Люди, попавшие в шторм

В кабинете Тони царила полнейшая тишина, несмотря на то, что внутри находилось три, а временами четыре, человека — Бек, Питер, сам Тони и периодически захаживавшая Пеппер, делавшая вид, что приносит кофе или документы, но на самом деле внимательно наблюдавшая за обстановкой. Стажировка Питера Паркера медленно, но верно двигалась к своему естественному завершению и дальнейшему официальному переходу в ряды Старк Индастриз. В качестве условия завершения стажировки самим Беком было предложено разработать проект, который пошел бы на пользу развитию компании. В проект могла входить отдельно взятая разработка, план по продвижению и все, что только пожелает душа. Тони не был против такого подхода, но, пожалуй, он подошел бы к подобному «экзамену» совсем иначе. Причиной затяжного молчания в директорском кабинете было то, что Беку очень и очень не понравился проект Питера, который тот отстаивал едва ли не потом и кровью, почти закатив очередную истерику. Они с Тони встречались несколько месяцев, и это — первая крупная «вспышка», которую Тони с тех пор увидел. На его плечах лежала тяжелая задача найти компромисс для обеих сторон.  — Вы ведь понимаете, что менять в корне структуру и род деятельности компании — это глупо? Мы уже вошли в нишу, и не просто вошли, поднялись на самый верх! — Бек разводил руками, выглядя при этом достаточно дружелюбно. Он всегда выглядел так, словно предлагал и был готов к отказу, но Тони никогда не знал, что на самом деле творилось в душе этого человека. Ходили слухи, что в старые добрые времена, когда дела у Старк Индастриз не ладились, Бек настраивал против Тони коллег и подчиненных.  — А почему, собственно, нет? Идея, которую предлагает мистер Паркер, — тихо начал Тони, — имеет больший экономический потенциал. Так мы будем обеспечивать не только правительство, но и, по сути, все население. Проект Питера заключался в том, чтобы полностью перевести Старк Индастриз с политики войны и оружия на политику мира и поддержки. Как только Тони услышал Бека, возмущенно описывавшего эту мысль, он вспомнил разговор с Питером про «Наутиз» и некоторые инциденты, случившиеся с участием его оружия. Старая история, но настолько неприятная, что Тони был готов даже согласиться с предложением Питера. Вопрос в другом — примут ли другие такие кардинальные перемены? Не то, чтобы Тони думал о жизни своих подчиненных настолько глубоко, он просто не хотел обанкротиться. Любой новый проект требует немалых затрат; тем более, такой масштабный.  — Мистер Бек, не могли бы вы оставить нас? — Тони попутно взглянул на вновь заскочившую Пеппер, намекая, что ей тоже стоит уйти. — Я поговорю с Питером наедине. Бек удалился, и Тони молчал вплоть до момента, когда тяжелая дверь за ним плотно закрылась, не впуская посторонних звуков. Вряд ли кто-то будет их подслушивать — это как минимум странно выглядит со стороны.  — Расскажи подробнее про свой проект. Ты ведь понимаешь…  — Понимаю. Точнее, не совсем понимаю, но чувствую, — запнулся Питер. — Это ваши мысли. Я почти научился отличать их от своих. Когда я что-то ощущаю — это вы. Когда думаю — это я. И я ощущаю, что что-то мешает вам сделать резкий скачок… Но что, если сделать это постепенно? Я не… Мне сложно, — нахмурившись, мальчик сжимал края одежды, как делал всегда, когда сталкивался с необъяснимым в своей голове.  — Давай, я скажу. Ты предлагаешь внедрить на рынок новый продукт, присмотреться к нему и… Потом сделать выводы, верно? — Тони сделал глоток из чашки горячего кофе. Благодаря любопытной Пеппер у него на столе ютилось три таких чашки.  — Наверное? Не могу сказать, — артачился Питер. — Было бы здорово обеспечивать людей не оружием, а вспомогательными средствами. Ваши разработки располагают искусственным интеллектом… Как насчет попытки создания телефонов? А спутники не обязательно должны служить военным целям.  — Здраво, — Тони сделал паузу, осознав, что ему плохеет. — Питер, как ты себя чувствуешь?  — Плохо, очень плохо. Хочу к тёте Мэй или к вам домой, — заявил он. Они периодически оставались вдвоем дома у Тони, когда у Питера скапливались вопросы касательно стажировки или их отношений. Странная несмышленость прекратила раздражать, вызывала интерес, хотя объяснять что-то настолько примитивное и понятное — как, например, почему люди врут — утомляло. Так или иначе, с помощью Мэй Тони почти прекрасно справлялся.  — К Мэй, — как-то слишком грубо отрезал он, затем смягчив тон, — я хочу поработать сегодня. Питер, я принимаю твой проект. Скажи об этом Беку или попроси Пеппер, чтобы она передала. Питер поднял глаза, широко улыбнулся, в два шага преодолел расстояние между ними и встал перед Тони, ожидая чего-то. Закатив глаза, Тони поманил Питера рукой и поцеловал его в лоб: маленький ритуал, который они совершали, когда Питеру удавалось прекратить начинавшуюся внутри истерику. Проводив мальчишку взглядом, Тони потер переносицу и нервно сделал еще один глоток кофе.  — Пеппер, ты мне нужна, — сказал он по связи.

***

Питер мялся недалеко от кафедры, за которой стоял мистер Старк. Он выглядел очень уверенным перед всей этой толпой журналистов (о которых Питер знал только то, что они могут писать неправду. Мистер Старк сказал, что такие журналисты зовутся «утятами». Почему «утята», он не уточнил), когда рассказывал о деятельности Старк Индастриз. Питер до сих пор не понимал, почему стоит позади Старка; он переминался с ноги на ногу и то и дело теребил пальцы. На него начала накатывать нервность, он хотел уйти немного назад, чтобы постоять и послушать мистера Старка со стороны. Определенно, ему все это не нравится. Возможно, сейчас было бы лучше остаться с тётей Мэй и пособирать модельки из «лего». И только он хотел сделать решительный шаг назад, как Старк приобнял его за плечо, притягивая ближе к кафедре:  — Мистер Паркер совсем недавно окончил стажировку в нашей компании. Он — прямое доказательство того, что упорство и сильное желание могут помочь достичь многого. Вам необязательно быть счастливчиком, чтобы добиться места в нашей компании и изменить ее к лучшему. Благодаря мистеру Паркеру и его идеям мы приняли очень важное решение: сменить политику Старк Индастриз. Никакого оружия, никакой войны, только мир и поддержка. Питер испуганно взглянул на мистера Старка: тот безмятежно (но, конечно же, фальшиво, Питер всегда знал, когда он улыбается понарошку) улыбался, излагая речь настолько спокойно, будто описывает приготовление сандвича. Затем взгляд Питера метнулся к журналистам и гостям пресс-конференции. Люди в форме где-то на задних рядах побледнели, нахмурились, даже прищурились, но Питер уже знал, что все эти знаки — символы недовольства. Мистер Старк вместе с тётей Мэй не так давно описывали ему «индикаторы эмоций». Теперь Питер хорошо представлял, когда люди злятся, а когда им просто нехорошо. Впрочем, мисс Поттс тоже держалась весьма спокойно, пусть и притопывала каблуком, видимо, нервничая (Питер еще не был уверен, что это индикатор «нервности», но был готов спросить об этом позже). Мистер Старк еще долго (определенно, слишком долго) говорил о том, как они приступят к изменениям и инновациям, но даже когда он закончил, по залу пронесся гул и вспышки фотоаппаратов. В голове Питера зароились мысли. Он внезапно для себя отмел чужие, думая только о том, почему все эти люди все еще имеют сотни вопросов. Ведь мистер Старк все рассказал, верно? Ответ пришел сам собой, и он заставил Питера слабо улыбнуться и кинуть взгляд на Старка, который все еще придерживал его за плечо, давая больше уверенности. Просто люди не всегда готовы принять перемены.  — Скажите, мистер Старк, значит ли это, что вооружение США станет на порядок слабее? Как вы прокомментируете это? — кричала одна журналистка.  — Вы отказываетесь сотрудничать с правительством? — подхватил кто-то еще.  — Разве ваши разработки — это не то, что уже гарантирует населению безопасность? О какой «безопасной» стратегии вы говорите? Тяжесть на плече сошла: мистер Старк отпустил его, облокачиваясь на трибуну. Питер чувствовал, как его поглощает усталость. За последний месяц их мыслесвязь сделала крупный скачок от простых идей и общих мыслей до отчетливого «как же они меня задрали», звучащего в голове голосом и интонацией мистера Старка. Питер неловко хохотнул, отходя ближе к мисс Поттс. Та приободряюще улыбнулась и погладила Питера по голове.  — Слышали что-нибудь про «терпение»? — все с той же улыбочкой отпустил Старк. — Советую поискать в словаре и запастись. Очень помогает иногда. Всем хорошего вечера. Питер приоткрыл рот, наблюдая, как Старк уходит под аккомпанемент галдежа и вспышек фотоаппаратов с абсолютно непроницаемым лицом. Он подумал в этот момент, что мистер Старк выглядит как победитель, как решительный человек, который не придавал значения «утятам» и прочим журналистам. Он шел прямо к ним, попутно подмигивая им с мисс Поттс. Вместе они ушли через один из выходов, и Питер был счастлив, что Старк закрывал его лицо от камер. Он не хотел бы попасть в статью какого-нибудь «утенка». Определенно, не хотел бы. Нервничая, Питер вновь начал перебирать пальцами.  — Как насчет пиццерии «Молли»? — вдруг спросил Старк, когда они оказались около машины, за рулем которой сидел мистер Хоган. Тоже непроницаемый, с равнодушным лицом. Он всегда выглядел так, словно был готов к любому жизненному повороту. Даже к падению огромного метеорита на высотки Нью-Йорка. Питер поражался тем людям, которые начали его окружать вместе с мистером Старком.  — С-сегодня не воскресенье, — вежливо начал Питер, придумывая отказ. Мэй говорила, что люди не всегда принимают однозначное «нет». — И, тем более, уже далеко не час дня, — он взглянул на наручные часы «Rolex», к которым прикипел из-за мистера Старка. Тётя шутила, что Старк посеял в Питере новую дорогостоящую обсессию, от которой будет невозможно избавиться, — четыре часа вечера, мистер Старк.  — Питер, ты в курсе, что есть любимую еду можно не по расписанию? — Питер поджал губы. — Зови меня Тони, когда мы рядом. Пожалуйста. Это было очень невежливо со стороны мистера Старка — то есть, со стороны Тони — но Питер начинал понимать его. Связь помогала ему воспринимать отход от его распорядка гораздо лучше. Он все еще мялся, подковыривая ногтем указательного пальца правой руки ноготь большого пальца левой руки, раздумывая. Что, действительно можно? Поесть пиццу пепперони из пиццерии «Молли» просто так? В пять вечера, в пятницу?  — Хо- хорошо, мистер… Тони, — Питер часто дышал, чувствуя, как тяжело ему дается каждый вздох. Что с его легкими?  — Пс, Питер, — Тони кивал головой на открытый салон автомобиля. — Я не собираюсь стоять здесь два часа в ожидании твоих маленьких ножек. Поеду есть пиццу без тебя.  — Не поедете, — уверенно заявил Питер, садясь в машину.

***

Только сидя в пиццерии перед Питером, аккуратно резавшим один кусочек пепперони на более мелкие кусочки (Тони был уверен, итальянцы убили бы пацана за такое извращение над едой), он осознавал, как сильно переменилась его жизнь. Все время он находился за какой-то завесой, отделявшей его от всего остального мира. Пока просил Пеппер о пресс-конференции. Пока чесал языком на пресс-конференции. Пока слал нахер журналистов. Все это время он был где-то там, далеко, в глубине своих (и чужих) мыслей, сидя посреди раскиданных повсюду идей и отделяя зерна от плевел. Причина неясна, но только сейчас до Тони дошло, что он сделал широченный шаг в новую жизнь. И все благодаря… Соулмейту-ребенку-аутисту? Серьезно? Ни один журналист не мог его сломать своими заявлениями, ни один излишне честный военный, ни один гринписовец, в конце концов! А это мелкое недоразумение с задержкой в развитии смогло? Но правильно ли называть это «поломкой»? Вероятно, Тони просто встал на «путь истинный», подумав, что так он очистит совесть и заживет по-новому. Полжизни прошло, пора бы и меняться. Отличный старт в почти-полтинник лет. Отличный, однако тяжелый. Пару десятков минут назад он послал в задницу тех, кого посылать нельзя, так что уже завтра на него посыпятся красноречивые заголовки и таблоиды со своими обвинениями и попытками залезть в трусы, постель и прочие интимные места. Но… Теперь у него есть Питер? Тот самый, что смотрел на него пристально, неотрывно, считывая, вероятно, каждую шальную мысль. Тони устало вздохнул. Им, пожалуй, следует пожить вместе: некоторые вещи Питер все еще не может отпустить. Он строит модельки из «лего», пишет только трехгранной ручкой фирмы «Ассистент», ненавидит китайскую лапшу и очень боится есть пепперони не в воскресенье. Между прочим, отвратительную пепперони, Тони видал и получше. Вот только как объяснить это зависимому от традиций мальчишке?  — Питер, послу- — неуверенно начал он, ковыряясь вилкой в тарелке с надкусанным куском ужасной пиццы.  — Да, — в голосе Питера звучала немалая смелость и такая решительность, что Тони почувствовал себя школьником.  — Что? Я ничего не сказал, — нахмурившись, он облокотился на спинку диванчика.  — Я готов переехать к вам, мистер Тони.