Волчонок редкой породы

      Камень был холодным и щербатым. Такеши провел пальцами по выемкам, очертил острый край трещины, который оставила в камне Мирай своим клинком.        — Шиноби, говоришь?        Он сделал глубокий вдох.        — Никаких подозрительных запахов.       — Я… — она замялась. — На самом деле я не уверена. Я никого не видела. Только слышала шепот.       Такеши кивнул. И вдруг спохватился. Шиноби правда шептались. Старались делать это тихо, чтобы не выдать свое присутствие. Он привык слышать чужой шепот. Но вот Мирай… Мирай его слышать не могла.       — Шепот? — уточнил он с подозрением.       Мирай ткнула себя пальцем в лоб.       — В голове. Это было похоже на гендзюцу. — Она нахмурилась. — Мутно как-то… Ни слова не разобрать.       По спине пробежал холодок.       Зов?        Невозможно. Даже более невероятно, чем шепот. Только существо, тонко связанное с природой, способно было ощутить его.       Так уперся пятерней в шершавую поверхность камня.       Зов в этом месте и правда был аномально силен. Неужели настолько силен, чтобы пробиться к сознанию Мирай?       

****

      Юно изящным движением пальца насадил очки глубже. Расклад на доске уже давно был в его пользу, и он со злорадным удовольствием садиста продолжал готовить все новые и новые западни. Мирай уже убедилась, что партию ей не выиграть, и стала понемногу терять интерес к игре.       Зал с низкими потолками наполнялся людьми. Многие столы были заняты. У бара тоже толпился народ, и Мирай то и дело кто-то настойчиво давил локтем в спину.       Кто-то буркнул недовольно: «Ишь… Шиноби затесались».       Она отвлекалась от шоги и косилась в угол, где засели Так и Кенджи.       Капитан сгорбился над крохотным нетбуком и сосредоточенно набирал что-то на клавиатуре одним пальцем.       — И что он там клацает? — промычала она в кулак.       Если бы это был отчет, печатал бы Кенджи. Под диктовку. Но Так, судя по всему, вел какую-то конфиденциальную переписку. Кенджи на краю лавки вяло жевал булку и все оглядывался, не закончил ли капитан терзать его нетбук.       Юно клацнул фигурой по деревянной доске.       — Твой ход, Мирай, — объявил он голосом злобного гения.       Рыжий свет сверкнул в стеклах его очков без оправы.       Мирай с глубоким вздохом подперла щеку и стала думать, как разобраться с засадой на доске. Шикамару-сенсей с раннего детства учил ее играть в шоги. Правила она знала, но мыслить на много ходов вперед так и не научилась. У Юно и то получалось лучше.       — Как твой песок?       — Э?       Он удивился, но тут же нахмурился.       — Пытаешься меня отвлечь? — Юно угрожающе потряс пальцем. — Не выйдет! Все ходы держу в голове.       Он клацнул ногтем по протектору и сплел руки на груди, надменно насупившись.       — Хай-хай…       Мирай лениво передвинула фигуру. Явная жертва. Просто нужно было куда-то пойти. Юно тут же ударился в расчеты, пытаясь вычислить тайный подвох.       — Как улов? — спросили за спиной.       — Три шкуры, — ответил хриплый голос.       Ее снова больно пихнули локтем в поясницу. Мирай недовольно обернулась. У стойки околачивался крепкий небритый мужчина.        — Слабовато, — ответил другой голос. — Были вчера неподалеку от нижней северной тропы. Там снова путников загрызли.       Небритый толстяк залпом осушил стопку, схватил пальцами маринованную редьку и с сочным чавканьем закусил.        — Наших? — спросил он хрипло.       — Нет. Сказал же, путники. Бес их знает…        Мирай незаметно отвернулась обратно к доске. Вспомнила волчье пиршество прошлой ночью. От смрада пота и алкоголя стало подташнивать.       — …размен, — бормотал Юно. — Размен — это сильный ход, который может дать мощный перевес. Ты преследуешь какую-то цель…        Мирай едва не сшибло со стула — кто-то толкнул небритого, и он налетел на нее спиной. Она уперлась в грудь Юно, но все-таки удержалась.       — Эй!       Ее писк утонул в гуле голосов. Мирай, вцепившись в стойку, вернулась на свое место и  недовольно обернулась. Небритый вдруг ловко ухватил собеседника за ворот и вжал носом в стойку.       — Ублюдок! Хош сказать, я мало вкалываю? — рявкнул он на весь зал. — Так возьми мотыгу свою и тоже иди волчьи бошки сшибать!       Мирай вздрогнула. Медленно перевела взгляд в угол, где сидел капитан. Она отчаянно надеялась, что увлеченный перепиской Перевертыш не обратит внимания на это случайное восклицание.       Надежды не оправдались. Такеши поверх экрана нетбука волком пялился на мужчин у барной стойки.       — Неплохая идея, — поддержал кто-то из толпы. — Устроить бы облаву. А то они все ближе к поселку подбираются.        Капитан с ногами вскочил на скамейку и прыжком перемахнул через стол. На его акробатический финт вяло обернулись, не ожидая опасности. Но Мирай предчувствовала недоброе. Сердце тревожно ускорилось.        Перевертыш пробрался между столами и остановился совсем рядом — перед небритым.        — Ты что-то сказал про волчьи бошки.       Она сползла со стула.       — Так…        Капитан проигнорировал.       — А что, ты хочешь помочь? — небритый толстяк окинул Така взглядом с ног до головы. — Хотя… Шиноби Конохи… Зная вас, зажравшихся, вы затребуете такую цену, что проще сжечь лес, чем с вами расплатиться.       — Тронешь хоть одного волка, я тебе сам башку сшибу, — процедил Так.       Небритый мелкими шажками подступал ближе, выпячивая грудь. Так двинулся навстречу. Он был ниже, с виду не такой крепкий. Но у Мирай не было ни малейшего сомнения, кто окажется победителем в схватке.       — Так… — позвала она настойчивее. — Такеши-тайчо!        Еще не хватало драк с гражданскими и жалоб на нашу команду.       — Защитник дикой природы, — хрипло хмыкнул толстяк с нескрываемым презрением. — А то, что эти твари людей жрут, тебя не колышет?       — Нет, — бесцветно ответил Такеши.       Толстяк поджал губы, и Мирай безошибочно считала его агрессивное намерение атаковать. Небритый замахнулся. Такеши отшатнулся, готовый блокировать удар. Но Мирай мигом сложила печати и сковала толстяка гендзюцу. В иллюзии его обвили лианы, и он так и замер в нелепой позе.        Капитан медленно расслабился и покосился на нее с кислой рожей. Ему явно хотелось на ком-нибудь сорвать злость, и она лишила его отличного шанса.       — Эй, тайчо… — неуверенно позвал Юно.       В прогалине относительной тишины, среди негромкого гомона голосов, его голос прозвучал отчетливо и ясно.       Так отвернулся и направился к выходу.       Мирай отпустила иллюзию. Мужчина так и остался стоять. Техника еще действовала.       — Так!       Она хотела броситься следом, но Юно схватил ее за плечо и придержал.       — Не надо. А то еще тебе достанется.       Мирай выскользнула из его хватки и выбежала из зала под нарастающий гул привычного оживления.       

****

      После вони закусочной прохладный ночной воздух приятно освежал.  Обрывки разговора накатывали снова и снова, но ярость, пульсирующая в висках, все же понемногу отпускала. Как представителю рода людского, ему надлежало выступать за интересы людей, но Такеши чувствовал себя еще и наполовину волком. И, наблюдая с позиции и тех, и других, Так видел, что у людей преимущества больше.       Все они вышли из природы, и природа велела им убивать, чтобы выжить. Волки убивали. Люди убивали. Волки убивали, чтобы прокормиться. Люди убивали больше, чем могли сожрать. Мясо обветривалось и сгнивало на переполненных рынках. Этот пропахший саке жирный ублюдок убивал просто для того, чтобы убивать. Убийство ради защиты… Насилие умеренное поддерживало баланс. Насилие излишнее запускало цепную реакцию, которая венчалась бы сокрушительным откатом. С уничтожением волков в укладе местного сосняка образовалось бы вакантное место, а природа, не стерпев пустоты, ударила бы новой бедой. Так было всегда. И с жестоким укладом этого мира надлежало смириться.       — Так!       Из гостиницы вырвалась растревоженная Мирай и встала перед ним, сжав кулаки. Она злилась на него и боялась одновременно. Уже успела привыкнуть к его резкости. Но в то же время была у Мирай одна удобная особенность, которую Такеши успел оценить уже давно: она очень тонко чувствовала меру.       — Ты что, решил разнести этот городок?!       — Не разнес же, — откликнулся он вяло.       Мирай зашипела ему прямо под нос:       — А если они на нас пожалуются Хачидайме? Нам разрешили здесь остаться, разведать… А ты…       — Не пожалуются, — отрезал Так. — Они боятся Коноху. Считают, у нас есть право.       — И ты бессовестно пользуешься их неведеньем!       Обычно робкая, сейчас она распалилась. Чувствовала свою правоту и воспитывала его как щенка. Настроения с ней ругаться не было. Хотела ворчать — пускай. Так тяжело глотнул воздух и попытался прощупать зов. В поселке он был конечно же неощутим.       Вспомнились слова матери из свежей переписки.        «‎‎…не скажу тебе, что такое зов. Это не то, о чем принято говорить. Только Инузука, которые давно работают на природе с партнерами, могут уловить отголоски зова. Именно отголоски. У волков-партнеров, может, все иначе. Но не у людей. Даже Джуи не может. Твоя Мирай — не может тем более…»        Не можешь.       Он опустил глаза на раскрасневшуюся злую Мирай. Она запнулась на полуслове и медленно протянула:       — Так?       — Я прогуляюсь.       Он обошел ее, оставив растерянную у входа постоялого двора, и направился к темной лесной окраине. Можно было раскрепостить свой нюх — его больше не глушили мерзкие запахи людского помещения. Разогреть слух… Чакра разгонялась с каждым шагом. Так бегом взобрался к сосняку, прыгнул на руки и в хенге обернулся волком.       

****

      Мирай стояла на балконе, полностью одетая и при оружии, и с тревогой вглядывалась в лес. В комнатах за спиной слышались глуховатые удары — снова дрались пьяные. Спать не хотелось. Недоброе предчувствие терзало ее сердце. Капитан, умчавшийся на ночь глядя в хвойную глушь. Ночное приключение, эти охотники на волков. И камень у ручья, который она невольно наградила острой холодной улыбкой.       Не по себе было от того шепота в голове. Мирай знала: ее не так просто поймать в гендзюцу. Иллюзии были ее стихией, она умела от них защищаться. Времена пока стояли спокойные, но хрупкий мир висел на волоске. Не хотелось вляпаться в неприятности и стать причиной конфликта. Не хотелось войны.       Она чувствовала себя неуютно от того, как небрежно отнесся к ее ночному приключению Так. Если поблизости и впрямь засели шиноби другой деревни, не стоило так беспечно носиться по лесу. Но Такеши волчья проблема волновала больше.       Она подперла обе щеки кулаками.       Уйти бы уже отсюда.       Сам собой в голове отозвался голос Така:       «Не хочешь оставаться — вали в Коноху. Я сам решил остаться. Вас здесь ничто не держит».       Она вздохнула.       Юно и Кенджи, может, уже ничего и не держало. Но она не могла просто взять и оставить Перевертыша в этих лесах наедине с вражьими ниндзя и ополчившимся на волков поселком.       Ей было жалко поселок.       И еще немного жаль Така.       

**** 

      Не показалось.       Не наваждение.       Снова бурлил в сознании зов, смешивал мысли, давил невидимым прессом. Так остановился у дерева, пахнущего едкой смолой, все еще в волчьем обличии. Закрыл глаза и отпустил свой разум в течение зова. От нахлынувшей чужой воли стало страшно. Слишком мощная. И в то же время теперь он четко понимал направление, уже знакомое.       Банто наконец-то догнал его и тяжело дышал от быстрого бега. Он сегодня был немного безумный. Очевидно, его тоже донимал зов.       Так дернул ухом и ринулся вперед.       Банто — следом.       Пульсация зова давила внешние звуки, но Так крепко за них ухватился. Шелест травы. Тихая поступь. Грубый хруст ветвей и плеск воды. Человек тащил в лес что-то тяжелое, перебираясь вброд через ручей. С других сторон, судя по запаху, подбирались волки.       Вновь вспыхнувшая ярость немного отрезвила мысли.       Запах человека был знакомый. Алкоголь и редька.       На охоту вышел?       Мелькнула мимолетная мысль: если отомстить ему в лесу за каждого убитого волка, никто не узнает. Но Такеши с сожалением отогнал ее прочь. Даже в мирное время его умудрились воспитать убийцей, но он чувствовал в себе какую-то мощную узду, которая одновременно отличала его и от Банто, и от этого пропахшего саке толстяка. Наверное, именно эта узда делала его человеком.       И у Мирай она еще сильнее.       Банто вдруг припустил вперед вдвое быстрее и обогнал его. Только светлый зад мелькнул за кустами. Слух разорвал волчий рык и пронзительный человеческий вопль. В плену сумбурных догадок, Такеши ускорился. Что-то происходило там, впереди. Душераздирающий вопль разбил лесную тишь вновь и как-то резко оборвался.       Так пронесся мимо давешнего валуна. Поляна на удивление была пуста. Он поднялся выше. Журчащий ручей изгибался в направлении селения. Сочный хруст впереди уже был слышен отчетливее. Стали яснее запахи. Рядом были волки. Много волков.        Зов внезапно накатил новой волной. Такеши почувствовал голод, непривычную жажду крови и сырого мяса. Он затормозил, теряя власть над хенге, и свалился плечом в сырую землю. Тело покрылось испариной. Внутренности скрутило.        Какого черта…        Так прижал колени к груди и сглотнул подступивший желудочный сок. В мыслях царил туман.