пока Питер жевал ланч и размышлял о солёных огурчиках. Вот черт.  — Он здесь, я нашел его, — почти шепотом сказал Тони, сбрасывая вызов. И как он проспал разбушевавшийся шторм? От ветра, кажется, дрожали даже стёкла: деревья подгибались параллельно земле, мелкие ветки летели в разные стороны, редкие все еще срывавшиеся капли дождя цепко били по зданиям. На улице не было людей. Только Питер, сидевший на скамейке смирно, выпрямив спину и послушно сложив руки на коленях, словно его попросили «подождать пару минуточек» в какой-нибудь клинике. Это зрелище одновременно завораживало и делало больно. Вдруг Питер поднял голову, глядя теперь прямо в окно кабинета Тони. Всё, с него достаточно беготни. Пора столкнуться с проблемой лицом к лицу. Он выбежал на улицу, спрятавшись под собственным пиджаком: Старк Индастриз, конечно, предусмотрительная компания, но не настолько, чтобы держать под рукой нескончаемое количество зонтиков. Ветер будто подставлял подножки, заставляя упасть, но срать Тони хотел на все эти погодные аномалии. Он подбежал к скамейке (расстояние вышло чуть больше, чем ему казалось на первый взгляд) и схватил Питера за локоть:  — Пацан! — его голос утопал в порывах ветра и шорохе листвы. — Какого хрена ты тут делаешь?!  — Убрать «Наутиз с производства», — говорил Питер так громко и отчетливо, что Тони будто услышал этот голос внутри своей головы. — Соулмейты.  — Пошли в здание! Питер оживился, кивнул и встал рядом с Тони, прижимаясь к нему вопреки своим убеждениям касательно прикосновений. Он даже неловко и неуклюже обхватил его за спину, стараясь оказаться под всё тем же пиджаком.  — Какого хрена, я тебя спрашиваю, — злобно рявкнул Тони, скидывая с пиджака капли воды, когда они вошли внутрь.  — Мистер Старк! — к ним подбежал охранник. Питер съежился, видимо ожидая, что его уведут отсюда. Тони поднял обе ладони: одну в сторону охраны, другую — в сторону Питера:  — Стоять. Я знаю, что просил его не впускать, но, сам видишь, погода нелётная. Куда я его? Он постарался довести мальчика до своего кабинета как можно быстрее, чтобы их увидело как можно меньше посторонних глаз. Только заперев дверь, Тони развернулся к ней спиной и обреченно выдохнул: сейчас бы выпить залпом стакан виски…  — Мы — соулмейты, — вновь со всей серьёзностью проговорил Питер.  — Да ну? — не находя в себе сил даже подойти к письменному столу, Тони стёк по двери на пол и сел на него, выпрямив ноги. — Ты веришь в эту сказку для маленьких детей?  — Я докажу!  — Вещай. Но вместо кучи сбивчивых фраз и неловких слов Питер достал из-за пазухи слегка промокшую тетрадь. Он протянул её Тони. Тетрадь обычная, с однотонной зелёной обложкой, на скобе. Повертев ее в руках, Тони пролистнул: полностью исписанная.  — Какой дотошный, — проворчал Тони и зачитал вслух первую же попавшуюся на глаза запись. — «18 декабря 2011 года, воскресенье. Я нарисовал точный чертёж «бабочки», собрал ее из конструктора «лего», использовав серии…» — Тони вскинул брови. — Ты разделяешь «лего» по сериям?  — В некоторых наборах есть специфичные детали, — прижав обе ладони к груди, Питер говорил увлеченно, иногда перебирая пальцы. — Поэтому я помню все серии, которые мне купила тётя Мэй.  — Х-хорошо, — Тони продолжил. — «28 февраля 2012 года, вторник — мистер Старк презентует «бабочку» под другим названием. Строение то же, но не хватает пары деталей, которые казались мне красивыми». Питер, дружище… — Тони прищурился. — Это не личный дневник или типа того?  — Я сделал эти записи за прошлую неделю, — Питер скромно улыбнулся. — Собрал все свои воспоминания и сверил… Через интернет. Когда я рисовал «бабочку», я не знал о вашем существовании. Глаза Тони округлились: он действительно помнил все эти даты? Да он шутит… Внутри сразу же разбушевался энтузиазм, из-за которого Тони начал читать записи одну за другой. Везде даты, везде дни недели. И всё — абсолютно точно. Чему он удивляется?  — Ладно, уел, — он, наконец, встал с места и небрежно отдал тетрадь Питеру обратно. Как и хотел, Тони налил себе стакан виски, который тут же высосал залпом, собирая мысли в кучу.  — Что такое «уел»? — робко спросил Питер.  — Это значит «убедил», — Тони отмахнулся. — Дома у Мэй спроси. Тебе, кстати, пора.  — Мы — соулмейты. Шлеп. Не выдержав, Тони хлопнул по столу, рыча и собирая в кулак все свои терпение и силу воли, что у него имелись.  — Мистер Старк, вам плохо? Вы покраснели…  — Мысли прочитай, балда.  — Вы же знаете, — он засмеялся, — это не так работает…  — Так, ладно, — прекращая этот бессмысленный спор, он подскочил и сел прямо на столешницу. — Я сдаюсь. Нам нужно о многом с тобой поговорить… — Питер раскрыл рот, но Тони мгновенно прервал поток его мыслей. — Тш-ш, заткнись. Не говори про «Наутиз». Это мы тоже обсудим. Но при одном условии.  — Каком? — мальчишка, похоже, был готов на что угодно, хоть по доске пройтись.  — Звони Мэй и скажи, что останешься здесь на ночь. Обещаю, довезу тебя в целости и сохранности. Пока Питер судорожно набирал что-то на своем телефоне, Тони, не слезая со столешницы, пошарился по ящикам стола, выискивая все чертежи «Наутиз», которые у него только были. Он уже подписал документ о ее выпуске и очень надеялся, что сенатору хватит мозгов держать эту невероятно опасную для человечества штуковину под замком.  — Тётя Мэй разрешила мне остаться, — с удивлением в голосе пробормотал Питер и подошел к столу. — Что вы делаете, мистер Старк? Он решил воспользоваться стратегией Питера: проигнорировать вопрос. Отложив небольшую кипу бумаг к краю стола, он сделал жадный глоток виски. Голова постепенно «оттаивала», подготавливая к открытому диалогу. — Значит, ты и я, мы — соулмейты? — спросил он с легким наигранным недоверием.  — Да, — а вот Питер, похоже, больше не сомневался ни секунды.  — И что, устраивает тебя такой соулмейт? — Тони обвел себя рукой.  — Да, — Питер запнулся, опустив голову к рукам, все еще неуютно сложенным на груди в закрытой позе. — Нет. Не знаю.  — И что со мной не так? О, с Тони много что было не так, но обычно столь наивные и открытые всему миру люди — такие как Питер — этих недостатков не замечают. Они как будто «зрят в корень», метят сразу в цель; Тони неуютно от этого факта, но в то же время он знает, что Питер не будет хитрить с ним. И Питер не хитрил:  — Мистер Старк не хочет быть моим соулмейтом.  — Верно. Тридцать лет я жил в одиночестве и ничего. Но ты помог мне… Несмотря на все трудности. С тобой не так-то легко.  — Да. Тони вздохнул. Он уже, если честно, сам не знал, хочет ли быть соулмейтом Питера. Но, похоже, их связь — не самое главное, что волновало мальчика. В первую очередь, заявившись сюда, он говорил об оружии. Значило ли это, что слова о соулмейтах были предназначены для того, чтобы вывести Тони на диалог? Чтобы доказать, что Питер понимает его? Их взгляды пересеклись, и Тони увидел осознание в чужих глазах. Кажется, сейчас он случайно прочел чью-то мысль. Кажется, они размышляли в одном направлении. Но Тони все еще не понимал, зачем Питеру сдалась «Наутиз».  — Что не так с «Наутиз»? — озвучил он, пододвигая к себе документы. — Я могу показать тебе все чертежи, которые мы сделали… Вносить коррективы уже поздно, но я все равно оценю твою помощь.  — Такое оружие не должно видеть свет, — Тони ожидал что-то еще, но Питер замолчал, прекратив мысль. Он говорил коротко, точно, односложно, вкладывая в одно предложение чересчур много, иногда настолько, что другие не поймут. Но Тони понял. Снова мыслесвязь? Перед глазами встали многочисленные картинки: войны, разрушения, жертвы. Всё это может случиться опять, и «Наутиз» станет огромной проблемой, способной спровоцировать гибель человечества. Питер не дурак, знает, о чем говорит. Вот только… Это — работа Тони. Он связан с правительством, получает от них хлеб и воду, каким бы независимым Старк Индастриз себя не выставлял. Вздохнув, он почесал голову:  — Послушай, Питер-  — Это ваша работа, — сказал он и слабо кивнул, грустно улыбаясь. — Я понял.  — Нет, погоди. Я хочу предложить тебе кое-что.  — На столе нельзя сидеть. Тётя Мэй говорит, что так делать плохо… — он избегал разговора или что? Тони нахмурился, закатил глаза и решил подыграть. Ненадолго, только чтобы расположить Питера к себе.  — А ты попробуй. Мне вот удобно. И, как видишь, я не такой уж и плохой человек.  — Правда? — Питер подошел к столу и осмотрел столешницу, словно примеряясь. — Журналистка Лия Шейд в 2015 году написала, что вы самый отвратительный человек, которого видел белый свет.  — Желтая пресса? Питер, тебе нельзя забивать голову такой чепухой, — неосознанно Тони подвинулся, чтобы дать мальчику больше пространства. Тот пару раз неуклюже оперся на стол, покачиваясь, затем отошел от него, посмотрел на столешницу опять, оперся руками в третий раз и… Соскользнул при попытке сесть.  — Боже мой, давай я тебе помогу, — стакан он поставил как можно дальше, теперь придерживая Питера под ребрами и помогая ему сесть. — Вот так. Удобно?  — Да.  — Вот и отлично. Иногда тётя Мэй слишком сильно тебя опекает.  — Что это означает? — Питер невинно хлопал глазами, глядя прямо на него. Они оказались так близко? Тони кинул взгляд вниз: их бедра слегка соприкасались, но не то, чтобы его это волновало. Он думал, что Питеру будет неуютно, но тот, похоже, всем был доволен.  — Это значит, — он вздохнул, — что тётя хочет тебе всего самого хорошего, поэтому не даёт делать «неправильных» вещей. Ругаться, например? Питер активно закивал, укладывая ладони на колени.  — Хочешь стать самостоятельнее? Хочешь помочь мне? — слова начали выпрыгивать сами собой. Виски дурманил.  — Да! — оживившись, Питер схватился за рубашку Тони, чтобы не упасть. — Что мне сделать?  — Приглашаю тебя на стажировку в Старк Индастриз. Повисла тишина. Питер находился близко, смотрел прямо на него, скользя взглядом по губам и затем глядя прямо в глаза. Так любопытно, заинтересованно, воодушевленно… Так могут только дети. Нет, Тони не различал в нем ребенка: Питер говорил, как ребенок, но где-то внутри него спрятано нечто более глубокое. Нечто светлое, упрямое и решительное, чего Тони не достичь никогда. Он смотрел на черты его лица, сдвинутые брови, поджатые губы и вникал в его мыслительные процессы. Их связь позволяла ему определить смысл слов Питера так, как нужно, понять его. Никто этого не мог, даже Мэй. А Тони может. Поэтому он так важен для Питера. Поэтому он чувствует, что ему нужно взять этого мальчишку под крыло. Сочувствие и желание быть рядом еще никогда не посещали Тони так настырно, как сейчас: выбивая двери и подбираясь к самому сердцу. Надо же, у него действительно есть сердце, и это не только мышца, качавшая кровь в его организме.  — Ну так что? — впервые за, наверное, всю жизнь Тони почувствовал неловкость сложившейся паузы. — Ты согласен на стажировку? Мы сможем чаще видеться и обсуждать проекты.  — Да, — Питер резко отвернулся. Тони сделал вывод, что ему тоже не по себе. — Я согласен на стажировку. Разговор снова оборвался. Снова неловкость, и Тони начал понимать ее истоки: просто, кажется, ему не безразличен какой-то ребенок, который, ко всему прочему, еще и его соулмейт. Есть вероятность, что он просто устал: все-таки хреново спал. За окном все еще завывал ветер. Усилился дождь.  — Ты устал? Там стоит диван, — Тони указал на небольшой черный кожаный диван, на котором сам он спал в те ночи, когда зарабатывался допоздна. — Ты можешь заночевать на нём.  — А вы?  — Я что-нибудь придумаю, не переживай, — ободряюще похлопав Питера по плечу, Тони слез со стола и почувствовал странное облегчение. Физическая близость с Питером его напрягала.  — Хочу спать. Но не усну, — он вздохнул. — Мне нужно тиканье часов, как в моей комнате. Но я попробую. Мистер Старк, я попробую уснуть без часов, — Питер слабо улыбнулся, тоже слез со стола и сделал несколько неуверенных шагов по направлению к дивану. — Попробую уснуть без часов… Тони долго смотрел на то, как Питер закрывал глаза, ворочался, пытался найти что-то в своем телефоне… Он сидел за столом, с некоторыми оставленными Пеппер отчетами (которые обычно не читал) в руках, но все равно поглядывал на лежащего в позе эмбриона мальчишку, обнимавшего себя за плечи и вздрагивавшего, когда порыв ветра за окном свистел слишком громко.