Люди, попавшие в шторм

Про соулмейтов Питер слышал и раньше — из рекламы по телевизору, из каких-то журналов и даже пару раз из учебника; но, так уж вышло, что глубоко этой темой он не интересовался, не до этого ему было среди куч кубиков «лего» и чертежей, которые он мог воспроизвести в любое время и на любой поверхности. Питер мог похвастаться своим пространственным мышлением и феноменальной памятью, но вот в отношениях между людьми он не смыслил ровным счетом ничего. После экскурсии что-то изменилось: разговор с мистером Старком сподвиг его скорее вернуться домой. Во-первых, он хотел выговориться тёте и съесть свой ужин, во-вторых — спросить её про соулмейтов или найти информацию об этом самостоятельно. Конструирование и инженерия все еще были ему интересны, но та ссора на лавочке украла у Питера весь скопившийся в нем за эти семнадцать лет боевой дух; уж очень сильно он был помешан на Старке. Непонимание со стороны гения — Питер, при всем его уме, считал Старка самым умным человеком на Земле — его недоверие и не понятное Питеру поведение подкосили, заставили разныться (хотя тётя Мэй учила его не проявлять ярких эмоций на публике) и даже закричать. Он понял, как некрасиво поступил, только после возвращения домой, когда его встретил невероятно успокаивающий стеллаж с расставленными по одному ему известному порядку фигурками и моделями. Соулмейты. Точно, и как он мог про это забыть? Весь следующий день Питер сидел за книгами, фильмами и обучающими видеороликами, объяснявшими, как работает связь. Сидя на кухне, перед экраном смартфона, он спросил:  — Соулмейты читают друг у друга мысли?  — Нет, Питер, — Мэй свела брови у переносицы и покачала головой. — Это сказки. Да, вы думаете об одном и том же, но это не полноценная мысль. Как бы так сказать… Вы думаете разными фразами, которые-  — Соответствуют поведенческой модели? — переспросил Питер, припоминая цитату из одного документального фильма.  — М-м, да. Ты понимаешь, что это значит?  — Ну, — он вжал голову в плечи, — ты и я, мы ведь по-разному говорим? Не одними и теми же словами. И ведем себя по-другому… Наверное. Так говорил доктор.  — Да-да, ты правильно думаешь, — слова тёти звучали успокаивающе, заботливо и немножко устало. Питер зажегся. В его голове сразу возникла куча вопросов, которые он мог бы задать. И ведь теперь тётя может ему ответить! Подобравшись, он сделал глоток горячего чая из чашки, и затараторил:  — А если мой соулмейт не знает, например, слова «аэродинамика», о чем он подумает? Мэй вздохнула. Питер не знал, что послужило причиной этого тяжелого вздоха, так что он с любопытством склонил голову, пытаясь заглянуть ей в глаза.  — Может быть, он просто подумает о необычном для него слове и попробует узнать о нем из энциклопедии.  — Это как тогда, когда я проснулся от мыслей о радиоактивном распаде урана? — Питер неловко хохотнул. — Тот сон заставил меня изучать химию! Некоторое время он все еще широко улыбался, но потом заметил, как глаза Мэй расширились, а губы искривились в шокированной и немного испуганной гримасе: — Ты… Ты не говорил мне об этом. Что за сон, Питер?  — Да так… Я тогда маленьким был, совсем не знал про соулмейтов! Соулмейт, — он раз за разом пробовал на языке новое слово, наслаждаясь его звучанием. Оно журчало. — А что, если у меня есть соулмейт, и это он подкинул мне многие мысли о тех модельках, которые я строил? Он что, тоже увлекается военной техникой? Мэй долго молчала и пристально смотрела на него. Питер тоже замолчал, потому что ему больше нечего было сказать, он ждал ответов на свои вопросы, да и к тому же… Что с тётей? Она плохо себя чувствует?  — Тётя Мэй? Ты в порядке?  — Давай закончим разговоры о соулмейтах, — мрачно сказала тётя и начала убирать посуду.  — Но я хочу еще, я так мало знаю об этом! — он сложил руки в умоляющем жесте. — Тётя Мэй, пожалуйста! — тётя не отвечала, складывая посуду в раковину, и Питер подумал, что у него есть шанс. — Пожалуйста? Тётя Мэй, расскажи! Ты же умная! Он военный?  — Питер Бенджамин Паркер! Тебе уже семнадцать лет, прекрати вести себя, как ребенок! — разозлившись, Мэй резко кинула тряпку на стол. Она вдруг заплакала и быстро вышла из комнаты. Что с ней? Почему она плачет? Может быть, она действительно плохо себя чувствует, но просто не хочет говорить Питеру, чтобы он не волновался? Он был намерен это выяснить. Быстро расправившись с остатками чая, Питер выскользнул из кухни в гостиную, где тётя Мэй сидела на диване, приложив пальцы к вискам. Так часто бывало после некоторых их не очень приятных разговоров, где чаще всего зачинщиком и главным виноватым был Питер, хотя он не знал, почему. Не понимал. Он медленно подошел ближе к дивану и, не заметив злости тёти, сел рядом.  — Тётя Мэй? Что случилось? Тебе плохо?  — Питер, хватит, — плачущим голосом ответила Мэй. — Я устала, не хочу больше говорить об этом. Почувствовав укол обиды, Питер все-таки решил отступить. Он мог бы пойти в комнату, чтобы продолжить копаться в литературе, ища ответы на свои вопросы, и как раз собирался это сделать, когда по их скромной квартирке разнеслась трель дверного звонка.  — Я открою, — вытирая глаза нижним краем майки, ответила Мэй. — Питер, иди в комнату. Кивнув, он сделал пару шагов по направлению к своей комнате, но вдруг услышал голос мистера Старка.

***

Его соулмейт — чертов аутист. Тони сидел в машине, все еще переваривая эту информацию. Он попросил Пеппер подменить его, выключил телефон и сел в тачку, как только увидел полное досье на того мальчика, Питера Паркера. Учится в Мидтаунской школе, имеет проблемы со сверстниками, выиграл целую пачку олимпиад и перестал в них участвовать, потому что «скучно». Увлекается военной техникой — еще бы! — и инженерией. Нет, это не просто аутизм… Савантизм? Питер Паркер — савант? Вроде того чудика, что мог читать две страницы двумя глазами одновременно? Бо-оже мой. Неуклюжее чувство того, что он своими неаккуратными мыслями разрушил чью-то жизнь, не покидало голову Тони ни на секунду. Но у него был план: поехать к Паркерам, принести извинения, занести финансовую компенсацию и свалить, чтобы больше никогда, никогда в своей жизни не пересекаться с этим маленьким недоразумением. Видимо, жизнь Старка была слишком хороша, поэтому судьба подложила ему свинью. Поросёнка. У Тони не было проблем с аутистами или слабоумными — он сосуществовал с ними, вежливо кланялся, но никогда не пытался общаться близко, напрямую. Он не того поля ягода: чтобы иметь честь дружить с такими одаренными созданиями, нужно быть очень терпеливым и тактичным. У Тони таких прекрасных качеств не имелось. Он остановился у дома, в котором располагалась квартира Паркеров, и уронил голову на руль, утыкаясь разгоряченным влажным от испарины лбом в кожаное покрытие. Спокойствие. Только спокойствие. Собравшись, наконец, с силами, Тони поднялся и подошел к необходимой квартире. Небогато. Он бы даже сказал, бедно. Но куда ему, миллиардеру, судить о прелестях жизни простых людей?  — Вы?! — Мэй Паркер смотрела на Тони так, словно перед ней явился сам Сатана.  — Рад, что вы меня узнали. Тогда опустим ту часть, в которой я долго представляюсь и расписываю свои дифирамбы. Мне нужно увидеть Питера и поговорить с вами обоими.  — Вам не нужно видеть Питера, — отрезала Мэй. — Он пережил достаточно после той злосчастной экскурсии. Я еле привела его в чувство!  — Я понимаю, я был груб с ним, но я не знал… — Тони тяжело вздохнул, утыкаясь локтем в дверной косяк и накрывая лицо ладонью. — Я не собираюсь общаться с ним близко. Мне нужно принести извинения. Затем я уйду и, клянусь, никогда больше не побеспокою вашу скромную семью.  — Извинения приняты. До свидания, — Мэй сделала шаг в сторону, собираясь закрыть дверь, и Тони этим воспользовался, проскакивая внутрь.  — Я же сказал, что мне нужно поговорить с Питером. Женщина все еще стояла около приоткрытой двери, с прищуром глядя на Тони. Ожидала, когда он уйдет. Спустя минуту неловкого молчания, она закатила глаза и мотнула головой:  — Питер в своей комнате, возможно спит. Таких детей нельзя трево-  — Я не сплю! Мистер Старк, так здорово, что вы к нам пришли, — Питер вырулил из-за угла, делая несколько уверенных размашистых шагов в прихожую. Послышался щелчок. Мэй закрыла дверь и устало оперлась об неё спиной:  — В моём присутствии.  — Разумеется, — Тони кивнул ей и повернулся обратно к Питеру. — Привет, мистер Паркер. Я прошу прощения за то, что наговорил тогда на лавке. Мы уже отправили ту ракету на переработку, но ты можешь поделиться своими чертежами, чтобы мы проверили, что все исправлено, как надо.  — Да, — той старой обиды Питера как не бывало, в его глазах появился уже знакомый Тони блеск. Сам он испарился все за тем же углом, и Тони достал из-за пазухи конверт.  — Это небольшая моральная компенсация, — он поджал губы. — Можете принять, как оплату за вклад Питера в рабочий процесс «Старк Индастриз», мальчик здорово нам помог. Мэй все еще стояла смирно, даже не пытаясь забрать конверт.  — Послушайте, я уверен, что у вас с Питером достаточно проблем и финансовых трудностей, так что я хотел бы помочь вам и… Послышался топот чужих ног, после которого Мэй выхватила из рук Тони конверт и раздраженно на него зыркнула:  — Я приму, если вы обещаете больше не появляться здесь.  — Как скажете, — Тони поднял руки в сдающемся жесте. — Эге-гей, а вот и чертежи! Он сделал вид, что крайне заинтересован, абсолютно точно не зная, как правильно вести себя с такими людьми. Видимо, пока все идёт по плану: Питер не проявлял ни малейших признаков раздражения или агрессии, гордо объясняя все пометки на своем чертеже. Чего Тони точно не мог ожидать, так это такой детальной проработанности: картинка словно готова в любой момент сойти с бумаги, став полноценным оружием массового поражения. Теперь он понимал, почему Мэй его ненавидит. Тони кинул на неё короткий взгляд, одними губами спрашивая:  — Так вы все поняли? — Мэй кивнула, стоя за спиной Питера, а затем показала на него и скрестила перед собой руки. Она знает. Питер — нет. Все паззлы сложились воедино. Закрыв глаза, Тони тяжело вздохнул.  — Мистер Старк, вы же меня не слушаете! — возмутился Питер.  — Я все понял, — Тони тут же натянул улыбку и с театральным драматизмом взглянул на часы. — Мне пора, ребёнок. Спасибо за чертёж!  — Вы придёте к нам еще?  — Посмотрим, — Тони слабо улыбнулся, хмуро кивнул Мэй и поспешил покинуть квартиру. Он уезжал с тяжелым сердцем. В голове складывалось всего два возможных варианта: либо они с Мэй правы, и Питера нужно оставить одного, либо прав Питер, который искренне нуждается в понимающем его соулмейте. Тони не был уверен, что вторая мысль принадлежала ему.