Святая невинность

***

Засыпать вместе. Что может быть прекраснее, чем её дрожащие ресницы? Просыпаться вместе. Что может быть прекраснее, чем его взлохмаченные волосы? И так уже три недели. Каждый день Майкл приходит в одиннадцать ночи и уходит в половину шестого утра. Каждый день Сара ругает его за то, что он снова без шапки, и греет его уши горячими ладонями. Каждый день они просыпаются без будильника в пять, чтобы процеловаться полчаса напролёт, забывая обо всём на свете, в том числе о том, что нужно дышать. Это стоит того, чтобы спать по четыре-пять часов в сутки. Сара никогда так мало не спала, Майкл всегда спал именно по столько часов, но несмотря ни на что, они просыпаются счастливыми, засыпают счастливыми и живут от встречи до встречи друг с другом. — Завтра Рождество. За окном ещё кромешная тьма, но они уже не спят. Сара, словно птенец, пристроилась под крылом Майкла, а он кутает её в свои объятия, согревая девушку. В её комнате почему-то всегда прохладно. Они всегда спят в одежде, а хочется чувствовать соприкосновение всем телом, каждой клеточкой. — Я помню. — Как вы его отмечаете? — Никак. Мама не ладила с родителями отца, они всегда ругались перед Рождеством по поводу того, где и как будут его встречать. В итоге каждый раз они разъезжались. Мы с Бобби то ездили с отцом, то оставались с мамой. Никогда не было этой атмосферы праздника, потому что все были либо грустные, либо злые. Потом мы просто перестали строить какие-либо планы. А вы? — Раньше, когда я была совсем маленькой мы встречали Рождество втроём. Как положено счастливой семье, с ёлкой, подарками, праздничным ужином… Потом папа стал пастором, мы с мамой продолжали создавать вид счастливой семьи, пекли печенье, надевали вязаные свитера, но это было уже не то. Потом она ушла… Майкл заметил, что голос Сары на последней фразе дрогнул. — Эй, не грусти, маленькая… Ты так и не общаешься с мамой? — Нет… Я не могу простить её. Понимаю, что она счастлива с Джонатоном… Но не могу принять это. И это ужасно. — Почему бы тебе не попробовать… Ты могла бы поздравить её с Рождеством, например. Они наверняка пригласят тебя остаться на ужин. — Я не смогу, Майкл. Просто не смогу смотреть, как они счастливы… Я буду чувствовать себя лишней. Тем более, я обещала папе, что приду на Рождественскую службу. — Что там будет? — То есть? — Ну это ведь явно будет не просто проповедь. — Конечно, там будут песни и… — Кто будет петь? — Хор. — А ты? — Я тоже в хоре. — Спой что-нибудь. — Майкл! Папа спит. — А ты тихо. — Нет. Я стесняюсь. — Меня стесняешься? — Я никогда не пела вот так. Одна. Только в хоре. — Но я очень хочу послушать. — Приходи и послушаешь. Пожалуйста, Майкл. — Я приду, только если ты пообещаешь мне кое-что. — Что же? — После этого мы уйдем. И проведём это Рождество вместе. Сара прикрыла глаза. От одной этой мысли в её душе разливалось тепло. Отец должен был пробыть в церкви в Рождественскую ночь, а потом ещё и на следующий день собирался там остаться, так что ничто её не останавливало. — Обещаю. Но только если ты пообещаешь мне, что случится рождественское чудо. — Обещаю. — Так просто? — Ради тебя я сам готов сотворить это чудо, каким бы они не было. — А я готова помочь тебе в этом. Сара с нежностью прильнула к губам Майкла, а тот зарылся пальцами в её волосы. Когда она сама целовала, крышу сносило напрочь. Хотелось подмять её под себя, наброситься, почувствовать ещё сильнее, ещё ближе… Но одна мысль о том, что он мог сделать ей больно или напугать отрезвляла и заставляла ослабить напор. — Тебе пора идти. — Я не хочу уходить. Не хочу тебя оставлять даже на минуту. — Я тоже не хочу, чтобы ты уходил, Майкл… Но так нужно. Если отец узнает о нас, это может всё усложнить. Ты же знаешь. — Знаю… Майкл оделся, поцеловал Сару на прощание и скрылся в темноте улицы. Уже через десять минут Майкл был дома. — Майкл Стюарт Тёрнер! Твою мать. — Мам? Ты чего так рано встала? — Где ты был? — Мне стало душно и я пошёл прогуляться. — Прогуляться? Майкл, время 5:43. Давно ты гуляешь в такое время? — Мам, пожалуйста, не начинай. — Во что ты ввязался, Майкл? Умоляю, скажи, что ты не принимаешь наркотики. — Боже, мам, какие ещё наркотики? — Не знаю, сынок. Скажи, где ты был и тогда я успокоюсь. Майкл ничего правдоподобного не может придумать, поэтому решает, что будет проще сказать правду. — Я был у девушки. — Что? Ночью? Милый, надеюсь, что вы предохранялись? Майкл уже готов рвать на себе волосы. Он понимает, что мама просто волнуется, но обсуждать с ней подобное он не готов, и готов не будет никогда. Это же его мать. — Майкл! — Мам, успокойся уже, а. — Ответь мне. — У нас ничего не было. Всё? Допрос окончен? — Нет не окончен. Что это за девушка? — Не важно. Если Сара просила, чтобы никто не знал о них, то никто и не узнает. — Ещё как важно. Она из хорошей семьи? Сколько ей лет? Майкл, тебе ведь уже восемнадцать, а если ей нет восемнадцати, ты же понимаешь, что… — Мам! Прекрати это. Иди лучше поспи ещё немного. Почему ты так рано встала? — Я хотела приготовить вам с Бобби завтрак и сказать о том, что на Рождество мы едем к тёте Лоре. — Я не поеду. — Что? Ещё как поедешь. Рождество — семейный праздник. — Вот именно, мам. Только ты почему-то раньше об этом не помнила. Майкл никогда не упрекал мать, поэтому сейчас, когда эти слова сорвались у него с языка, он сразу же пожалел, потому что на глазах у неё появились слёзы. — Извини, я не это хотел сказать. — Нет, именно это ты и хотел сказать. Ты всегда винил меня, а не отца. — Мам, это не так. — Я всё чувствую, Майкл. Иногда мне кажется, что ты меня ненавидишь. Не нужно было увозить тебя. Ты ведь хотел остаться с отцом. Майкл обнял мать, та уткнулась лбом ему в грудь. — Как я могу тебя ненавидеть, мам? Я люблю тебя. Не плачь, пожалуйста. Прости, что так редко тебе это говорил. Ты молодец. Я не виню тебя в том, что вы с отцом развелись. Честно говоря, вам давно нужно было это сделать. Зачем нужно было жить с нелюбимым человеком столько лет? Ради нас? Эта семья не была счастливой… — Прости, что не разрешила тебе остаться у отца, сынок. Там тебе было бы лучше. Тебе ведь всего год оставалось учиться. Я повела себя, как эгоистка. Не хотела тебя ему отдавать. Это просто ревность. Я ужасная мать. Думала о себе, а не о тебе. — Спасибо, что уговорила меня уехать с тобой и Бобби. Мать приподняла голову с груди сына и заглянула ему в глаза. — Я думала, что тебе здесь не нравится. Что изменилось? — Я. Изменился я. И продолжаю меняться с каждым днём… Поезжайте к тёте Лоре. Отдохнёте, повеселитесь. — Поехали с нами. — Я не могу, я обещал. — Что обещал? Кому? — Я скажу тебе, только если пообещаешь, что не будешь задавать миллион вопросов, ладно?Расскажу столько, сколько смогу. Женщина кивнула. — Я обещал этой девушке, что мы встретим Рождество вместе. Она мне очень дорога. Я познакомлю вас. Но не сейчас, хорошо? Надеюсь, ты поймёшь и не будешь обижаться, что я не еду с вами. — У вас всё так серьёзно? — Да, мам. — Ты влюблён в эту девушку? — Не влюблён. Нет. Я люблю её. — Милый, не слишком ли рано говорить о любви? Майкл усмехнулся. Рано? Он полюбил Сару так быстро, что, кажется, уже вечность её любит, а не три с половиной месяца. — Я хочу пригласить её к нам. Ты не против? И пока ты не стала читать морали, не волнуйся, у нас ничего не будет. Его мама усмехнулась. — Ладно. А я то думаю, почему мой сын больше не ходит обросший. Оказывается, дело в девушке. Никаких вечеринок в доме! — Мам, я же сказал уже. Я больше не собираюсь никого звать. — Иди спать, Ромео. И разбуди брата, пусть собирает вещи.

***

Интересно, что бы сказала его мама, если бы узнала, что на Рождество он идёт в церковь? Наверное, рассмеялась бы и не поверила. Тем не менее он идёт. Снова по собственной воле. Ради неё он не то что в церковь готов идти, а даже в самые тёмные уголки ада. Затеряться в толпе в этот раз ещё проще. В церкви очень много людей, удивительно, что все они сюда вмещаются вообще. Атмосфера была действительно праздничная, хотя обычно церковь ассоциировалась у Майкла с тоской. Он отвлекся на разглядывание украшений, в реальность его вернули голоса, поющие. Несмотря на то, что пело человек пятнадцать, Майкл отчётливо различал голос Сары. Кажется, он бы и среди тысячи мог его различить. Такой родной. Такой прекрасный. В девять часов служба была окончена. Майкл ждал Сару на улице. Она выбежала раньше всех. — Пойдём скорее, пока нет никого. — Пошли. — Куда ты? Мой дом в другой стороне. — Кто сказал, что мы к тебе? — К тебе? А как же твоя мама? — Они с Бобби уехали в гости на праздники. — Мы будем совсем одни? — Ага. Они быстро дошли. Майкл открыл дверь, и Сара ахнула. — Майкл, ты же говорил, что вы не отмечаете Рождество. Сара любовалась украшениями, а потом несмело подошла к ёлке. — Где ты взял настоящую ёлку? Их же раскупают еще за неделю. — Сара, у тебя за домом целый лес, а ты спрашиваешь где я взял ёлку? Майкл увидел, как у Сары дрожат плечи. — Ты плачешь? Сара, что-то не так? Майкл взял плечи Сары своими крепкими большими руками, заглядывая в её невероятные глаза. — Это… это прекрасно. Для меня никогда такого не делали. — Глупышка, иди сюда. Майкл заключил Сару в свои объятия, она обвила его талию руками. — Майкл, я так сильно люблю тебя… Сказала? Она сказала это? Ему сейчас не послышалось? Она ведь никогда не говорила. Майкл взял лицо Сары в руки, наклонился, чтобы оказаться на одном уровне с ней. — Я всё равно люблю тебя сильнее, моя маленькая. — Нет! — Да. Он прильнул к её губам. Любит. Она его любит. Он и раньше это чувствовал, но сейчас у него внутри разрывались миллионы фейерверков. Он подхватил Сару на руки и закружил, не разрывая поцелуя. Сара тихо прошептала: — Спасибо… — За что? — За то, что ты есть. — Это я должен говорить тебе спасибо, Сара. Ты даже не представляешь, как ты изменила мою жизнь. — Опустишь меня? — Не хочу. — Тебе же тяжело. — Шутишь? Ты лёгкая, как пушинка. Я готов тебя всю жизнь на руках носить. Сара улыбнулась. Всю жизнь. Она ему верит. Не может не верить. — Это очень долго, Майкл. Ну правда, опусти меня, пожалуйста. Опускает нехотя, но сразу же переплетает пальцы. — Я, конечно, украсил здесь всё, но в кулинарии я полный ноль. Сара хихикнула, утыкаясь носом ему в грудь, втягивая любимый запах. — Даже не поможешь мне? — Как я могу тебе отказать. — Что мы будем готовить? — У меня спрашиваешь? Давай ты посмотришь, что по продуктам и скажешь, что мы будем готовить. — Хорошо. Держась за руки, они вошли на кухню. Сара осмотрелась. — Вариантов много. Но у меня есть одна идея. Как ты относишься в имбирному печенью? — Никогда не пробовал. — Серьёзно? У вас тут даже смесь специальная есть. — Я бы на твоём месте проверил срок годности. Никакого печенья мама в жизни не пекла. Сара посмотрела на коробку с основой для печенья и удовлетворённо кивнула. — Всё в порядке со сроками. Уже через пару минут, которые ушли на то, чтобы помыть руки и приготовить необходимые ингредиенты, началась готовка, а когда печенье было отправлено в духовку, носы были в муке, а губы опухшими от поцелуев. — Всё-таки одно приятное воспоминание о Рождестве из детства у меня есть. — Что за воспоминание? — Мы с дедушкой варили глинтвейн. К счастью, я запомнил рецепт до мелочей, поэтому сейчас будем восстанавливать воспоминание. Дом наполнился необыкновенными ароматами пряностей, цитрусов и печенья. Так пахло Рождество Майкла и Сары. Они сидели под ёлкой и кормили друг друга печеньем, а на часах тем временем было уже 23:55. — Осталось пять минут, а я чуть не забыл подарить тебе подарок. — Подарок? Майкл, ты и так сделал столько всего. Не нужно никаких подарков. Но Майкл положил ей палец на губы, вытаскивая из-под ёлки маленькую коробочку. — С Рождеством, Сара. Сара взяла из его рук коробочку, разглядывая её. — Прости, я без подарка, я как-то совсем не подумала… — Какие мне ещё нужны подарки, если у меня есть ты? Открывай. Сара развязала ленту и сняла крышку, на её губах расцвела самая прекрасная улыбка, которая уже давно вселяла в его душу надежду на то, что мир не обречён. Сара достала из коробочки цепочку с подвеской в форме ангелочка. — Очень красиво. — Для моего ангела. Помочь? Майкл взял кулон из рук Сары, убрал с её шеи мягкие светлые волосы, застегнул. Он провёл кончиком носа по её шее, отчего у девушки перехватило дыхание. И оставил на светлой тонкой коже мягкий лёгкий поцелуй. — Одна минута! Нужно успеть загадать желание. Сара закрыла глаза. Майкл не стал закрывать, потому что хотел смотреть на неё каждую секунду. Желание у них было одно на двоих, хоть и никто его не озвучил. Просто быть вместе. Всегда.

***

— Майкл! Просыпайся, соня! Впервые они проснулись, когда было уже совсем светло. Майкл почувствовал, как Сара его щекотит. Открыл глаза и чуть не умер от счастья. Какая же она была красивая сейчас. Волосы ужасно лохматые, его одежда на ней висит мешком, но она всё равно самое красивое, что он видел. — Доброе утро. Доброе. Как никогда. Можно так всегда? Вот прямо всегда. Всю жизнь он готов проживать этот момент. Смотреть на неё такую радостную. — Там снег выпал! Иди посмотри скорее! — Сара, он же не растает за секунду, иди лучше полежим. — Успеем ещё належаться! Я хочу на улицу. У тебя есть коньки? — Вряд-ли каток уже открыт. — Недалеко от леса есть маленький пруд, я всегда там катаюсь. Майкл, вставааай, ну же. Майкл потянулся, лениво поднимаясь с постели. Откуда в ней столько энергии? Она точно сама жизнь. Они оделись, доели печенье с чаем, вышли. Уже через полчаса отходили и от дома Сары, неся в руках коньки. Через час уже были у пруда. — Здесь просто потрясающе, Сара. Сара была полна энтузиазма, она уже стягивала ботинок, опираясь с плечо Майкла. — Давай я, пока ты не свалилась. Майкл присел, чтобы завязать шнурки на коньках Сары. Вроде простой жест, но только тот, кто любит по-настоящему сделает такое. — Догоняй!