Принцессы бывают разными

      Не ошиблась природа, наградив Принцессу ярко-зелёными глазами, словно молодая весенняя трава, только-только родившаяся из-под тяжёлой твёрдой земли; не ошиблась, вздернув миленький маленький носик, порумянив пухлые щеки и пустив вьющиеся мягкие локоны, в которых будто вот-вот распустятся цветы. Была она словно долгожданная весна, девственная природа, голос мягкий и ласковый, как разбухшая земля после дождя или пение перелетных озорных птиц, взгляд наивный, детский, ну совсем ещё ребёнок! Тем не менее, как старшая сестра, любила она проводить время с ещё одной маленькой принцессой, озорной, проворной, так что только пятки сверкают в конце высаженного живого лабиринта. Часами девочки проводили на природе, плели косы, украшали венками, сочиняли сказки про фей, волшебников, потусторонние миры и злых ведьм, обе улыбаясь лучезарно, заливаясь душистым звонким смехом. До чего скромна, красива была Принцесса, восхищался ею тайно весь дворец, и, по страсти своей, в любую свободную от танцев и учений минуту бежала она в сад — поливать, копать, удобрять цветы и растения. Садом этим восхищались не меньше, любой садовник позавидовал бы знаниям и умениям Принцессы — цвели в саду акации, всевозможные розы, ароматные лилии, гиацинты, хризантемы, амариллисы, ирисы и крокусы — прозвали за это Принцессу «феей цветов».

***

      Ходил во дворце слушок прелюбопытный, мол старший сын короля, будущий наследник трона, незаконнорождённым был. И в самом деле, посмотришь на принцесс — вылитая королева: глаза горят зеленью, кожа смуглая, улыбка краткая. А брат их старший — высокий, кожа бледная (верно, аристократическая), чёрные суровые глаза и такие же чёрные вороные волосы. Молчалив был Принц, взгляд устремленный вдаль, будто ищет там что-то, чего найти хочется. Не любил он ни дворец королевский, ни балы, ни одеяния строгие, только Принцессу, «цветочную фею», любил до безумия. Неправильно все это, прекрасно осознавал, смешение крови к плохому приведёт, но сердце ныло и трепетало каждый раз, когда видел её в саду, осыпанную пестрящими розами. Лишь по ночам приходила она к нему во сне, желанная, и только в мечтах мог он прикоснуться к губам её манящим, сладким и бархатным, как лепесток. Что до Принцессы, не знала она ни любви, ни ласк мужских, да только пугало её странное ощущение внизу, боль и кровь на простынях. Неужели умирает она, или заразилась чем? Нет сил матушке сказать, не привыкла делиться с ней сокровенным, отец не поймёт, а брат много чего читает, поди знает, что за болезнь такая?       Принц сидел как раз в библиотеке. Склонен он был к поэзии, книги любил, чернилами по ночам красивые строки выводил. Шум, взгляд поднял, а там она — в пышном розовом платье, волосы каштановые собраны в удивительную причёску, хотя она красива настолько, что ничего не портило бы её румяного лица. Ритм сердца предательски усилился, стучит так громко, что аж насторожился, вдруг, сестрица услышит? А она молчит, глаза отводит, щеки ещё более красные, чем обычно, тихо подходит и посмотреть на него боится. Боится признаться, что умирает…       — Что случилось? Спросить хотела или просто посмотреть пришла?       — Не язви, братик. Плохо мне, умираю…       Он ещё пуще побледнел, возможно ли вообще быть таким бледным? Книгу отложил, руки трясутся, и не знает, куда деть себя. Проявишь лишнюю заботу — подозрительно, отошлешь — а вдруг, и правда больна?       — Кровь течёт у меня, из кишок наверное, боли ужасные, страшно мне… Маменька то поможет, только сказать ей боюсь, вдруг, смертельно, убьёт это ее!       Принц уставился на её: теперь обычно бледное лицо румянцем залилось, вроде и смеяться охота, а вроде и убежать туда, где её нет. «Она не девочка, она уже женщина, но не моя…» пронеслось было у него в голове.       — Ну, маменька разве не говорила тебе, что так девочки взрослеют? Не умираешь ты, глупая, только меняешься! Это значит, что теперь ты можешь стать мамой, если захочешь! — взял он её руки в свои, чтобы успокоить, а у самого душа в пятки ушла. Вот она, перед ним, бери, да делай, что хочешь, только вот маленькая ведь ещё, невинная, да и не любит верно. — Сколько тебе лет?       — Пятнадцать.       — Пятнадцать? Да, запоздала ты…       — Ничего не запоздала! — щеки раздула, того и гляди лопнет. — И вообще, где мне ребёнка то взять? Я уж люблю нянчиться, только, как же?       Принц нервно сглотнул. Уж он то хорошо знал, как, но можно ли такое ей рассказывать?       — Хочешь, покажу? Только от этого сразу дети не рождаются, надо сначала замуж выйти, но ты хоть учёная будешь, м?       Дьявол искусил, черт попутал, для чего он ляпнул такое?! Видно же, что доверчивая и наивная, глаза загорелись, головой кивает, соглашается, а как можно такое? Как же брат может лежать с сестрой в одной постели?       Он посмеялся, толкнул её легонько, забыть все сказал, а она не забывает. Ходит за ним по пятам по всему замку, в покои его врывается, сон нарушает и все упрашивает «Научи! Научи!», как маленькая. Нет уж, будущий король он, в конце концов, нельзя пятнать ему свою и её честь! Не поддастся на искушение и уговоры, откажется от охоты, только вот… добыча сама в руки идёт.       То вечер был. Дворец уже погружался в сон, пост королевской охраны сменился ночным дежурством, голубое ясное полотно неба потемнело, осыпалось мелкими звездочками-овцами под надзором пастуха-месяца. Он, как обычно, читал перед сном преинтереснейшую книгу, лёжа в просторной мягкой кровати, уже отбросив тесные брюки и строгий камзол. Три стука (характерный знак, что за дверьми его сестра), и в покои снова ворвались, не дождавшись разрешения. Она, в лёгкой ситцевой ночнушке, в которой особенно выделялась крупная пышная грудь, вошла, а Принц и обомлел то ли от страха, то ли от желания. Снова кровь прилила, мысли в голове запутались, а он и вымолвить ни слова не может, «грязное ты животное, не смей!» только крутится в его голове.       — Страшно мне, кошмары снятся, я прилягу с тобой, братец?       А он молчит, сказать ничего не может. Принцесса, приняв это в знак согласия, легла рядом, укрывшись одеялом, и тут же ощутила жар его голого тела. Теперь уже сама она пылала, как в печке, живот скрутило, внизу намокло, да не понимала она, почему тело так реагирует на брата. Здесь, освещаемый лишь свечами и светом месяца из окон, он был невероятно красив: стройный изгиб тела, широкие плечи, гладкая грудь и рельефный торс, она не осознала, как рука сама потянулась и тронула горячую кожу. Принц дрогнул, тяжело вздохнул и словно переменился — набросился на неё, как на еду, повалил на мягкие подушки, руками начал водить по любимому, такому долгожданному телу. Всё, ему уже не сдержаться, он потерял контроль, и ничего в этом мире больше не остановит его. Жадно впиваясь в податливые губы, он откинул одеяло — и теперь она могла пуще прежнего оглядеть его тело. А Принцесса ластилась, словно кошка, подставляла бедра, сама не понимая, что делать должна, лишь знала, что вот оно, тайное деяние, от которого появляются дети и о котором так сильно стыдятся говорить взрослые. Ловкими руками Принц стянул с сестры лёгкое платьице, взял мягкую грудь и осыпал поцелуями. Можно поклясться, что лучшего удовольствия Принцесса никогда не получала, стоны не по её воле вырывались, она металась, не зная, куда деть себя. Спускаясь все ниже, он не скупился на поцелуи, стараясь сгладить последующую боль, а она лишь сильнее обнимала его и стонала, иногда срываясь на еле слышный крик. Не помнила Принцесса, сколько она билась в судорогах, когда Принц нежно отстранился от неё, да только подумала — хорошо, что есть у меня брат. Ещё много дней и ночей испытывала она сие наслаждение, каждый раз по-новому: то зажмет он её в сарае, то в конюшне, то в поле за дворцом, иной раз в библиотеке. Только детей ей уже не надобно было, вычитала где-то она, что нельзя смешивать кровь, но так полюбились ей ласки брата родного, что не могла не позволить ему вновь и вновь прикасаться к себе.       Летели месяца, года, сел Принц на трон вместо отца и не был уже так молод и страстен. Принцесса же за море уехала, вышла замуж за другого и родила здоровых наследников. Наказал Бог Принца за грех, так, что до самой старости и смерти грезил лишь о ней — милой родной сестрице, что дарила самые нежные поцелуи, самые сказочные ласки и самые жаркие ночи.