Зов
31 августа 2020 г., 02:07
Запахи раскрывали перед ним лес. Густой тон свежей смолы. Следы, слабо пахнущие недавно пробегавшим зверьем. На этой местности обитало несколько волчьих стай, и Банто не горел желанием с ними встречаться.
Он подкрепился парочкой крупных зверьков и лениво трусил по лесу, стараясь не касаться зарослей, чтобы не поднимать шум. Убийство и сытое брюхо немного притупили чутье, но зов все равно настойчиво пробивался к сознанию. Пожалуй, слишком настойчиво. За свою недолгую жизнь Банто успел привыкнуть, что зов тонок и неуловим, его нужно ловить с большой аккуратностью; прислушиваться, настраиваться на нужную волну. Зов подсказывал, а направление выбирал уже он сам.
Этот зов отличался. Он давил, пытался задать направление, настойчиво навязывал свою волю.
У зова не должно было быть воли.
****
Волчьи голоса отдавались вдали короткими завываниями. Такеши беззвучно ступал по земле, покрытой шубой влажной листвы. От его движения не было слышно хруста. Дышать он старался тоже по возможности тихо. Мирай не отставала, двигалась так же бесшумно, только дыхание и запах выдавали ее присутствие. При всей своей неопытности и неуклюжести, она явно прошла хорошую школу. Природа тянулась к нему навстречу. Ощущая ее зов, он выбирал направление. Ветер приносил с запада рассеянный запах крови и желчи. Не иначе кто-то закатил пир. — Ты правда собрался искать тех волков? — шепнула Мирай. — Да. Она поежилась от холода. Без жилета, в одной водолазке, было прохладно. Зря взял ее с собой. Так дернул головой, сбрасывая ненужные мысли. Проще ведь было позволить отправиться с ним в лес, чем объяснять, почему она остается. Навязалась с ним, пускай теперь мерзнет. — Какой план? — Зависит от того, что я увижу, когда найду их. — И что… что ты предполагаешь увидеть, когда найдешь их? — Слишком много вопросов, — отрезал Так. Он остановился и втянул носом ночной воздух. Лес манил его направо, но букет запахов пиршества исходил с другой стороны. Борьба за жизнь, поедание сильными слабых — для природы это было естественно. Стоило ли отвлекаться на случайное пиршество хищников? — Что чувствуешь? — не выдержала Мирай. — Из запахов — ничего важного. — Из запахов? А не из запахов тоже можно что-то чувствовать? Он терпеливо промолчал. Мирай правда старалась. Внимательно присматривалась к ночной темноте, глубоко дышала, пытаясь разобрать запахи. И все равно между ней и лесом словно стояло толстое непробиваемое стекло. Она была здесь чужой. Таинства природы оставались ей недоступны. Она не умела чувствовать. Не понимала смысла запахов и звуков. Не ощущала зов. Интересно, где черти носят Банто? Запах крови щекотал ноздри все сильнее. Такеши вдруг замедлил шаг и протянул руку, сигналя Мирай тоже притормозить. — Что? — шепнула она. — Тш. Волки были близко. Такеши укрепил слух чакрой. Шорохи кустов… Треск костей и хлюпающий звук рваного мяса… Шумное горловое дыхание… Он оттолкнулся и прыжком взлетел на ветку дерева. Отсюда было видно овраг, в котором перемещались четвероногие тени. Местами в него проникал рассеянный лунный свет, и глаза хищников жутко сверкали. Мирай немного постояла внизу, уперев руки в бока. Явно немного злилась на него за то, что ничего не объяснял ей. Но он не мог объяснить. По ту сторону оврага жрали мясо звери с таким же острым слухом, как у него. И звери эти были дикие, не такие, как вокруг Конохи. В этих краях не водилось шиноби, разве что пробегом. Звери не боялись человека. Так жестом поманил ее к себе. Мирай перестала дуться и тоже взобралась на ветку. Встала, чуть согнув колени для равновесия. Он указал на овраг. Мирай во все глаза вглядывалась во тьму, а когда наконец разглядела волков, выдохнула чуть громче обычного. Несколько волков в овраге подняли головы. Такеши рывком притянул ее к себе и зажал ей рот. Наклонился к уху и едва слышно выдохнул: — Тихо. Собственное дыхание, отразившись от ее уха, обожгло ему губы. Занятые едой звери так и не отвлеклись от трапезы, но вот несколько голодных отщепенцев продолжали всматриваться в их сторону. Такеши чувствовал грудью, как колотится сердце Мирай, и ждал, пока волки забудут про ее неуклюжий выдох. Наконец один из хищников шевельнул ушами и повернулся к ним спиной. Второй немного погодя последовал его примеру. Так медленно отнял руку. Мирай не двинулась с места. Нашарила наощупь его кофту и подергала, словно хотела что-то сказать. Он наклонился ближе. — Кого они едят? — прошептала она в самое ухо. Из оврага донесся сочный хруст хряща. Так секунду колебался и кивком приказал отступать. Лес принимал их в свои темные прохладные объятия, и зов пульсировал в сознании все ощутимее. Такеши продвигался к цели, изо всех сил сдерживая своей волей зомбирующую пульсацию зова. Никогда еще тайные течения природы не были столь навязчивы. — Так! — громким шепотом позвала Мирай. — Так, постой! Он нехотя притормозил. Мирай нагнала его и уперлась в ствол дерева. — Ты не ответил. Что это было? — Волчья трапеза. — Что… — выдохнула Мирай. — Что они ели? То есть… кого… — Людей. Даже в темноте он видел, как изменилось ее лицо. Такеши едва не фыркнул вслух. Тоже мне… куноичи. Мирай ничего не сказала. Сдержалась, хотя обсудить это ей явно хотелось. Она несколько раз открывала рот и так же закрывала. — Куда мы? — спросила наконец. — Деревня в другой стороне. — Хочу кое-что проверить. Так двинулся на зов, но Мирай снова его оклинула. — Они потому выли? — Нет. Это не объясняет странность воя. — А… Банто? — Банто среди них не было. Мирай расслабилась. — Людей он обычно не жрет, — небрежно добавил Так. — Сделаю вид, что ты неудачно пошутил, — буркнула Мирай, нервно потирая плечи. Стоило ее словам растаять в густых сумерках, как снова накатил пульсирующий набат зова. Можно было не бежать. Зов был уже близко. Так медленно подкрадывался, прислушиваясь и принюхиваясь. В лесу было слишком темно, чтобы полагаться на зрение. Поблизости никого. Рядом журчала вода. Раздвинув заросли орешника, Такеши вышел на поляну. Земля под ногами мягко пружинила. Все тут было покрыто толстым слоем мягкого мха. Внизу пробегал узкий ручеек. По склону выше торчал вросший в землю валун, напоминающий формой кривую пирамиду. Зов достиг своего пика. Бежать с поляны было некуда. Ненормально. Это… ненормально. Он зажмурился и сдавил ладонями виски. Прочь из моей головы, природа… — Так? — странным голосом позвала Мирай. Он открыл глаза. Зов откатился и таял, будто Мирай ненароком спугнула его. — Ты в порядке? Она стояла рядом в полнейшем замешательстве, склонив голову. Так неуверенно кивнул. Прошелся по поляне. Присел, прополоскал в ручье пальцы, сложив руку ковшиком, зачерпнул воды, понюхал. Обычный ручей… Вода утекла сквозь пальцы. Чакра отлила от ушей. В полной тишине Так снова прислушался к зову, но все затихло. — Пойдем в гостиницу, Мирай, — проговорил он медленно. Все еще надеясь, что зов появится снова.****
В сон жужжанием ворвались голоса. Мирай поджала колени к животу, с удовольствием потянулась до хруста в суставах и открыла глаза. Солнце лежало на дощатом полу угловатым слепящим пятном. Внизу разговаривали люди, гремела посуда. Тянуло подгоревшим завтраком. Солнце уже высоко… Не разбудили меня. Тайчо все-таки решил задержаться? Она так и уснула в одежде. Ночная прогулка по лесу изрядно ее утомила. При воспоминании о волчьей трапезе по спине прокатилась волна мурашек. Мирай попыталась настроить себя на брутальный лад. Я — шиноби. Для меня это мелочь. Конечно… Мелочь, и только. В коридоре едой тянуло покрепче. Спустившись вниз, Мирай остановилась у грязного зеркала в проеме арки, попыталась расчесать гнездо на голове. Не получилось. На первом этаже людей было немного. Выпивать в баре собирались под вечер, утром же к завтраку вышли лишь редкие постояльцы. Остальные наверняка отсыпались. Кенджи неизменно сидел за тем же столом у выхода кабеля Сети и стучал по клавишам, попивая кофе из пузатой кружки. — Доброе утро, — с ухмылкой приветствовала Мирай и плюхнулась рядом с ним на скамью. Кенджи кивнул и глотнул кофе. Мирай отобрала у него кружку. Кофе был крепкий, чуть остывший и отдавал горчинкой пережаренных зерен. — Пришел ответ, — поделился Кеджи с кислой миной. — Нам разрешили задержаться. Мирай откинулась спиной на стену. — Перевертыш проснулся? Кенджи качнул головой. Она заказала себе завтрак, успела расправиться с ним и рассмотреть заведение и хозяина во всех деталях, а капитан так и не проснулся. Мирай вернулась к зеркалу. Поправила воротник, одернула жилет. — Куда ты? — спросил Кенджи, заметив, как она направилась к выходу. — Прогуляюсь. Дневная прогулка в одиночестве понравилась Мирай куда больше, чем ночная вылазка с Таком. Ночью она ломилась сквозь лес вслепую, полагаясь на Перевертыша. Он был в своей стихии: слушал, принюхивался… А она так ничего и не увидела и так ничего и не поняла. Что он искал? Чего метался по лесу? Она честно хотела дождаться его допросить, но он не соизволил проснуться. Разведка. Просто разведка. При свете дня лес прояснился и заиграл красками. Таинственный мрак обернулся рыжими стволами деревьев, сочной зеленью и, местами, подстилкой сухих сосновых иголок. Мирай запомнила направление. Ориентируясь по памяти, она вновь нашла выход к тому ручью, где Перевертыш так загадочно остановился. Он ведь точно что-то унюхал. Или услышал. Просто не смог увидеть глазами. Мирай остановилась на ветке и с высоты окинула взглядом полянку. Выше по склону стоял огромный щербатый камень, поросший желтой накипью лишайника. Мирай кувырком спустилась вниз. Влажный мох чавкнул под ногами. Сквозь оконце в кронах деревьев пробивалось солнце и играло в прозрачном ручье блестящими искрами. Мирай опустила руки в воду. Где-то тут он сидел… В затылке раздался короткий шепоток. Она вскочила. За спиной никого не было. Только ярко-зеленое одеяло мха да ящерка, мигом улизнувшая под укрытие папоротника. Показалось. Шепот накатил новой волной, захлестнул ее, затопил сознание. Мирай в ужасе попятилась от ручья, споткнулась и плюхнулась задом в мокрый мох. Сложив печать, попыталась развеять гендзюцу. Шепот стал чуть тише, но тут же вернулся с прежней силой. Мирай выхватила отцовские клинки. Лезвия мигом напитались чакрой и удлинились. Она лихорадочно вертела головой, пытаясь высмотреть меж деревьями неприятеля. Точно шиноби. Не иначе. А ведь Так говорил, что в этом лесу нет никого страшнее Банто… Сверху дернулась ветка. Мирай напряглась, но это всего лишь упорхнула птица. Мирай все пятилась, отступая к камню. Прикрыть спину. Как учили. Что им надо? Бедный поселок… странные волки… Шепот в голове вдруг откатил и умолк. Что-то незримо давило в спину. Опасность, словно в затылок ей глядел хищник, готовящийся к смертельному броску. Никогда еще инстинкты не управляли ею настолько глубоко. Опасность накалялась, до нервной дрожи в мышцах, до горячей влаги на глазах, до липкого пота на коже… и наконец достигла пика. Мирай развернулась, с выдохом рассекая клинком воздух. Лезвие чакры глубоко распороло валун. Сердце бешено колотилось. Нервы прошивало вспышками электричества. Мирай потерянно озиралась. Опасность… Где опасность? На поляне по прежнему никого не было. Только все тот же камень, косо улыбающийся ей своим новым шрамом.
