Девушка моих кошмаров

Все теперь вверх дном, а в бокалах ром, А в постели ты. Все теперь вверх дном, залито вином, Безумные мы. Я с тобой, будто пьяный, я смеюсь постоянно, Давай поженимся тайно. Я с тобой, будто пьяный, палец пусть безымянный, Давай поженимся тайно. A-Sen — Давай поженимся тайно

Всю церемонию Бонхи изо всех сил сдерживалась, чтобы не задавать вопросы. Особенно ее интересовал маленький дряхленький китайчонок, одетый в желто-красное монашеское одеяние, бормотавший что-то глядя прямо на них с Чоном. Когда же все это действо завершилось, Чонгук громко выдохнул, только тогда Бонхи поняла, что все это время он крепко держал ее за руку, сжимая ладонь так, что казалось еще чуть-чуть и косточки превратятся в фарш. — Ну, а теперь, мы прощаемся с вами дорогие Чонгук и Бонхи. — Хуйоджин со своей женой подошел к ним, и крепко обнял. — Я был очень рад с вами познакомиться, и надеюсь, что моя маленькая шалость, — говоря это, он почему-то смотрел с улыбкой на Бо, — скрепит ваши чувства. — Я искренне благодарю вас, Хуйоджин. Думаю, что без вашей помощи я бы еще долго не решился на это. — Чонгук нежно обнял девушку за талию, притягивая к себе. — Бонхи, теперь вы можете говорить. — Кивнул ей китаец. — Все было обалденно! Я вообще сидела и фанатела от того, что здесь происходило. И за подарок вам огромное спасибо. — Берегите его, господин Чон позже объяснит его значение. Ну, а сейчас возле ворот ждет машина, которая отвезет вас в отель. — Объявил китаец, и уже глядя на девушку добавил: — Такова традиция.

***

Едва дверь номера закрылась за ними, Чонгук, стянув галстук и сняв пиджак, буквально ринулся в ванную, запирая за собой дверь. — Чон, ты чего так рванул то? Приперло? Понимаю, мне тоже не понравилось последнее блюдо. Бонхи подошла к зеркалу и провела ладошкой по колье, и сняв его, аккуратно положила на комод. — Чонгук, а что это там бормотал Хуйоджин про колье? Что означают эти подвески? Из туалета послышался сдавленный стон. — Тебе там совсем фигово? Может скорую? — Господи, помоги мне. Надо было все же написать завещание. — Пробормотал Чон, собираясь с мыслями. — Чонгук? Ты там живой? Учти, я боюсь покойников, поэтому тебе лучше не помирать, иначе я убью тебя повторно! — Бонхи, нам надо поговорить. Девушка с насмешкой посмотрела на дверь и села на кровать. — Бумага закончилась? Могу позвонить на ресепшн. — Бонхи… Вот же ж зараза. — Чего ты там бурчишь? Чон, кончай эту ерунду и выходи! — Нет! Сначала мы поговорим, потом ты успокоишься и я выйду. Бонхи с сомнением смотрела на дверь, предчувствуя что-то нехорошее. Что он натворил? Продал ее китайцам? Сдал на органы ее почку? — Чон Чонгук!!! — Грозно произнесла она. — Милая, ты не должна так со мной разговаривать. — Чего? Ты там о крышку унитаза копчиком ударился? — Понимаешь… То колье… — Чон выдохнул и выпалил на одном дыхании: — Мы с тобой теперь женаты. Бонхи, встала, желая подойти ближе к двери, остановилась как вкопанная и непонимающе уставилась на дверь. — Бо? — Позвал ее обеспокоенный минутной тишиной Чонгук, и испугавшийся, что девушка упала в обморок, открыл дверь и тут же получил по лицу увесистым пуфом с дивана. — Ай! Ты чего?! — Я чего??? — Взревела девушка, размахивая пуфом и преграждая спасительную дверь в ванную. — Это я то чего??? Ты совсем ополоумел, Чон Чонгук? — Между прочим, теперь я твой законный муж! И это, — он указал кивком на пуф в ее руках, — относится к домашнему насилию. Бонхи во все глаза смотрела на Чонгука. В голове крутилось тысяча мыслей, но ни одна не формировалась во что-то связное и понятное. — Насилие говоришь? — Зло прошипела девушка. — Я тебе сейчас покажу, насилие. Я тебя сейчас так отнасилую, что тебя мама дорогая не узнает! — Бонхи двинулась на Чона, хватая по дороге, стоящий табурет. — Дорогая, если ты хочешь о всякими там игрушками, то пожалуйста, я не против, но только давай мы сделаем это в следующий раз. Сегодня как-никак наша первая брачная ночь. — Убью! Убью тебя, сволочь мохнатую! Убью и стану вдовой! — Бонхи грозно замахнулась табуретом, но рука дрогнула и он упал ей прямо на ногу. — Аааа! Чтоб тебя! Чонгук присел к осевшей на пол девушке. Бонхи плача, крепко сжимала ушибленную ногу. — Это все из-за тебя! Дебил ты переросший! И нафига я вообще с тобой связалась! От тебя одни сплошные неприятности! Осторожно убрав ее руки, мужчина нежно ощупал стопу девушки. Он понимал, что она злиться на него, и чувствовал себя эгоистом, оттого, что не рассказал ей о задумке Хуйоджина. Но Чонгук так хотелось, что бы она была с ним. Была его. — Неужели это так противно? — Взглянув на нее, спросил он. — А ты думаешь приятно получить деревянной табуреткой по ноге? Я прям кайф словила, когда эта штука мне кость дробила! — Неужели тебе так противно быть моей женой? — Снова спросил Чонгук, не отпуская ногу девушки из ладоней. Бонхи удивленно посмотрела на Чона. Он выглядел таким усталым, подавленным. — Я… — Начала было, девушка, но он ее перебил. — Давай просто попробуем? Ты мне нравишься. Очень. — И тебе дундуку надо было на мне жениться, что бы понять это? Чонгук смотрел на девушку сидевшую перед ним. Волосы, собранные в начале вечера в красивую прическу, сейчас раз струились свободной волной по оголенной спине. Большие глаза гневно смотрели на него. Бонхи, что-то грозно говорила ему, хмуря бровки и так смешно морщила носик. Мужчина улыбнулся и обняв девушку, притянул ее к себе. — Ты что творишь? — Бонхи вмиг потеряла весь свой боевой настрой и испуганно посмотрела нa Чона. — Имею права. — Ответил Чонгук, накрывая ее губы нежным поцелуем.