Damaged Goods

-Не трогай его, - собственный внутренний голос отозвался пугающей опасностью. В груди, глубоко внутри у Гарри вдруг что-то затрепетало: будто он начал ощущать некое беспокойство. Но что это могло значить? Неужели ему, наконец, стало не все равно? Неужели Гарри что-то испытывает к нему? И он понимает, что это действительно так, ведь сейчас его мозг словно отключен, и он не может внятно соображать. Кому-то удалось завладеть его чувствами… -Я единственный, кому ты позволишь причинить себе боль, черт возьми! И в эту секунду на его желудок будто опустилась невероятная тяжесть, заставив ноги подкоситься, и если бы он не схватился за спинку стула, то непременно упал бы на колени. И это стало неким знаком, тем, что последняя щепка надежды только что переломилась пополам. Рукой он смахнул капли пота, струящиеся вниз по шее под уже ставшую липкой рубашку. Воздух в этой комнате слишком затхлый, собственное горячее дыхание обжигает губы, и Гарри хочется бежать отсюда прочь. Он вскакивает, соприкасается с холодным паркетом, и морщится, будто от удара о твердую поверхность. У него есть одна единственная мечта - быть одиноким. Быть защищенным. Быть свободным. Хоть ему и никто не мог навредить, просто потому, что он слишком умен для того, чтобы стать жертвой. Но он бы хотел попробовать когда-нибудь постоять за себя. Вдруг до Гарри донеслись тихие вздохи, напоминающие ему - он здесь не один. В метре от него, буравя взглядом противоположную стену, сидел Луи. Чего он ждет? Чего добивается? Он находится здесь уже два дня, и самое страшное в том, что Гарри просто не знает, что ему делать. Рядом с ним еще никому не удавалось продержаться живым так долго. Но Гарри прекрасно понимает, его дела плохи. В школе точно обнаружили пропажу, и вероятнее всего полиция уже вовсю начала поиски, и в данной ситуации они будут искать его до последнего, неважно жив он или мертв. Еще глубоко внутри Гарри радовался, что «этот» до сих пор жив. Просто потому, что несмотря на все его издевательства, он не мог убить Луи. Этот парень оказался череcчур упрямым, плотно держал язык за зубами все это время, что провел в квартире у Гарри. Он молчал, когда Гарри оставлял ножом красные полосы на его бледной коже. Он молчал, когда Гарри пропихивал еду и воду ему в рот. Он молчал даже тогда, когда Гарри сминал в руке его промежность, и только изредка шипел от боли. Его поведение разочаровывало Гарри. Больше всего ему хотелось услышать, как Луи умоляет, оправдывается, просит его, размазывая слезы и сопли по лицу. Сперва Гарри думал, что он молчит из-за страха. Что ему страшно настолько сильно, и он просто не способен вымолвить ни звука. Но в субботу, в первый полный день его заточения, когда Гарри вытирал с его искусанных губ кровь, охлаждал синяки и перевязывал порезы, он заметил в глазах напротив…насмешку. Именно так он насмехается над ним, молчит и смотрит невидящим взглядом куда-то вдаль. Он просто еще не достаточно разбит, чтоб умолять. Собственная кровать теперь казалась неудобной, Гарри мучила бессонница, и он бродил по комнате из стороны в сторону. Кровь закипала в жилах от одной мысли, что за его спиной Луи смеется над ним. Когда-то он уже был под контролем. Когда-то его избивали, унижали и запугивали, из раза в раз доказывая, что он никто и никому не нужен. Но в течение долгих мучительных лет он смог справиться. И ни за что не допустит повторения той истории. Он сломает Луи. Он добьется его воплей о пощаде. Он сделает это. Он должен. Просто пока он точно не знает, как именно. Гарри жадно взглянул на тонкие губы Луи, воображая, какой дугой они искривляются в болезненном стоне, какие скрипучие звуки вырываются оттуда - «Остановись, пожалуйста, хватит!» - просят они. Но в ответ он слышит лишь размеренное дыхание и видит синхронно вздымающуюся грудь. И это продолжает сводить его с ума. Луи должен кричать. Он должен рыдать, кататься по холодному полу и уверять его, что будет молчать и никому ничего не расскажет. Он должен быть сломлен. Как и все остальные. Никто прежде не был настолько умен, никто прежде не сохранял такое спокойствие, никто прежде так умело не притворялся, будто ему не страшно. Но только не Луи. Гарри даже задался вопросом, вдруг у Луи, как у кошки ровно девять жизней? -Луи, - протянул он, обходя сзади стул, на котором сидел парень. Его плечи сразу же напряглись. – Ох, чудненько, ты уже проснулся, - Он резко наклонился к нему, обхватил рукой шею и губами коснулся уха, - Что ж, я ухожу. Надеюсь, тебе будет не слишком одиноко? – Но Луи продолжал молчать, сжимая губы в тонкую линию. Гарри вздернул бровь, убрал руку и отошел в сторону к комоду, - Даже не поинтересуешься, куда именно я иду? Как он и подозревал – никакой реакции в ответ. Выдвинув ящик, Гарри скользнул рукой внутрь, глядя на ровный ряд по порядку выложенной одинаковой одежды: черные джинсы, футболки, джемпера, и убранные вниз маски и перчатки. Гарри знал, каким образом проще всего скрыться от любопытных посторонних глаз. Хотя,…он улыбнулся от мысли, что этих самых глаз было совсем немного. К примеру, его замечательные родители сочли, что их сыну лучше жить на окраине цивилизации, быть прирученным к интернату, и иметь неплохой счет в банке, если вдруг ему понадобится купить себе еды, ну,...или чего-нибудь еще. Они были абсолютно уверены, что маленькая пластиковая карточка отличная замена им. Он натянул свои узкие джинсы, просунул руки в рукава футболки, гладко скользящей вниз по телу. Затем надел перчатки, фиксируя с помощью липучки запястье. Это необходимо для того, чтобы нож не вылетал из рук при резких действиях. Маска ему сегодня не нужна, но он все-таки решил прихватить ее на всякий случай. Он дотянулся до своего рюкзака, схватил любимое пальто со спинки стула. Ему нравилось одеваться со вкусом, тем более ему было просто необходимо умело преподносить себя в обществе. Перочинный нож спрятан в боковом кармане на случай, если у Элеонор не окажется чего-нибудь подходящего. Он уже стоял около двери, когда Луи, наконец, пробурил небольшую щель в своей броне. -К-куда ты идешь? – прошептал он сырым от долгого молчания голосом. Губы Гарри растянулись в хищной улыбке, хоть Луи и не мог видеть ее. Он шагнул наружу, туда, где завывал ночной ветер, а улицы были абсолютно пустыми. Его кухонные часы показывали уже за полночь, и, прикинув в голове сколько примерно займет дорога до нужного места, он довольно потер руки: у него полно времени. Гарри решил сжалиться над столь любопытным Луи, и взглянув не него через плечо, произнес. -Я решил навестить нашу общую подружку Элеонор. Думаю, она не будет против моей компании. И с этими словами он легким движением руки захлопнул входную дверь. Он надеялся, что так заставит Луи чувствовать себя виноватым. Ужасно виноватым. Он очень сильно на это надеялся. Гарри не был похож на остальных. Он не считал, что был рожден для «особой великой миссии». Но он знал, что были те, кто действительно так считали. Он знал, что некоторые люди сходили с ума от мысли, что их Богу нужна жертва. Он знал, что некоторые слышали голоса, приказывающие им совершать расправы. Причем те люди были уверены, что поступают правильно. Но у него не было похожих убеждений. Все, что он делал, он делал исключительно для личной выгоды. Люди, которых он убивал, в большинстве своем не были бродягами, они также не были ворами или бандитами. Своими убийствами он не пытался очистить мир от зла. Он делал это, доказывая им, что на самом деле они не настолько умны, каким хотели казаться. Он убивал их, доказывая, что никто и никогда не бывает в безопасности. Он убивал их, потому что он прав, а они нет. Может, именно поэтому Гарри не испытывал никакого чувства вины. Он не хотел быть таким же нормальным, как остальные. Он не хотел быть, как все. Ну, когда-то, конечно, может и хотел. Очень давно ему хотелось быть нормальным, хотелось, чтобы его любили. Но сейчас что-то происходит, и он не может…сосредоточиться. Поэтому он сделает все в доказательство того, что не позволить себя перехитрить. Никто не смеет думать, что сможет избежать наказания. Они просто не посмеют. Подобные мысли прочно засели в его голове, пока он шел. Крался по тихим пустынным улицам, вдоль кирпичных стен. Его взгляд направлен на собственные ноги, как и обычно, впрочем. Здесь некому врезаться в него или сбить с ног. Он, как всегда, сам по себе. Здесь всегда так, в его трущобах. Но спустя несколько минут глаза уже резало от ярких рекламных вывесок, из подпольных клубов слышались тяжелые басы, а саму улицы переполняли люди. У тротуара расположились таксисты, и это очень кстати, ведь до школы еще довольно далеко. Удача явно сопутствовала ему сегодня, он успел запрыгнуть в последнее свободное такси, и дал водителю адрес, наблюдая за его странным выражением лица. -Готов поспорить, решил проскользнуть мимо комендантского часа? – дразнил он, и вставив ключ зажигания, ловко повернул руль, выезжая на проезжую часть. Под переднем зеркало вставлена слащавая фотография двух маленьких девочек. -Я,..я был у своей сестры в больнице. Она, она…чувствует себя уже намного лучше, - по-доброму улыбнулся Гарри, качая головой. Мужчина купился и вернул Гарри приветливую улыбку. – Я, несомненно, должен был догадаться. Ничего, у всех у нас бывают проблемы, но мы всегда находим способы их преодолеть. Все вернется в норму. -Спасибо Вам,- пробормотал Гарри, теребя рукав своего пальто. Он старался выглядеть как можно более благодарным и даже смущенным. Остаток дороги они провели в тишине, которую нарушало тихое радио. Гарри уже привык слушать по ночам классическую музыку, слегка успокаивающую его. Но на этот раз ему не удалось забыться. В его голове крутились воспоминания о голосах, умоляющих прекратить. Перед глазами мелькали окровавленные руки и разводы на прежде чистом полу. Слишком долго он бездействовал. Но теперь настало время убивать, а затем слышать эту вкусную награду в виде всхлипов, стонов и криков. Машина остановилась возле главного входа на территорию, Гарри тенью выскользнул из кабины, и услышал за спиной смех таксиста, когда случайно задел ногой камень и споткнулся. Еще он услышал просьбу быть аккуратнее и пожелания скорейшего выздоровления его сестре. Он помахал ему в ответ, и подождав, пока тот скроется за углом, медленно вошел за ворота. Перед глазами открылся типичный вид на их «городок», но единственный еле работающий фонарь горел настолько тускло, что Гарри тяжело было различить таблички с номерами на домиках. Он пробрался рукой в потайной карман и большим пальцем надавил на лезвие ножа. Кровь моментально потекла по его пальцу, и он провел им по лбу, оставляя большую кровавую полосу, спустился вниз к щекам, виску и подбородку, а затем глубоко вздохнул. Он решил, что проще всего будет выманить Элеонор из ее домика, надавив на жалость, убедив, что ему причинили боль. Он постучал в дверь, надеясь, что ей не приспичило сегодня куда-то уйти. Симпатичное личико девушки выглянуло из-за двери, и сонными глазами она оглядела Гарри с головы до ног. – Эм, привет. – потирая рукой веки, поздоровалась она. -Н-на помощь! – застонал Гарри, держась за голову, - Мой друг Луи,…он все еще там… Глаза Элеонор распахнулись, упоминание его имени окончательно разбудило ее. – Луи? Луи Томлинсон? Где он? – спросила она, сжимая плечо Гарри, - Что с вами произошло? Гарри тяжело дышал, глотая ртом не нужный ему избыточный кислород. – Мы, мы просто дурачились. Хотели напугать Лиама, но там, там был кто-то еще,… пожалуйста, помоги мне найти его! Не медля, она схватила с вешалки свою куртку и уверенно вышла на улицу. А Гарри уже не терпелось вытащить нож. – Покажи мне, где он. Я постараюсь помочь. А Гарри одним ловким движением вытащил свое оружие и приставил его к ее горлу, одновременно закрывая окровавленной рукой ей рот. Девушка отступила на шаг, прижимаясь спиной к двери, она смотрела на него взглядом, полным непонимания и страха. Рукой она пыталась нащупать ручку, но быстро заметив это, Гарри направил на нее лезвие, и красное пятно просочилось сквозь ночную рубашку. -Только попробуй пикнуть, и ты сильно пожалеешь об этом, - прошипел он, сильнее надавливая на рану. Она кивнула, а ее глаза уже наполнились слезами. Она отдернула руку от двери и убрала ее в карман. Их прогулка была еще более нервной, чем с Луи. Он развлекал себя ее оглядками по сторонам, попытками придумать способ к побегу. Не будет этого. Он не позволит. Когда он рухнул на свою кровать в общежитии, он даже не удосужился переодеться. На нем до сих пор были джинсы, пахнущие дымом и спиртом. Сегодня у него точно не будет проблем со сном, ведь она исполнила для него самую лучшую колыбельную, состоящую из визгов и криков. Это была великолепная симфония.