Святая невинность

***

— Сара! Где ты была? Я весь извелся. Сара никогда не врёт. Врать плохо. Нет никакой лжи во благо, как бы они не хотела сейчас защитить отца от правды. — Извини, пап. Я была на ужине у Никсонов. От одного упоминания шерифа у пастера O'Нила потухает взгляд. — Ах, да. У них же сегодня годовщина. Тебе нужно было предупредить меня заранее, что ты пойдёшь туда. — Пап, я не хотела идти. Дерек настоял. — Ты правильно сделала, что пошла, Сара. Мэри — твоя мать. А мать — это святое. Сара потупила взгляд. Нет, её мать не святая. Это далеко не так. Ей хотелось как можно скорее перевести тему. — Извини, что оставила тебя без ужина. — Не переживай, доченька, я ведь не ребёнок. Я сам приготовил ужин. Если хочешь, там ещё осталось. — Спасибо, я не голодна. Ты не против, если я пойду спать? Я очень устала сегодня. — Конечно. Добрых снов. — И тебе, папа.

***

Сара Всю жизнь была жаворонком. Рано ложилась, просыпалась с рассветом. Её утро начиналось с того, что она готовила завтрак и провожала отца на службу в церковь, когда он уходил, до школы оставалось ещё два с половиной часа. Сара выходила на пробежку. Да-да, вам не послышалось. Сара бегала каждое утро, потому, что только в здоровом теле может быть здоровый дух. Тело и душа должны всегда быть на одной стороне, удерживать баланс. К тому же, Саре нравились эти утренние пробежки. Город в это время ещё практически спал, поэтому ничто не отвлекало её, внимание ни на чём не заострялось, сознание отдыхало, пока тело работало. Недалеко за домом Сары начинался огромный и мрачный Сентфорский лес. Таким его считали все, но не Сара. Каждое утро Сара пробегала вдоль него. Вековые кривые деревья, заросли кустарников, тянущаяся между ними паутина. Во всём Сара могла найти что-то прекрасное. Красота в глазах смотрящего. Это она поняла ещё в детстве. Внешность людей для неё также не имела значение. Ведь что такое внешность? Просто обложка, по которой ни в коем случае нельзя судить. Всё по-истинному важное кроется внутри. Сара была не слишком общительной. Но она была открытой и дружелюбной. Она любила людей. Всегда старалась увидеть в них хорошее, даже если приходилось перелистывать их страницы одну за другой. Но больше чем людей, Сара, конечно, любила природу. Она всегда чувствовала себя её частью. Всегда была с ней едина. Возможно, поэтому Сара и не пропускала ни одной пробежки. Ей нравилось наблюдать за тем, как природа отходит ото сна. Нравилось слушать шелест листвы, пение птиц, вой ветра или шум дождя. Все эти звуки сливались в голос, которым природа говорила с её душой. Пробежка обычно занимала чуть больше часа, потому что Сара часто останавливалась, чтобы впустить в лёгкие прохладный утренний воздух, заряжающий энергией на весь день. После пробежки она принимала контрастный душ. Кто-то тратит кучу денег на средства для кожи, но не Сара. Ей это просто не нужно. Единство с природой сделало её кожу безупречной: гладкой, упругой, сияющей. А упражнения сделали безупречным её тело. Её фигура, женственная от природы, к восемнадцати годам стала невероятно красивой. Она была подтянутой, у её тела были плавные и округлые изгибы, Сара была маленького роста, совсем немного не дотягивала до ста шестидесяти сантиметров, но пропорции у неё были идеальными. Если бы она не носила такую мешковатую и скромную одежду, весь мир, не то что старшая школа Сентфора, пал бы её к стройным маленьким ножкам. Сара любила эти два часа одиночества. Она чувствовала себя спокойно и в полной гармонии, пока в её дом не врывался ураган по имени Кэнди Нельсон. Кэнди заходит за Сарой каждый день вот уже на протяжении пяти лет. Сара любит Кэнди, та считает её лучшей подругой, но общего у них нет ничего. Взбалмошная Кэнди и спокойная, умиротворённая Сара. Сара знала, что Кэнди всегда придёт ей на помощь в случае чего, сама же, несомненно, не оставит подругу в беде. Но между ними нет того, что называют родством душ. И никогда не было. — Доброе утро, Кэнди. — Привет, Сара! Ты слышала последние новости? — Кэнди, ты же знаешь, что сплетни меня не интересуют. Но Кэнди это не волновало. Её было уже не остановить. Она болтала без умолку всю дорогу до школы. — И ты представляешь, что она сделала? Она заехала ему между ног. Ну и правильно, я считаю. Не будет вести себя, как козлина. Как ты считаешь, Сара? Правильно Брук сделала? — Нет, любую проблему можно решить без применения физической силы. Люди не для того имеют язык, чтобы размахивать кулаками. — Говорю же, она ему ногой влепила. — Тем более. — И что, ей надо было стоять и смотреть, как он лапает другую девушку? Я бы поступила так же, как Брук. Если я узнаю, что Люк мне изменяет, я ему всё с корнем вырву, чтоб неповадно было. Кэнди и Сара вошли в школу, достали учебники из шкафчика и стали напротив окна, чтобы погреться в лучах ещё тёплого сентябрьского солнца. — Ой смотри, это там Майкл Тёрнер? Сара оторвала глаза от своего ногтя, рассматривать который ей было интереснее, чем участвовать в этом глупом разговоре с Кэнди, и посмотрела в окно. Рыжая макушка Майкла сияла, отражая солнечный свет. До звонка оставалась минута, а Майкл, казалось, совсем не торопился входить в школу. — Да, вроде он.

***

Майкл всегда был совой. Но из-за школы, ему пришлось стать сломанной совой. Он поздно ложился, но рано вставал. Ну как рано. Для него рано. А именно — за полчаса до звонка. Майкл наспех одевался, чистил зубы, практически не жуя поглощал завтрак, любезно оставленный мамой, которая к тому времени, уже была на работе. Возможно, будь у Майкла больше времени, чтобы бриться, он бы выглядел на пару лет моложе, и ещё на пару, если бы не было синяков под глазами. Майкл поднимался, но не просыпался. За это он ненавидел школу. Летом он просыпался к полудню, ещё пару часов валялся, а сейчас вынужден был вскакивать с кровати после третьего перезаведения будильника. В эту же минуту на весь дом начинал играть рок, чем тяжелее, тем лучше, тем больше шансов, что Майкл проснётся, но у него уже был иммунитет и на Guns N' Roses и на AC/DC, их самые «жесткие» песни, которыми, как говорит его мама, можно пытать преступников, уже не разгоняют сон. Он может уснуть прямо за столом, пока на весь дом орёт AC/DC — Hells Bells. И это уже входит в норму. С переездом в Сентфор, внутренние часы Майкла совсем сломались. Он не мог уснуть раньше трёх часов ночи. Вот чем действительно можно пытать людей, так это недосыпом. Вся жизнь Майкла протекала в темноте. Он мог прийти со школы, бросить рюкзак в прихожей и завалиться спать на диван, даже не доходя до спальни. Когда он просыпался, то делал какие-нибудь дела, а потом, когда на город уже опускались сумерки, отправлялся на пробежку. Несколько кругов по стадиону, пару заходов на турники, отжимания, приседания, и так по кругу. В ушах всё тот же хеви-метал. Каждый день с тех пор, как Майкл не учится в старой школе и не ходит на футбол. Футбол был его отдушиной, поэтому ему было просто необходимо попасть к команду. Ему было необходимо выкладываться на все сто на поле, чтобы потом отключаться хотя бы к часу ночи. Иначе от переизбытка громкой музыки у него скоро кровь начнёт идти из ушей. — Майкл! Да сделай ты потише! — Отвали, Бобби. Ах, да. В школе был ещё один новичок. Ещё один Тёрнер. На год младше, но на него, типичного ботаника в прямом смысле этого слова, всем в школе было всё равно. Его появлению никто не придал значения. Он ведь не высоченный, накаченный красавчик. — Как дела в школе? Нашёл друзей? Понравилась какая-нибудь девчонка? — У меня нет на это времени. Майкл усмехнулся. — Ты так до конца жизни и пробудешь девственником, братец! Бобби показал брату на прощание средний палец и поскорее скрылся за дверью, остерегаясь, что Майкл опять начнёт отрабатывать на нём приёмы из боёв без правил. Хоть и в шутку, но не слишком приятно. Но Майклу было слишком лень вставать со стула, он ещё не доел завтрак. До школы было около километра, но когда твой рост 192 см, твои шаги длиннее, чем у большинства, километр становится делом пяти минут быстрого шага, а когда ты не боишься опоздать, это просто прогулка.

***

Как оказалось, мистер Корнел уехал на какой-то математический симпозиум, и вернётся он только в пятницу, не в субботу, не в воскресенье. В чёртову пятницу, в которую он всё-таки даст эту контрольную, которая решит судьбу Майкла на этот год. А возможно и на всю жизнь, потому что он надеется на спортивную стипендию, а какая может быть стипендия, если ты не играл в выпускном классе. — Доброе утро, мои дорогие. В класс вплыла мисс Лэнг, одетая в светло-голубое платье, из-за которого она напоминала облачко. — Как вы уже наверное слышали, сегодня и завтра у вас не будет математики. Сегодня её заменили ни за что не догадаетесь чем? Кто-то лениво спросил, зная, что мисс Лэнг ждёт ответа. — Литературой? Это было бы логично, ведь её ведёт она. — Физкультурой! Поэтому последнего урока у вас сегодня не будет. Если бы выпускники знали, что первым уроком будет физкультура, большинство бы ещё час поспали, конечно. Но физкультура — не так и плохо, лучше, чем литература, и уж точно лучше, чем математика. Ученики встали и отправились переодеваться. — Господи, Сара, почему у тебя такая красивая задница? — Кэнди! Сара побыстрее натянула спортивные штаны и присела на лавку, чтобы завязать шнурки. — Ну что Кэнди? Ты её в зеркале видела вообще? Кому нужно душу продать, чтобы у меня тоже была такая? — Кэнди, не неси чепухи, пожалуйста. И что же не так с твоей попой по-твоему? — Она плоская, как эта лавка. Что ты делаешь, чтобы твоя была такой круглой? — Не знаю. Бегаю. Приседаю иногда. — Я уже как только не приседала, но если её нет, то её нет. За что природа меня так наказала? — Вот думаешь о какой-то ерунде. Тело ничего не значит. Это лишь оболочка. — Ну конечно. Легко тебе говорить с такой-то задницей. Сара еле заметно закатила глаза, болтовня Кэнди её утомляла. Девушки вышли из раздевалки на улицу, где класс строился, чтобы отправиться на стадион. — Кстати о красивых задницах. Что ты думаешь о новеньком? — В каком смысле? — Все девчонки просто с ума сошли. Майкл здесь только третий день, а его уже называют первым красавчиком школы. Как ты считаешь? — Я уже сто раз тебе говорила, что… — Что внешность — это просто оболочка и бла бла бла. Я прекрасно помню. Ну допустим, что мы оцениваем только оболочку. — Не знаю. Парень, как парень. Вроде симпатичный. — Симпатичный? Да что с тобой такое, О’Нил? Я вот думаю, он нереальный красавчик. — А как же твоя любовь к Люку? Или уже завяли помидоры? — Сара! Нет, конечно. При чём здесь Люк? — При том, что когда кого-то любишь, на других не смотришь. — Перестань. Как можно на такого не смотреть? Задница у него ещё лучше, чем у тебя. — Боже, Кэнди… — Шучу, твоя самая лучшая. На неё бы лосины, а не эти ужасные штаны. Где ты их откопала? В 1965? — Форма должна быть удобной. — Но это не мешает ей быть красивой. Сара была бесконечно рада свистку тренера. — Итак, четыре круга по стадиону, парни — двадцать отжиманий, девушки — двадцать приседаний. Заткнулись все и побежали. Вы же хотите широкие плечи и накаченные задницы? Руки в ноги! Бегом, бегом! А потом будем играть в вышибалы. Сара терпеть не могла вышибалы. Игра, в которой цель — ударить другого человека мячом. Что за бред? Какой в ней смысл? Где здесь спорт? Где логика и где мораль? Видимо, тренеру просто доставляло удовольствие это зрелище. И телевизор покупать не нужно. После того, как все упражнения были выполнены, тренер поделил класс по списку пополам на две команды и началась бойня. Если в младших классах вышибалы это милая невинная игра, то в старших — шанс отыграться за растоптанные чувства, отомстить за что-то или просто наказать другого за то, что тебе не дали списать. Жестокая и злая игра, в которой ты чередуешь роль охотника и жертвы. Сара и Майкл попали в разные команды. Команда Сары, по стечению обстоятельств, оказалась немного слабее, чем та, в которую попал Майкл, они быстро всех выбили, кроме Сары и ещё какого-то худого и низкого паренька, который увивался от мяча. Сара стояла к Майклу спиной, когда девушка из его команды со всей силы швырнула в неё мяч и попала в голову, отчего Сара не удержалась на ногах и начала падать на спину, но когда до земли оставалось совсем немного её кто-то поймал. Над собой она услышала громкий голос Майкла. — Нахрена ты так высоко целилась? Девушка еле сдерживала улыбку. — Упс, я такая растяпа. Я случайно. Хотя, может, теперь у этой святоши мозги на место встанут. Майкл помог Саре подняться на ноги, придерживая её за плечи. Тут же возле них оказался тренер. — О’Нил, ты в норме? — Я-я, д-да. Нормально. — Парень, проводи её к медсестре. Тренер не дал Саре возразить. — Не геройствуй. Быстро в мед-пункт. Майкл отвёл Сару от школьников, которые уже вовсю шептались, обсуждая благородство парня и отвешивая шуточки о том, что Кэтти была права о том, что у Сары мозги могут на место встать от такого. — Не тошнит? — Нет. Всё в порядке. Я сама дойду, иди на урок. — Ну уж нет. Стой. У тебя кровь идёт из носа. У тебя голова не кружится? — Просто наверное капилляры лопнули, ничего страшного. — Да стой ты. Держи платок. Майкл протянул Саре носовой платок, который так кстати мама положила ему в карман, хотя он тысячу раз просил её не делать этого. Похоже, всё-таки эта женщина очень мудрая. — Спасибо. Сара запрокинула голову назад. — С ума сошла? Нельзя так делать. Ты же вроде умная, Сара! Нужно наоборот наклонять голову вперёд. — Откуда ты знаешь? — Футбол. Не знаю сколько раз мне там нос разбивали. — Вроде прошло. — Тогда пойдём. Они вошли в школу. — Спасибо, что провёл. Возвращайся на урок.

***

На следующих четырёх уроках Сары не было, потому что медсестра решила перестраховаться и оставить Сару отлежаться. — Мисс Купер, мне пора идти. — Конечно, дорогая, у вас ещё есть уроки? — Я хожу на дополнительные. — Они только через урок, Сара. Иди лучше домой и отдыхай. Если будет болеть голова, обратись к врачу. Поняла? — Я поняла. Спасибо. Сара вышла из мед-пункта, столкнувшись с Кэнди. — Я тебе рюкзак принесла. — Спасибо. — Ты как? — Со мной все в порядке. Просто мисс Купер слишком волновалась и заставила меня пролежать там все уроки. — Тебя только уроки волнуют? Ты как всегда. Давай я провожу тебя домой. — Нет, у меня дополнительные занятия. — Ты совсем о себе не беспокоишься, Сара. — Да всё со мной хорошо. Я отлично себя чувствую, Кэнди. Можешь спокойно идти домой. — Ладно, до завтра. Кэнди обняла подругу, не смотря на то, что Сара никогда не любила обниматься. Сара зашла в класс для дополнительных занятий. — Я не надеялся, что ты придёшь. Думал, тебя домой отправили давно, раз ты не была на уроках. — Я была в медпункте. К тому же, я ведь обещала тебе помочь. Так что давай приступим. Времени у нас в обрез. — Да, только погоди секунду. У меня для тебя кое-что есть. Я не могу просто так пользоваться твоей добротой. — Майкл… — Я помню, что деньги тебя не интересуют, не переживай, я на это ни цента не потратил. Майкл достал из рюкзака большое ярко-красное яблоко. — Держи. Тем более тебе нужны витамины, чтобы мозг лучше работал. Ешь. — Спасибо. Это очень мило с твоей стороны. На лице Сары появилась добрая улыбка, которая подожгла в сердце Майкла крохотный тихий фитиль. — Оно выглядит очень аппетитно. Но мне нельзя яблоки. Майкл усмехнулся. — Дай угадаю. Из-за того случая с Евой? Сара не сдержалась и прыснула от смеха. — Нет, Майкл. У меня просто на них аллергия.