School Adventures

От лица Джису       Голова ужасно болит, во рту стоит сухость, хочется пить. Спина ноет, пытаюсь выпрямиться, не получается, запястья ломит, не понимаю, что происходит. Распахиваю с трудом глаза и открывают рот. Где это я? Вокруг бетонные стены, сырость и потертый пол. Опускаю взгляд на свои ноги. Связаны, руки тоже.       — Эй! Кто-нибудь!? — кричу, что есть силы, слышу слабый стон, поворачиваю голову, чуть подальше от меня на стуле так же связанная сидит Розэ. Она трясет головой, пытаясь прийти в себя, а потом смотрит мне в глаза, на ее губах скотч. Она пытается закричать, дергается, но все бестолку. Я с сочувствием гляжу на нее и пытаюсь отыскать Дженни. Ее нигде нет, сердце пропускает удар. Ее же не убили? Нет, ну конечно нет, может ей удалось сбежать? Я улыбаюсь своим мыслям, так проще, проще думать, что она жива, а не валяется где-нибудь истерзанная. Розэ снова мычит что-то, мне не хочется говорить с ней, не хочется ничего.       — М-м-м, м-м-м!       — Не напрягайся, — грустно усмехаюсь я, прекрасно понимая, что нам конец. Жмурюсь, влага собирается на глазах. Я не должна так умереть! Я же молодая совсем, жизни еще не видала, черт. Зачем мы все это затеяли? Вспоминаю родителей, сердце болезненно сжимается, только сейчас понимаю насколько сильно их люблю, какими бы они не были. Признаюсь себе, что буду сильно скучать по ним. По лицу катится одинокая слеза. Кто же знал, что так печально оборвётся ниточка связывающая меня с этим миром? Розэ затихла, я замечаю, что она тоже поникла и кажется плачет. Прощается с жизнью? Наверное. Какого ей сейчас? Что чувствует? Кого бы она хотела увидеть перед смертью? Я не знаю. Сильно жмурюсь, хочу подавить слезы, не получается, они градом скатываются по моим щекам и падают на пол. Так быстро сдалась, смирилась со своей смертью, но я ведь не была такой! Я же борец! Живой не дамся! Кто бы передо мной не был, буду биться до конца даже будучи связанной. Я не умру в этих стенах! Никогда этому не бывать.       — Мы обязательно выберемся отсюда и надерем задницу этому гаду! — воодушевленно говорю Чеен. Она поднимает на меня свои заплаканные глаза, верит мне, хочет верить.       — Я очень в этом сомневаюсь, — слышу знакомый голос и перед нашими глазами показывается Дженни. Она мило улыбается, ставит стул по центру комнату, спинкой к нам и садится. Мое сердце пропускает удар.       — Дженни? — не верю своим глазам. Этого не может быть! Это галлюцинации, нас просто накачали чем-то. Время будто остановилось.       — Ожидала увидеть кого-то другого? — она мерзко ухмыляется, подпирает пальцем уголок рта. — Может быть Хосока? Он же был главным подозреваемым, не так ли, онни?       Розэ начинает брыкаться на стуле, что-то мычит. Дженни встаёт и подходит к ней, сдирая скотч.       — Мерзкая тварь! Гори в аду, суч.. М-м-м, — на ее губы снова ложится скотч.       — Как обидно, — строит страдальческое лицо.       — Дженни, как же так? — мой голос подрагивает, слезы катятся, я не верю в это. Не хочу верить! Это не она.       — Манобан убила я, — она снова садится на стул и улыбается. А я хочу оглохнуть. — Новенькая тоже сдохла от моих рук. Ты просто не представляешь, онни, как хорошо я чувствовала себя в этот момент. Когда чья-то жизнь зависит от тебя, это так вдохновляет.       — Ты сошла с ума, — шепчу я.       — Нет, онни, я наконец нашла себя и убила свои страхи, в прямом смысле. Так же ты меня учила, верно? Стать сильнее.       — Нет, Дженни, нет! Стать сильнее, не значит стать убийцей! Ты... Ты просто сошла с ума! Ты убила невиновных людей!       — Невиновных?! — она резко соскочила и закричала. Стул отлетел к стене, вдребезги разбиваясь. Я вздрогнула, еще никогда не видела такой порыв агрессии. — Они били меня, издевались, унижали, закрывали в туалете, плевали в рюкзак! И ты смеешь говорить, что они не виноваты, онни? Эта жизнь не справедлива! Эти люди, что окружали нас - жалкие ублюдки, они ценят власть, деньги, они считают нас мусором! Низшим обществом! Им никогда не было дело до нас, им было насрать, что мы чувствуем! Мы не имели право на хорошую жизнь, только потому, что у нас нет денег. Они считали своим долгом всегда нас ткнуть лицом в грязь. Ты хочешь терпеть это всю жизнь, онни? — она подходит ко мне, тянется к карману, другой рукой поднимает мое лицо за подбородок. Чувствую, что горла касается что-то холодное. Сглатываю. — Скажи, ты действительно этого хочешь?       — Ж-жизнь бывает несправедливой и сложной, так бывает, понимаешь? Многих буллят, каждый четвертый ребенок это переживает..       — Так ты на стороне этих ублюдков, я правильно понимаю? — она надавливает сильнее на нож. Чувствую неприятную покалывающую боль, но продолжаю.       — Нет, нет... Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить это ужасное отношение, но нужно быть сильной, перебороть себя и идти дальше, забыть об этом. Жизнь их накажет за злодеяния, поверь мне. Бумеранг вернётся. Зачем опускаться до их уровня? Ты же не такая, Джендык, ты же хорошая... Ты же никогда никому не причинишь боль, потому что ты знаешь, что значит быть человеком, потому что знаешь, какого это, когда тебя унижают. Я... Я старалась всегда быть рядом, защищать от этих негодяев, потому что ты мне стала дороже всех, понимаешь? Ты.. Как младшая сестрёнка, которая нуждается во мне. Ты не должна быть такими, как они, Дженни. Ты лучше, — сглатываю слезы, смотрю ей в глаза, а там пустота, она в ответ пялится на меня, мнется, а потом отступает, бросает нож в сторону. Я выдыхаю. Сработало. Не все потеряно.       — Ты права, онни, я действительно лучше, — она опускает голову, заводит руки за спину, волосы закрывают ее лицо. — Но такой я стала, когда смогла наказать своих обидчиков.       Из-за пазухи она вытащила пистолет и направила на меня. Стало страшно, слезы застилали глаза, я хотела что-то сказать, но лишь захлебывалась. Этого не может быть.       — За что? — только и спрашиваю я.              — Хороший вопрос. Я вынашивала свою обиду очень долго. Продумывала каждый шаг, и вот когда почти решилась, появилась ты. Вся такая за справедливость, а мне тошно было, я хотела мести, все распланировала, но приходилось откладывать, в одиночку справиться со всеми было тяжело, и тяжелее вдвойне, когда кто-то рядом. Не буду врать, онни, ты стала для меня близким человеком и я даже хотела сохранить тебе жизнь, убить всех и сбежать с тобой далеко отсюда, но тебе этого не надо было. Знаешь, как я это поняла? Как только появилась Пак Дживон. Ты сразу привязалась и к ней, и тут до меня дошло, что ты такая же, как и все. Ты предала меня! Я возненавидела тебя и новенькую, ее болтливую сестру! Тогда я снова решила вернуться к своему плану, много смотрела передач про серийных убийц, часто присматривалась к местности, где можно проще убить и остаться не только незамеченной, но и с алиби. Однажды я так наткнулась на Хосока, он стоял у памятника, я не удержалась, было приятно пройтись по затянувшимся ранам одного из моих страхов. Он выложил все на ладони мне, плакался в плечо, трагично пересказывая, как уроды из нашей школы изнасиловали и убили его сестру. Он так печален был, онни. Я хотела ему помочь, но помочь так, чтобы он сдох в последствии. Моя бабка увлекалась всякими ритуалами, черной магией. У меня была ее записная книжка, где она в подробностях все рассказывала, в том числе о воскрешении усопших. О, онни, видела бы ты, как рад он был! Конечно... Толика сомнения была, но я его убедила. Естественно, о побочных эффектах этого ритуала я не стала говорить, зачем убивать веру? Первой жертвой стала обычная бомжиха, мы подобрали ее возле магазинчика, обещали купить бухла, если она пойдет с нами. На могиле Джитан с ней и расправились, я перерезала ей глотку. План был идеальный, ее бы никто не стал искать, кому сдался уличный бомж, ведь так?       — Ты чокнутая! — выплюнула я. Все, что она рассказывала вселяло ужас, я жила с этим человеком бок о бок и ни разу не догадывалась, что происходит за моей спиной, ни разу не задумывалась, с кем я делю квартиру. Стало мерзко.       — Этой твари постоянно нужна была подпитка. Кровь. Тогда я убедила Хосока отпустить ее на охоту. Первой жертвой стала Ирон. Я не хотела ее смерти, но когда мы подоспели, было поздно, онни. Я хотела помочь ей! Эта сука должна бы сдохнуть только от моей руки! Тварь была ненасытной, чем больше крови, тем более человеческую форму она обретала и сильнее возрастал ее аппетит. Это было опасно. Я видела, как она глядит на нас, присматривается, взвешивает все за и против, ходит по пятам и облизывается. Это было рискованно, но я могла ее контролировать, благодаря опять же ритуалу, она слушалась меня. Тогда мы вместе убили Дживон, спасибо Хосоку, он указал нам след, пока я выдавливала ее глаза, тварь беспощадно вгрызалась в ее живот, вырывая кишки. Онни, какими же сладкими были ее крики. Как она молила нас о пощаде! Мне было мало, я ломала ее пальцы, вырывала волосы, пока она еще была в сознании, била по лицу ногами. Это было великолепно, онни! Я чувствовала себя увереннее, лучше! Мы оставили ее там, недалеко от места гибели Ирон, нужно было выставить все так, будто здесь орудует серийный маньяк. Никто и не мог подумать, что это я, ведь у меня алиби, я серая мышка, которая боится любого шороха, играю с вами в детективов и убиваюсь по своей новой подруге. Следующим должен был стать Юнги.       — Ты же любила его, разве нет? — процедила я.       — Ни-ког-да, — прошептала она и залилась громким, безудержным смехом, а потом замолкла и с деловитым видом продолжила. — Мне нужно было придумать правдивую историю, чтобы меня точно не заподозрили, поэтому пришлось играть влюблённую дурочку. Скажу по секрету, онни, я мечтала убивать с того самого момента, как любимый папаша убил мою мамку. Это было правильно. Она была той еще стервой. Не любила его, а он ведь зарабатывал деньги, обеспечивал нас, ну подумаешь ударил ее раз, другой, ломал нос, насиловал, но он любил ее, онни, как мог. Она не ценила этого и получила то, что заслужила!       — Ты больная! О какой любви идет речь? Он издевался над твоей матерью! Над тем человеком, который тебя воспитывал! Я мечтаю, чтобы ты горела в аду! Ты конченая! Жалею, я жалею, слышишь?! Что все эти годы была рядом с тобой! Ты не достойна этой жизни!       — О, как мило, тебе того же, онни, — прошипела она. —С Юнги я все никак не могла подобрать момент, потому что рядом всегда оказывалась Чеен. Тем временем Хосоку, чтобы прокормить свою кровожадную сестрёнку приходилось уводить девиц с клуба, но твари этого уже было мало, она хотела обрести новое тело, для этого нужно было собрать определённое количество девушек и поставить клеймо с центром первой буквой имени. Я не должна была позволить этому, это помешало бы всем моим планам. Я явилась к нему сегодня, под предлогом отойти в аптеку, пока ты успокаивала Розэ. Застрелила эту тварь и ранила Хосока. Уверена, он уже сдох. Манобан тоже пришлось убить вне очереди, как оказалось, когда мы убивали Дживон, она успела схватить меня за волосы. Когда с ней было покончено, я решила расправиться с вами. Вы же всегда конфликтовали с Розэ, видишь, онни, как вы быстро сдружились. Можешь поблагодарить меня.       Она подходит ко мне, опускается перед моим лицом и улыбается. Я не выдерживаю, плюю ей в рожу. Все равно, что будет. Она усмехается, стирает мою слюну и со всей дури бьет меня по лицу. В глазах залетали звёздочки, во рту привкус металла, кажется она разбила мне губу. Внезапно чувствую боль в затылке, эта сумасшедшая, схватила меня за волосы, сильно оттянула, а потом впилась в мои губы жестким поцелуем. Я не отвечаю, сомкнула губы, что есть силы, но она зажимает мой нос двумя пальцами, и от нехвата воздуха, я открываю рот, тем самым позволяя ей проникнуть языком.       — Ты знаешь, онни, я так мечтала это сделать, — она отрывается от меня, ее глаза блестят, а на лице играет злобная улыбка. — Может быть я и сохраню тебе жизнь и мы вместе сбежим.       — Никогда этому не бывать!        Она дарит мне воздушный поцелуй и направляется к Розэ. Двигает ее стул ближе к моему.        — Не трогай ее! — кричу, что есть силы, а она будто не слышит, срывает с ее губ скотч, бьет на отмашку и отходит.       — Сейчас, онни, я покажу, как нужно наказывать за буллинг.       Дженни поднимает нож с пола и медленной походкой движется в сторону Розэ, Пак начинает кричать, что есть силы и брыкаться, но не успевает ничего путного предпринять, как Джендык схватывает ее за челюсть.       — Открой рот, Чеен, — шепчет Ким, но Розэ молча вертит головой, тогда она ухватывается за клок ее волос и вырывает. Пак кричит, заливается слезами, а Дженни отшвыривает от себя клочок с кусочком кожи, снова ей вторит открыть рот и Розэ открывает. Ким хватается за ее язык, вытаскивает его и любуется. Она улыбается, склоняется и целует его, а потом преподносить нож и начинает медленно отрезать. Кровь полилась на пол, я зажмурилась отвернулась, буквально едва не оглохнув от крика Чеен. Слышится противный звук, ее язык упал к моим ногам. Тошнота подкатывает к горлу, я не сдерживаюсь и меня рвет.       — Вот так, умница, — она целует в лоб Розэ и отходит подальше, любуется тем, что сотворила, я вижу, как она гордится собой, желаю ей смерти, самой изощрённой, в моих глазах плещется огонь, я уверена, она это видит. Чеен мычит, с ее глаз непрестанно скатываются слезы, перемешиваются с кровью и расчерчивают подбородок, капая на ее ноги. — Идеально. Ты гордишься мной, онни?       — Пошла ты к черту! — кричу так громко, как могу, передаю всю злость через эти слова. Слезы застилают мои глаза. Ненавижу, ненавижу эту тварь! Самый настоящий монстр - она.       — Пожалуй, надо и тебя наказать за такие слова, — она двигается ко мне, я дергаюсь, кричу на помощь, пытаюсь высвободить свои руки, но все бестолку. Она уже рядом. — Открой рот, онни.       — Отойди от нее, чёртова сука! — слышу знакомый голос, не верю своим ушам, оборачиваюсь и и всхлипываю. Это Дживон. Она жива. Ее глаза пылают яростью, в руках зажата металлическая палка, кажется лом. Маленькая надежда затепляется в сердце, вижу, как Дженни растерялась, смотрит и не может поверить..       — Но как ты...       — Что такое? Думала, что грохнула меня, не так ли, Дженни? — Дживон медленно подходит ближе. — Хосок дал ложный след тебе, видишь ли дружба сильнее, чем месть. Ты убила совершенно невиновного человека, просто очень похожего на меня.       — Сукин сын! Так и знала, что надо было прикончить его самым первым! Что ж, тебе придётся сдохнуть еще один раз, только сейчас по-настоящему.       Она с визгом бежит на Дживон, высоко задрав нож, но Ию замахивается и ударяет ей по рукам металлом, режущий предмет отлетает в сторону, Дженни визжит, как ненормальная от боли, скалится, снова кидается, на этот раз цепляется за лом и с силой тянет на себя, Ию отпускает железку и Ким не ожидая такого исхода, валится на пол.       — Я убью тебя! — кричит она, а Дживон садится на нее сверху, ухватывается за волосы и начинает бить головой об пол. Только, когда Дженни отключается, Ию проверяет ее пульс, а потом встает. Мое сердце бешено колотится, я все время пытаюсь докричаться до Розэ, но та сидит неподвижно.       — Сейчас, — Пак поднимает нож с пола, первой развязывает меня, как только мои руки стали свободны, я тут же утыкаюсь в ее объятия и громко плачу. Истерика накрывает меня волной, хватаюсь за ее плечи, как за последний маяк в океане. Не верю, не верю, что это происходит с нами, не верю, что я малышка Дженни могла сотворить это. В голове промелькают все наши совместные моменты, сердце сжимается от боли. Слышу какие-то подозрительные шорохи, поднимаю глаза и вижу, что Дженни стоит за спиной Дживон, замахнувшись железкой. Я не успеваю крикнуть, как разносится несколько выстрелов. Ким падает. В здание забегают несколько сотрудников полиции, с ними нахожу глазами и оставшихся ребят.       — Боже, Джису, — ко мне подлетает Тэхен. Он напуган, осматривает меня, развязывает последние узлы на ногах и прижимает к себе, целуя в макушку.       — Тэхен, — всхлипываю я, отстраняюсь, смотрю в его лицо. — Дженни, это все она! Она убила их всех! — голос мой срывается.       — Я знаю, Джису, знаю, — он припадает к моим губам, я целую его в ответ, а потом снова утыкаюсь в грудь.       Слышу визги сирены, а затем несколько сотрудников скорой помощи, уводят Розэ, Чимин следует за ними, не оставляя любимую не на минуту.       — Ию, где Хосок? — к Дживон обращается Юнги. Он взволнован.       — Он со своей сестрой, — печально улыбается Дживон и все всё сразу понимают. Мин произносит громкий мат и бьет по стене, разбивая костяшки. Джин подлетает к нему, просит успокоиться, но все бестолку, блондин снова и снова разбивает свои казанки в кровь, тогда Дживон кидается к нему, крепко обнимает со спины, только сейчас он остановился, смотрит на ее руки, а потом поднимает голову к верху и закрывает глаза. По его белой щеке катится одинокая слеза. Конец повествованию от лица Джису Полгода спустя. От лица Ию.       Тот день навсегда отложился в нашей памяти. Никто не может до сих пор поверить, что за всем стояла Дженни - серая мышка, терпевшая издевательства со стороны одноклассников. Мне не посчастливилось перевестись сюда и попасть в ее лапы, но я благодарна, что осталась жива и обрела по-настоящему дорогих мне людей. Перед нами вечно улыбающийся Хосок. Он был душой компании, смешливым парнишкой с потрепанной душой, вечно страдающей по своей сестренке. Рядышком с ним, навсегда красивая Джитан. Любимая сестра. Они наконец-то вместе. Я сажусь перед ними на колени, не сдерживаю слез, теплые ладони Юнги ложатся мне на плечи, мягко сжимая. Я улыбаюсь ему, кладу четыре цветка брату и сестре Чон и встаю. Долго смотрю, будто бы в последний раз пришла.       — Пора идти, нужно навестить остальных, — Юнги легонько целует меня в макушку и уводит за собой.       У могилки Ирон я замечаю Лалису, утопающую в объятиях Чонгука, Чимина, что поглаживает по спине Розэ и Айшу, она на коленях перед фотографией подруги, тихо плачет, тут же и родители самой Ирон, мать бледная с темными кругами под глазами, отец чернее тучи. Кажется, они потеряли смысл жизни. Их единственная дочь покоится в сырой земле.       Следом еще две могилы, Ниннин и Сон. Здесь толпятся только их родители, горестно уплакивая своих детей. Они до сих пор не верят в это, до сих пор ждут возвращения любимых дочерей и тут же надежда разбивается о каменные надгробия с тошнотворной фразой «Покойся с миром».       У последней могилки, подальше от остальных, с которой все и началось я замечаю только Джису, она стоит, опустив голову, скрывая ото всех свое лицо, позади нее, чуть поодаль находится Тэхен.       — Я подойду к нему, хорошо? — я киваю, Юнги целует меня в щеку и отходит к другу, а я медленно направляюсь к Джису. Она не слышит и не видит, как я подошла, погруженная в скорбь, только мелко вздрагивает, когда я осторожно обхватываю ее пальцы. Мы обе молчим. На улице льет дождь, насквозь промакивая нашу одежду, но всем плевать. Он плачет вместе с нами, оплакивает все угробленные души.       — Мне до сих пор она снится, — почти шепотом произносит Джису. — Такая, какой была раньше... До всего этого. Все так же боится школьных заведений, прятается от девчонок и терпит нападки одноклассников.       — Потому что именно такой ты помнишь ее... Все мы, — вторю ей в ответ.       — Знаешь, в этом сне нет меня. Только она и ее обидчики. Каждый раз, озо дня в день, я вижу, как над ней издеваются, бьют, обзывают, плюют в сумку и каждый раз сон заканчивается ее смертью.       — Нужно отпустить прошлое, Джису, нам нужно всем начать жить с нового листа, уже без нее.       Ким расходится в слезах, закрывает лицо руками и тихо плачет, я обнимая ее, устремляя взгляд в небо. Где бы ты не была, Дженни Ким, надеюсь, ты ответишь с полна за свои ошибки.