Золотая змея в зелёной траве

— Лютик! — М? — он выплыл из дрёмы, потряс головой. Надо же, как его рубануло… Под конец фотосессии он уже ничего не соображал, просто двигался, как марионетка, а фотограф всё менял ракурсы и позы. Тело ломило, башка кружилась, и в итоге Лютик просто заснул на стуле, пока ассистенты ставили другой свет. Его разбудила Джен, помощница. Всучила воду, чистое полотенце, погнала умываться. Лютик кое-как стёр грим, напился, переоделся в невзрачную серую толстовку и джинсы, накинул капюшон и вышел. — Джен, тебя подвезти? — Нет, благодарю. Вали домой, ты выглядишь отвратно. — Спасибо. Лютик вышел из студии, окунулся в неоновую ночь, наполненную запахами бензина, китайской жрачки, травки, сигарет и лёгкого безумия большого города. Мимо плыл поток людей, обтекал его, как цветная медленная река. Подойдя к машине, он на мгновение закрыл глаза и вдохнул эту адскую, пряную смесь в лёгкие, полной грудью. Сердце замедлило ритм. И тут же скакнуло к горлу, когда плеча Лютика коснулась рука. Он обернулся. — Трисс?! Она стояла перед ним, улыбаясь. Всё те же рыжие волосы. Линии татуировок, змеящиеся по шее, из-под выреза джемпера. Узкие джинсы, высокие сапожки. Красивая… — Случайно увидела тебя… На официальных фотках ты выглядишь… ммм… взрослее. — На то и расчёт. — Хочешь выпить? — улыбнулась она. Лютик глянул на неё с удивлением, но отчего-то согласился. Они поехали в какой-то занюханный бар в центре и заняли самый незаметный столик в самом тёмном углу. Лютик капюшон не снимал, глаза не поднимал. — Не очкуй, тебя тут никто не узнает, — засмеялась Трисс. — Здесь одни алкаши. Не твоя аудитория. Они выпили по шоту, заказали ещё. Лютик смотрел на Трисс, размышлял, скучает ли она по Геральту так же сильно, как и он. — Спроси меня, — после третьего шота улыбнулась Трисс. — Ты адски громко думаешь. — Давно ты видела… его? — Давно. — Ты скучаешь? — Лютик обвёл пальцем мокрый круг от стакана на столе. — И да, и… нет. Мы были вместе довольно долго. И когда ему понадобилась свобода, я поняла, что слишком его люблю, чтобы удержать. У меня своя жизнь теперь, но иногда я вспоминаю… о нас. Думаю, что было бы, если бы он остался здесь. Как бы всё сложилось дальше… со мной. С тобой… — Я бы так не смог, — мрачно сказал Лютик. — Не смог, — согласилась Трисс. — Поэтому он и уехал, ничего тебе не сказав. — Ясно. Побоялся, значит, что влезу в его жизнь и застряну в ней навечно. Что ж, может быть, перспектива не самая радостная… — Он не знал, что с тобой делать, Лютик. Ты, хоть и не говорил об этом, требовал любви, — она усмехнулась. — Он не мог её дать. И просто так играть с тобой не хотел. Просто воспользовался тем, что у тебя не было времени, всё обдумал и купил билет в один конец. — Он сбежал из-за меня? — Лютик вытаращил глаза. — Много чести, — фыркнула Трисс, сделала глоток. — Он давно хотел… изменить кое-что. Осуществить одну давнюю мечту. Всё сложилось один к одному. Ты просто сработал как спусковой крючок, Лютик. Встал последней деталькой в его пазл. — Отличная метафора, — горько сказал он. — Детали, пазлы, мечты… Очень мне приятно думать, что мной воспользовались, как поводом для побега. — Он вздохнул и, проведя ладонью по лицу, взглянул на Трисс. — Хер с ним. Закажем ещё? Она странно смотрела на него. Словно не верила. — Ты правда его любил? — Правда. Какая теперь разница? Трисс опустила голову, задумчиво покрутила пустой стакан. Потом вскинула на Лютика глаза, прикусила губу, и он напрягся: — Чего? — А сейчас ты его любишь? Лютик задумался. Он был слегка пьян, мысли путались. Тогда это была юношеская влюблённость, сейчас… Да, несмотря на прошедшие годы, на череду отношений — серьёзных и не очень, на бремя ёбаной славы и все сопутствующие издержки, он, пытаясь забыть Геральта, ухитрился вырастить из этой мелкой восторженной херни вполне осознанное чувство. Богатое на колючки обид, страха, злости. Он даже не растил его особо — оно укоренилось в его сердце само, проросло в душу, опутало нутро вязью плотных ярких линий. На бесплодной почве. В холоде и мраке. — Люблю, — тяжело сказал он. — Только какое это имеет… — Я знаю, где Геральт, — перебила его Трисс. Он подумал, что ослышался. — Ч-что? — Я знаю, где Геральт, — терпеливо проговорила она. — Не он тебе даст шанс, а я. — Почему? — Потому что я вижу, как ты этого хочешь, — улыбнулась она. — Несмотря на то, что ты теперь звезда. Я купила все твои альбомы. Ты в каждом поёшь о нём. Этого не слышит никто, кроме меня. Ты любишь его, Лютик. Вы не виделись столько лет, вы встречались трижды до этого, но ты его любишь. Охренеть, — она засмеялась. И коснулась его плеча. — Как там в твоей песне про Предназначение? «Вселенная не преграда, если я слышу твоё дыхание в солнечном ветре…» Он может выпиздить тебя к чёртовой матери, Лютик, но по-крайней мере, ты попытаешься. Как бы там ни повернулось, ты не будешь жалеть об этом. — Трисс… — Выпей со мной, Лютик. Давай. Я заслужила. Мне интересно послушать, как ты жил все эти годы. О чём думал, чего ждал, какие ещё рисунки набил… — Никакие, — сказал он. И подумал, а ведь Геральт был прав. За все пять лет к нему не прикоснулся ни один тату-мастер, хотя предложений поступало множество. Да и агент намекал, что неплохо было бы добавить картинок. Лютик не смог. — Я так и думала… Чин-чин, Лютик. Давай нажрёмся как следует, ты расскажешь мне, как в этом грёбаном мире стать звездой, не потеряв себя. А потом я скажу тебе то, что ты хочешь знать.