Золотая змея в зелёной траве

Вспышка. Щелчок. Вспышка. Лютик украдкой потёр глаза и сменил позу. Фотограф одобрительно поднял большой палец вверх. Подбежала ассистентка, поправила лютикову чёлку, сбила несуществующую пылинку с рубашки. Улыбнись. А теперь серьёзно посмотри. Голову наклони. Вполоборота. Прямо. Встань. Сядь. Поставь ногу на стул. Выеби себя гримёрной кисточкой и отсоси осветителю. Фотосессия на обложку нового альбома измотала Лютика в край. В перерыве он поплёлся в гримёрку. Мельком глянул в зеркало. Чёрная рубашка, чёрные джинсы, подведённые глаза. Андрогин с бледной кожей и тонкими пальцами. Мечта девочек и мальчиков по обе стороны океана. Он стал звездой. Грёбаной знаменитостью. Особняк в пригороде Лондона, квартира в Нью-Йорке, пять альбомов и две короткометражки про одиночество в большом городе. Травка, кокс, хорошее бухло. Вечеринки — уже не в сраном «Доксе», а в лучших клубах Лондона. Семь гитар, собственная студия. Фанаты, расплодившиеся в соцсетях, оставляющие по несколько тысяч комментариев под каждым его редким постом. Сообщения забивали личку. Иногда он даже отвечал. И каждый день белый волк в огненном круге и чёрный дракон в голубом небе смотрели на него золотыми глазами Геральта Уитчера, которого он не видел вот уже пять лет. Пять грёбаных лет. Всё началось с того, что тогда, после «Докса», они не смогли договориться о встрече. На Лютика в тот же день вышел агент известной в городе студии звукозаписи, предложил дело. Всё завертелось очень быстро: раскрутка на радио, выход в чарты, известность росла как снежный ком. И когда Лютик, наконец, разгрёб дела и понял, что его тоска по Геральту становится невыносимой, его номер оказался недоступным. Лютик рванул в White Wolf. Вики с ирокезом всех цветов радуги ужасно обрадовалась, но тут же грустно сообщила, что Геральт продал салон и свалил куда-то — кажется, в штаты. Да, вот просто взял и уехал. С Трисс? Нет. Один. Куда конкретно? Хер знает, Лютик, может, в Нью-Йорк, может, в ЭлЭй… А может вообще в задрипанный городок в центре ёбаного нигде. Ты же его знаешь… Точнее, не знаешь, но догадываешься, что байки, мясо и виски есть везде. Почему? Да кто ж тебе скажет… Он не докладывал. Просто привёл какого-то хмыря, подписал бумаги и заявил, что теперь «Белый Волк» его. А сам выплатил мне хвосты, поцеловал в щёчку и сказал, что улетает за океан. Да, Лютик, я спросила про тебя. Он улыбнулся… ну, знаешь, как он улыбается обычно. И сказал: это было неплохое приключение. Приключение, да. Его слова. Он обещал тебе третью татуху, да? Жаль, что не срослось. Кстати, поздравляю с успехом. Оставь автограф, звёздочка ты наша. Лютик вышел из салона с дырой вместо сердца. Он начал искать Геральта по всем соцсетям. Рыскал в гугле. Зарегистрировался на сотне форумов, вступил в сотни групп, посвящённым татуировкам. Везде рассылал своих зверей — спрашивал, где найти мастера. Народ восторгался, ставил кучу лайков, но никакой информации не давал. Лютик даже с новым владельцем, Уэстом Паркером, связался, спросил, не знает ли он, куда делся Геральт. Паркер ответил, что понятия не имеет, но готов предоставить лучшего мастера, чтобы тот набил Лютику тот самый рисунок. Лютик вежливо отказался. А потом снова завертелось. Туры в поддержку альбома, контракт на следующий. Полная смена имиджа, названия, состава. Лицо Лютика — бледное, с подведёнными глазами — красовалось на билбордах. JASKIER BAND. Мрачные фантазийные тексты. Плотная тёмная музыка. Лютик забивал в себе тоску — аккордами, будто иглой. Искать Геральта он перестал только через год. Просто забил. Но воспоминания никуда не делись — яркие, бесстыдные, откровенные. Запах его тела. Вкус его губ. Сумрачный взгляд, крепкая хватка, член в заднице Лютика, член в его рту, жжение иглы на коже, пульсирующий жар внутри. «Идём со мной». Первые три года все девушки, которые оказывались в постели Лютика, были блондинками. Их сменяли светловолосые парни. На рыжих он даже смотреть не мог. И только потом, когда последняя его связь, длившаяся удивительно долго, закончилась, Лютик решил, что пора завязывать с этой блядской пародией на импринтинг. Просыпаясь утром после задорной вечеринки в собственном доме, он видел на подушке рядом шевелюры всех цветов радуги. Иногда — с двух сторон от него. Было дело, когда он очухивался от того, что ему кто-то отсасывал. И тогда можно было полежать, не открывая глаз, попредставлять себе, что это не какой-то безымянный мальчик. Особенно, если тот знал толк в этом деле. Через четыре года, три альбома, милю кокса и полвагона травы Лютик решил, что можно и сэкономить. И вложить деньги в то, что нельзя скурить, вынюхать или просто тупо просрать. Он слетал в Нью-Йорк, подписал контракт на покупку дома в Трайбеке, прошёлся по клубам. Специально одевался максимально незаметно, чтобы не узнавали, но всё равно попадались фанаты — робко просили о фото, подсовывали салфетки, буклеты, сумки и части тела под автограф. Лютик никому не отказывал. В последнюю ночь в Нью-Йорке он, от нехер делать, прогуглил тату-салон White Wolf. И очень удивился, когда обнаружил таковой недалеко от своего отеля на Манхэттене. Это тоже — по какому-то ироничному совпадению — был подвал. И шрифт вывески похожий. Внутри, однако, всё было по-другому. Администратор — тощий гот с черепами на руках, невыразительные работы в рамочках, на всю катушку шарашит хард-метал. Лютик ради интереса полистал альбомы, потрепался с мастерами. Показал своих зверей. Как он и ожидал, все пришли в восторг и стали спрашивать, кто бил. Я потерял этого мастера, сказал тогда Лютик. Ещё было удивительно, что за эти годы татуировки не поблёкли. Чёрный пигмент не ушёл в синеву, жёлтый не растворился на коже, белый не исчез совсем. Они выглядели так, словно он набил их неделю назад. Яркие, живые. В каждой линии, в каждом штрихе, как на звуковой дорожке, был записан Геральт — его голос, прикосновения, запах. Магия… Лютик вернулся в Лондон и с головой погрузился в запись нового альбома. Потом потребовалась фотосессия. Ему просто некогда было вспоминать. Но сейчас, стоя перед зеркалом в душной гримёрной и разглядывая своё отражение с поплывшим гримом вокруг глаз, Лютик почувствовал, как его скручивает почти физическая боль — ломка от внезапного осознания, что он больше не может так. Без Геральта. С которым его связывало три эпизода охуенного, крышесносного секса и целая вечность в переплетённых линиях на коже. Геральт вбил себя в него намертво. Навсегда. Лютик сел и потёр лицо руками, забыв про грим. Чёрная подводка размазалась длинными потёками, превратив его лицо в страшную маску. Блять… Почему, почему именно сейчас воспоминания рывком вынесло на поверхность — без предупреждения, без объявления чёртовой войны? Реальность вокруг стиралась, заменялась на другую. Белые стены, поблёскивающая плёнка на всех поверхностях, незнакомый пьянящий запах… и разворот сильного тела, нечитаемый взгляд отливающих золотом глаз, намёк на улыбку в уголках твёрдых, словно вырубленных из камня губ. «Проходи. Закрой дверь». Лютик тогда подумал, что неважно, в какой реальности он окажется и в каком времени. Кто будет любить его, с кем он будет жить, писать музыку, тратить деньги и наслаждаться славой. Или вообще забьёт на всё это и станет каким-нибудь сраным юристом. Потому что если он сейчас войдёт и закроет за собой дверь, то останется в этом месте навсегда.