Евангелие от Вишни

Сара О'Нил. 1988 — Ты слишком грустная для моего казино, малыш. Посетителей испугаешь. Слишком близко. Он снова слишком близко и неожиданно. Привычная дрожь от глубокого голоса растекается по всему телу. Шёпот нежно щекочет шею, но нужно отдать мне должное, я больше не вскакиваю перепугано от этого тембра, а сознание не заволакивает сладостным туманом. — Они уже уходят, детское время кончилось. Вновь подкрадываешься, грозный Дракон? — держи лицо, Сара, давай. Не улыбайся влюблённой дурой, не роняй себя так низко. Ведь глупая игра во флирт — проще и понятнее, а главное, не искренне. Но это так тяжело, ведь при виде красавца сердце сладко и наивно замирает, несмотря на скребущихся кошек. Жгуче-черные кудри, глаза цвета серого жемчуга, взгляд, острее хрустальной иглы. Большой хищник, уверенный в себе, опасный, который так любит поиграть с жертвой. Эти ленивые движения, шуточки, заигрывания только подчёркивают то, что Вишня хозяин положения. Всегда. Везде. Парень манит меня как дурман, как гипноз и даже сильнее. Сила, власть. Он как шкатулка драгоценностей, вероятно, украденных — можно разглядывать вечно и находить что-то новое. А мне очень не хватает приятной новизны, но... Нет, Сара. Ты ему больше не доверишься. Никогда. — Вновь спиваешься, прекрасная принцесса. То, что тебе по закону теперь можно, ещё не указание к действию. К сожалению, запретить употреблять я тоже не могу. Так что случилось? Наверное, на моем лице все отображается, если парень спрашивает так прямо. Поделюсь ли я душевной смутой? Пожалуй... Нет. — Вишня, отвянь. И без того тошно. — Тошно? Ты беременна? — с невозмутимым видом спрашивает придурок. Облокачивается на барную стойку, наклоняясь немного ближе. — Тупая шутка. Тянусь к бокалу, но Дракон предугадывает движение и залпом допивает мой напиток. Черт. И даже нет сил возмутиться. Непроизвольно голова падает на руки, локти съезжают вглубь барной стойки, в позу плачущего подростка. Яростно тру уставшие глаза ладонями, слушая, как уходят последние посетители. Музыка смолкает, и драконье логово утопает в благословенной тишине, в котором слишком громко раздаётся мой усталый стон. Даже бармен тихо уходит, наверное, по молчаливому приказу Вишни, не убирая после рабочего дня. Отлично, меня разводят на откровенность всеми возможными способами. Только зачем это нахалу? — Налей мне, пожалуйста, Вишня. Я хочу напиться, — ноющим голосом прошу. Действительно хочу надраться до беспамятства. Жизнь превратилась в круговорот отборного дерьма, которому не видно конца и края, впрочем, ещё с момента моего приезда в Сентфор. Нужно отвлечься. — Только если ты будешь ночевать тут. Не хочу тащить твою нетрезвую задницу домой. С каких пор он отказывается от нетрезвых задниц? Вот уж благородство. Хотя, давненько его пасий не видно, неужели такой завал с работой, что не находит времени? Или старость, уже на всех красавиц не хватает? Ага, тешь себя, Сара, его хватает на всех кроме тебя. — Я только рада, если позволишь. Дома ад какой-то, слов нет. Мама не оправилась после всего пережитого вступила в местную секту, и домой мне теперь совсем не хочется. — Серьёзное что-то? Я могу... — Не-е-ет, нет. Женская белиберда, практикуют призвание светлых энергий, очищение чакр, всякое такое. Я бы закрыла глаза, у всех свои пути исцеления, если бы она не пыталась очистить меня от злой ауры. "Драконы" в этой тусовке просветленных не в почёте, — мысли уже не формулируются в адекватные предложения, я мычу в ладони, но он все чётко слышит. Вишня смеётся очень заразительно и даже беззаботно. Если не смотреть, можно в его тембре услышать много удивительных оттенков — силу, глубину, и на самом дне — тепло. Я говорила, что не буду изливать ему душу? Забудьте. Вероятно, пора проверятся у психолога на раздвоение личности, да вот только меня оденут в смирительную рубашку сразу, только узнав хотя-бы немного о моей жизни. — А какой твой "путь исцеления"? — ехидно так, задорно. Продолжаю прятать лицо в ладонях, не в силах посмотреть на мужчину. Зачем, чтобы вновь пережить микровлюбленность? Проще закрыть глаза. — Алкоголь, социофобия, ненависть. Наконец поднимаю лицо и пытаюсь сфокусировать замыленый взгляд на парне. Он и размытый до чёртиков красив, чего уж таить. Смеётся грудным, глубоким голосом, заливисто и открыто, опрокинув голову в привычном жесте. Взрослый такой, уверенный в себе, обаятельный. К нему тащит, как магнитом, и сил сопротивляться больше нет. Но... Но. Гребанное, ненависное слово. Вишня ведёт себя подчёркнуто дружески, держит дистанцию не один месяц. Правда, эта дистанция слишком мала, чтобы меня не прошибало током от шепота, невинных прикосновений и братских объятий. Да, мы очень близки, но только как члены семьи, команда. Мы часто публично наигранно флиртуем и иронизируем, превращая все в, прости Господи, цирковое шоу, и из-за этого все уверенны, что между нами ничего нет. Положи на самое видное место, чтобы забыть — вот выбранный мной путь исцеления, который почему-то не действует. Вишню забыть не получается. Ведь тогда, почти год назад, между нами искрило, словно в клубке оголенных проводов. Я даже надеялась на продолжение отношений, но... Но. После выхода Вишни из тюрьмы все пропало, на корню. Испарилось, как Сентфорский туман под солнцем, без объяснений, причём не с моей стороны. Может, так даже лучше - в то время я бы не выдержала прямого разговора от объекта обожания. Пару раз облажалась, излишне навязываясь, а потом привыкла. Слишком не до того было. А Вишня не сделал ни шага для развития отношений. Оно и понятно — на кой черт ему проблемная девица, не красавица, да и вообще, в сестры я ему куда больше гожусь. А ответственность, отношения... Не смешите. Оно ему надо, как волку салат. — Из-за матери ты такая последнее время? Наконец выпивший и усталый взгляд фокусируется, даже слишком. Парень сбросил кожанку, приковав внимание к сильным рукам. Быстрые и плавные движения, сеточка вен, тонкие, изящные пальцы действуют на меня, как те флейты на кобр из фильмов. Правда, если музыка движений остановиться, я не превращусь в злую змею, отнюдь. — Из твоих уст "такая", тобишь просто грустная, звучит, будто проклятие, — вглядываюсь в реакцию. Понять мужчину действительно очень важно. Зря, наверное, но так хочется узнавать его. — Так и есть, принцесса, уныние - это грех. Смертный, причём. — Как и высокомерие, похоть, алчность, чревоугодие и немного гнев. Ты просто пособие для священников. Или сектантов, — хитро усмехаюсь, подначивая. — Надо же, а я даже не старался. Что там осталось? Зависть? Ревность? — Скажи честно, тебя подослал Аарон? — вывожу на нужную тему, перебивая ход своих мыслей. Иногда лучше не думать над некоторыми вещами. Особенно над чужими грехами. Особенно над похотью. — С чего ты взяла? — на секунду поднял острый взгляд Дракон, словно сканируя. — А когда тебя волновало душевное равновесие других? Предполагаю, главдракон решил побыть заботливым папочкой. Сцепляемся взглядами, словно борясь. Но я не отведу глаз, нет. Имею право предъявлять такие претензии, не я же растоптала его чувства. Через минуту парень широко и обольстительно улыбнулся, тоже не сдавшись, и продолжил мешать напиток. Гад. Знает, как его улыбка отвлекает, и нагло пользуется. — Это прямое попадание в то, чего у меня нет, малыш. — В мозг? — Сколько яда в словах, разве прекрасным дамам положено? — Покладено, — выпрямляю плавно спину, наслаждаюсь хрустом позвонков. Засиделась. Парень протягивает напиток бурого цвета. — Отравить решил? — Это твой сцеженный яд. Наслаждайся. Я искренне улыбнулась, слегка склонив голову, признавая победу Дракона в словесной перепалке. Можно немного побыть миленькой девочкой, раз никого нет рядом, и даже приоткрыть свои искренние эмоции. Ни за что не поверю, что он не знает о моих чувствах, поэтому пока вдвоём — расслабляюсь. Нужно же отдыхать от собственных цепких ручонок, держащих в концлагере строгого режима все чувства, эмоции, мысли и воспоминания. — Так что это? — Наливка, апельсиновый фрэш, кофе. Больше не скажу, рецепт авторский и только для своих. Аккуратно смакую, ожидая подвоха, но вкус ярким букетом взрывается на языке, раскрываясь обилием эмоций. — На вкус как октябрьское тёплое утро. Невероятно. Парень слегка улыбается, явно тешась маленькой похвале. Такой взрослый мальчишка. — Ты слишком радуешься комплименту. Родители недохвалили? — Этот вопрос интимнее секса, принцесса, и совершенно невежливый, — изгибает бровь, ожидая моего следующего шага. Но следов расстройства на лице нет, значит можно настоять. — Будем считать, что я пъяна и не ощущаю границ тактичности. Хотя с тобой напиться - проще повешаться. Обычно парни сами доливают. — Так я и не собираюсь тебя в койку тащить. — А жаль, — наклоняюсь через барную стойку, и пафосно провожу кончиком языка по губам, достаточно пафосно, чтобы не поверить маленькой вольности. — Воу, малыш, полегче, могу и ответить. Разве ты сможешь устоять перед моим обаянием? Нет. — Да. — Эти девчачие откровенности, так мило, — но, под моим испытующим взглядом Вишня сдаётся, начиная занимательный рассказ с тяжёлого тихого выдоха, сбрасывая маску шута. — Моя мать очень набожная. В раннем детстве нас с Итаном любили одинаково, все мои шалости воспринимались как временное. Но потом я все никак не остепенялся, мамины подруги-католикчки осуждали, и мать начала отстранятся, постоянно ставя брата в пример. Поэтому, да, родители меня не хвалили. А я, естественно, ещё больше сходил с ума и пытался насолить, обратить на себя внимание. В семнадцать эта война между нами и мои дрянные связи вылилась в мой побег из дома. А дальше ты уже знаешь. — А у меня дрянные связи, Вишня? — не успеваю обдумать вопрос. Как обычно, впрочем. Ведь ответ сложный, не однозначный, как и сами Драконы. Он попытался коснуться моей руки, но я забрала её, оперев подбородок. Многоходовочка, ага, и сама беспалевность. — Это слишком сложный вопрос, принцесса. Я не знаю. Но, может, смогу что-то подсказать, если ты поделишься со мной своими переживаниями. И, нет, это не Аарон подослал меня, я просто узнал что ты не поступаешь в этом году, и напрягся. Не хочу стать одним из "дрянных друзей", который испортит тебе будущее. Мне бы промолчать, отшутиться, отмазаться, да не получается. Дракон слишком располагает к себе, а я так устала от железобетонной брони. И слова сами льются, так естественно и спокойно, что даже бесит. Те деньги, которые семья откладывала на колледж, довелось слить на адвокатов и прочее для того, чтобы не посадили отца. Об этом я узнала только в период подачи заявлений. Обрадовалась, подумала, что мама решила возобновить семью, ради такого можно снова подкопить денег! "Сойтись? Нет, детка, не смеши! Это чтобы знакомые меня не обсуждали, что я сама мужа бросила. Сходи в магазин, у нас молоко кончилось". Отлично. Родительнице репутация дороже моего образования. Мать пошла в секту, пёс сбежал, словно испарился. Мне кажется, он был замешан в происходившей ранее мистике, но от этого не легче. Огромная чёрная туша много месяцев была единственной константой в моей жизни. Все перспективы пошатнулись, мир треснул, как детская юла, и больше не вертится от периодического нажатия на ручку. Паранойя, паника, вечный страх — как надоедливые любовницы, ни шагу не дают пройти. Жизнь полетела в татары, и перспектив не видно. И, да, сейчас хочется только нажраться вусмерть. После рассказа Вишня все-же налил мне немного бурбона, и предложил пересесть на диванчик. Будем считать, что я пъяна, поэтому могу лечь Дракону на плече, ничего такого. Во время долгой тишины Вишня лишь перебрал мои пряди, медитативными движениями поглаживал кожу головы, и мне впору бы замурчать, но... Но, черт подери, всегда есть какое-то "но". В данной ситуации - кудрявое и сероглазое, отчего-то очень задумчивое. Да, Вишня часто бывал серьёзный, все Драконы знают какой он собранный и точный, когда дело касается бизнеса, безопасности или банды. Но размышлять над обстоятельствами, тонкими материями - нет, увольте. Зачем, если можно пить, веселиться и наслаждаться? Ведь уныние — смертный грех. Поэтому узнать о чём Дракон думает хотелось вдвойне. — Даже утешать не будешь? — сдерживаю издевку, улыбаясь. Удивительно, но мужчина даже понимает, что я бормочу ему в ключицу. — А надо? Это тебе не поможет. Напиться кстати тоже не поможет, поверь моему опыту. Всеравно прийдётся просыпаться и жить, и проще это сделать, если бошка не трещит. — Так что мне поможет, опытный умник? Спаси принцессу из оков депрессии и безысходности, иначе скоро она уйдёт мылить верёвку. — Я тебе намылю, дура. Предлагаю сыграть карты. Это тоже ничем не поможет, но отправлять тебя сейчас спать совсем не солидно. — Ну не-ет, Вишня, ты же знаешь что я не умею. — Хотя-бы в дурака. Один бой, на желание. — Ничего пошлого и без поцелуев. Я действительно не умею играть в карты, но умею мухлевать. Козырный король уже у меня в рукаве, мы с парнем быстро идём к финалу, почти молча. Правда, мне ещё кое-что не ясно... — Вишня, зачем тебе эта игра? Молчит, сбрасывая предпоследнюю карту. Козырный валет. Тузы уже в отбое, помню. Нужно только тихо достать короля, и одну карту с рук спрятать. — Сейчас объясню. Дракон неожиданно притягивает за руку через стол, и... Внутри что-то замыкает, как тогда, когда Вишня отговорил меня бежать из Сентфора. Драконы не убегают? О нет, это ни черта не подействовало. Куда более эффективным методом был его авторский — безнадежный, страстный поцелуй, без продолжения, просто потому, что захотелось. В этом весь Вишня. Сложно сказать, где сейчас жарче, в аду или тёмном, пустом и прокуренном логове Драконов. Мне неудобно стоять преклонившись через стол, руки инстинктивно ищут опоры, и находят на широких плечах. Клубок молний. Раскаленная сковорода с маслом. Замыкание в мозгах. Как же сладко он целует. Страстные, лёгкие касания, лишающие всякого рассудка, такие желанные. Но... — Что ты делаешь? — злость за маленькую шалость захлестывает. Он ведь знает, что я не равнодушна к нему! Так зачем?! — Вот это, — Вишня бросает карту. Козырный король... — Как? — Вернее будет спросить когда. Я же вор. И сегодня я украл не только справедливую победу, а и чудесный поцелуй. И эта наглая ухмылка... Бесит больше всего. Для него это часть игры, да? Иначе зачем? — Сволочь! — Эй, принцесса, ты сама смухлевала! — защищаться парень, поняв, что я серьёзно. Видно, как Дракон напрягся, не ожидая моего торнадо. — Да при чем здесь это?! Зачем ты ко мне лезешь вообще?! Очередной трофей, уломать меня хочешь? Так скажи прямо! Мне будет трудно отказать! Кожанка летит на пол, за ней следует футболка, но парень быстро реагирует, ловит за руки и плотно прижимает их по швам, сохраняя остатки моего благоразумия. Я со всей силы пытаюсь вырваться, но Вишня даже не обращает внимания на мои метания. А он тёплый, даже горячий, и такой большой. С ним спокойно. Тихо и уютно, и я вновь сдаюсь, обмякая в руках. Я так устала, дери его за ногу! Воевать с миром, страхами, мамой, Вишней. С собой. Хочется просто уснуть в привычных объятиях...