Такой же, как отец

Я сидел в заброшенном доме на окраине Литтл-Уингинга, привалившись спиной к старой каменной кладке, и размышлял, чем бы поджечь сигарету. Таких сигарет — одинаковых тонких палочек, завернутых в коричневую бумагу, было у меня еще пять. Я стащил их из сумки у какой-то пожилой женщины в супермаркете. Из сумочки «Баленсиага». Больше там, к сожалению, ничего полезного не оказалось, но и пять дорогих сигарет были хорошим уловом. Эту даму я в Литтл-Унгинге прежде не видел, надеюсь, она тут больше и не появится. Или хоть будет набивать свою дорогущую сумочку чем-нибудь полезным. Скоро должны были подойти мои друзья. Мы учились с ними в одной параллели, хотя и в разных классах. Джон, который предпочитал, чтобы друзья называли его Джонни, состоял в кружке биологии и очень был этой темой увлечен. Трудно сказать, что служило двигателем его интереса к биологии. Лично я думал, что это был вечно пьяный отец Джонни, который колотил его всякий раз, как видел. Больше у моего друга никого из родных не было, так что он хватался за все возможности, чтобы появляться дома как можно реже, вот и вписался в полный перечень школьных активностей. Иногда ему еще и еды перепадало или денежку в конкурсе выигрывал. Второй мой приятель — Пирс, тоже состоял в кружке биологии, но причина была несколько иная, чем у Джонни. Родители Пирса были какими-то религиозными фанатиками, соблюдали множество религиозных запретов, а потому семейка у них была о-го-го. Пирс был в семье седьмым ребенком. У него было четверо старших братьев и две старших сестры, две мелких сестры и младший брат, которому не было еще и года. Я как-то был у них дома — натуральный ад, как его описывают проповедники. Неудивительно, что у Пирса выработалась стойкая нелюбовь к религиозным догмам, пламя которой он аккуратно поддерживал и медленно раздувал. В кружок биологии Пирс пришел в поисках новой картины мира. Была первая неделя июня, школьный семестр уже закончился, но внеклассная активность продолжалась. К середине месяца нужно было сдать групповые проекты, чтобы не расстраивать Мерил, милейшую учительницу биологии, которая частенько угощала нас сладостями. Я тоже состоял в биологическом кружке. И я был бы сейчас там, в компании Пирса и Джонни, если б тетка не заперла меня рано утром в чулане под лестницей. Выбраться я смог только к полудню, так что идти в школу смысла уже не было. Я ждал ребят в этом заброшенном доме, нашем тайном месте. Из раздумий меня вытащил запах дыма. Сигарета, которую я до сих пор рассеянно крутил в руках, начала медленно и ровно тлеть. Я с удовольствием затянулся. Белый дым и глубокий вдох помогли прочистить мозги и окончательно вернули меня к реальности. Я уставился на сигарету. Сто сорок семь. Я присвоил очередному «событию» номер и постарался его тщательно запомнить. Эти «события» происходили регулярно, и я пытался научиться ими управлять. Пока безуспешно. — Привет, Колдун, — мне практически на голову свалился Джонии. Должно быть, и Пирс где-то рядом. — Тут такая тема. Охуительная. На этой интригующей ноте он отобрал у меня сигарету, глубоко затянулся, стряхнув столбик пепла себе на ботинки, и выпустил дым через нос. — Ну, в чем тема-то? — поторопил его я, когда молчание начало затягиваться. — У Фицжеральда опять есть для нас заказ? Старый Фиц был опытным ворюгой-домушником. Мы уже дважды работали с ним, забираясь в лондонские дома через форточки и открывая ему входную дверь. За это он платил нам тридцать фунтов, каждому, огромные деньги. — Да не, — отмахнулся Джонни, — всё легально. Училка Мерил пообещала победителям на конкурсе проектов поездку в летнюю школу в качестве награды. На месяц. Бесплатно. Я скорчил недовольную рожу. Слово «школа» меня не вдохновило. — Ты не понял! — воскликнул Джонни. — Это не настоящая школа. Там не обязательно ходить на занятия. Зато будем жить в лесу, в домиках, сами, вместе. Целый месяц вдали от мерзких! «Мерзкими» мы всегда называли наших родственников. Так сложилось, что никто из нашей компании родных, мягко говоря, не любил. В таком свете предложение Джонни действительно было охуенным. Целый месяц свободы. На это можно и поработать. — Заебись, — коротко отозвался я, — но надо еще победить. — Пирс погнал в городскую библиотеку. Я сейчас тоже туда, — сказал Джонни. — Победим, ты с нами? — Ясное дело, — сигарета истлела до фильтра и обожгла мне пальцы, пока мы базарили. И я затряс ими в воздухе. Впрочем, ожога не было. Да и боль мгновенно прошла. Я задумался над тем, было ли это «событием» сто сорок восемь. — Опять? — с интересом спросил Джонни. Я кивнул. Мои друзья были в курсе этих «событий». Еще бы не были, если с начала года их произошло уже сто сорок восемь, а еще даже лето толком не началось. В прошлом году было сто пятьдесят три за весь год, а значит «событий» явно становилось всё больше. За них друзья наградили меня роскошным прозвищем «Колдун». Это звучало внушительно и таинственно, так что мне нравилось. Мы отправились в городскую библиотеку, делать школьный проект по биологии. Месяц свободы подальше от Литтл-Уигинга манил нас, как валерьянка котов. Еще ни разу в жизни мы не рылись в библиотеке так усердно. Наш проект описывал всё съедобное, что можно было найти в обычном лесу. Изначально мы выбрали такую тему, чтобы точно знать, что можно сожрать без вреда для себя. Пожрать мы всегда были не дураки, а дома каждому из нас почти ничего съедобного не перепадало. Откровенно говоря, лично мне дома чаще всего перепадали оскорбления и пиздюли, а едой тетка любила меня наказывать. Три дня без ужина за непослушание, например. Лес же начинался на окраине нашего городка прямо за тем заброшенным домом, где мы устроили базу. Летом мы часто уходили в этот лес, порой даже на несколько дней. Нас никто не искал, а потому мы могли сколько угодно бродить звериными тропами, представляя себя то первобытными жителями, то викингами, а порой и скрывающимися разбойниками. Ближе к городку лес был «окультуренным». Там были прогулочные дорожки, урны, пруды и даже мостки через крохотные речки, но стоило углубиться под сень деревьев на пару километров, и лес превращался в непролазную чащобу. Сюда уже не забредали собачники и мамочки с колясками. Здесь начинался колючий молодой ельник, неприветливый к каждому, кто попробует вступить в его владения, но стоит проявить немного упрямства и пойти напролом, как окажется, что елей там всего ничего, минут на двадцать аккуратной ходьбы. Это была настоящая стена, разделяющая два мира: цивилизованный и дикий. Миновав ельник, можно попасть в царство корабельных сосен. Их кроны шумят где-то далеко наверху, и голые рыжие стволы делают лес неожиданно прозрачным, а в летние дни воздух здесь наполняется до того сладким ароматом, что сознание плывет, становится лениво и хочется остаться среди этих сосен навсегда. Здесь тебе под ноги стелется песок, по которому легко и приятно шагать. Время от времени среди сосен мелькают воронки, похожие на миниатюрные карьеры или большие ямы. Это наследство, оставленное нам бомбами второй мировой войны, старые шрамы земли, в которых удобно делать схроны и ночевать. Лес казался нам чем-то чистым и родным, в противовес жестокому миру людей. В городе мы выживали, следили за окружающими и всегда были начеку, готовые прятаться и удирать от полиции, в лесу же мы дышали свободно. У леса были свои правила, но не было подлости, по крайней мере, нас он ни разу не обманывал. Наш школьный проект обречен был победить.