Люди, попавшие в шторм

В кабинете у врача Тони было не по себе. Он выглядел не так, как обычно выглядят больницы, это было похоже на какой-то зал суда, комнатку, где за круглым столом собрались все члены дискуссии. Врач — судья, Питер — жертва, Мэй — свидетель, а Тони — обвиняемый. Перспектива отличная, с учетом того, что сам он стоял в стороне, не пожелав присесть с самого начала. Ему было нервно; он думал, что будет непрерывно ерзать и крутиться на стуле, если сядет. А так хоть ноги напряжет, стоять — тоже сил отнимает. Впрочем, он то и дело поправлял наручные часы, убеждая себя в том, что скоро все закончится, и его даже не окликнут.  — Питер, — вкрадчивым, ласковым голосом произнес врач, — если я дам тебе этот карандаш, ты сможешь им нарисовать что-нибудь? Он держал перед собой простой круглый карандаш, покрытый черной краской. Тони бегло ухмыльнулся: это не «Koh-i-noor», даже близко. И форма другая. Но, к его удивлению, Питер протянул к карандашу дрожащую руку, покрутил его перед собой, попробовал примерить, сжав пальцами, затем опять покрутил, посмотрел на Мэй и на Тони.  — Это не «Koh-i-noor», — заключил Питер. Врач вздохнул. — Я пишу только карандашами «Koh-i-noor». Твердыми или твердо-мягкими.  — Но Питер, видишь? — врач обвел руками стол, показывая на кучу бумаг, среди которых была еще одна ручка. Трехгранная, «Ассистент». — У меня нет других карандашей! А магазины далеко. Мне нужно, чтобы ты написал этим. Тони прищурился. Он все еще чувствовал себя сторонним наблюдателем, будто пришел в кинотеатр на какого-нибудь «Человека Дождя». Но теперь «кино» перед ним интриговало. Его внимательный взгляд скользил по лицу взволнованной Мэй, смотревшей в одну-единственную точку — на Питера. Питер облизнул губы, скромно покрутил карандаш еще, затем опустил все еще дрожавшие пальцы на лист бумаги и вдруг поднял глаза на Тони:  — Что мне написать, мистер Старк?  — Напиши… — он забегал глазами по помещению, стараясь быстро придумать какое-нибудь длинное слово. Не найдясь, он просто кинул первое попавшееся в голову. — Имя свое напиши. Питер кивнул и начал увлеченно, высунув кончик языка, водить по бумаге карандашом. К букве «р» его почерк набрал решительности. Все присутствующие замерли в немом изумлении.  — Питер, ты молодец! — воскликнул врач. — Это невероятный прогресс, мисс Паркер. Вы были правы, он чувствует себя намного лучше. Питер, когда ты ложишься спать?  — В десять часов после полудня. Иногда засыпать сложнее, если нет тиканья часов… Но тогда я вспоминаю шторм второго ноября, и мне становится легче. Я думаю, что рядом мистер Старк. Врач пристально осмотрел Тони. Тот, не двигаясь, держал этот зрительный контакт, с ухмылкой думая: «Невежливо так внимательно смотреть на людей». Когда Питер тихо хохотнул, Тони осознал, что они думают об одном и том же. Не отрывая взгляда, врач потянул четко и членораздельно:  — Питер, какие отношения связывают вас с мистером Старком?  — Мы — пара! — воскликнул Питер так гордо и уверенно, что Тони едва не упал. — Даже на свидание ходили! Да, мистер Старк? Все внимание сконцентрировалось на «мистере Старке». Особенно отличилась Мэй, которая сверлила Тони яростным взглядом, сжимая и разжимая ладони. Господи, неужели этот невинный обед Питер расценил… А потом он понял. Ведь Питер предложил ему пообедать сразу после того разговора про свидания. Господи, и как он не подумал? Видимо, устал. Видимо, достававший его Питер отразился на ментальном состоянии Тони слишком сильно. И кому из них вообще нужен врач?  — Я… — Тони мотнул головой, стараясь избегать резко помутневших глаз Питера. — Мы просто вместе пообедали и обсудили пару рабочих вопросов, не более.  — Мис… тер Старк… — Питер заморгал — часто-часто — затем положил ладони на стол и опустил голову. Мэй создавала впечатление очень злого и очень осуждающего человека.  — Что ж, свидание или нет, но мистер Старк помогает тебе преодолеть трудности, — голос врача затвердел, Тони чувствовал давление с его стороны. — Поэтому он все равно будет приглядывать за тобой. Как соулмейт.  — Разумеется, — Тони снова повертел часы на запястье, желая уйти отсюда подальше. Видимо, иногда связь соулмейтов «засыпает», не давая достучаться друг до друга. А может, это он сам уснул, игнорируя очевидные сигналы в своей голове. Он вышел из кабинета позже всех, даже не обратив внимания на то, что врач, по-видимому, хотел ему что-то сказать. Перед зданием частной клиники, прямо на крыльце, Мэй пыталась обнять Питера, успокаивая его. Стоило ей заметить Тони, она указала на него рукой, говоря всем своим видом: «Ну и что ты наделал?!»  — Питер, — начал Тони, — нам нужно поговорить. Мэй, оставишь нас?  — Пусть решает Питер, — отрезала Мэй.  — Тётя… Я поговорю с мистером Старком.  — Хорошо, — Мэй удалилась к машине Тони резким быстрым шагом. Несмотря на твердое намерение Тони поговорить, он не мог подобрать слов. С ним всегда так бывает, когда он честен: сложно донести свою мысль, сложно добиться понимания, сложно заставить человека поверить, что эти слова — его, настоящие…  — Я знаю, что вы не будете мне врать, — отозвался Питер. — Я… Просто говорите. Я не умею врать. Я тоже буду говорить. Он скромно съежился, сжимая края просторного свитшота, напяленного поверх рубашки. Тони слабо улыбнулся: наконец-то связь приносит свои реальные плоды.  — Я не думал, что это будет свидание. Когда ты заговорил о цветочках-конфетках, я подумал, что тебе нравится какая-нибудь девочка или кто-то среди твоих сверстников, — Тони пожал плечами. А что ему еще сказать? — Я был очень уставшим. Твои постоянные походы ко мне не дарят жизненных сил, знаешь ли.  — Мистер Старк, вы мне нужны. И я рассматриваю вас как того, кто мне нравится.  — О, и чем же?  — Я люблю ваше лицо. Тони подавил смешок. Да уж, Питер все еще не научился деликатно подходить к вопросу общения и подбора слов, но он… Хотя бы пытался? В отличие от Тони, который бежал от собственной привязанности к ребенку. Тогда, во время шторма, и с тех пор каждый раз, когда Тони видел Питера, он проникался к нему. В нем жила маленькая ревность к Беку и Пеппер, с которыми Питер тоже общался. Но… были ли то чувства? Готов ли Тони переступить через закон ради того, в чем сомневается? Готов ли сидеть с Питером всю жизнь, оказывая психологическую помощь?  — Я хочу быть самостоятельным, мистер Старк. Вам не нужно помогать мне всю жизнь. И нет, меня не смущает, что вам скоро пятьдесят. Это противозаконно, очень противозаконно, — слова лились из Питера бурным потоком, и Тони уже не понимал, где там монолог, а где — мыслесвязь. — Определенно, противозаконно. Но ведь никто не поколотит за… простые свидания? Или… поцелуи? Что такое целовать? Я хочу узнать это от вас. Ноги его стояли будто не на плоском крепком крыльце, а на листе картона, готового прогнуться и провалиться в любой момент. Все так шатко, так неопределенно, но Тони любил рисковать и пробовать. Если он способен пойти ва-банк на черный в Вегасе, то почему он не может хотя бы попробовать завести отношения с соулмейтом, где гарантий явно больше?  — Давай узнаем, — с вызовом кинул Тони, бессовестно притягивая Питера к себе и целуя как-то отчаянно и странно. В жизни Тони Старка было много поцелуев. Больше сотни. Возможно, больше тысячи. Только вот аутистов он не целовал никогда, и оттого волнение кружило голову, доводя до тошноты. Он кусал чужие губы, оглаживал пальцами чужие волосы и бесконечно думал о том, что стоило быть менее напористым с Питером в его «первый раз». Это же не только первый поцелуй… Это — первые отношения? Отстранившись, Питер не стоял на месте. Он покачивался на ногах, дергая головой и бегая глазами. В один миг он взялся за Тони и, приоткрыв чуть покрасневшие губы, вперился в него взглядом:  — Странные ощущения в теле стали сильнее, — сообщил он. — Внизу живота горячо. Что это?  — Это то, о чем я расскажу тебе, когда тебе исполнится двадцать один. Про плейбоев и о том, что делают вместо просмотра кино, я объясню тебе тогда же, — Тони похлопал все еще обескураженного Питера по плечу и, имитируя уверенные шаги, пошел к машине, где уже сидела Мэй.

***

Они с Мэй сидели на кухне. По невероятной и несчастливой случайности она увидела тот не-совсем-невинный поцелуй на крыльце, и теперь они неспешно обсуждали ближайшее будущее Питера. Тони, впрочем, по дороге в квартиру Паркеров уже набрался уверенности в себе и в своем выборе. Счастливый Питер, на удивление — то, на что он хотел бы смотреть вечно.  — Ты же… Черт, ты моего возраста, ты ему в отцы годишься, — Мэй то и дело грустно вздыхала, покручивая в руках чашку.  — В наши дни и не такое бывает, — Тони беззаботно пожал плечами, всеми силами делая вид, что понял и принял. Но правда была в том, что он недалеко от Мэй в этом вопросе. Питер действительно мал, а еще несмышлен и может найти себе кого-нибудь лучше… Тони потянет его вниз, без сомнения.  — Но мы соулмейты, — вопреки мыслям, продолжил Тони. Возможно, его устами говорил нифига не спящий в своей комнате Питер, «уставший» после посещения врача. — Все должно быть хорошо. У него хорошие результаты, Мэй, он без проблем станет частью Старк Индастриз. Ему даже не нужно высшее образование.  — Я знаю, да, но… — Мэй качала головой. — Сложно смириться, когда твой зять — твой ровесник.  — Понимаю. Но как бы мы тут не распускали нюни, для Питера это будет лучшим вариантом.  — Это Питер? — Мэй подняла голову и нахмурилась. — Питер так думает?  — Возможно. Не различаю, — Тони взглянул на часы. — Я думал, что уложусь до позднего обеда… Мэй, мне нужно домой.  — Хорошо. Я даю добро на эти отношения, Тони. Только не дай бог состояние Питера станет хотя бы чуточку хуже, я… Тони закатил глаза, поспешно вставая со стула и направляясь к выходу. Он мог понять волнение Мэй, однако лояльность Питера решала многое, а то, что он пошел на поправку, уменьшит количество проблем. По какой-то причине Тони был уверен, что все сложится отлично. И еще он был уверен, что Питер не бросит его даже когда сможет здраво функционировать в обществе. Ведь они — соулмейты.