Damaged Goods

Ощущая выводящее на бедре круги острее ножа, Луи вновь замер, стараясь сконцентрироваться на одной точке. Они шли бок о бок, и Гарри придерживал его за талию, запустив руку под темно-синий школьный джемпер, который он любезно разрешил надеть ему, чтобы не замерзнуть. Такое близкое положение их тел необходимо для того, чтобы скрыть царапающий свежие порезы нож, которым Гарри орудовал под его одеждой. Сейчас, пошатываясь под тяжестью тел друг друга, они выглядели, как уставшая сонная парочка, возвращающаяся после шумной вечеринки домой, и Гарри был абсолютно спокоен на случай, если им кто-нибудь встретится по пути. Одна мысль о том, что эти случайные лица примут их за влюбленных, совершенно не подозревая, что на самом деле скрывается за спиной, вызывала у Гарри довольную ухмылку. Взглянув сверху вниз на дрожащего рядом парня, он еще сильнее прижал его к себе, озираясь по сторонам в поисках опасности. Все-таки он не мог мучить Луи на глазах у посторонних. Но даже от таких утешительных мыслей не становилось лучше. И снова Гарри не мог толком объяснить свое состояние. Они ловили такси, ехали в непонятном направлении, останавливались, ловили другую машину и вновь ехали все дальше и дальше от кампуса. Парни шли вдоль темных переулков, которые резко обрывались, переходя в грязные проселочные дороги, и озираясь по сторонам, Луи понимал, что никогда раньше не был в этих местах. Встречаясь взглядами с редкими прохожими, Луи мысленно умолял их о помощи, но моментально ощущал холод на позвоночнике, и жар губ Гарри, с силой прижимающихся к его уху. -Я запросто могу распороть твой спинной мозг. Не думаю, что тебе будет приятно. Ты свалишься на этот ледяной бетон и будешь умирать мучительно медленно, пока вся твоя кровь не стечет в лужу под тобой. Думаю, такой боли ты еще ни разу не испытывал, - от последних слов Луи затрясло словно в лихорадке, и Гарри ядовито хихикнул, - Хотя нет-нет, постой-ка. Возможно, тебя кто-нибудь найдет и любезно вызовет скорую. А в больнице тебе скажут, что остаток своей никчемной жизни ты проведешь в инвалидной коляске. А знаешь, что самое главное, а? Ты никогда не будешь чувствовать себя в безопасности. Потому что я навсегда останусь рядом с тобой. В который раз за сегодняшний день Луи проклинал себя, он уже не помнил, но на этот раз причиной стал его неуд по биологии и полное незнание информации о спинном мозге и о его «разъединение». Он убеждал себя, что это просто блеф, что Гарри специально испытывает его страх, но сразу же вспоминал, сколько преступлений на его счету, и сжимая до скрежета зубы, плелся рядом, задыхаясь от безмолвного рыдания. К тому времени, когда за их спинами остались яркие рекламные вывески и жилые дома, Луи уже полностью был дезориентирован. Теперь освещением для них служил стоявший в конце бесконечной улицы старый почти перегоревший фонарь, пока они направлялись вдоль пустынного тротуара. Луи постоянно цеплялся ногами за торчащие ржавые прутья и громоздкие камни, шипел от острой боли, но старался не отставать. А Гарри похоже отлично знал дорогу, и не колеблясь, делал поворот за поворотом, лавируя между огромными глыбами и переступая через колючую проволоку. Они остановились около здания, немного отличающегося от остальных. Оно было не несколько этажей выше, но выглядело еще более заброшенным, а краска на стеклах и облупившаяся входная дверь были тому подтверждением. -Дом, милый, дом, - объявил Гарри, и вытащив из кармана ключ, вставил его в замок. Луи не знал, который сейчас час, но взглянув на небо, где сквозь темные тучи пробираются первые алые рассветные лучи, он понял, что уже ранее утро. Его качало из стороны в сторону от усталости и не отпускающего животного страха, глаза слипались, но он просто не мог их закрыть хотя бы на секунду, понимая, что, скорее всего в последний раз видит окружающий его мир. Дверь перед ним отворилась, и Гарри с силой толкнул его внутрь с горькой улыбкой на губах. Луи был поражен, насколько состояние его небольшой квартиры отличалось от внешнего фасада дома. Студия была лаконично чистой, с паркетным полом и кремовыми обоями. В боковой части находилась крошечная угловая кухня, а напротив нее помещение, выделенное под спальню. В самом центре находился круглый обеденный стол, возле которого Луи сейчас стоял. Он попытался выпрямиться, но Гарри вновь обхватил его со спины, положив руку меж его лопаток. -Мамочка и папочка сделали мне такой щедрый подарок, - Гарри обвел глазами помещение, а второй свободной рукой зарылся в сальных волосах Луи, - Они не хотели видеть меня в своем доме, поэтому привезли меня сюда в надежде, что я буду долго ремонтировать эту дыру. Они не хотели, чтобы я и дальше продолжал жить с ними и снова все портил. Кстати, ты должен гордиться собой, потому что ты – первый, кого за последние три года я привел домой. Сначала Луи не обращал внимания на его слова, но в следующее мгновение уже сильно жалел об этом. Вот теперь они абсолютно одни, и Гарри в полной безопасности от посторонних глаз, он может сделать с ним все, что угодно. Словно прочитав его мысли, Гарри вновь направил лезвие ножа точно в середину позвоночника и надавил, заставив Луи задохнуться больше от страха, чем от боли. Гарри, резко замолчав, внимательно смотрел на Луи в ожидании ответа. А Луи рвано дышал, глотал ртом побольше кислорода судорожно прокручивая в голове возможные ответы, злился, что не может видеть глаз Гарри и понять, как же ему сейчас действовать. Одно неправильное слово и он захлебнется в собственной крови. В конце концов, он пришел к выводу, что лучше всего придерживаться проверенной тактики – держать рот на замке. Давящее молчание повисло над ними, и вдруг Луи почувствовал какое-то смещение за спиной, затем шаги и вдруг резко стало тихо. Гарри куда-то…ушел? Но никакого облегчения эта новость не принесла. Он здесь один, и даже, если ему удастся выбраться из дома, он никогда не отыщет полицейский участок в лабиринте этих трущоб. У него нет ни единого шанса на побег. Он ничего не может сделать. В обычной жизни у Луи всегда была «холодная голова». Неважно, поймали ли его за списыванием теста, забыл ли он ответ на вопрос, был ли высмеян друзьями – он всегда оставался спокойным. Он с легкостью "сглаживал углы" в ссорах и сдерживался, когда его оскорбляли. И он просто обязан сохранять полное спокойствие даже сейчас, находясь запертым в доме своего похитителя за пределами родного Лондона. Луи просто надеялся, что Гарри не потеряет к нему интерес в ближайшие часы, ведь в школе должно быть его уже успели хватиться. Гарри вернулся так же неожиданно, как и ушел. Вихрем ворвался в комнату, с размаха толкнул Луи на стул, и, не дав тому и секунды, чтоб перевести дух, плотно связал за спиной руки. Из груди вырвалось недовольное хмыканье, когда Гарри стянул его руки так плотно, что от трения лопнула тонкая кожа на запястье. Ему вновь стало больно. Гарри склонился над ним и рукой провел по волосам, а нож, должно быть, был им забыт где-то в другом месте. -Какой ты тихий, Лу. Никогда бы не подумал, - говорил он, поглаживая его длинные пряди. Эти прикосновения так сильно контрастировали с ощущениями режущий боли от скручивающей его руки веревки, и сейчас Луи не совсем понимал, любил или ненавидел Гарри его молчание. Сохранять спокойствие становилось труднее, и Луи закусил губу так сильно, что во рту уже ощущался стальной привкус крови. Сейчас ему очень хотелось поговорить с ним, но он понятия не имел, что именно должен сказать. Он понимал, что ему несказанно повезло, потому что судя по всему перед убийством Гарри любит играть со своей жертвой, а значит у Луи еще есть время, чтобы что-то предпринять. Неужели удача, наконец, настигла его? Тем временем Гарри оторвался от его волос, пальцами скользнул по рту и обвел по контору окровавленные губы. Он склонился еще ниже, теперь они были на одном уровне, и Луи с силой зажмурился, просто не в состоянии смотреть на эту самодовольную ухмылку и изумрудные порочные глаза, которые раньше так привлекали его. -Ох, Луи, сладкий, перестань! Я не хочу, чтоб ты делал себе больно, - низким протяжным голосом произнес Гарри, вызывая тысячи мурашек на израненном теле Луи. Луи не смог сдержаться, и…он рассмеялся. Но не потому, что ему было смешно. Не потому, что он был счастлив. Он был одурманен, разозлен, взбешен, он понимал, что лишь усугубляет свое положение, вкатывает себя еще глубже в это дерьмо, но ему наплевать. Так или иначе, он все равно умрет, но он не собирался сдаваться, решил стоять до последнего. -Ах, точно! И как я мог забыть, что ты заботишься о моем благополучии? – через боль Луи поднял голову, и постарался сконцентрировать взгляд на Гарри. Гарри же смотрел на него с нескрываемым любопытством, уперев язык в щеку. Возможно, такой пустой взгляд был хуже чем ярость, хуже чем гнев, потому что теперь Луи не знал, чего ожидать. Он также не знал, как вести себя дальше, поэтому в свою защиту пискнул следующее. -Ты заботишься о моем здоровье примерно так же, как я забочусь о том, чтобы тебя не поймала полиция. Склонив голову в бок, Гарри широко улыбнулся и громко хихикнул. -Поднимайся. -Ч-что? – глотая буквы, прошептал Луи. Он ожидал звонкой пощечины по лицу. Он ожидал разъяренных глаз полных ненависти и разочарования. Он даже был готов, что тот вернет свой нож. Но он никак не ожидал веселящегося Гарри, аккуратно разматывающего веревки с его рук. Что происходит? Затаив дыхание он следил за тем, как Гарри сначала отодвинул стол, затем поставил напротив стул, отошел в сторону кухни и снял с батареи полотенце. Молча, и кажется, не дыша Луи, следил за его плавными движениями, когда этим полотенцем Гарри вытирал с его распухших губ кровяные подтеки. -Неужели ты, правда, не понимаешь? – положив полотенце на стол, он уперся руками в колени Луи. Луи молчал, да и зачем говорить, если они оба знают правду? – Хотя, я думаю, ты все понимаешь. Тебя выдают стоны, словно мой нож до сих пор терзает твою спину. Все происходило слишком быстро, и Луи даже не успел опомниться. Мгновение, и встав на колени, Гарри смотрит на него спокойным слегка любопытным взглядом. Мгновение и щеку ожигают его острые зубы. Мгновение и Гарри взлетает вверх, отбегает к комоду и что-то сосредоточенно там ищет. И вдруг он вновь ощущает привкус крови, он чувствует удар, но он не может понять, чем именно его бьют. Кровь стынет в жилах, когда он видит в руках у Гарри несколько ремней. Гарри опускается на колени, обхватывает ремнем запястье Луи, другой конец перекидывает через ручку стула, и с силой затягивает узел. И Луи наконец понимает, что сейчас будет. И он пытается бороться, ерзает на стуле, вырывается, бьет Гарри ногами, но понимает – это бесполезно. Он связан слишком сильно. Он перестал дергаться, застыл в одном положении и позволил Гарри покойно доплести свою сеть. Поднявшись с колен, Гарри взял со стола полотенце, снова протер лицо Луи, и отойдя к раковине, включил воду, следя, как вода окрашивается алым. -Я – единственный, кому ты позволишь причинить себе боль.