Ваня, Ванечка 2

Тишина утра, когда Майский еще не встал, обнимая спящего Ваню, разбилась звонком от Рогозиной. Она отправляла его к трупу Жарова, который нашли все на том же пустыре. Ваня открыл глаза, потер их, глядя, как Майский собирается, и понял, что и ему сегодня не поспать. Хоть Рогозина ему и не позвонила, он понимал, что ему стоит приехать в контору пораньше. — Спи, Ванька, — шепотом сказал ему Майский и коснулся губами губ. — Что у нас? — спросил Ваня, все равно собираясь вставать. Их уютное утро уже было испорчено, да и засыпать Ваня не хотел. — Труп Жарова нашли. Там же на пустыре, — ответил Майский и потрепал Ваня по голове. — Я поехал. — До встречи, — Ваня зевнул, обнял Майского на прощание и пошел в ванную. Уже на работе, пока никто не привез ему всяких улик на экспертизу, Ваня сидел и пытался понять, не идиоты ли те люди, которые сначала оставили на пустыре машину, а потом и труп. Значит, они должны были быть где-то рядом. И Ваня стал искать всеми доступными ему способами. Снова и снова прогонять записи с камер наблюдения, но его прервали. Майский приехал и привез улики, которые надо было обработать, чем Ваня и занялся, углубившись в процесс до самого вечера. Сравнивал с тем, что у них уже было, но ничего из этого никак не приближало их к тому, кто же похитил и убил Жарова. Вечером Ване предстояло одному добираться домой, у Майского еще были дела. Выйдя на улицу, он вдохнул прохладный осенний воздух, посмотрел на почти облетевшие деревья и пошел к метро, шурша палой листвой. Он шел и думал о том, что его программа пока ничего не нашла, но обязательно найдет, если есть, что искать. Он специально оставил ее обсчитывать на ночь. Никто к его компу все равно не подойдет. Он шел, крутя в кармане телефон, думая, написать Майскому сообщение, или не отрывать его от работы, когда перед ним появился человек. Ваня даже наушники снял зачем-то. — Вы Иван Тихонов? — спросил у него мужчина совершенно неприметной внешности, и Ваня кивнул. Ему показалось странным, что к нему подскочил какой-то человек, да еще знающий, как его зовут. Не думая, что делает, Ваня разблокировал в кармане телефон и нажал кнопку вызова, звонок пошел Майскому, а в лицо Ване чем-то прыснули и он потерял сознание. Последнее, что он помнил, как его телефон полетел на землю. * * * Майский обшаривал очередное место преступления, ведь убийцы не ждут, когда сотрудники ФЭС отдохнут, и звонок Вани был не очень вовремя, но Майский решил ответить, услышать любимый голос, перекинуться хоть парой слов, но звонок скинули. Он перезвонил, но абонент был не доступен или вне зоны действия сети. Это смутило Майского и он перезвонил еще раз. Тоже самое. Тогда он решил позвонить Ване на рабочий, но там его уже не было. Майский подумал было, что у Вани просто села батарейка, но тот заряжал телефон ночью, поэтому он не мог просто взять и выключиться. В голову Майского полезли всякие страшные мысли. Ведь они так и не нашли того, или тех, кто похитил, а потом и убил Жарова, и только Ваня хоть что-то понимал в коде, который был на украденном ноуте. — Галина, — без приветствия начал Майский, как только Рогозина сняла трубку, — кажется, Ваню похитили. — Ты уверен? — спросила та, и Майский быстро выложил ей свои умозаключения. — Поняла тебя. Я пришлю кого-нибудь тебя заменить. Возвращайся. — Понял, — ответил Майский и, прихватив уже собранные улики, поехал в контору. Ваню нужно было найти как можно скорее. Пока Майский ехал, он крутил ситуацию так и эдак, но понимал, что своими силами они не справятся. Оставалось обратиться к новым знакомым, которые говорили, что помогут, если что. И пусть Майский должен будет им услугу, плевать, все, что угодно, лишь бы они помогли найти освободить Ваню. Хоть голову на плаху, только бы Ванечка был жив. — Ратибор? — набрал заветный номер Майский. — Серега, — Майский услышал в голосе Ратибора улыбку. Неужели этот странный мужик был рад его услышать. — Поболтать звонишь или случилось чего? — Ваню похитили, — ответил Майский. — Понял тебя. Что уже есть? — Ратибор стал очень серьезным. — Ничего. Я думаю, это те, кто и Жарова похитил, только мы пока ничего них не нашли. Совсем ничего, — Майский не представлял, как искать Ваню. Реутов ничего не дал. — Ваня пытался что-то нарыть, говорил, что запустил какую-то программу, но только он знает, что там творится. — Я пришлю к тебе Эрика, — ответил Ратибор. — Он разберется. Скажешь, что это ванин коллега по цеху, хочет помочь. В общем, придумаешь что-нибудь. Как узнаете место, звони нам. Мы пока будем собираться. — Принято, — ответил Майский и отключился. Уже в ФЭС он пошел сразу к Рогозиной, где его уже ждал и Круглов. Оба выглядели серьезно, если не сказать похоронно. Майский плюхнулся на стул и подпер голову руками, наплевав на всегда идеальную прическу. — Галь, я не знаю, где его искать, — признался он. — Но один ванин коллега по цеху, мы с ним встречались вчера, может разобраться, что за программу поиска запустил Ваня. Может быть это поможет нам его найти. — Хорошо, Сережа, пусть помогает, — ни к одному другому делу она бы не подпустила чужих людей, но пропал один из них, и теперь правила были уже не важны. — Найдем мы его, — уверенно сказал Круглов и похлопал Майского по плечу. — Давай, Серега, соберись. Майский и правда собрался, взял себя в руки, но он был полевой агент, а не сиделец лаборатории, поэтому ждать ему было просто невыносимо. Но приходилось. Когда приехал Эрик, Майский был уже на взводе окончательно, ведь время шло, а ничего нового у них не было. Чтобы не свихнуться, Майский пошел снова лазить по угнанной машине, которую еще не вернули, чтобы попытаться найти хоть что-то еще, может быть он что-то пропустил, не заметил в первый раз. Оторвали его от пустого, как он понимал, занятия, когда приехал Эрик. Посмотрев на Майского, он не стал задавать никаких дурацких вопросов, и его сразу провели в лабораторию, где хозяйничал Ваня. — Мне нужна вся информация, которая у вас есть. Даже если она кажется вам неважной, — сказал Эрик, доставая свой ноут. — Давайте начнем. * * * Ваня пришел в себя, пристегнутым широкими ремнями к креслу, похожему на кресло стоматолога. Осмотрелся, но не понял, где он. Пол был земляной, но это был не подвал, было тепло, светло. А стены были совершенно белыми. Но на больницу это тоже похоже не было. Рядом с Ваней стоял столик, на котором лежало три шприца с прозрачной жидкостью и еще какие-то предметы. — Ну здравствуйте, Иван Федорович, — сказал уже знакомый невзрачный мужик. — Если мы с вами договоримся, то все это, — он указал на столик, — нам не понадобится. Согласны сотрудничать? — На предмет чего? — спросил Ваня. Ему было страшно, очень страшно, он никогда и никому не говорил об этом, но он безумно боялся боли, и сейчас, глядя на шприцы и какие-то устройства, чувствовал, что это будет больно. Но он не собирался сотрудничать с этими людьми, способными на похищение и убийство. И что бы они ему ни хотели сделать, к сотрудничеству это не приведет. — Начнем с того, что вы допишете программу, которую Жаров дописать для нас отказался, — вкрадчиво заговорил мужчина. — А глобально мы бы хотели видеть вас в наших рядах и иметь глаза и уши в ФЭС. Егор, к сожалению, был просто марионеткой. А такой специалист, как вы, — очень ценный кадр. — Да пошли вы на хуй, — от души высказался Ваня, хотя и понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет. — Что ж. Давайте мы поступим иначе, — в комнате, или что это было, появились два дюжих молодца и, сноровисто отстегнув Ваню от кресла, скрутили так, что не рыпнешься, и открыли дверь, за которой было темно и очень страшно. — Посидите там часок, после поговорим. Когда дверь закрылась, Ваня понял, что остался в кромешной темноте и полной тишине. Он знал про сенсорную депривацию, и знал, что долго люди такого не выдерживают. — Сереженька, найди меня, пожалуйста, — тихо сказал Ваня, но даже звук собственного голоса казался чуждым и нереальным. Ему было очень страшно, он не хотел сойти с ума. Нашарив рукой странную стену, Ваня дошел до угла и сел, зажавшись в этот самый угол спиной. Было так тихо, что Ваня слышал, как шумит кровь у него в висках, как бьется сердце, или это ему только казалось? Он сидел и думал о Майском. О его руках, теплых, больших, которые могут гнуть его, как хотят. О голосе, особенно утром, когда Майский только-только проснулся и шепчет Ване всякие нежности. Просто Майском, о любимом Сереже, в объятиях которого ничего не страшно, который защитит от всего. Шло ли время в этом жутком месте, Ваня не знал. Ему казалось, что оно остановилось, что он тут уже целую вечность. В этом темном безвременье, в центре, в сердце самого ничто. — Ванечка, — услышал он голос. Ваня предполагал, что это все у него в голове, но не мог не отзваться на зов сестры. — Ванечка, почему ты меня не спас? — Прости, сестренка, — тихо ответил он, обнимая свои колени в углу. — Я хотел, правда хотел. Но не успел. — Это твоя вина, Ванечка, — говорила сестра. — Ты виноват, что я подсела на наркотики. Ты не смог меня вылечить, ты… — Прости, прости меня, — Ваня не замечал, как по щекам текут слезы. — Я правда пытался… — Пытался он, — голос сестры стал злой, пропитанный ядом. — Ты неудачник, загремевший в тюрьму, там и должен был оставаться. Сгнить там за мою смерть. — Прости, — почти взвыл Ваня. Этот голос, каждое слово били как кнутом по телу, жгли каленым железом. Ваня знал, что он, только он виноват в смерти сестры, и не сможет вымолить ее прощения. Он размазывал по лицу слезы и, не найдя в кармане салфетки, молил, умолял простить его, но голос мучил его, заставлял почувствовать себя ничтожеством, виновным во всем, что произошло с его любимой сестрой. — Я с тобой из жалости, — услышал он голос Майского. — Ты ничтожество, которое можно только пожалеть. — Сережа? — Ваня вскинул голову, оглядываясь, но вокруг была чернильная чернота. — Сереженька, пожалуйста… Что пожалуйста, Ваня не знал, он только слышал разноголосые обвинения во всем, что было и не было, и, наконец, не выдержав Ваня вскочил и закричал. — Заткнитесь! — орал он, зажимая руками уши. Не слыша своего собственного голоса, кричал, чтобы от него отстали, что он знает все это. Но голоса не унимались. Его друзья-хакеры наперебой обвиняли его в своей смерти. Он видел гневное лицо каждого, еще больше сжимаясь в комок, просил прощения, каялся, но его все обвиняли и обвиняли. И он соглашался, что он ничтожество, не заслуживающее прощения, но все равно умолял простить его. А потом он почувствовал прикосновение, почувствовал, и понял, что это Майский, это его Сережа пришел за ним, и потерся щекой о руку, лежащую на его плече. — Пойдем домой, Ваня, — тихо сказал Майский. — Я соскучился. — Пойдем, Сережа, — ответил ему Ваня, и повернулся, пытаясь сделать шаг, но наткнулся на рельефную стену. Галлюцинация разбилась. — Сережа? Но никто ему не ответил, только тишина и темнота оставались с ним. Ваня всхлипнул и отключился, больше не в силах выносить этого. * * * — Не получается, — в сердцах Эрик стукнул кулаком по столу. — Их сложно просчитать, я смог только до вот этой дороги, — он ткнул в карту, на шоссе Энтузиастов. — Но куда дальше, я не знаю. У вас есть что-то еще? — Нет, — тяжело выдохнул Майский. Он чувствовал, как время утекает сквозь пальце, безумно боялся опоздать. Эрику даже протокол вскрытия понадобился зачем-то, а там значилось, что Жаров умер от разрыва сердца, напичканный незнакомой синтетической наркотой. — Он выживет? — с замиранием сердца спросил Майский, когда донельзя уставший Эрик оторвался от монитора. — Да, — уверенно сказал он, — выживет, но чем быстрее мы его найдем, тем меньше ему навредят, если он откажется сотрудничать. — Он откажется, — уверенно сказал Майский, хорошо зная своего Ванечку, свое солнышко. — Технократы умеют убеждать, — не согласился Эрик. — Ваньку просто так не убедить, — не согласился Майский. — Какое им нужно помещение? — Хм, а ты можешь быть прав, — ответил Эрик. — Но позже, мне надо отдохнуть хоть немного. Я в гостиницу. Не смотри на меня так, Сергей, тебе тоже надо поспать. А нужную программу я запущу. Не волнуйся. — И все же, какое помещение? — не унимался Майский. — Уединенное. Не квартира, точно, — начал перечислять Эрик. — Нужно электричество, нужно место, чтобы поставить машину и без проблем вытащить оттуда бессознательное тело. Хорошо подходят промзоны, некоторые гаражи, с учетом того, что их хорошо оборудуют. Склады, дома на отшибе. — Вот тут и тут, — Майский открыл карту города, — промзоны и гаражи. Подходит? — Да, подходит, но там можно искать вечно, — сказал Эрик. — Все, дуй домой, великий маг, если у тебя будет что-то еще, мой номер ты знаешь, — сказал Майский, когда за окнами забрезжил рассвет. — Удачи, — сказал Эрик. — Галя, — ворвался в кабинет Рогозиной Майский, — у нас есть зона поиска, но мне нужны люди. — Будут тебе люди, — пообещала Рогозина, — куда ехать и что искать? — Вот промзоны и гаражи, — Майский указал на карте места. — Ищем внедорожник, надо только фотки распечатать протектора. — Хорошо, Сереж, — кивнула Рогозина, Майский видел, как ей тяжело, Ваня был для нее не пустым местом и больше чем талантливым сотрудником, и она очень за него волновалась. — Но тебе бы поспать. — Потом отосплюсь, — бросил Майский и вымелся печатать фото и раздавать указания. Только сейчас, выдохнув на минуту, когда люди разъехались по заданным точкам, Майский увидел сообщение от Ратибора, в котором он настоятельно рекомендовал не брать похитителей своими силами, а дождаться вечера и позвать его. Майский благополучно на это дело забил и поехал рыть и искать машину. Он взял себе кусок гаражей в Балашихе, надеясь, что ему повезет. * * * Ваня пришел в себя снова пристегнутый ремнями к креслу. Открыл опухшие от слез и трения глаза и поймал взгляд невзрачного мужика. Своего мучителя. — Ну что, Иван Федорович, — гаденько усмехнулся он, — не надумали поработать на нас? — Нет, — ответил Ваня, хотя жутко боялся того, что с ним могут сделать и молил всех известных ему богов, чтобы Майский нашел его поскорее. Ваня не представлял, сколько прошло времени с тех пор, как его похитили. Может быть, часы, а может, и дни уже, но он не собирался поддаваться на уговоры. — Ну что же, отправить вас обратно? — улыбнулся мужик, и рассмеялся, увидев ужас в ваниных глазах. — Хорошо, попробуем иначе. Он взял в руки один из шприцов, и Ваня подумал, что лучше обратно в тишину и к глюкам, которые он там ловил, чем вот это вот. Уверенный, что это наркотики, Ваня с ужасом подумал, что может подсесть, не смочь, после всего этого слезть с этой гадости, которая убила его сестру, но сделать объективно ничего не мог. Игла вошла в вену, мужик надавил на поршень и по телу Вани разлилось тепло, даже жар, почти сразу помутнело в голове, она стала тяжелой, веки хотели закрыться сами собой, но ему вставили глазные расширители, чтобы он не мог закрыть глаза, а мужик вытащил какой-то медальон и стал его гипнотизировать. Ваня сопротивлялся как мог, отчаянно цеплялся мыслями за Майского, думал только о нем, о том, что Сережа его ищет, что обязательно найдет. А голоса врали, Сережа его любит. Через пять минут этой пытки мужик со злостью отшвырнул медальон и снял расширители. — А ты крепкий орешек, — с досадой сказал он Ване. — Ничего, ломали и не таких. Обратно его засуньте. Ваня плохо понимал, что происходит, ему хотелось закрыть глаза, но он отчаянно боролся и с этим, боясь уснуть, боясь, что пока он спит, они сделают с ним что-то страшное. И снова тишина и темнота обняли его, как родные, Ваня забился в угол и закрыл глаза, но сон не шел, он сидел и думал, представляя Майского, цепляясь за его образ, особенно яркий по утрам, когда он растрепанный, любил смотреть, как волосы обрамляют его лицо. Он любил всего Майского и цеплялся за него, как за спасательный круг. Но демоны только ненадолго отступили, ожидая своего часа, и вот снова все, кто умер, вернулись, хороводом окружив Ваню, наперебой рассказывая, какое он ничтожество, что только он виноват в том, что с ними случилось. И снова Ваня кричал, плакал, умолял простить его, но ничего не выходило. Хоровод призраков кружил и кружил, разноголосьем обвиняя его. Появился Круглов, осуждающе глядя на него, но молчал, и за это Ваня был ему очень благодарен. Появилась мама, которую он почти не помнил, гладила его по плечам и говорила, какой он хороший, и снова Ваня размазывал по лицу слезы, потому что выносить все это не было никаких сил. В какой-то момент ему показалось, что он заснул, но сон его был тревожный, а темнота сбивала настройки, и он даже не мог понять, закрыты его глаза или открыты. — Я люблю тебя, Сережа, — всхлипнул Ваня, сжимаясь в комок, как и в прошлый раз. Он совершенно потерялся во времени, даже в пространстве, хотя вроде и понимал, что сидит, но мозг сбоил, потчевал голосами и взглядами давно и недавно умерших. Через несколько часов — или дней — Ваню снова вытащили и усадили в уже знакомое кресло. — Продолжим наш разговор, — сказал мужик и взял в руки второй шприц. Очень близко что-то громыхнуло, а потом послышался топот и громкий крик. — Всем стоять на своих местах, — рявкнул кто-то, и Ваня выдохнул. Похоже, это пришли за ним. Мужик не собирался сдаваться без боя, он схватил пистолет, которого Ваня до этого не видел, и перешел в глухую оборону. Но против спецназа ему было не выстоять. Раздались автоматные выстрелы, в помещение, через дверь, которую Ваня не видел, вбежали люди в черном с автоматами наперевес, и не успел мужик сделать и выстрела, как в него попали сразу несколько пуль. Штурм был меньше минуты, Ваня даже ничего понять не успел, а потом появился Майский. — Ванька, — радостно крикнул он, — живой. Родной мой, я чуть с ума не сошел, — частил Майский, отстегивая держащие Ваню ремни. — Люблю тебя. Все хорошо. Я с тобой. — Ты нашел меня, — тихо сказал Ваня, чувствуя, как на глаза накатывают слезы радости и облегчения. — Я тебя так ждал… — С тобой все в порядке? Идти можешь? — и, игнорируя свой вопрос, взял Ваню на руки. Откуда ни возьмись появился Круглов. — Свободны, — скомандовал он спецназу. — Дальше мы сами. Суровые мужики в черном удалились, а Круглов стал осматривать место. Потом посмотрел на Майского. — Что ты тут стоишь? — спросил Круглов у него. — Неделя отпуска. Обоим. Заедете только в ФЭС к Антоновой, чтобы проверила, все ли в порядке. И домой. Чтобы я вас неделю не видел обоих.