Волчонок редкой породы

      За искажающимся воздухом дрожал сосновый бор, присыпанный пятнами солнца. Саске мягко спрыгнул на траву. Ветер утих, плащ перестал хлестать его по ногам — сомкнулась воронка портала.        Природа застыла в неподвижности. Саске впитывал суть незнакомой местности с такой же жадностью, с какой его шаринган считывал новые техники. Вся его жизнь состояла из вечного калейдоскопа локаций.        Тенью перебежала на другой бок ствола белка.        Слуха коснулись отголоски тонкого свиста. Саске взмахом руки отвел назад плащ и устремился в том направлении.       

****

      Так вынул изо рта обслюнявленные пальцы. Лес обострился звуками. Пенье птиц, разрывающее барабанные перепонки. Шелест кустарника. Пронзительное жужжание пролетающего комара. Биение сердца Джуни…       Ни намека на присутствие Банто.        Джуни вдохнул глубже обычного, очевидно собираясь говорить, и Так поспешно приглушил слух.       — Банто услышал. Идет к нам. И еще… К нашему камню и Хачидайме подбираются какие-то люди.       Так цыкнул, и они повернули назад.        Мирай растерянно стояла в стороне, а клон Хачидайме с хмурым осунувшимся от утомления лицом выслушивал горстку местных мужиков.       Один из них заметил их с Джуни и указал пальцем.       — О, вот этот! С рисунком на морде.       — Угрожал вам? — устало уточнил Хачидайме.       — Волков натравливал.        — Чего мелешь, — сквозь зубы огрызнулся Такеши. — Если б я натравил на тебя волка…        — Так… — тяжелым голосом осадил Хачидайме.       — Во, слыхал, Хокаге? Трое наших не вернулось с охоты. И этот в ту ночь не забегал на ночевку. Где был, ха?       Стукачи гребаные!       — Шиноби Конохи обязаны отчитываться мне, а не вам, — холодно ответил Хачидайме. — Этот район временно оцеплен. Наши люди проводят расследование.       От сердца отлегло. Хокаге был на его стороне.        Такеши отвлекся от перепалки оценить окружение. Ухо выцепило едва слышный шорох. Один шаг… другой… Он ждал своего волка, но у этого существа было всего две ноги и еще широкий шаг. Едва слышная поступь матерого шиноби.       Из-за дерева выступил мужчина в темном плаще. Лопатки пробрало холодом от неприязни. Вот уж кого увидеть не ожидал.       Учиха Саске.        От него едва уловимо исходил запах путника — несвежая одежда и приглушенный запах пота. Все, чтобы по возможности не выдать присутствие нюхачу. Так покосился на Джуни — отыскать родственные сходства. Окрас шерсти совпадал, но по единственно видимым губам и кончику носа исследовать было особо нечего.        — Саске!       Клон Хачидайме просиял и мигом забыл про ворчащих мужиков из поселка.       Учиха вместо приветствия молча повел шеей. Челка отъехала набок, открывая необычный фиолетовый глаз, и Саске уверенно шагнул к камню.        — Все верно, — сказал он немного погодя. — Это трещина.       Догадки сами собой укрепились.       Джуни чувствовал «трещину». Учиха Саске видел. И больше никто ощутить не мог. Даже сенсорные режимы Хачидайме не справились. Наследственность?       Саске мазнул косым взглядом по собравшимся на поляне.       — Почему посторонние?        — Мирай, Так. Проводите этих людей до поселка, — приказал клон Хачидайме.       — Есть! — воскликнула Мирай.       Такеши нехотя поплелся подгонять мужиков.       Проводить этих идиотов в поселок мог и теневой клон. Посторонние… Мы с Мирай, значит, тоже.        Он напоследок оглянулся на Джуни.       Накрывалось не только мелкое исследование родства. Все их дело, на которое напоролись именно они, отжимал ненавистный Учиха.       

****

      Очаги Мирай и Такеши-сана уже уплыли достаточно далеко, когда дядя Саске подозвал его к себе.        — Скажи мне, что за трещиной.       Джуни приценился к слабой энергетической массе камня и провалился глубже. Сверкнул надрез. Из трещины выглядывали нити гифов и боязливо втягивались обратно.       — Бестелесный. Он похож на моллюска. И еще немного на виноградные усы.       — Я спросил не об этом. Трещина ведет в измерение. Какое оно?       Джуни попытался заглянуть глубже, но трещина вообще исчезла. Только мелькнули блеклые отсветы пылинок кругом. Он стушевался.        — Не могу ощутить ее изнутри. Нужно понимать, на каком оно слое, а я нашел только частоту бестелесного.       — Так и быть, — недовольно ответил Саске. — Что с «призраком»? Ты наблюдал за ним.       — Да. Он вытягивает эти усы, цепляется к существам и может подчинять их своей воле. Предпочитает выползать после заката.       — Он действует в ментальном поле, — заключил Саске. — Понятно, почему ночью.       — Последний день оно питается насекомыми, — добавил Джуни. — Мелких существ неподалеку от трещины может расщеплять сам.        — Все-таки питается? Плохо.       — Вы подготовили печать? — спросил клон Хачидайме.       — Для трещин — нет. Но есть кое-что для «призрака».       Саске прошелся по траве.        — Мне нужен твердый объект. Вроде камня. Ищите.       Джуни присел перед мчащимся водным потоком и запустил руку по локоть в воду.       — Такой подойдет?       Саске принял у него гладкий камень размером с кулак.       — Вполне.       Анбу спрыгнул с дерева. Решил наблюдать вблизи.        Саске прижал камень подбородком к груди. Его пальцы быстро сплетались в печати. Камень, выпав на ладонь, зажегся чакрой, и Саске впечатал его четко в трещину, прямо в мякоть выглянувшего призрака. Чакра выстрелила сетью в плоскости трещины, налилась до самых концов узорных цепей и откатилась обратно к центру. Центр печати вжался глубже в камень, а за ним, словно приклеенный, потянулся бестелесный. Побеги печати пришли в движение и стали закручиваться, ввинчиваться в импровизированный сосуд. Джуни, затаив дыхание, зачарованно наблюдал, как впитываются последние очертания призрака, а камень наливается ярчайшей энергией.        Саске подкинул камень на ладони, словно оценивая новый вес, и швырнул Джуни. Он поймал его обеими руками. Ощущался все таким же холодным, гладким и мокрым. Только внутри сиял.       — С этим все.       Хачидайме как будто расслабился.       — Осталось решить, что делать с трещиной, да?       Анбу обхаживал валун. Не мог чувствовать энергии, но все равно что-то упорно искал. Джуни перевел фокус чутья с камня на трещину. Из нее потянулся тончайший усик бестелесного.       — Саске-сан… Там осталось что-то еще.       — Ты хочешь сказать, он там не один? — Хачидайме снова напрягся.       Показался второй ус. И третий.       — Да…        Чакра Саске-сана активно стекалась к левому глазу. Сосуды кейракукей вокруг него казались не менее яркими, чем речной камень с запечатанным «призраком».       — Ничего не вижу, — признался он наконец.       — Они совсем тонкие. Достать еще пару камней?       — Я попробую, — сказал Анбу и подошел к трещине.       — Ты уже выучил печать? — усомнился Саске.        — Поправьте, если ошибусь.       Анбу медленно повторил те же манипуляции, и прежде неразличимые объекты в его руках, наполнившись энергией, обрели форму.       — Получилось?       — Запечатать получилось… — сказал Саске.       Побужденный незавершенностью его интонации, Джуни подхватил:       — Я… пока ничего нет, — он споткнулся о свои же слова. — Нет, есть. Лезут.       Анбу потянулся было снова провернуть фокус с запечатыванием, но Саске-сан сказал:       — Хватит. Это не решение.       — В чем проблема? Будем запечатывать, пока они не закончатся.       — А как ты поймешь, что они закончились?       — У нас есть сенсор.       Воздух, наполнивший грудь, неожиданно показался вкусным. Или это просто распирало удовольствие от собственной важности?       — Мы не знаем, что по ту сторону. Джуни не будет дежурить под трещиной месяцами. Они появятся не сразу. Что тогда?       — У тебя все равно нет техники запечатать трещину.       — Мы будем искать. А до тех пор… Им нужно урезать рацион.       — Что ты имеешь в виду? — насторожился клон.       Саске-сан открыл было рот, но тут же осекся. Подчеркнуто игнорируя их эзотерическое совещание, мимо промчался волчара и устремился в направлении деревни.       

****

      — Мирай, стой!       Девчонка нехотя остановилась и умоляюще скривилась от нетерпения.       — Ты чего, тайчо? Там же самое интересное. Все пропустим!       — Так и не поняла? Учиха специально услал нас. Как только мы вернемся на поляну, они заткнутся.       — Так что, теперь вообще не возвращаться?       — Просто помолчи, — зашипел Такеши.       Пока она тарахтела, нельзя было нормально прислушаться.       — Ладно, — буркнула Мирай и, скуксившись, уселась под деревом.       Такеши несколько раз сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Барабанные перепонки гулко наливались чакрой, вибрировали все тоньше, различая сквозь усилившиеся шумы природы, тени далеких голосов.       Холодный менторский тон Учихи: «…этого не отнять. Убийство всегда имеет смысл. Каждая отнятая жизнь добавляет им силы… Скажу ему… Тут нужен барьер… Непостоянный. Достаточно, чтобы он активировался, когда что-то…»       Дробный глухой топот лап сбил с волны. Как он ни отгораживался от него, концентрируясь на нити разговора, но топот нарастал, пока не заполнил собой все. Так открыл глаза. На него с разбегу напрыгнул Банто и мощно толкнул передними лапами в грудь.        — Ч-черт.       Он удержал себя на ногах лишь сцепившись чакрой с землей. Волк щекотно лизнул его в шею и опалил дыханием. Так, скалясь в улыбке, зарылся пальцами в мягкую грязную шерсть.       — Где тебя носило, скотина, — процедил он, слегка куснув волка за ухо.       Фамильярно, по-животному.       — Ну и чего там сказали? — спросила Мирай.       — Хотят поставить вокруг нашего призрака какой-то барьер.       Он, цыкнув, отпихнул Банто, — достал давить своей отожравшейся тушей, — и попытался снова поймать русло далекой беседы.       «…должны были уже вернуться», — озадаченно бормотал клон Хачидайме.       «Хм, — сказал Учиха. — Такеши… Инузука».       Чакра отлила от ушей, и вместо нее прилила кровь.       Черт. К чему это было… Он что, понял?       — Возвращаемся.       — Хэ-э? — Мирай подскочила. — Ты же что-то там слушал…        — Нас уже ждут.       

****

      — Но, Хачидайме… — сцепив зубы, процедил Такеши-сан.       — Так. Возвращайтесь в деревню, — повторил Хачидайме. — Здесь вам делать больше нечего. Прибудет смена — стеречь барьер. После трещину запечатают. Мы с Джуни тоже возвращаемся.       Джуни, прижимая к сердцу камень, с сожалением скривил губы. Эта миссия за пределами деревни была глотком свежего воздуха, и ему чертовски не хотелось, чтобы она подходила к концу. К Анбу с прилипшей к лицу маской прислали бы подкрепление. Этой трещиной занимались бы уже совсем другие люди. Бесполезные зрячие.        Впрочем, если бы с ними остался Саске-сан… Он единственный не был бесполезным.       — Вам нет необходимости возвращаться на своих двоих, Хачидайме. Вы же клон, — заметил Такеши-сан.        — Да, но… Мы пришли сюда с Джуни.       Джуни крепче сжал камень. Считал бесполезными шиноби Конохи. А они в свою очередь считали его беспомощным слепым. Он вполне был способен добраться до Конохи самостоятельно. Запомнил дорогу. И команда Такеши-сана тоже отправлялась домой. Он вполне мог пойти с ними. К чему с ним нянчиться Хокаге?       — Можешь исчезать, — сказал вдруг Саске. — Джуни останется со мной.       Джуни пораженно прислушался к току его чакры.        Они с дядей никогда не были близки. Саске-сан даже собственную семью навещал нечасто, а при встречах с ним почти ничего не говорил. Только щелкал по лбу двумя пальцами. И все же рядом с ним Джуни охватывало какое-то непонятное спокойствие, почти семейное, и взаимопонимание. Возможно, это говорило в нем передавшееся от мамы чутье. Он что-то чувствовал и сам не мог объяснить себе что.       — Вот как… — тепло ответил Хокаге. — Что же… Тогда до встречи, даттэбайо!       Он, словно бы замешкавшись, сложил печать. Форма его тела лопнула. Чакра рассеялась и истаяла. Вернулась в Коноху какими-то своими путями. Хотелось бы хоть раз поймать этот миг, узнать какими…        — Бывай, — бросил Такеши-сан.       Не исчезнувшему Хокаге, и не Саске, даже не испарившемуся Анбу, а именно ему.        Джуни поднял руку и неловко шевельнул пальцами.       — Мы остаемся с бестелесным? — спросил он, когда у камня остались лишь они с дядей.       — Да. Какое-то время.       Джуни, неуклюже изогнув руку, сунул свой драгоценный светящийся камень в карман. Штаны как-то сразу потяжелели и стали одной штаниной сползать с узких бедер.       

****

      Смысл документа расплылся от накатившей тоски. Вернулись воспоминания клона. Наруто выпустил лист из рук и помассировал веки, разгоняя сухую резь. Он растворялся в последних эмоциях своей копии. Знакомой усталости. Бунтарской тяге к свободе и бесконечной жалости к тому, что все вот-вот закончится.        Нет, не вот-вот. Уже закончилось.        Этот клон все-таки был особенный. Слишком долго он его поддерживал, лишая себя сна. Тот, другой он, с самого начала ощущался каким-то странным, а несколько дней за пределами Конохи почти толкнули его в русло новой личности. Хотелось остаться там, в лесу. Развести костер с Саске и Джуни. Вытянуть из глубины души похороненные чувства. Почувствовать себя прежним собой, еще юным и не обремененным заботами, которыми обернулась его мечта стать Хокаге.       Тоскливая горечь таяла под прессом усталости.       Наруто тяжело поднялся и запер кабинет на ключ. Возможно, стоило пойти домой. Он давно не видел Боруто и не справлялся, как там дела у Хинаты. Некрасиво… Обещал же позаботиться…        Но возвращение домой стало бы очередным испытанием, а у Наруто, проведшего несколько суток без сна, на испытания уже не осталось сил.       Он проскользнул мимо архива в свою каморку и провернул дверную ручку, защелкивая автоматический замок. Крошечное окно над раскладушкой, в стороне от горы запасов рамена, сияло белым дневным светом. Днем будет много звонков. Будут таскать кучу документов на подпись, но хотя бы сегодня все это могло в конце концов подождать.       Наруто, не снимая куртки, повалился мордой на раскладушку и с блаженным выдохом притерся щекой к холодной подушке.