Финальный поединок
5 марта 2020 г., 16:20
На тренировочной площадке развлекались Юно и Кенджи. Кенджи держал секундомер, а Юно на скорость выбивал на бревне сюрикенами свое имя.
Мирай с легкой гордостью поглядывала на их зеленые чунинские жилеты. Заслужили вместе. Ребята были старше, но с ними ей нравилось больше, чем со своей старой командой. Начинали-то они после выпуска из академии почти одинаково, но в конце концов она заметно оторвалась по навыкам, и рекомендацию на экзамен последние пару лет сенсей выдавал только ей. Пришлось кооперироваться со старшими.
Такеши видно не было. Его невоспитанного волка тоже.
— Привет, Мирай, — сосредоточенно сказал Юно и, готовясь к очередной скоростной атаке на бревно, поправил очки.
У Юно были короткие темные волосы, торчащие щеткой. Дужек очков с первого взгляда видно не было, и Мирай казалось, что прямоугольники стекол парили в воздухе без оправы, соединенные тонкой перемычкой на переносице. Необычно изящный для шиноби аксессуар.
— Привет, ребята. А где Такеши?.. — полюбопытствовала она небрежно.
— Перевертыш? Где-то в роще был, — ответил Кенджи.
У него волосы были длиннее, чем у Юно, и такие же темные. Даже длиннее, чем у самой Мирай. Гладкие и ровные. Не то что у нее, чертово непокорное гнездо.
Она нахмурилась.
— «Перевертыш»?
— Хе-хе, да. Поработаешь с ним, поймешь почему.
— Да я, кажется, уже поняла, — буркнула она.
Руки так и тянулись коснуться горла, но Мирай себя сдерживала.
— Главное, не назови так его сдуру. Таку кличка не нравится.
— Ладно-ладно. А можно с вами? Ну, на скорость.
— После меня, — ревниво ответил Юно.
Судя по нервному кислому виду, поединок по скорости он сливал.
С Юно и Кенджи было легко. Ребята задавали тренировке приятную атмосферу, в то время как Инузука сидел где-то в глубине рощи со своим зверем. Тем лучше. Она была даже рада, что капитан не вторгался в их дружный круг.
Мирай встала в позицию напротив бревна и заготовила сюрикены по количеству будущих точек в имени «Юно».
— Ну что? Готова? — спросил Кенджи, держа наготове палец у кнопки секундомера.
Она выдохнула… и вдруг опустила руки.
Слова Така больно задели ее тогда, в лесу. Мирай и сама понимала, что сглупила. Позволила волку подкрасться так близко, схватить себя за горло. Но неужели ее навыки были настолько ничтожны? Все-таки судьи признали ее чунином. А Такеши? Каковы были его навыки, раз он так резко судил о ней?
— Судя по всему, не готова, — сказал Юно, заметив, как она поникла.
— Ребята… Я давно хотела спросить. Вы проходили экзамен со мной. А Так? Он уже джонин. Сдал на чунина с первого раза?
Кенджи покачал головой.
— Нет, не сдал.
— Хм.
Где-то в груди разлилось упоительное злорадство.
— Он правда мог. У него были навыки чунина. Но кое-что пошло не так… В общем. Лучше эту тему не задевай при нем. Это так, на будущее.
****
Такеши запрокинул голову и уперся затылком в дерево за спиной. Листья наверху шевелились на ветру, и дыры, сквозь которые виднелось голубое небо, меняли размер и формы. Пожалуй, его товарищи даже не подозревали, насколько острый слух у волка. Они трепались с Мирай: думали, он не слышит. Но он слышал. Он всегда все слышал, но ничего не говорил. Юно и Кенджи завидовали ему, но при этом оставались надежными партнерами. Их зависть не была злобной. Разница в способностях не делала их врагами, в то же время возводя крепкую стену в личном общении. Так было всегда: отдельно Юно и Кенджи, а отдельно они с Банто. Теперь к первой группке примкнула и Мирай. А она быстро влилась в новый коллектив. Девчонка младше на три года; ребята общались с ней так просто, словно знали ее всю жизнь. Она уже была в курсе, какой его наградили кличкой. Также Кенджи разболтал ей о том провальном экзамене. «Сдал с первого раза?» Такеши набрал в горсти травы и выдернул с корнем.****
Хатаке Какаши появился в его жизни примерно в тот период, когда из нее стал понемногу исчезать отец. Разлад в семье начался в ту пору, когда Такеши с отличием выпустился из академии. Это было сложное время. Банто матерел и дрался с Акуму, сам Такеши вступал в новую жизнь, где он был уже не отличником, а малолетним генином — шиноби низшего ранга. Ему нужно было развиваться, а он все еще не представлял, в каком направлении. Когда из всего разнообразия оружия он облюбовал танто и явился домой с перевязью от плеча до подмышки, отец, столкнувшись с ним в коридоре, побледнел и, не сказав ни слова, ушел куда-то в глубь дома. А потом, когда мама вернулась с работы, Такеши, укрепляя слух чакрой, слушал, как на кухне долго ругались родители, почему-то упоминая технику «шуншин». Скандал тогда завершился звонким звуком пощечины и все стихло. Но отношения в семье с того случая испортились окончательно. Отец стал угрюмым, не здоровался и все больше внимания уделял его младшей сестре Джуи. Их регулярные тренировки оборвались, и Такеши это обижало. Он не понимал причину. Почему ссора родителей отразилась на нем? Он-то ничего не сделал. Но на смену отцу внезапно возник Хатаке Какаши. Такеши считал за честь, что такой великий человек снизошел до того, чтобы уделять ему время, и никогда не мог понять, почему Какаши-сенсей так им заинтересовался. Учитель на его осторожный вопрос загадочно ответил: «Видимо, судьба у меня такая». И на этом тема закрылась. Они поразительно быстро нашли общий язык. Однако было в Какаши-сенсее одно единственное свойство, которое никогда Такеши не нравилось. Левый глаз учитель прятал под повязкой протектора. Такеши смутно догадывался почему, но взглянуть на эту редкость ему довелось лишь за месяц до первого в его жизни экзамена на чунина. Освоив райтон, он, наслышанный о личной технике Какаши-сенсея — райкири, просил обучить его, но учитель отказал. «Эту технику могут использовать только Учиха», — ответил он тогда. Такеши такое разделение на достойных райкири и недостойных оскорбило, а поскольку Учиха он не любил, оскорбило даже вдвойне. «На заре своей юности я пытался использовать райкири и обязательно погиб бы, если бы не сенсей. У этой техники есть одна ключевая слабость: атакуя по прямой, ты становишься уязвим. Шаринган Учиха позволяет предсказывать движения противника и избегать контратак. Без шарингана чидори считается техникой незавершенной». «Но вы — не Учиха». «Верно. Но лишь отчасти». Тогда Седьмой впервые поднял повязку протектора и показал ему свой левый глаз. Такеши похолодел. Красная радужка с тремя томоэ выглядела нечеловеческой, ненормальной. У людей не должно было быть таких глаз. Глядя в левый глаз Седьмого Хокаге, Такеши впервые осознал, почему отец так относился к Учиха. Этот левый глаз хранил свою историю, и наверняка очень темную. «Откуда он у вас?» Какаши-сенсей снова спрятал глаз под протектором. «Это подарок».****
Трибуны жужжали растревоженным ульем. В крови кипел азарт битвы. Финальный поединок. Последний. Широкие бетонные плиты, укрывающие дно арены, раздробило, перепахало, и они валялись кое-как, выпирая острыми углами кверху. Под ними виднелась земля. Противник из Ивагакуре здорово владел дотоном. Пожалуй, из всех генинов на этом экзамене он был сильнейшим. Такеши настороженно прислушался. Его соперник исчез, и зрители наверху умолкли, затаив дыхание. Банто на вывернутой плите напрягся, шевельнул ушами, улавливая малейший шумок. Такеши глубоко втянул воздух и пустил чакру на укрепление слуха. Здорово, что трибуны заткнулись. Их вопли мешали ему ощущать перемещения парня из Ивы. Движение творилось внизу. Он отлично слышал, как противник роет дотоном сеть тоннелей, но вот определить, что именно он задумал, пока не удавалось. Такеши краем глаза покосился на гладкую бетонную стену арены, восходящую к самым трибунам. Безопаснее всего было переместиться на вертикальную поверхность стены. Дно арены — хаос бетонных плит и земли — было территорией противника. Однако Такеши не торопился отступать. Бесполезно. Он затаится на стене, противник — в своих норах под ареной. Долго будут так сидеть? Кому-то рано или поздно придется сделать первый шаг. Нет уж, лучше позволить ему атаковать, но при этом завладеть преимуществом и переломить атаку в свою пользу. Такеши заметил, как напрягся и дернул ушами волк. Значит, противник под ним. Снова заволновались трибуны. Такеши цыкнул. Они все портили. Банто прыжком ушел в сторону. Из того места, где он стоял, вырвался парень из Ивы. Слух и врожденные инстинкты помогли волку избежать удара за секунду до. Такеши бросил в противника кунай, но тот просто отбил его закованной в земляную броню рукой. Миг, и ноги стянуло чем-то твердым. Такеши резко взглянул вниз. Ноги сковало дотоном. Значит, на Банто напал клон. Оригинал остался под землей, и атака последует… Земля треснула. Такеши отклонился назад, избегая опасного удара в голову, воткнул позади себя в землю танто, оперся на рукоять и пропустил через клинок мощный разряд райтона. Противник развернулся в полете-прыжке и падал на него, выставив правую ногу, — собирался ударить пяткой в лицо. Разряд райтона, прошедший через меч, взорвал земляную ловушку. Такеши, освободив ноги в последний миг, успел перекатиться в сторону. Парень из Ивы угодил ногой в землю. Такеши вскочил, готовясь к рукопашной. Противник развернулся, вскинул правую руку, которую тут же обернула каменная броня, и хотел прыгнуть на него, но его вдруг смело бешеным вихрем. Банто. Земляной клон, оставшийся сдерживать волка, похоже, свою роль не выполнил. Сильнейший удар впечатал противника в стену арены. Гладкий бетон мигом пошел трещинами. Обмякшее тело сползло вниз, а вихрь, обернувшийся волком, набросился на бесчувственного парня и… — Банто, нет! — в ужасе крикнул Такеши. Но волк его не послушал. Такеши, спотыкаясь, бросился к своему партнеру. — Нельзя! Нельзя… Убивать соперника было нельзя — запрещено правилами. Обострившимся слухом, Такеши различал крики с трибун, свой взбесившийся пульс, видел экзаменатора, вмиг появившегося рядом с волком. Видел, как Банто вдруг остановился, словно у него что-то перемкнуло в голове. Теряясь в бешеном стуке сердца и воплях людей, Такеши огляделся, и его вдруг захлестнула паника. Нарушил правила. Не смог удержать своего волка. Крики этих людей, которые подбадривали его совсем недавно, стали осуждающими. Хорош чунин, руководитель отряда. Не может справиться со своим волком, что уж говорить о людях? Мама была права. И это было обиднее всего, потому что он упрямо не хотел признавать ее правоту. Все еще не хотел. Они победили. На этом экзамене среди всех кандидатов со всех деревень они с Банто оказались сильнейшими, но Такеши не чувствовал торжества — только панику и отчаяние. Все то, что происходило всего пару минут назад, вдруг показалось неважным, пустым и изначально неправильным. Такеши было страшно. Он не знал, что теперь будет с Банто, что решит мама, клан и руководство деревни, и неопределенность его пугала. Сглотнув и проведя языком по разбитой нижней губе, он на ватных ногах подошел к своему волку. Банто здорово порвал этого парня из Ивы. Волку нельзя было объяснить, что это просто экзамен и все это не всерьез. Он действовал по ситуации и считал их противника в финале врагом. Такеши захотелось уйти куда-нибудь далеко-далеко, туда, где не было бы этого изорванного тела, надрывающейся криком толпы на трибунах, спешащих медиков и экзаменатора, проверяющего пульс у все еще живого парня — Банто все-таки успели вовремя остановить. Волк медленно подошел к нему, обошел кругом за спиной и встал у левой ноги. — Идем. Никто не позволял им покидать арену, но никто и не препятствовал. Экзаменатор и медики были озабочены тем парнем, а они с Банто могли уйти прочь и никогда не возвращаться. Никогда больше.
