Дверь

      Руки дрожали. Квентин подсознательно хотел растянуть этот момент вселенской печали внутри своей бестелесной грудной клетки. Он стер с бумаги влажное пятно от предательски упавшей солёной капли с лица и медленно развернул конверт. «Я понятия не имею, что тебе говорить. Хочется врезать тебе как следует. Квентин зажмурился от горячих слёз, смахнул их с подбородка и шмыгнул носом, едва заметно улыбнувшись. Вряд ли я отправлю это тебе. Но, если моё безрассудство и тоска по тебе всё же возьмут верх, то знай – когда вы зайдёте в комнату с зеркалом, сделайте всё как можно скорее и проваливайте, иначе зайдет этот библиотечный ублюдок, Эверет, и всё полетит к чертям. В том числе и ты. Как можно скорее, умоляю тебя, Кью… У нас прошел почти месяц с того дня. В Брейкбилсе меня поставили на ноги быстро. А потом мы с Марго оказались в Филлори будущего, спустя 300 лет после нас… Там какой-то Тёмный Король теперь, а Марго просидела в тюрьме несколько дней. С другой стороны, если бы мы не оказались в той ситуации, а я бы не украл волшебные марки у Часовщицы, то не писал бы тебе это всё. Это просто бред какой-то. Всё кажется бредом. Господи, я даже не знаю, прочтёшь ли ты это где-то или когда-то. Чувствую себя полным болваном, что пишу обо всей этой ерунде. Однажды я тебе кое-что сказал, но не тебе «тебе», а тебе в моих воспоминаниях, когда я был монстром, когда я смог выбраться на несколько секунд…. Кстати, выбрался я только благодаря тебе. Кью зажал письмо между колен, опасаясь расстаться с ним хоть на секунду. Детская площадка – последний раз, когда они с Элиотом виделись, с настоящим. Он с силой прижал ладони к лицу. Руки ощутили жар и намокли, собрав слёзы с красных щёк. Он почти задыхался, тихими всхлипами глотая воздух. Нос был заложен, а его вытекающее содержимое уже почти касалось верхней губы. Квентин, как Бенедикт стирал пот со лба, рукавом как следует протёр лицо. Боль внутри усиливалась с каждым прочитанным словом, а осознание безысходности вызывало желание выть и сжимать кулаки до белеющих костяшек. Ерунда, что говорят, якобы в этом мире уже ничего особо не ощущаешь. Полный бред, подумал Кью и вернулся к чтению. Я сказал тогда… что мне было страшно. Не из-за монстра и всего, что творилось, нет. Всё это время я боялся другого. Боялся потерять тебя окончательно. Однажды я и сам тебя оттолкнул из-за глупого страха. Как же я себя ненавижу. Прости меня. Прости меня за это чертово письмо, за выстрел в проклятого монстра, за то, что не остался с тобой. Я идиот. Квентин не выдержал и закричал, что есть сил, ударив кулаком в соседнее кресло. По почти пустому полю пронесся гул скрипучих трибун. Редкие присутствующие, кто разделял с ним это тихое место, удивлённо обернулись на звук. Он продолжал кричать, пока не осталось сил, пока дрожь не начала сотрясать его тело. Он сполз с сидения и плюхнулся на землю, как они с Элиотом когда-то делали в гостиной Коттеджа. Если бы кто-то сейчас спросил его, как он себя чувствует, ему бы не нашлось, что ответить. Как описать абсолютную безысходность вкупе с внутренней трагедией, которую не поймет никто, кроме него и Элиота. Никто. Да, Кью, я хочу дать нам шанс. Хочу принести в жертву кого угодно на этой чертовой планете, или на другой… если это поможет тебя вернуть. Ну, очевидно, не Марго… ну и… не всех остальных. Но ты меня понял. Ты просто мне нужен здесь. Нам всем нужен. Мы в первую неделю перебирали возможные варианты твоего возвращения. Самые отвратительные способы изучали, я в жизни таких книг не видел… Элис совсем слетела с катушек, создавала твоего Голема. Потом в себя пришла и вернула тебе кусок души, не знаю, ощущал ли это там… где бы ты ни был. А Марго со дня прощания с тобой твердила, что видела тебя или что-то похожее на тебя в лесу. Не знаю, то ли мне волноваться, то ли это ее фейский подарок так сработал, и ты правда там был. Возвращайся. Любыми способами, не сдавайся, умоляю. Мы все скучаем (это я просто стараюсь не быть эгоистом). Я люблю тебя, Кью. Боже, как же это всё глупо.» — Сэр? — Бенедикт осторожно положил руку на плечо Квентина, который сидел на полу, уронив голову на руки. — Да. — Кью попытался спросить себя, как долго он так просидел, но ответить бы не смог; голос его звучал уже твердо, но всё еще немного гнусаво – конечно, следы такого масштаба истерики не проходят за пару минут, значит, просидел он не так уж долго, — Бенедикт... — Я слушаю, — пухлый активно заморгал. — Мне надо вернуться. — Ну, я вас понимаю, это всё очень… — Нет, ты не понял, — в его голосе начали мелькать агрессивные ноты. — Сэр, — картограф попытался одним взглядом сказать «сэр, ну придите в себя, ну невозможно же, ну чего вы». — Всегда есть способ и выход. Всегда, слышишь? — Тогда почему я всё еще здесь? — толстяк с налётом обиды сжал губы. — Ты попал сюда через портал в драконьей пасти, ты из другого мира изначально, ты заключил контракт с библиотекой. — Ну… — собеседник растерялся. — А я, прости меня за нескромность, принёс себя в жертву, чтобы спасти мир от чудовища. Попал сюда недавно, естественным, хоть и несправедливым образом; я не подписывал контракты, а своего распределения жду уже неизвестно сколько! Я спас гребаный мир, а они не могли меня даже сразу отправить… куда там вместо ада? Не суть! Мне начинает казаться, что это, — Квентин небрежно обвел рукой помещение, — это и есть смерть и дальше дороги нет. Так что, если дороги «дальше» нет, я выбираю найти дорогу назад. И я прошу твоей помощи, Бенедикт. — Сэр, я узнаю, что смогу, — бедняга смотрел на Кью с каким-то светящимся уважением, — Вернусь к вам позже. *** — Ты молодец, — Марго сидела у окна их, по всей видимости, теперь общего пентхауса. — Ох, избавь меня от этого материнского тона, дорогая, — скривился Элиот, — я сделал это не из благородства, и не потому, что хотел. Я избавился от письма, чтобы избавиться от соблазна натворить дел. — У меня все еще не укладывается, как это ты сразу не рассказал мне обо всём, сучонок. — Я заранее знаю всё, что ты бы мне сказала – это раз, а два – я был не готов. — К чему это? — она игриво вздёрнула бровь и сделала глоток вина из высокого пухлого бокала. — К тому, бэмби, чтобы рассказать тебе о Квесте всё, — Эл последовал примеру подруги, только щедро глотнул он что-то намного крепче и из фляги. — Так-так-так, дорогуша, — Марго нахмурилась и заёрзала в кресле. — Когда мы провели пятьдесят лет, собирая ту чертову мозаику, — Элиот опустил голову, медленно выдохнул и добавил почти шепотом, — ту прекрасную мозаику… — Но это было, как это сказать… в другой жизни? — Мы оба запомнили эту жизнь. У нас в головах она сохранилась, как прожитая. — Уоу, бог ты мой, значит твоему сознанию сейчас за семьдесят? — Прошу, бэмби, — он слегка махнул рукой, жестом показывая, что ему не до шуток сейчас. — Прости, дорогой, я слушаю, — девушка в миг посерьезнела и замолчала. — Мы помним ту жизнь. И все те годы, там… мы были семьёй. Он был моей семьёй. Мы состарились вместе, любили друг друга… — Он вновь глубоко вздохнул и медленно выдохнул, — Гребаная библиотека! — случайный бокал с журнального столика был запущен им в стену и разлетелся по всей гостиной; Марго вздрогнула, сочувствующее взглянула на друга, но промолчала, а Элиот продолжил прежним тоном, — Когда мы вернулись из Квеста, то есть… когда воспоминания о нем вернулись, Кью… — еще один глоток из фляги, — Кью решил, что мы можем попробовать. Что из нас может что-то получится. И пусть боги всех миров будут свидетелями, я хотел этого, как не хотел ничего и никогда, но в тот момент я струсил. Просто поджал хвост и слился. В комнате повисла тишина, а в глазах Марго стояли слёзы. — Теперь ты с бóльшим пониманием будешь относиться к моему алкоголизму? — от его попыток разбавить тяжелый разговор стало только хуже. Марго за секунду подбежала к нему, присела на диван и крепко обняла друга. Держаться уже не было смысла, впервые со дня смерти Квентина Элиот позволил себе настоящую истерику, граничащую с нервным срывом. До этого он будто надеялся, что всё пройдет само, что боль угаснет, что алкоголь её заглушит и он придет в себя. Наивно было так думать. — Дорогой, если бы я только знала… — Она укачивала его голову на своих коленях и то и дело целовала в висок. Элиот молчал. Ему хотелось сказать, что она бы вряд ли помогла, но это звучало бы грубо, а больше он ничего говорить не хотел. Он хотел лишь снова забыться в бокале чего-угодно крепкого и не выходить из дома примерно больше никогда. Конечно, это пройдет, говорил он себе. Он успокоится, жизнь вернётся в обычное русло, им, в конце концов, надо отвоёвывать Филлори назад. Но не сейчас и не завтра. ***       Пенни-40 сидел в своем кабинете в одном из многочисленных отделов, подотделов, миров и микромиров Нигделандии и раз за разом перечитывал последние страницы книги Квентина. На краю его стола лежали еще несколько фолиантов с именами других друзей на корешке. Его отвлёк стук в дверь. — Да, Зельда, добрый день. — Пенни, я вижу ты всё еще скорбишь, — говорила эта женщина как всегда со странной натянутой улыбкой, словно когда-то давно ее лицевые мышцы сковали в этом положении каким-то заклятием, и теперь она вынуждена улыбаться даже тогда, когда это крайне не к месту. — Не скорблю. Изучаю, — а вот Пенни был серьезен, он тут уже давно освоился и знал с кем и как нужно вести диалог и какой тон соблюдать. — Меня смущают некоторые моменты. — Пенни, книга Квентина окончена. Даже если тебе в ней что-то не нравится, ты это не исправишь. Я зашла, как раз, чтобы забрать её. — Вам-то зачем? На нее такой большой спрос, что вы не можете оставить ее мне дольше, чем на пару недель? — Кхм, нам необходимо внести корректировки и убрать её в отдел завершенных. — Корректировки? — Пенни-40 заметно насторожился, – Какие могут быть корректировки после смерти человека? — Это, позволь мне выразиться, не касается твоей работы. Но поверь, это ерунда. Где-то мелькают расхождения с другими книгами. Надо выровнять историю, всего-то навсего. — Меня тоже смущают некоторые моменты. — Насколько они значительны, на твой взгляд? — Вы говорили, что правильный финал не влечёт за собой сомнений, аномалий и несостыковок? — Всё так, — Зельда всё с той же улыбкой, но оттенком заинтересованности в глазах, прошла глубже в кабинет и прикрыла за собой дверь. — В общем, Марго видела Кью, когда мы возвращались на землю после его смерти. В последний раз, как это часто делаем и с остальными умершими, — он сделал акцент на последней фразе, чтобы подчеркнуть правильность в соблюдении формальностей, а затем упёр указательный палец в книгу, на корешке которой значилось «Марго Хэнсон». — Ну, предположу, что это ее глаз Феи… — Нет, я прочёл кое-какие исследования. Даже настоящие феи и двумя глазами не могли видеть его в тот момент. Спорим, это можно отнести к аномалиям? — Ладно, я изучу этот момент. Это всё? — Квентин слишком долго находится в распределении. — Такое случается… — Настолько долго, что у него успели забрать и вернуть часть его души. А потом он ещё письмо получил. Для «правильно» умершего, он участвует в историях других людей слишком активно. — Так, Пенни, — Зельда заметно напряглась, а скрывать свои эмоции выходило не очень, — будь добр, верни все книги своих друзей мне, я займусь этим вопросом. — Я… без обид, но всё еще не очень-то вам доверяю, — он нахмурил брови и с лёгкой опаской взглянул на гостью. — Дорогой, все люди, которые могли кому-то навредить или были нечестны и жестоки уже канули в лету после того, как сгинул Эверет. Оттого здесь так шумно… везде. Во всей Нигделандии. Ты не заметил сколько у нас волонтёров? А ведь это только Отделение библиотеки подземного мира, ты не представляешь, что твориться в главном Ордене. Мы избавились практически от всего старого состава сотрудников, — и опять эта жуткая улыбка. — Я-то заметил, но это не меняет моего отношения. Я, знаете ли, долго схожусь с людьми, а, учитывая, что свою службу здесь я начинал в кандалах… — Я понимаю, — перебила она, — но поверь, уж где-где, а в вашей общей истории спасителей мира… Меня жизнь научила – есть ошибка – надо копать глубже. У вас не бывает случайностей. Я к тебе обращусь за помощью сразу после того, как сперва самостоятельно изучу проблему, если она вообще тут есть. Зельда водрузила на большую худощавую ладонь стопку из пяти книг со стола Пенни-40, вежливо попрощалась и была такова. ***       Элис сидела с сигаретой на широких ступенях непонятного заведения без вывески на окраине Нью-Йорка. Изредка мимо почти беззвучно проезжали машины, тревожа опавшую листву на обочине и мусор, уборкой которого в этом районе явно пренебрегали. Ранний вечер баловал ярким солнцем, розовые предзакатные лучи придавали эстетику даже этой неприветливой на первый взгляд улице. О том, что заведение это было питейным, можно было догадаться по приглушенной музыке и редким пьяным посетителям, вываливающимся оттуда через железную дверь с облупившейся краской и невнятным граффити. В грязных окнах этого, видимо, бара почти ничего не было видно, лишь отблески дешевых неоновых вывесок глубоко внутри. Несмотря на атмосферу, Элис была трезва, а сигареты… Этой привычкой она заболела еще после смерти Квентина. Сидела она в ожидании Кэди, та отправилась на поиски некоего знакомого, который был обязан им помочь в абсурдном и, как уже практически обычно, вселенских масштабов деле.       После того, как они все спасли мир (хотя только Кью заплатил за это, всегда мысленно добавляла Элис) магия отбилась от рук. Её стало так много, что заклинание для зажигания свечи могло обернуться пожаром в целом пригороде. Не стоит говорить и о том, что есть колдовство пострашнее огня, и вот как раз оно, точнее ошибки в сотворении оного, могли привести к небывалым катастрофам. Друзья начали замечать странные явления в мире уже на второй день после случавшегося с Квентином. В первую очередь они решили поговорить с деканом, но после общения у них не прибавилось информации и идей для решения проблемы, а вот волнение на тему всего происходящего только возросло. В Брейкбиллсе тут и там происходили мелкие неприятности, из каждой второй аудитории или лаборатории были слышны то взрывы, то звон бьющегося стекла, то странный ультразвук, выворачивающий уши наизнанку. В общем, дела были плохи. Плохи настолько, что даже ведуны и ведуньи, которые обычно думали и переживали только о себе, спохватились не меньше остального волшебного сообщества. Как раз в одном из их пристанищ сейчас находилась Кэди.       Вернувшись в квартиру уже поздно вечером, подруги владели информацией, которая сполна объясняла происходящее. И объяснение вряд ли понравится остальным.       К полуночи все блудные земные и филлорианские дети собрались в гостиной. Сложнее всего было вытащить из спальни Элиота, который в итоге отказался присутствовать, если его не обеспечат новым запасом скотча. Но, в конце концов, после всевозможных нотаций, а затем обещаний от Марго, Элиот предстал публике. В любимом бархатном халате, с грязной головой и осунувшимся лицом он развалился на тахте у окна; глаза его как будто стали еще темнее, а запущенная щетина придавала образу пущего трагизма.       Элис взяла на себя роль рассказчика и несколько минут вводила присутствующих в курс дела. Выражения лиц друзей отличались настолько, что можно было подумать, что каждый из них в данный момент смотрит совершенно разные фильмы где-то в своем подсознании. Один лишь Джош выглядел внимательным слушателем – с приоткрытым ртом он несколько раз пытался перебить Элис, безуспешно, надо сказать. Та, пока не выпалила весь масштаб проблемы в красках, не дала бы вставить никому ни слова. А проблема заключалась в том, что во вселенной вот-вот должно было случиться явление, носящее довольно драматическое название – Гармоническое Сближение. — В смысле «двигать Луну»? — наконец спросил Джош, когда Элис шумно выдохнула в завершении своей речи. — Так, а у остальных нет никаких вопросов? Удивляться тоже никто не планирует? — с нотой обиды поинтересовалась она. — Дорогая моя, ты действительно полагаешь, что нас еще можно чем-то удивить? — томно протянул Элиот, закинув голову на подлокотник и вальяжно разбалтывая янтарную жидкость в бокале. — И то правда, — поддержал кто-то. — Погоди, то есть всё это из-за излишней магии? — Марго скорее выражала любопытство, чем тревогу. — Нет же, — вступила Кэди, — наоборот. Магия сошла с ума из-за этого Сближения. — И что с ним делать-то? Вы же не серьезно про «двигать Луну»? — Не унимался Джош. — Это единственный возможный способ остановить процесс. Точнее, можно подвинуть любое тело, участвующее в сближении, но Луна для нас самый близкий объект, потому и оптимальный вариант. — Ах, ну да! Конечно! Как хорошо, что Луна под рукой, да? Вот повезло, что не придется двигать Плутон! Луна-то фигня! Пошли, толкнём! — обычно спокойный, Пении-23 сейчас звучал почти как Джош, когда тот в панике. — Поддерживаю! — Присоединился вышеупомянутый. — Это реально сделать, мы можем попробовать… — Попробовать, — вступила Джулия, которая все это время просидела молча, разглядывая ночной город за окном, — а если не получится, то что? Сблизятся эти планеты, или что там, и что дальше? — Э-эм, лёгкий апокалипсис? — Кэди скривила лицо, будто в сотый раз повторяя очевидное, хотя, про апокалипсис тут еще никто не заикался. — А конкретнее? — закатив глаза, уточнила Марго. — Луна немного упадёт на землю, я так полагаю, — с умным видом заключил Джош. — Господи, спасибо, хоть до кого-то дошло. — Опять спасать мир… — Элиот не расставался с бокалом., — почему всегда мы? — Откуда тебе знать? — Что именно, дорогой? — Что всегда его спасаем мы? — Пенни-23 переборол истерику и звучал уже по-философски серьезно. — Потому что мы делаем это слишком часто. — Может, кто-то делает это чаще и вполне успешно, а мы живем дальше, понятия не имея, что за неминуемая гибель нам грозила и кто нас спас.       Все замолчали. Мысли о Квентине сами собой вышли на первый план у всех присутствующих. По гостиной прокатилась почти физически ощутимая волна грусти и, отчего-то, стыда. Почти каждый был уверен, что мог спасти Кью, но не спас. Это было не так. Это всего лишь дурная привычка после большой трагедии – винить себя. Это чувство произрастает внутри само по себе, но у него благая цель - самозащита. Эмоционально намного менее тяжело обвинять себя, чем принять факт случайного стечения обстоятельств или личного выбора погибшего. — Да бросьте, — с пьяной и какой-то нездоровой улыбкой нарушил тишину Элиот, — он же спас всех нас! — он поднял бокал и почти рассмеялся, — у нас, дамы и господа, есть редкий дар – мы живы! — Марго погладила друга по плечу, молча призывая заткнуться и успокоиться, но количество выпитого за день не давало ему закрыть рот, — и всё это - спасибо приятелю Кью! — Элиот разговаривал как будто с потолком, — эй, Кью, ты просто герой, чтоб тебя! — устрашающий смех Элиота перетекал в истерику у всех на глазах, — Ты просто, мать его, герой! — бокал с виски полетел в потолок и разбился о металлическую балку, осколки полетели вниз, Элис быстро среагировала и ловким движением рук заставила их упасть на несколько метров дальше ото всех. — Лучше бы ты была такой резвой в другом месте и в другое время, принцесса! — не унимался бывший король. — Не смей, — вступилась Джулия, — нам всем тяжело, Эл. Тебе бесполезно что-то объяснять, пока ты в таком состоянии, но знай – всем здесь больно, ясно тебе?! Всем! — с последним ее криком в гостиной громко распахнулись все окна сразу; друзья поёжились, но не придали этому особого внимания, за последнее время все привыкли к тому, что даже слишком сильные эмоции вызывают неконтролируемую магию. — Дорогой, Джулс права, — шепотом добавила Марго, она продолжала гладить Элиота по руке и говорить что-то ему на ухо, словно укачивая младенца, — пойдем, я отведу тебя в постель.       Уложив друга спать, она вернулась в гостиную и обсуждение апокалипсиса продолжилось, будто и не прерывалось. — Если мы подвинем Луну, то весь процесс прервётся. Но для этого нам необходима часть этой Луны. И заклинание само по себе не из лёгких. — Ты собираешься грабануть НАСА? — Марго вздёрнула бровь с улыбкой, которая кричала «пожалуйста, скажи «да». — Боюсь, что даже нам это не под силу, как бы мне ни хотелось. Мы с крохотным банком еле справились, — развела руками Кэди. — Вы грабили банк?! — опешил Пенни-23. — Долгая история. Так где нам искать булыжник с Луны? — По миру полно коллекционеров. Гугл в помощь. Начинать чем раньше, тем лучше. По слухам, у нас максимум неделя. — По слухам? — от возмущения голос Джоша прозвучал скрипуче-пискляво, — Женщина, мы говорим о спасении мира и о том, чтобы подвинуть чертову Луну! Тут нельзя такие фразы использовать! — Сроки ещё высчитываются, — оправдывалась Кэди, — утром я поеду к человеку, он как раз сейчас занимается этим, а завтра к вечеру будем знать точно, а до этого хорошо бы найти любителей инопланетного мусора. Очень богатых любителей… *** — Доброго дня, Пенни! — Зельда открыла дверь его кабинета без стука; с дежурной улыбкой и книжной тележкой позади себя, выглядела она так, словно бежала от кого-то, — я должна сказать, что твои подозрения были не безосновательны. — Простите? Вы реально что ли всё изучили уже? — Мне было достаточно открыть пару книг на нужных страницах, — она опустилась на кресло перед столом и отдышалась. — Окей, тогда я вас слушаю, — Пенни-40 подкатил тележку с книгами поближе к гостье и закрыл дверь. — Эверет. Всё дело в нём. Из-за него смерть Квентина выглядит героической, но по факту, она бессмысленна, — сжав губы, с выражением досады на лице она развела руками, — Из-за этого все парадоксы. — Так, давайте подробнее. — Эверет оберегал свою собственную книгу как зеницу ока, но открывал редко, да, практически никогда. Очевидно, смысла не было, потому что после каждого раза дальнейшее содержание менялось. Он это знал, конечно, но насколько он был умен, хитер и голоден до власти, на столько же и глуп в своем страхе смерти. Один из бывших сотрудников работал на него лично, следил за его историей и сообщал Эверету только крайне важные факты, такие, например, как вероятная гибель. И все записи сохранились, потому что Эверету информация передавалась в письменном виде. А ныне его законченная книга, разумеется, содержит все эти записи. — Это же получается… — Пенни не мог понять, как такой человек, как Эверет мог управлять целым подразделением Библиотеки. — Да, он был глуп, как сапог, — Зельда растянулась в улыбке, похожей на искреннюю и многозначительно заморгала, — либо излишне самонадеян. — Ладно, это я понял. Давайте дальше. — Ах, да! Так вот, в каждой вариации его смерти всё было почти одинаково – он погибал каждый раз, как только подбирался к монстру или любой другой форме крайне сильной и очень темной магии хоть сколько-то близко. И умирал очень глупо. Сама фортуна не позволяла ему достичь желаемого. Ни разу. — То есть, вы хотите сказать, если бы даже Кью не было в той комнате, Эверет бы погиб? — Да, причём, скорее всего, там же. В той комнате уничтожали многие вещи или существ, которые представляли опасность для неуравновешенного сознания, коим обладал и он. Некоторые артефакты нельзя хранить даже под замком и сотней защитных чар. А в зазеркалье, как с порталами не колдуй, оттуда определенно и точно дороги нет. В одном сценарии в комнате была я, уничтожая старый гримуар из ядовитой комнаты, а он хотел его спасти, чтобы неким образом впитать темную магию, описанную в нем; в другом – там был только Пенни-23, уничтожая сестру этого монстра, точнее её сущность, а Эверет пришел за ней, и опять же – сгинул; в третьем он направился туда сам, в попытках применить какое-то заклинание, которое должно было вызвать нечто из Шва, что по сути своей вряд ли исполнимо; его просто ослепила жажда силы и власти; и тогда он тоже стер себя по совершенно идиотическому стечению обстоятельств. Примеров еще тьма. При всём этом, кто бы ни находился рядом с ним в такие моменты – все они выживали. До единого. Всем удавалось спастись так или иначе. И Квентин должен был спастись. Но что-то поломалось в системе. — Значит… — Пенни-40 сосредоточенно забегал глазами по кабинету, словно что-то припоминал, — значит, Бенедикт был прав. — Бенедикт? Пухленький картограф? При чем он тут? — Боже, я думал вы тут вообще всё знаете. — Ты меня переоцениваешь, Пенни, — смущенно ответила Зельда. — Хотя бы то, что он из Филлори, вы знаете? — гостья кивнула и он продолжил, — Так вот, ему каким-то образом пришло письмо, адресованное Квентину. Раньше такое здесь хоть раз случалось? Я тоже сомневаюсь. После того, как он отдал ему конверт, он вернулся ко мне и рассказал про зачарованную марку. Такое письмо может прийти только при жизни. При этом Бенедикт рассказал, что Кью сильно эмоционально нестабилен, это тоже можно отнести к аномалии, потому что в распределении у всех атрофируется большое количество эмоций, так? Там все должны быть спокойны и равнодушны к факту собственной смерти. — Ты всё правильно говоришь, но несмотря на это, я не думаю, что мы в силах вернуть его к жизни. Мы можем лишь объяснить произошедшее. Не говоря уже о том, что нам нужно проследить все возможные последствия аномалий и исправить хотя бы их. — А сама смерть Кью разве не аномалия!? С Элис у Квентина получилось, у него получилось ее вернуть! — Элис была ниффином, ее душа обратилась в это существо, она и ногой не ступала в подземный мир. И суть была в том, что твой друг вернул ей тень, это ее и спасло. А Квентин свою тень не терял. Он находится на распределении по всем правилам, он цельный, если так можно выразиться. — Знаете, — Пенни-40 задумчиво поднял с тележки книгу Квентина, — когда он оказался здесь, я был уверен, что всё случилось так, как должно было. Я чувствовал, что все правильно. Жутко трагично и грустно, но правильно. А сейчас я уже не так уверен. Вдруг, эти аномалии происходят из-за того, что ему на земле или в другом мире уготована иная участь? Вы видели книгу Джулии? К ней приходил какой-то свино-человек, и он искал как раз Квентина. — Да, это я тоже изучила. Очень много аномалий, я понимаю твое волнение, но всё, что мы можем, это поправить их… Пенни мог поклясться, что Зельда что-то скрывала. Она была не так хороша во лжи, как сама думала. Глаза избегали прямого контакта со взглядом собеседника, а руки её, обычно раскинутые в стороны, как у краба, сейчас лежали на коленях и нервно перебирали окантовку серого, как все вокруг, кардигана. — Давайте так, — начал он прямо, — если вы что-то ещё узнаете, вы мне сообщите. Обещайте. — Я… — Обещайте. Я не буду скрывать своих мыслей на тему того, что выглядите вы сейчас более, чем подозрительно. Мне это говорит лишь о том, что вся ситуация с Кью имеет под собой нечто большее, чем просто ошибку в системе. — Я бы хотела сказать, что это не так, — с тяжелым вздохом, будто сдаваясь, начала Зельда, — но я не могу. И обещать не могу. Всё зависит от того, что я узнаю. Мертвое должно оставаться мертвым, таков порядок. А уж если это действительно ужасная ошибка, и только она, то надо выяснять ее истоки и разобраться когда было посеяно зерно этой неполадки в системе. — Приму это, как обещание, — серьезно произнес Пенни-40. ***       Утро после обсуждений очередного апокалипсиса было на удивление нормальным. Джош выпекал «успокаивающие» маффины, а остальные – кто завтракал, кто с головой был погружен в книги, кто бесцельно шатался по квартире с бокалом в руке (конечно, Элиот). Томная размеренность была прервана, когда Кэди, еле дыша, ворвалась в гостиную. — Сегодня, ближе к полуночи, — переводя дух, выпалила она. — Что, прости? — Пенни-23 оторвался от большого фолианта в обветшалой обложке. — Луна. — Ты шутишь? Мы успели только найти коллекционера, но пока без понятия, как пробраться к нему в хранилище. — В смысле, блин?! — Джош чуть не выронил форму с выпечкой. — Может, мы, наконец, все сдохнем к лучшему. — «классический Элиот», пожалуй, так можно было бы назвать коктейль из крепкого скотча и депрессии. — Ребят, у нас нет выбора, кроме как собрать в кучу свои мысли и начать решать проблему.       Спустя несколько часов, отведенных для подготовки, друзья отправились в дорогой особняк на Манхеттене, в надежде, что у них, всё же, получится ограбить хранилище. Миновав тяжелые железные ворота, всем стало ясно, что попытка проваливается. Перед ними образовался видимый магический барьер, а от основного здания к ним уже спешили не меньше дюжины охранников. Через пару часов Луна, разлетевшись на сотни обломков, неотвратимо падала на встречу Земле. Элиот проморгался и протер глаза. Он мог поклясться, что секунду назад стоял у окна и наблюдал, как осколки Луны уничтожают небоскрёбы, а его друзья громко обсуждают варианты локаций, куда их всех может перенести Пенни-23. Сейчас же он наблюдал повторение вчерашнего (вчерашнего ли?) утра. — Сегодня, ближе к полуночи, — переводя дух, выпалила Кэди, словно на огромной скорости влетевшая в парадную дверь. — Что, прости? — Пенни-23, как и вчерашним утром (? Элиот по-прежнему не был уверен), оторвался от большого фолианта в обветшалой обложке. — Луна. Что, черт подери, происходит, подумал бывший Верховный Король. — В смысле, блин?! — вновь воскликнул Джош, как и вчера. — Э-эй! Наро-од?! — Что еще, Эл? — Мы же вчера… — он не был уверен, что вообще хочет сказать. — Да, вчера мы думали, что до Сближения около недели, увы. Так вышло, что оно чуточку раньше, — съязвила Кэди. Элиот удалился в спальню и в собственные мысли. Временная петля? Очевидно. Только как случилось, что только он один в ней застрял. — Черт! — вслух произнес он и, ощутив, что заметно протрезвел, вернулся в гостиную. — Так, детишки! — как можно громче он постарался привлечь общее внимание, — буду краток… — он дождался пока все умолкли и обратили на него взгляд, — я во временной петле, не знаю почему, но наш план не сработал, миру сегодня ночью настанет пиздец. Что бы вы не планировали, меняйте план. У меня всё.       Элиот вернулся в спальню и приступил к мозговому штурму. У него в сознании прорастал и пускал побеги намёк на идею. Этой идеи был необходим план. И она никак не была связана с грядущим апокалипсисом.